I will eat you and not choke

Чонгук чувствует, как из его лёгких разом выбивают весь кислород, которого уже совсем не хватает в комнате, пропитанной терпким феромоном доминантного альфы и ароматом возбужденной омеги. Он загнанно дышит, руками пытается дотянуться и оттолкнуть напористого альфу от своей задницы, который каждым своим движением делает ему только хуже лучше. Тэхен очень хорошо умеет использовать свой язык, вылизывая его дырочку так упорно и старательно, толкается самым кончиком, от чего Гук звонко сипит, сжимаясь вокруг мужчины. Но оттолкнуть Тэхена от своей сверхчувствительной задницы дело не из простых, так как поза не слишком удобная для прерываний и сам альфа так жадно обводит вертлявым языком по колечку мышц и прикусывает слегка зубами за края, выбив из омеги вскрик. Уж точно не собирается отрываться от самой любимой сладости. А Чонгуку остаётся лишь зарыться пальцами в слегка влажные от пота волосы своего мужчины и слабо сжать их в кулак в знаке протеста. А может и для того, чтобы поближе притянуть... Чон и сам не распознает свои желания. Внизу живота пробегает приятная дрожь, облизав жгучим жаром от мягкого языка в интимном месте. – Т-тэхен.... это.. с-с-слишком.. ст-стой...– еле как просит Гук и затем громко стонет, прогибаясь в пояснице, а после срывается на тоненький скулёж, когда язык Тэхена толкается сильнее, глубже в его истекающую природной смазкой дырочку. Омега безостановочно ахает и сжимает руки в кулаки, один из которых до сих пор вцеплен в мягкие локоны альфы, не контролируя свои стоны, которые разлетаются по всему дому. Пальчики на ногах крепко поджимаются от проходящего удовольствия по нервным окончаниям. Ноги начинают потихоньку разъезжаться, дрожать крупной дрожью от умелых действий со стороны Кима. Чонгук так бессилен против своего альфы, что его потряхивает от этой мысли. К счастью самого омеги, его стальной хваткой держат, от чего расцветут фиолетовыми красками следы пальцев на пышных бедрах. Тэхен же игнорирует его жалобные мольбы, полностью погруженный в процесс вылизывания, и довольно рокочет, когда до ушей доносится восхитительные стоны его милой омеги, дрожащей от нового толчка ловким языком. Стоны Чонгука заменят лучшие хиты. Ему рычать от удовольствия хочется, когда младший очаровательно сопротивляется и после дрожит от любого касания к нежной коже. Когда его омега находится в таком уязвимом и беззащитном состоянии, когда он погружен в мир сильного удовлетворения и поглощающей любви, которая доводит до сорванного голоса, ярких меток принадлежности по всему гибкому телу. И всё из-за своего альфы. Это по-настоящему срывает крышу. Так бы и сожрал его, но только не может. Знает, что Чонгука всегда будет мало, всегда будет не хватать. И это, черт возьми, так раздражает. Чонгук - это его огромная зависимость и её нужно растянуть на всю жизнь, чтобы не лишиться такой прелестной конфетки, от которой сердце альфы уже не сможет нормально функционировать. Тут нужно быть терпеливым, хотя бы капельку, чтобы растянуть не только свое удовольствие, но и Гука, который уже не в себе от манипуляций своего мужчины. Дрожь в теле, тяжёлые вздохи, милые поскуливания, текущая попка и крепкий стояк тому подтверждение. – Тэ-э..– продолжает скулить на одной ноте омега и пытается уйти от прикосновений, отдающиеся острыми волнами внизу живота. Это уносит его в другую вселенную, где нет проблем, где есть только он и Тэхен. Чон теряется в тумане опьяняющего возбуждения и феромона альфы, который окружает повсюду, дарит чувство защищённости и безопасности. Так хорошо, так хорошо, так хорошо. Так хорошо со своим сильным и надёжным альфой. Парень вскрикивает, когда получает жгучий шлепок по ягодице и недовольное рычание от Тэхена, заводясь только сильнее от низкого баритона. – Ещё раз увильнешь, и я не позволю тебе кончить, маленький.– продолжает рокотать в недовольстве альфа, оторвавшись от соблазнительной попки, жадно облизываясь. Жаль, что Чонгук совсем не понимает суть слов, пропуская их мимо себя, больше концентрируясь на собственных ощущениях. Широкие ладони начинают со вкусом сжимать упругие ягодицы, царапать ногтями, от чего у Чонгука бегут мурашки по коже, а после грубо похлопывать, вынуждая омегу вздрагивать. Чон начинает судорожно сжиматься дырочкой от приятных прикосновений, выделяя больше поблескивающей смазки – хотя куда ещё больше –, которая призывает Тэхена вернуться к прежнему занятию, желая вновь перекатить на языке самую любимую вишню, пока Гук тяжело вздыхает, наслаждаясь. Чонгук чувствительный мальчик, чем очень любил пользоваться альфа. Особенно чувствительна его милая задница, к которой хоть раз прикоснись и Гук начинает покрываться мурашками и истекать густой и до скрежета зубов пахучей смазкой, которую при желании Тэхен пил бы вместо воды. – Я-я не.. ах!– договорить ему не дают: аристократичные пальцы резко врываются в припухшую и блестящую от слюны и естественных выделений дырочку, начиная набирать быстрый темп. Чонгук с лёгкостью берет самые высокие ноты и вновь заводит одну руку назад, вцепляясь в запястье своего альфы, пытаясь сбавить сумашедшие обороты, нещадно долбящие его попку. Это слишком сильно для него. Только Тэ не позволяет своей куколке руководить, усмехается в издевке и умышленно давит на простату, заставляя малыша заскулить слишком оглушительно и с дрожью упасть лицом в подушку, сдаваясь под таким напором. – Ты так мило пытаешься мне сопротивляться, хотя я знаю, что тебе, маленькая сучка, только и нужно мое внимание.