Moonpeach

Ты не сможешь скрыть печаль Своих глаз, что так кричат

— Отказаться? Ты же понимаешь, что это повлечет за собой последствия? Говорящий по привычке поправил очки, разглядывая своего подчиненного. Это был Сакагути Анго, одна из ключевых фигур в Отделе по правам одаренных и непосредственный начальник Тэтте. — Есть агенты, которые справятся с этим делом лучше. Оно слишком сложное для меня, и я бы хотел от него отказаться. Юноша не спал двое суток, обдумывая пути решения проблемы. Самым правильным и честным ему казалось поговорить с начальством, и потому с самого утра Тэтте уже находился в кабинете Анго. Тот же задумчиво делал глоток американо, вдыхая его мягкий запах, и смотрел то на документы, то на пришедшего подчиненного. — Полагаю, дело не в недостатке навыков, Тэтте-кун? Значит, тебя останавливают личные причины? — Да, Анго-сан. — И это имеет отношение к твоей прошлой работе? — Я не смогу убить его. Передайте это дело кому-то другому, если пересмотреть не можете. Как исполнитель приказа я должен быть с вами предельно честен, и я знаю, что не смогу устранить этого человека. — Ты ошибаешься, Тэтте-кун. Как раз из всего отдела справиться с ним под силу только тебе. Вы ведь знакомы? — Это не имеет значения. Но да… мы были… близки. — Мне известен этот момент его биографии, а потому выбор пал на тебя. Его способность не позволяет подобраться к нему, но тебя он подпустит. Послушай, Тэтте, есть люди, которые, сами того не ведая, творят зло и ввергают город во мрак. Десять лет назад мы еле избавились от кровавого террора мафии, и сейчас этого нельзя допустить. Ради безопасности города. Лицо Тэтте исказилось, приняв необычно-суровый вид. Глаза сверкнули, а брови недовольно свелись. Он разозлился, и впервые за долгое время его эмоция вырвалась наружу, всего на пару секунд. — Вы не понимаете Дзено! Никто из вас не знает его. Это не может быть правдой! — Если ты видел его досье, то доказательств там более чем предостаточно. — Эти факты ничего о нем не говорят. Я не хочу заниматься этой миссией. Я знаю, что вы не отзовёте приказ, но я прошу вас хотя бы передать это дело другому эсперу. Анго болезненно вздохнул, снимая очки. Взгляд его изменился, налившись тяжелой грустью, будто эпизод из его прошлого, что он отчаянно пытался забыть, бумерангом влетел в него, ударившись о грудь. — Мы не можем передать это дело кому-то из отдела, это нецелесообразно. Дзено опасный человек, намного хитрее чем можно представить. Ты — это единственная ниточка, связывающая нас с ним. Нельзя этого потерять. Суэхиро уже почти отчаялся. Переубедить начальство было практически невозможно, и его последняя надежда исправить ситуацию рушилась прямо на глазах. Эмоции бурей пролетали по телу, но он старался держать их. Как настоящий воин, как опытный агент. Душа его кричала, а на лице и мускула не дрогнуло. Анго слегка наклонил голову к плечу, разглядывая подчиненного. Ему было по-человечески жаль Тэтте. В конце концов, он как никто другой понимал его. Помолчав с полминуты, юноша нарушил гробовую тишину и заговорил: — Я знаю, что ты чувствуешь сейчас. Но у нас нет другого выбора. Мы не можем ставить его выше интересов города, и ты сам прекрасно это понимаешь. Один мудрый человек говорил, что руководитель является вершиной организации, и то же время становится ее рабом. Ради защиты города Отдел должен соблюдать баланс, переставляя людей на оптимальные позиции, и убирать тех, кто нарушит это равновесие. Ты один можешь справиться с этой работой, и я не могу обречь миссию на провал, послав кого-то другого. Он ведь убьёт любого, кто подберется достаточно близко. — Я понял вас, Анго-сан. Я постараюсь что-нибудь придумать. Учтиво поклонившись, Тэтте вышел из кабинета. Это провал. Полный провал. Теперь он не знал, что делать. Отчаинье облепило его душу плотной сетью, лишая сил. Он оказался в тупике из которого только один выход. По правде говоря, он рассчитывал, что Анго-сан отзовёт дело, и ему не придется проживать это. Но судьба безжалостна, она сметает всех на своём пути, выстраивая человеческие жизни в ровный послушный ряд, и забирает тех, кто кажется ей неправильным. Юноша быстро шёл по коридору, не отзываясь на собственное имя, будто потерял способность слышать. Кисть его плотно сжала рукоять катаны, а в голове крутилась лишь одна мысль — он должен найти Дзено и поговорить с ним.

