WAITING GAME

Something, someone…Turned out to be, - рука изящным движением рассекает воздух и Хенджин плавно изгибается, застывая почти что живой статуей посреди танцевального зала. Сегодняшнюю ночь он планирует провести так же, как и предыдущие - коротая время самосовершенствованием, скрывая нежелание возвращаться “домой”. Something I should've known…Will be the death of me, - резкий поворот вправо внезапно тормозится в грубый недокрут, как только корпус поворачивается достаточно, чтобы Хенджин мог заметить внушительную фигуру Чана в дверном проеме. Понаблюдав за безупречным исполнением хореографии, Бан отбросил тщетные попытки обратить на себя внимание жестами с порога, но прерывать творческий процесс более грубо не осмелился. - Новая постановка?, - устало спросил Чан, сонно подражая привычному доброжелательному тону, пока Хенджин поспешно вытаскивал наушники, раздраженно передергивая плечами. Оба знали, к чему ведет регулярно повторяющийся разговор, который последнему явно был не по душе. - Просто скажи, что выгоняешь, - отрезал Хван, уже потянувшись к сумке с вещами, - к чему эти прелюдии. Тяжелый вздох последовал вместе с протянутой зарядкой, которую Хенджин еще днем забывчиво оставил на студии. - Я не выгоняю тебя, Джинни, мы уже говорили об этом, - Чан обреченно потер переносицу, будто пытаясь убедить себя найти терпение еще раз объяснить ребенку то, что он и так понимал, но принимать не собирался, - трудолюбие, конечно, похвально и ты можешь дальше убеждать Минхо, что готовишься к туру, но со мной это не работает, - теплая ладонь ощутимо накрыла плечо, успокаивая нервные подергивания, но более чувствительным Хенджин нашел взгляд лидера, - ты просто вымотаешь себя еще и физически, тебе нужен отдых и я прошу тебя пойти домой. Ну конечно же он “просит”, разве их лояльный Чанни может что-то требовать или приказывать? Исключительно настоятельно просить. Бессмысленно пререкаться и доказывать хёну, что он - воплощение своих же “нет”, ведь что лидеру можно - то мемберам плохой пример, потому Джинни лишь закатывает глаза, покорно кивая где-то на середине спича, благодарит за зарядку и, коротко попрощавшись, выскальзывает из зала, вызывая у Чана вздох, еще тяжелее прошлого. Тяжело быть папой-продюсером шестерых детей. Холл компании пестрил свежими постерами, напоминая о туре Stray Kids по Австралии, до которого оставалось несколько беспокойных дней. Хенджин обводил их пустым взглядом, в который раз чувствуя острую нехватку восьмого глянцевого прямоугольника на стене. Три года назад они дебютировали без еще одного австралийца, который, как и Чан, сейчас бы радовался возвращению домой с концертами: шоу на выживание лишило их восьмого, счастливого, как число, Феликса Ли. Счастливым в этом маленьком человечке было все: лучезарная улыбка, ангельское лицо, с мягкими, как пышные булочки, щеками, теплота, которой он окутывал других в адские моменты издевательских конкурсов, даже его имя с испанского в переводе сулило счастье. Как мог себя чувствовать Хенджин, когда это солнце доверчиво потянулось к нему, растопив любое желание соприкасаться с миром, находясь в его лучах? Хенджин. был. счастлив. Пока не услышал приговор для Ликса, такой же бездарный и уродский, как и тот, кто его вынес. Незнание корейского?! Да он же буквально в разговорной среде! Это дело нескольких месяцев, тупое ты создание, потерять такой тембр и внешность из-за сущего, поправимого пустяка может только идиот по имени JYP. Из затяжной депрессии Джинни за шкирку, как беспомощного котенка, вытянула новость о возвращении исключенных, но, стоило двери захлопнуться за Минхо, как хватка оказалась не такой цепкой и Хван ощутил себя висящим на волоске, а когда от того же самодовольного урода прозвучало: “Феликс не вернется”, глубоко внутри дала трещину последняя надежда. Это был еще один приговор, только в этот раз для Хенджина. Из воспоминаний вырвал противный писк автомата, оповещая о готовности не менее горького американо. Из существующих зависимостей, по контракту, ему была доступна только кофеиновая, которой он намеревался, по меньшей мере, упиться до тахикардии, чтобы отчетливо слышать стук того, что без подлежания восстановлению три года держало оболочку вижуала в рабочем состоянии. Погода явно не радовала холодными ночами: влажный воздух вязко забивал легкие, заставляя продрогнуть разогретое тренировкой тело в свободной легкой футболке. Благо, дорога к общежитию обходилась всего в 15 минут пешей прогулки от главного здания компании, Хенджин встряхнул фитнес-браслет одним движением запястья и маленький экран гаджета показал 2:35 ночи. Погулять в тишине удавалось только в такое время, для неисправимого совы-интроверта “сбитый режим” был единственным вариантом урвать толику личного пространства, даже при переутомлении. Вот и сейчас, занятый разгребанием скопившихся за день мыслей, Хенджин неудачно наклонил стаканчик в сантиметре от губ и вздрогнул от резкой обжигающей боли в области груди. Оценив степень стойкости кофейных пятен на белой ткани как “в пизду эту футболку”, Хван отправил по тому же адресу недопитый кофе, с грохотом швырнув стаканчик в ближайшую мусорку. Прохладный ветер все еще обдувал липкую от пота, травмированную кожу, а ткань футболки только усугубляла ситуацию, противно прилипая к телу, но Хенджин так и замер, пялясь на урну, с трудом проталкивая обратно подкатывающий к горлу ком. Отыскав главного и последнего виновника своего жалкого состояния, Хван добавил слегка драматичное от дрогнувшего голоса: - И нахуй этого Феликса И быстрым шагом скрылся за дверью общежития.