– рычит альфа в покрасневшее ушко все ещё скулящего Чонгука, прижавшись грудью ко взмокшей спине младшего, и после кусает малыша за мочку уха, посасывая, пока его рука продолжает настойчиво стимулировать простату. Чон так обожает чувство ощутимой власти и силы над собой. Когда его держат в крепких цепях, не спрашивают, а приказывают, ставят перед фактом, нравится, когда давят доминантным феромоном и используют для извращённых фантазий. Нравится, когда им пользуются, как безвольной куклой, которая по одному зову подставит свою текущую попку, лишь бы только угодить своему хозяину. То какую власть над ним имеет Тэхен заставляет Чона задыхаться, а из его дырки новой струёй льется прозрачная смазка, пачкая пальцы альфы, из-за чего Чонгук стыдливо ахает. Почему он так обильно течет от каждого действия Тэхена, будто это у него течка?... (ответ тут, конечно же, очевиден) Маленький член омеги дёргается и выделяет капельку предсемени, стекая на шелковые простыни, которые впитывают насыщенный и до безумия ошеломительный запах засахаренной вишни. Правда эта сладкая вишня едва ощутима, перекрываясь сильным и горьким ароматом темного шоколада. Тэхен сразу же это замечает и рукой, которая все это время мягко оглаживала поясницу Чона, перемещается к крохотному члену, прижимаясь подушечками пальцев к головке, и давит на уретру, порождая новые крупные судороги по стройному телу младшего и грудные стоны вперемешку со всхлипами. – Тебе так льстит мое внимание, не так ли, детка? Любишь, когда твой альфа знает каждую твою слабость и умело ею пользуется, доводя тебя до сумашедшего экстаза?– у Тэхена голос до ужаса низкий, хриплый и с рычащами нотками, которые альфа не может контролировать, глубоко погруженный в гон. Чонгук же от двойной стимуляции начинает сильнее извиваться, завывая, а после безостановочно зовёт Тэхена альфой, переходя на скулёж. Чон не может объяснить себе, но откуда у Тэхена берутся силы на грязные разговоры во время их игрищ? Какой же отзывчивый малыш, зверь внутри Кима сыто скалится и урчит удовлетворённо, не имея возможности взгляда увести от трясущегося от сверхстимуляций омежки, который сейчас выглядит краше любой модели мирового класса. Эти модели даже рядом с нежным Чонгуком не стоят. Чон обиженно всхлипывает на слова Кима, утыкаясь лбом в локоть, и мотает головой, отрицая каждое слово своего мужчины. Нашел всё-таки в себе силы противиться старшему, намеренно не соглашаясь с его словами. (будто он действительно не любит внимание со стороны Тэхена) Знаете, Чонгуку также до безумия нравится вести себя строптиво, напрашиваясь на болезненные шлепки от широкой ладони Тэхена. Нравится доводить мужчину, играться с ним и дразнить его, совсем не понимая, что дразнить альфу в гоне это то же самое, что перед оголодавшем тигром сочным мясом трясти. Опасно и глупо. Знает, что его альфа не терпит дерзости и всегда будет ставить его на место, напоминая, кто сильнее, кто имеет больше власти. А Чонгук иногда любит этим пользоваться, желая ощутить на себе всю силу старшего. – Ты дерзишь мне?– рычит Тэхен, явно недовольный подобными жестами, и грубо вытаскивает пальцы из влажной и податливой дырочки, из-за чего Чонгук протестующе мычит и вскидывает попку выше, ближе к альфе. Показывает, что не доволен обрывом их телесного контакта. Тэхен лишь рокочет в ответ, продолжая не сдерживать звериные звуки, а после болезненно хлопает по раскрытой дырке, из-за чего смазка сияющими бриллиантами рассыпается по сочным ягодицам, а после медленно стекает, пробуждая в Тэ желание слизать языком каждую. Так мокро, грязно, но до дрожи в руках красиво. – Ах! Тэхен, я н-не...– реагирует тут же омега, зажмуриваясь от грубости Тэхена, и дышит очень глубоко, впитывая в себя тяжёлый феромон альфы, пропуская в лёгкие, как никотин. – Моя малышка смеет перечить своему альфе?– ещё один удар по трепетно сжимающейся дырочке и новый задушенный стон, а после Чонгук старается уйти от болезненно будоражиющих шлепков грубых пальцев, всхлипывая. Чувствительная дырочка не от ласковых прикосновений жжется приятным огоньком, посылая по телу новые мурашки и лавину оседающей тяжести внизу живота. Омежий член снова дёргается, напоминая о себе, но Тэхен это успешно игнорирует. Мужчина зарывается влажными пальцами от смазки в волосы Гука и грубо вздергивает стонующую омегу на себя, все ещё издавая животные рыки, но теперь в самое ухо омежки, которая тут же трётся влажной задницей об толстый, увитый выпирающими венками, с крупной головкой член. Младший смелеет собственными ослабевшими руками приглашающе развести свои ягодицы в стороны, раскрывая полностью себя, и после начать тереться дырочкой, пачкая своим секретом ствол Кима, который жадно наблюдает за стараниями омеги, облизываясь каждую секунду. Игривость Чонгука будоражит зверя внутри старшего, будит необузданную дикость, хочется подавить, зарычать с оглушительной мощью, чтобы знал, что нельзя играть такими грязными способами. Такой маленький и глупенький омега, сводящий с ума одним своим кокетливым характером. Тэхен в гоне не контролируемый. Настолько, что многие знакомые стараются с ним не конфликтовать во время тяжёлого периода. Нельзя даже голос повышать, смотреть не тем взглядом, потому что любое неровное движение в сторону Тэхена и бум. Опасайся, кто может. Чонгуку же все равно на это. Знает, что даже в гоне Ким не сделает ему больно, только приятно. Его альфа, его зверь, сильно любит омегу. Тэхен ему подарит незабываемое удовольствие, а боль лишь добавит остроты в приятных ощущениях. Господи, Чон только представит, как его могут сейчас сожрать и не подавиться, так начинает поскуливать активнее и попкой вилять, желая вновь ощутить длинные пальцы своего мужчины глубоко в себе. А можно и на член с узлом заменить, почему бы и нет? Феромон альфы усиливается, горчит на языке, оседает глубоко внутри омеги, ощутимо пропитывается в кожу, пока руки Кима беспорядочно оглаживают каждый изгиб горячего вертлявого тела. Тэхен утыкается носом в шею, цепляя пальцами нежные, ещё нетронутые им соски и начинает их сдавливать, перекатывать под подушечками пальцев, зная их прелестную чувствительность. Чонгук опрокидывает голову на плечо мужчины и ангельским голоском тянет трогательные стоны, где отчётливо слышится просьба о большем. Сам же Тэхен, пользуясь таким близким контактом, старается надышаться восхитительной вишней, которая пахнет одуряюще, лакомо и соблазнительно. Ким трётся носом о железу, раскрывая омежий запах ещё больше, метит своим горьким, смешивая их в потрясающий тандем, который вставляет похуже первосортного наркотика. Горький шоколад так отлично сочетается со сладкой вишней, отдавая какой-то пряностью, но и лёгкой приторностью. Вкусно, как же их запахи вкусно пахнут, от чего клыки вылезают, от чего желание соединить их запахи на всю жизнь проявляется, от чего волк требует прокусить молочную шею, манящую своей нетронутой ни кем кожей. Запах Чонгука хоть и выражен не так сильно в комнате из-за гона Тэхена, который подавляет его немного, но сейчас, уткнувшись носом в самый эпицентр приторного аромата, ощущается ярко и опьяняюще. Он будто теряется в нем. Теряется в самом Чонгуке. Тэхен прикрывает глаза, не противясь собственным желаниям, и самостоятельно трётся членом под услужливо подставленную задницу, теряясь в своих эмоциях и ощущениях. Чонгук слишком хорошенький. Ощущается в крепких руках альфы так правильно. Он маленький, хрупкий, нежный, а Тэхен своими габаритами полностью собой заслоняет его, способный защитить от любого удара и это так правильно. Чонгук всегда будет за ним, как за каменной, нет, как за титановой стеной, которую проломить никто не посмеет, не сможет. Тэхен попросту этого никому не позволит. В Киме просыпается жажда оставить, как можно больше своих меток, запаха, чтобы ни один альфа не смел подходить к его крохотному Чонгуку, даже взгляда на него не бросал. Хочется, чтобы за пять километров от омеги несло удушающим шлейфом горького, пряного шоколада, дающий понять всем, что омега помечен. Тэхен, слишком сильно увлеченный подобными думами, не замечает, как кончает на пышную попку омеги, даже не почувствовав какого-то облегчения. Чонгук же на это ожидаемо скулит, стоило лишь горячему семени осесть небольшими каплями на раскрасневшей коже, словно он нуждался в этом больше всего. – Почему ты не пахнешь мной?– голос севший, охрипший настолько, что даже слегка неузнаваемый, Тэхен был полностью погружен в гон. Возбуждение не спало, лишь высвободило малую часть, прибавило больше агрессии в желании избавиться от раздражающего напряжения во всем теле. – Почему так мало моего запаха?! Почему мой омега не пахнет своим альфой?!– срывается на громкое рычание Ким, пока Чонгук, точно также оставшись на голых инстинктах, жмется ближе к старшему, поскуливая. Омега прижимается теснее к Тэхену, а затем, кое-как развернувшись лицом к мужчине, тыкается носом в стык между шеей и плечом, доверчиво притираясь. Волк сыто урчит на такой жест, потому что омега на инстинктах ищет в нем защиту. Так сильно бьёт этим фактом, что Ким едва не мурчит, превратившись с агрессивного волка в задобревшего щенка. Но все же мужчина, крепко прижимая к себе разнеженного Чонгука, пальцами подцепляет собственную сперму с головки, не утаивая злого рычания. Ему до безумия нужно пометить Чонгука своим запахом, а иначе он сорвётся и разнесет всю комнату, беснуя от негодования. Он подносит пальцы к запаховой железе и втирает с силой жемчужиные капли, чтобы его запах плотно впитался в омегу, напрочно смешиваясь. Чонгук от подобной ласки мурчит нежным котёнком, продолжает тиснуться ближе, а после языком проводит по горячей шее. Ему до одури хорошо находится рядом с альфой. Чувствовать на себе его запах, который полностью обволакивает сотрясающее тело. Лучшее ощущение. – Я тольк-ко т-твой, Тэхен..– выдыхает шёпотом Чон, успокаивая свою пару мягким тоном и омежьими феромонами. Тепло разливается от сказанных слов, хочется сильнее вжаться в альфу, но между ними и так нет ни одного сантиметра. Запах Кима сейчас ощущается ярче и ярче, а этого скулить радостно хочется. Тэхен чуть ли не всю сперму втирает по участкам тела омеги, чтобы уж точно закрепить стойкий шоколадный запах. Хотя Чон уверен, что запах Кима очень долго не сойдёт с него, и омега не то чтобы против этого. Теперь лучше. Намного лучше. Чонгук пахнет им. Пахнет своим альфой, как и должно быть. Так должно быть всегда и по-другому никак. Никто больше не подойдёт к Чонгуку и это успокаивает взбунтовавшегося зверя, который удовлетворённо урчит и больше не скалит зубы в дикой злости. Тэхен мягко поглаживает тонкую талию Чонгука, а второй рукой стремительно движется к очаровательному члену омеги, обхватывая широкой ладонью. И Тэхен не сдерживает короткий восторженный вздох от милой картины, где член Чонгука, его маленького и крошечного Чонгука, полностью скрывается, даже головки не видно. Такая разница в их размерах альфу умиляет, разносит в щепки. Он буквально словил кинк на это, ощущая, как возбуждение вновь заполняет его, обрушаясь томной тяжестью в паху, который снова смирно стоит, а из головки течет капелька предсемени. Ким сильнее стискивает пах Гука, реагирующего на это звонким вскриком и крупной дрожью, и с бо́льшим стремлением начинает надрачивать член, завороженно следя за невероятной картиной. Чон вновь срывает голосовые связки, тонко выстанывая. Он ёрзает, толкается бедрами в руку Кима и кусается маленькими клычками его карамельную кожу на крепкой шее, не сдерживая собственные эмоции. Возбуждение уже обжигает, разъездая все внутренности. Хочется поскорее высвободиться, получить долгожданную разрядку. Чонгук слишком долго терпел, хотя вовсе не замечал, как летит время, а потому через минуту или даже меньше внизу живота скапливается припекающий шар возбуждения. Омега скулит в самое ухо альфы, всхлипывает просяще и напрягается всем телом, пытаясь все ещё сдерживаться, ведь совсем не желает терпеть ещё. Но ему так хочется кончить не от руки Тэхена – которая ощущается тоже вполне охуенно –, а от члена и с узлом обязательно. Он задушенно всхлипывает в недовольстве и хочет уйти от потрясающих прикосновений, но трепыхаться в таких сильных руках бессмысленно. Тэхен даже не замечает его жалкие попытки. – Т-тэхен, я... Я сейчас....Ах!– с тяжёлым дыханием пытается сформулировать предложение Чонгук и вновь срывается на неудержимые стоны, потому что чёртовы пальцы Кима оттягивают крайнюю плоть у головки и после ладонь выкручивается, разнося по нервным окончаниям потоки сжигающего удовольствия. – Кончай, маленький..– шепчет ему в ответ Тэхен, языком облизывая раковину уха.– Сделай своему альфе приятно, давай, детка.– урчит он и набирает быстрый темп, болезненно приятно надрачивая напряжённый член. А Чонгук с первого раза разбирает сказанное и лишь жалобно стонет на одной ноте, чувствуя себя так хорошо, так великолепно. Он хныкает слишком громко, заламывает брови домиком и приоткрывает свои раскрасневшиеся губки, безостановочно то скуля, то хныча. Через пару ловких движений умелой руки альфы Чонгук напрягается, как струна, и чувствует, как внизу все скручивается в единый огненный шар, который через пару секунд обрушается в один из самых ошеломительных оргазмов, стоило лишь альфе грубее сдавить член Гука. Из маленькой головки туго выталкивается небольшими порциями белесая сперма омеги, пока Чонгук срывается на крик, дрожа так, что Тэхен успокаивающе его придерживает. Омега задыхается от интенсивности оргазма и теряется в головокружащих ощущениях, не реагируя на внешние факторы. Перед глазами звёздочки мельтешат, а тело все ещё продрагивает, отходя от мощности кульминации. В голове одна пустота, в теле чувствуется воздушность, Чон словно в прострации. Такое превосходное ощущение, так прекрасно и легко. Он теснится к горячему телу, все ещё пребывая в эйфорическом состоянии. Приходит в себя омега через пару минут, уже лёжа на мягкой кровати спиной, а рядом пригрелся Тэхен, который, не устоявший перед инстинктами из-за гона, вовсю вылизывает ему шею и оставляет бордовыми красками собственнические пятна, метит ещё больше, будто до этого было слишком мало. Чонгук пахнет Тэхеном полностью, но альфе все ещё не хватает своего запаха на омеге. Такой ненасытный, но Гук не может фыркнуть на это, потому что ему только в радость испытывать на себе ревнивые замашки от мужчины. – Ты уже со мной?– рокочет низким, сводящим с ума баритоном Ким, еле оторвавшись от сладкой вишнёвой кожи. – Немного..– выдыхает ему в ответ Гук, ощущая, как тело все ещё продрагивает от прошедшего оргазма, пока внизу живота теплится слабое возбуждение, реагируя на феромон своего альфы. Чон знает, что на этом их игры ещё не закончились. Чонгук немного выравнивает дыхание, а затем перекатывается на бок лицом к Тэхену и просяще выпячивает губки бантиком, без слов требуя поцелуя. За все время они ни разу не поцеловались, а сейчас, осознав этот ужасный факт, в груди жжется нетерпеливое желание все исправить. Ему срочно нужны тэхеновы губы на собственных, иначе он умрет без этого. А Ким не глуп, его понимает сразу и диким зверем накидывается на соблазнительные кукольные губы. К черту воздержание, ему снова хочется трогать своего омегу, метить, целовать. Гон не угасает, заставляя быть Тэхена чересчур жадным и нетерпеливым. Ким языком обводит по контуру приторных губ, покусывает пролезшими клыками за нижнюю, стараясь не разорвать нежную кожу в кровь, а затем языком врывается в чужой податливый рот, срывая для себя выдох с едва слышимым стоном. И хоть Тэхен находится в подвешенном состоянии, пытаясь сохранить крупицы самоконтроля, но так много вкладывает в их поцелуй, помимо сжирающего весь разум возбуждения. И Чонгук ему в этом не уступает, отзывчиво и пылко поспевая за неугомонным альфой. В этом поцелуе проступает чувство всепоглощающей любви, делящейся на две половинки, на единый ритм двух сердец. И каждый старается отдать всего себя, чуть ли не рыча друг на друга, борясь за первенство в такой молчаливой борьбе. Хотят доказать, чья любовь сильнее и больше, но оба точно знают, что это бессмысленно. Потому что в их любви нет того, кто любит меньше. Поцелуй выходит страстным, чувственным, но при этом осторожным со стороны не поддающему контролю альфы, который не хочет причинить боль своему мальчику. Приходится наступать себе на горло ради малыша. От одного поцелуя возбуждение снова накрывает с головой, окутывая собой разгоряченные тела. Тэхен уже во всю вылизывает языком чужой рот, порыкивая от пылающего желания взять омегу под собой. Хочется разрушить Чонгука, довести до слез, чтобы тот умолял его о разрядке. Старший хмурит брови и старательно лижет нёбо, посасывает кончик языка омеги и с утробным рыком отрывается от искусанных губ, чувствуя, как лёгкие горят от недостатка чертового воздуха. Чонгук мелодично стонет в разочаровании от неожиданного разрыва поцелуя. Парень пару раз проходится по горящим губам от сладострастного поцелуя и нетерпливо царапает ноготками стальные грудные мышцы. Он виляет задницей по промокшим в смазке и поте простыням, призывая альфу к действиям, а затем ближе прижимает к себе его матерое тело, внутри пища от покатых крепких мышц. Тэхен и вправду такой сильный альфа, как же Чонгуку с ним повезло. Он никому не отдаст Кима, будет на каждого омегу рычать, защищая свое. Никто не заберёт у него Тэхена, пусть только попробуют. Тэ не стопорится, а тут же поцелуями-укусами обводит любимое тело, не забыв уделить внимание розовым и милым горошинам, от чего Чонгук моляще вскидывает бедра, требуя хоть какого-то трения, и не забывает фальцетом заскулить, поощряя мужчину. В паху снова горячо и влажно, хочется больше трения и прикосновений, но мужчина, будто назло омеге, игнорирует такую важную часть, оставляя следы зубов на ключицах. Ким спускается к мягкому животу, лижет молочную кожу, от прикосновений которая покрылась мурашками, кусает младшего с особой ненасытностью, из-за чего Чонгук резко втягивает живот, через нос шумно выдыхая. Тэхен не успокаивается, с трепетом прикасается к пластичному телу, оставляя за собой вереницу следов красно-лиловых оттенков. Альфа никак не может подавить в себе стремление заклеймить Чонгука с ног до головы. Он не может сказать себе "нет", когда глаза натыкаются на чистый, неприкосновенный ещё им участок вишневой кожи. Ему это жизненно необходимо. И вновь альфа обращает свое внимание к самым интимным местам Гука. Чонгук в предвкушении отпускает замыленный чистым возбуждением взгляд на макушку Кима и тяжело сглатывает, поджав опухшие после поцелуя губы в тонкую линию. Член омеги миленько дёргается, привлекает своим крохотным видом внимание старшего, а капельку предсемени он смахивает кончиком языка, урча от сладкого вкуса, оседающего во рту. Чонгук жмурит глаза на ласку Кима и с громким скулежем откидывает голову назад. Альфа же не останаливается и активно посасывает омежью головку, крепко удерживая бедра Чонгука, который норовит уйти от сверхчувствительной ласки. После оргазма тело омеги стало в два раза чувствительнее и все новые прикосновения без длительного перерыва отдаются пронизывающими острыми иголками возбуждения. Чон громко ахает и ощущает, как первые слезинки от жгучего удовольствия собираются в глазах. Омега неровно дышит, напрягая мышцы живота от судорожно-приятных прикосновений к паху, и руками тянется к кудрявым волосам, цепляясь за влажные локоны. Младший дрожит, как осиновый листочек в суровую осень, и вскрикивает, когда Тэхен полностью погружает его член в мягкий и нежный рот. Чонгуку нравится проводить гон с Кимом. Правда следующие заходы после первого даются ему сложнее, так как до сладостно-болезненного пика нужно больше времени, терпения и выносливости, а Чон не особо был терпливым и выносливым мальчиком. Он к концу всегда остаётся полностью выжатым и разбитым несколькими мощными оргазмами, пока сам Тэхен остаётся в полном порядке. Это смущает, но Гук знает, что в период гона альфе мало одного секса для сброса постоянного напряжения во всем теле. Чонгуку порой нужно не один узел принять от Кима, чтобы тот хоть немного расслабился, а это хоть и до поджимающихся пальчиков на ногах приятно, но совсем нелегко. И стоит ему представить себя в разрушенном состоянии, как в конце он не будет чувствовать собственное тело и не слышать голос разума, так из задницы по новой течет смазка, которая привлекает внимание старшего. Мужчина отвлекается от своего занятия и неотрывно следит за тем, как течет для него Чонгук, пытающийся свести свои модельные ножки от внимательного, голодного взгляда альфы, при этом пристыженно скуля. Конечно же, Тэхен не позволяет омеге закрыть ему шикарный вид. – Течешь для меня, как верная сучка.– мягко вырыкивает ему Тэхен и после тот пальцами подбирает блестящие от лунного света капельки секрета. Старший растирает маслянистую смазку между пальцами, пахнущей вкусной вишней, и погружает их себе в рот, смотря при этом в раскрытые и без того большие черные глаза, где прослеживается лёгкое удивление со смесью животной похотью. – Черт... Тэхен, ты уб-убиваешь меня...– не выдерживает омега такого зрелища, жалобно проскулив себе под нос, и отворачивает голову в сторону, потому что ему всегда было сложно выносить взгляды своего мужчины. Особенно, если Тэхен находился в гоне. – Ах, Тэ...!– вскрикивает омега, зажмурившись, когда Тэхен снова грубо врывается тремя пальцами в жадно принимающую дырку. Как всегда, без предупреждения, будто ему и вправду плевать на все его слова. Подобная грубость обливается новой волной внизу живота согревающего наслаждения. Чон подгибает ноги в коленях, слегка приподняв бедра вверх, и выгибает по-кошачьи поясницу, едва подмахивая ягодицами, чтобы пальцы погружались глубже и глубже. Омега, утопая в собственных сладостных ощущениях, даже не замечает, что Тэхен, все ещё двигая своими чертовыми длинными пальцами, неотрывно наблюдает за ним, как хищник, высматривающий свою жертву, просматривающий каждую эмоцию, которая проскользывает на искаженном лице в райском экстазе. Взгляд, не обозначающий хоть и капельку разума, полон голода, дикости и безумной жажды. Словно альфа обдумывает, как и где прокусить в беззащитном жесте открытую шейку, чтобы поймать лакомую жертву в собственный капкан. Тэхен склоняет голову в бок, языком проходясь по удлинившимся клыкам, все также с ненасытностью смотря на Гука, и резко выдергивает пальцы из горячего и мокрого нутра омеги, от чего смазка следом небольшими струйками выплескивается из судорожно сжимающейся дырочки от такого бесцеремонного движения. Чонгук вскрикивает на это и тут же уставляется глазками бемби на альфу, насупившись от непонимания из-за неожиданного перемены настроения, при этом тяжело задышав. Подобная манипуляция экстазом прошлась внизу живота, из-за чего Чон пару раз судорожно напрягся всем телом. – Что за....– хотел заговорить омега, но парень сразу замолчал, когда Тэхен, как опасный зверь, стал медленно к нему подбираться, не отрывая необузданного взгляда от подобравшегося Чонгука. Он будто действительно охотится на него. Чон не боится Кима. Он уверен в своем мужчине и знает точно, что тому не придет в голову сделать своему омеге больно. Подобное больше будоражит до мурашек на коже и загнанного дыхания, которое вскоре разделяет с ним Тэхен. – Тэхен...– шепчет в губы младший, не смея отводить сейчас глаза от Кима. Чонгук очень слаб в переглядках и всегда проигрывал в этом альфе, но сейчас... Сейчас он и не хочет отворачиваться от янтарных глаз, затопленных в глубоких инстинктах, без какой-либо разумности. Тут кроется и не только разгоряченное возбуждение, но и восхваление, обожание... Тэхену даже слов не нужно, чтобы донести до Гука свои мысли и эмоции. По всей видимости тэхенову зверю сейчас просто-напросто необходимо вглядываться в родные темно-шоколадные глаза, выискивая там ни чем не прикрытую любовь и ответное обожание. Тэхен даже так выглядит очень соблазнительно и горячо, но при всем очень очаровательно? Он поддался инстинктам в который раз, потребовавшие взглянуть в самую душу омеги, чтобы в очередной раз убедиться в самой искренней любви. Это заставляет Чонгука продолжать смотреть в ответ. А после оставить на альфьих губах краткий, больше целомудренный чмок. – Ты только мой.– шепчет ему старший после маленького, но сердце щемящего чмока. Альфа тяжело сглатывает, потому что Чонгук засел так глубоко в нем. А его невинный поцелуй лишь заставил его зверя счастливо затарахтеть. Зверю даже ответа не надо слышать, потому что омега слишком преданно смотрит на него, молчаливо соглашаясь с его утверждением. Тэхен, чуть склонив голову к плечу, одной рукой оглаживает пышные бедра со внутренней стороны. Альфа слегка отстраняется, чтобы пальцами снова собрать все ещё активно выделяющуюся природную смазку, выбивая из Гука тяжёлый выдох, и ею же смазать полностью толстый член, от прикосновений которых Ким сквозь зубы выдыхает с едва слышимым рычанием. Чонгук же метает взгляд на тэхенов ствол и с тихим коротким скулежем сглатывает, уже не имея какого-то терпения. Ему срочно нужен член Тэхена. Глубоко в себе. И, пожалуйста, с узлом, потому что ему это необходимо. Тэхен лишь усмехается с реакции Чонгука и, дразнясь, крупной головкой по кругу обводит сокращающиеся колечко мышц, особо не торопясь погружаться в жаркую тесноту. Хоть и хочется до злостного рыка, но нужно проучить строптивого малыша. Он все ещё помнит о его маленькой проделке. Мужчина высовывает кончик языка, усмехаясь с притихшего Чонгука, терпливо ожидающего наконец-то чувство заполненности. Надо ещё чуть-чуть протянуть, чтобы тот начал умолять альфу о большем. Тэхен прекрасно осведомлен о нетерпливости омеги. И Чонгук действительно думает, что получит его член так просто? Тэхен поспешит его разочаровать. После Ким проходится всем членом по дырочке, размазывая по вспотевшей коже густую смазку, а затем лишь головкой проникая внутрь. Тэхен хищно сужает глаза, наблюдая за собственными дразнящими манипуляциями, и покидает тело жалобно всхлипывающего Чонгука на подобный жест и с силой похлопывает по сжимающейся дырке тяжёлой головкой. – Тэхен!..– наконец-то. Альфа удовлетворённо скалится и с диким огоньком в глазах смотрит на обиженного Чонгука. Чонгук ногой в недовольстве толкает старшего в грудную клетку и пыхтит, как раздраженная кошка, а после нежно стонет, когда старший снова входит в него одной головкой. Чонгук сразу же сжимается, чтобы подольше задержать в себе мужчину и хнычет в недовольстве, виляя попкой. – Глупый и наивный Чонгук-и.– урчит Ким и повторно отодвигает бедра назад, лишая Чонгука малейшей заполненности. Тот скулит в разочаровании и откидывает голову на подушки, плаксиво простонав. – Ты думал, что я забыл про твои грязные игры?– Тэхен открыто наслаждается собственной властью над Чонгуком. Тот может пыхтеть, бить своими безболезненными ударами, плакать, скулить, рычать на него, но ничто не спасет его от решений старшего, который продолжает играться с нервами Гука, то погружаясь в него, то выскальзывая обратно. Детке просто нужно напомнить, кто папочка у них в постели, а то похоже об этом бесстыдно забыли. – Хочешь, чтобы я начал уже?– игривым тоном интересуется старший и ладонью гладит плоский животик, обводя горячие участки кожи с особой мягкостью. Чонгук энергично закивал головой, вызвав у Кима грудной смех, от которого у омеги мурашки пробегают по телу, а в паху сильнее тянет. – Тогда будь хорошим мальчиком и подвигай своей попкой самостоятельно.– уже рычит он, моментально приблизившись к смазливому личику, по которому стремительно разливается румянец из-за легкого смущения от кимовых слов. Он уже успел забыть о своей выходке. Только альфа не забыл, словно выжидал удобного момента для сладкой мести. А с моментом мужчина точно не прогадал, зная, что омега слишком скромный, чтобы доминировать в постели, краснея так сильно, когда Ким предоставляет ему такую возможность. Младший несколько раз облизывает свои сочные губки-бантики, будто пытается настроить себя и перебороть собственную робость, и медленно поддаётся навстречу бедрам альфы, тихонько застонав от долгожданного наполняющего чувства. Из-за своей медленности он прекрасно ощущает все рельефы длинного и толстого члена, каждую выпирающую венку, как распирает его изнутри с каждым новым сантиметром. Как же он долго этого ждал. Омега стонет слишком радостно, от чего порождает в Киме смешок. Чонгук такой жадный до его члена. Чон хмурит брови в очаровательной эмоции и дышит загнанно, стесняясь поднять глазки на своего альфу, который не спускает проникновенный взгляд с него, не желая упускать поистине сексуальную картину. Или чтобы больше смутить, кто знает. Чонгук неожиданно замирает, судорожно сжимаясь, когда чувствует себя наполовину заполненным и откидывает голову назад, ощущая себя хорошо даже так. Потрясающее чувство. Чонгук просто обожает огромный, нереально огромный член Тэхена, который заполняет его очень хорошо. А как же он кайфует, когда альфа его неполноценно растягивает, делая половину работы собственным членом. Гуку очень нравится ощущать ноющую боль с перемешкой сладкого экстаза. Ему не удастся передать словами эти эмоции. Это стоит только испытать. Пока Чонгук помешан на своих чувствах, Тэхен решает не тянуть, так как у него попросту нет терпения в такой уязвимый период. А потому в комнате раздается звонкий шлепок от соприкосновений налившихся спермой тяжёлых яиц о нежные мягкие ягодицы, которые соблазнительно подпрыгнули от резкого движения. Чонгук тут же шипит от прошивающего наслаждения и после на той же ноте стонет, потому что Тэхен с первого, сука, раза попал по чувствительному комочку. Чонгук, забывшийся в себе, совсем не ждал таких дерзких действий, а потому чувства обостряются до предела. Альфа не удерживает себя и набирает грубый, глубокий и быстрый темп, погружаясь в горячую тесноту и рыча от удовольствия, расходящегося по всему телу. Как же, блять, ему хорошо. До этого момента его чувства будто притупились, возможно, из-за того, что он был зациклен больше на Чонгуке и заботе о нём, но сейчас наслаждения затапливает до краев. Узость Гука приятно обволакивает крупный член, разнося жгучее удовлетворения, которое постепенно унимает зудящее чувство напряжения. Это то, что ему сейчас нужно. В груди порождается утробный рык от переполняющих его эмоций, и он не сдерживает его, вместе с этим прикасаясь к давно забытым милым соскам. Ягодицы Чонгука горят огнем от постоянных шлепков, они соблазнительно отпружинивают, из-за чего альфа конкретно залипает. Его Чонгук абсолютно везде красивый. И даже то, как пружинит его пышная попка от его грубых толчков кажется для альфы настоящим искусством. Да и к тому же вид, который открывается для него выглядит не хуже. У Чонгука очаровательно покраснели щеки и кукольные губы, распахнувшиеся в немом стоне, волосы, подобно королевской диадеме, красиво растрепались по подушке, полуприкрытые глаза, в которых застыли слезы сумашедшего удовольствия, ещё не успевшие сорваться с длинных пушистых ресниц. Какой же ему омега достался. Тэхен не понимает за какие заслуги ему подарили Чонгука. Он от этого гребанного осознания сильнее толкается, шипя сквозь крепко стиснутые зубы. Чонгук до хруста позвонков выгибается в спине, тоненько взвизгивая, и спешит уйти от ловких рук, настойчиво перекатывающие чувствительные горошины между собой, и соскочить с члена Тэхена, который ещё ни разу не промахнулся, точно попадая по сверхчувствительной простате из-за частых толчков. Он хнычет, упирается руками в сильные плечи Кима, отрывая бедра с постели, и стонет оглушительно громко, ощущая, как горло начинает болеть от его усердия. Ещё чуть-чуть и он не сможет и слово вымолвить. Между ног ужасно мокро, смазка звонко хлюпает и брызгами разлетается по бедрам младшего, и это, честное слово, немного смущает Гука, который хотел бы свести трясущиеся ножки вместе, чтобы избавить свои уши от таких звуков. Да вот только не может, потому что между ними устроился широкоплечий Тэхен, безостановочно жестко вбивающийся в него, при этом возбуждающе рыча. Удовольствие током пробивает его нервные окончания, порождает в его теле приятные судороги. Чонгук только и может извиваться на члене старшего, подгибая пальчики на ногах, крепко зажмуриваясь, и скулить от переизбытка эмоций. Он буквально начинает рыдать, когда его тело обжигающе приятно напрягается от мощной и двойной стимуляции, ведь руки Тэхена все еще ласкают покрасневшие и отвратительно чувствительные бусины, пока его простату нещадно долбят. В голове ни одной мысли, в ней одна лишь пустота, ведь невозможно о чем-то думать, когда тебя так грубо берут. – Я.. Тэх...Тэхе-ен..– воет жалостливо Гук, сжимаясь вокруг толстого члена и подаваясь грудью навстречу.– П-пожалуйс... ах!...пожал..стой!– омега не понимает, что конкретно он хочет от альфы. Так много всего хочется сказать, но язык и мозг отказываются контактировать, вынуждая Чонгука выкрикивать бессвязные между собой слова. Но ему точно нужно передохнуть, хотя бы пару секунд и кажется, что Тэ понимает его. Ким замедляется, ощущая, как горят его бедра от интенсивности движений и переводит дыхание, двигаясь не так яро, как было в начале. С него словно спадает дымка возбуждения, немного приведя его в чувства. Он настолько был помешан на собственном наслаждение, что не заметил, какой безумный темп взял. Вместе с ним и Гук начинает загнанно дышать, пытаясь прийти в норму. Открывая влажные глаза, он сквозь пленку дикой похоти смотрит на старшего, что нависает над ним и дарит ему успокаивающий поцелуй. Чонгук скулит в ему рот и дрожит от каждого медленного толчка. – Моя вишня, как ты себя чувствуешь?– заботливо и с ноткой волнения интересуется альфа, с громким чмоком оторвавшись от сладко-соленых губ. Он широкой ладонью стирает дорожки слез, осыпая покрасневшее лицо небольшими чмоками. Ему нужно убедиться, что с Гуком все в порядке, а иначе он не сможет продолжить. Чонгук со вздохом отрывается от Кима и не может ничего ответить, потому что не ощущает свое тело в целом. Он лишь дрожит и тяжело дышит, не в состоянии сделать элементарные вещи. Тэхен своей силой и феромоном буквально превратил омегу в сплошное желе, способное только подставлять свою задницу и умолять альфу о большем. Он лишь кивает и тянет на себя ласково урчащего старшего, крепко обнимая. Чон уверен, что его без слов поймут. И не ошибается. Тэхен набирает новый темп, не такой животный, какой был изначально, но и этим из Чонгука выбивает одни хрипы. Голосовые связки омеги больше не могут дарить мелодичные стоны, но Тэ плевать на это. Любой звук из уст младшего звучит прекрасно. Альфа решает принять иную позу, укладываясь на левый бок сзади омеги, и приподнимает для лучшего скольжения худенькую ногу Чона, который сразу жмется к нему всем телом и откидывает голову на плечо. Он не забывает поощрять мужчину подмахивающими навстречу бедрами для более глубоких толчков и хрипящими стонами. Дрожь новой волной течет по хрупкому телу от попаданий по простате и обливает теплотой внизу живота, где постепенно начинает припекать, предвещая скорый конец. Гук пару раз сжимается влажной дырочкой, от чего в самое ухо слышит удовлетворенные рыки. Тэхён с ума сходит от жаркой узости, то как Гук его принимает глубоко в себе, сжимается, тем самым сильнее обостряя ощущения для своего альфы, дрожащими бедрами навстречу двигается, чтобы облегчить ему работу. Какой заботливый мальчик у него, не прекращающий думать о чувствах своего мужчины. – Моя прелесть так старается. Хороший, послушный малыш.– опаляет горячим дыханием Тэхен малиновое ушко и после слов жестче входит в младшего, целясь специально по чувствительному комочку. Чонгук на это отзывается сиплым выдохом-скулежем. Это было вполне ожидаемо. Чон так любит, когда его хвалят, потому после слов Кима он с большим усердием подмахивает попкой, словно выпрашивая еще больше комплиментов. Хотя младший сегодня хорошо старался для альфы, хоть и вел себя порой, как избалованная вниманием принцесса. А Тэхёну не жалко погладить кинки его милой вишни. – Так очаровательно дрожишь из-за меня, а как звучат твои сладкие стоны, моя вишня. Заслуживаешь только лучшего, детка, альфа так хорошо тебя заполнит.– продолжает он урчать на маленькое ушко омеги и прикусывает острыми клыками мягкую мочку, начиная двигаться более хаотично и грубо. Чонгук ахает без перерыва, теряясь в самозабвении, и скулит едва слышно от растекающего восторга из-за похвалы. – Да! Я за-заслужил..., альфа, пожалуйста!– плачет из-за переизбытка эмоций сотрясающийся Чонгук от крепких движений внутри него. Ким ощущает, как принимается набухать его узел, напоминая о том, что еще пару таких страстных толчков и альфа кончит. А потому Тэхен приподнимается на одном локте и, уже не имея никакой выдержки, вбивается яростнее, глубже и рычит от жаркого прилива внизу живота, где все стягивается в один комок. Он буквально всем тяжелым телом вжимает Гука в постель, трахая его в любимом беспорядочном темпе, который Чон никогда не сможет предугадать. Ему остается лишь принимать это, как полагается послушным омегам. Если раньше Тэ старался себя контролировать, то сейчас он разрывает все удерживающие его цепи. Слишком долго он контролировал своего зверя, желающего прокусить чужую молочную шею, которая с ума его сводила своей девственной чистотой в зоне запаховой железы. Сейчас ничто не остановит его от этого решения, потому что он знает, что Гуку это и надо, омега давно молчаливо давал знаки и намеки. Чон постоянно выставлял напоказ уязвимую шею, тыкал Кима прямо в запаховую жилку, зная прекрасно о том, как ему хочется скрепить их навсегда, а как запахом своим манил к действиям. Тэхен устал быть порядочным альфой. Пора бы показать всему миру, кому принадлежит Чонгук и его широкое и доброе сердце. Когда он замыленными глазами натыкается на чистую непомеченную шею, то не слышит, как угрожающе рыкает и прокусывает запаховую железу, не сумев себе в этом отказать. Чонгук и без того был на грани, ведь младший никогда не имел большую выдержку, а когда он чувствует острые клыки старшего на шее, то звонко кричит и сразу же обильно кончает, дрожа так, словно у него началась лихорадка. От силы оргазма юноша немного сгибается пополам, лишь сильнее теснясь ягодицами к стальным бедрам Тэхена, и плачет от приятно обжигающего удовольствия, распространяющегося по всему сотрясающему телу. Тэхен же, все еще не размыкая напряженную челюсть, кончает спустя парочку движений, проталкивая резцы глубже в сипло скулящего Гука. Сперма большими порциями выталкивается во влажное и сжимающиеся нутро младшего, реагирующего на это восторженным вздохом. – Так-то, детка.– проурчал он затихшему Гуку, аккуратно вытащив кровавые резцы, и продрагивает от невероятных эмоций, а после тяжело выдыхает, слабо толкаясь в юношу, пока узел не до конца сцепляется с младшим. Напряжение с этой разрядкой действительно начинает покидать тело альфы, дав Киму наконец-то отдохнуть от прыгающих туда-сюда инстинктов. Как же потрясающе он себя чувствует, опустошаясь полностью. Как же для него постарался Чон, который носом всхлипывает, все еще приходя в себя от мощности сладострастного пика и горящей метки. Сперма старшего, не способная вместиться внутри Чонгука, начинает туго вытекать из растянутого колечка, из-за чего второй пытается сжаться дырочкой, потому что не хочет терять и капли горячего семени его альфы. Тэхен шипит от этого из-за повышенной чувствительности, а после ласково шепчет: – Мой малыш самый прекрасный. Так восхитительно держался для меня.– шепчет Ким и целует его во взмокшую макушку. – Тэ...– хрипит Чон и хнычит от невозможности уткнуться ему в шею. Ему так необходимо это сейчас, но дурацкая поза не позволяет этого сделать. Упомянутый лишь урчит и затем кончиком носа ведет в нежном жесте с загривка до поставленной метки, вызывая рой мурашек по телу младшего. Он начинает зализывать прокушенный участок кожи и руками тянет Чонгука ближе к себе. Тэхен явно задобрел, во всю вылизывая прекрасную метку Гука, и мурчит довольным котом, чувствуя себя расслабленно. Похоже не только крепкий узел расслабил его, но и метка на пахучей железе омеги. Его зверь наконец-то перестаёт беситься и отступает, но точно на пару часов. Гон в самом разгаре, так что у них есть немного времени, чтобы отдохнуть до следующей лавины. И Тэ не хочет тратить его попросту. Сейчас нужно хорошо поухаживать за Чонгуком и дать ему выспаться. – Ты не замерз?– продолжает о нем заботится Ким и даже не дожидается ответа, укрывая их обоих теплым пледом. Чон мягко улыбается на это и влюбленно вздыхает, потому что ему до одури нравится такой разнеженный Тэхен. Старший всегда после секса проявляет огромную заботу и нежность. Он любовно спрашивает о его состоянии, всегда протирает кожу от смазки и спермы или же вовсе на руках несет в набранную ванну, где там же вымывает Гука, как маленького ребенка, дарит лучшие объятья и поцелуи, заставляет выпить воды, беспокоясь о возможном обезвоживании и после укладывает спать. Казалось бы, ничего такого, но как это греет омежью душу, заставляя чувствовать себя любимым. – Тэ, спасибо за метку, я так люблю тебя..– обесссиленно шепчет Чонгук, уже полностью успокоившись и отойдя от оргазменных судорогов. – Спасибо тебе, моя вишня. Спасибо, что принимаешь меня таким, спасибо, спасибо, спасибо.– без остановок благодарит он младшего. Тэхен в гоне слишком дикий и агрессивный. Многие омеги до Чона сбегали после первого дня гона, не сумевшие выдержать напора Кима и его доминантного феромона, который ужасно давил на них, но Чонгук... Чонгук не просто принял недостатки Тэхена, но и полюбил их. Не упрекал, а дарил полное понимание. Относился к ревнивым замашкам спокойно и всегда разговаривал с Тэ, когда тот перебарщивал. Не истерил, а просто улучшал их отношения, не желая ругаться из-за легко решаемых проблем. Тэхен по настоящему счастлив с Гуком, потому дарит ему в ответ лишь лучшие моменты. Хоть Тэхен и неконтролируемый в период гона, но Чонгука это никак не касается. В этот, казалось бы, тяжелый период он получает только лучшую заботу, ласку и любовь. Ну и, конечно же, потрясающий и грубый секс с узлом в подарок, куда же без этого, не так ли?