***

Прохладный осенний ветер обнимал ноги, пролетая по высокой линии брюк молодого мафиози. Он с любопытством вертел что-то маленькое в руке, ощупывая пальцами. Это нехитрое действие успокаивало его и помогало думать. Золотой свет падал на светлую кожу, придавая ей прекрасный оттенок. С крыши здания, где сейчас находился Дзено, открывался приятный вид на Йокогаму — она казалась тихой, спокойной и величественной, и такой образ редко всплывает в голове, когда думаешь о криминальной стороне города. Дзено частенько приходил на эту крышу, но вовсе не за видами. Здесь было очень тихо, найти такое умиротворенное место в бурлящем жизнью городе представлялось практически невозможным, а потому юноша частенько сюда возвращался. Лишь его водитель знал об этой крыше, поскольку сопровождал мафиози до здания. Сайгику крутил мысли в голове, наслаждаясь тишиной и приятным дуновением ветра. Совсем далеко слышался гул засыпающего города, но он не раздражал его. Сережка иногда позвякивала на ветру, отвлекая юношу от тумана размышлений. Он поправил воротник пальто, прикрывая им шею — к вечеру становилось холодно. Дзено ощущал спокойствие, к которому стремился всю неделю, ему не хватало этого чувства. Сделки хоть и проходили успешно, но утомляли его. Держать в страхе треть Йокогамы — задача не из легких, и отнимает много сил. Он думал. С тех пор, как он попал в мафию, прошла, кажется, целая вечность. Ему трудно было представить жизнь вне порта, без окружающего его насилия и полной свободы. Когда Мори Огай позвал его сюда, очевидно заметив, насколько Дзёно перспективный, он долго не мог принять решение. Он видел, как Тачихаре хорошо здесь, хоть он поначалу и не планировал оставаться в рядах мафиози. Это дало Сайгику уверенность, он понадеялся, что обретёт счастье, перейдя на сторону, к которой в действительности принадлежит. Но он просчитался. Мафия как таковая не дала Тачихаре смысл — это сделали люди. А Дзёно своего человека потерял. Он не мог его найти его след уже два года. Чем выше юноша поднимался по карьерной лестнице, чем больше влияния он получал, тем сильнее он терялся внутри самого себя. Действительно ли это то, что он хотел? Есть ли у него путь назад? А может, если подождать еще немного, то станет лучше? Он не знал. Каждый его день, каждый вздох сопровождался такой болью, что это становилось невыносимым. Внешнее величие, спокойствие и жестокость плотно закрыли разорванную душу, молящую о спасении. Дзёно тонул, он опускался на дно, с привязанной к ноге гирей, становившейся больше и тяжелее с годами. В какой-то момент он сдался, предавшись тьме, и кромка воды скрыла его голову, а темная пучина приняла его, заключив в крепкие объятия. Он больше не мог вернуться. Остатки кислорода, что поддерживали в нем жизнь, того мягкого, любящего юношу, практически закончились. И кто знает, может тот Дзёно умер уже давным-давно? Глубоко вздохнув, мафиози сунул руки в карманы, покачиваясь, подставив лицо под целующий его ветер. Внутри болело так, будто осколок не жалея рассек его тело, оставив острый неприятный след. Хотелось закурить, но Дзёно ненавидел запах табака. Сейчас он впервые об этом пожалел, и даже решил зайти в специализированный магазинчик на обратном пути, чтобы поискать более нейтральные сигареты. Сайгику уже было решил, что пора идти — становилось слишком холодно, как вдруг дернулся, резко обернувшись. На крыше послышались шаги и ровное дыхание, и это не был его водитель. — Кто здесь? — строго произнёс мафиози, моментально оголяя кинжал, и уже готовясь использовать способность. Шаги послышались ближе. Они были легкие, как касание бабочки, и казались знакомыми. Он уже слышал их где-то, и до боли хорошо знал это дыхание. Очень похоже на… — Здравствуй, дорогой. Это был голос Тэтте. Все тот же, что и раньше, Дзено моментально узнал его. Мурашки волной пролетели по его телу, и вовсе не из-за погоды на улице. На секунду показалось, что он задыхается. — Тэтте…? Это ты? — Да, Дзёно. Это я. Ты все еще помнишь мой голос? — Конечно, — презрительно фыркнул юноша, добавляя — это самый мерзкий голос из всех, что я слышал в своей жизни. Его невозможно забыть, как бы я ни хотел. — А мне говорили, что он красивый… Дзёно прокрутил кинжал в руке, ловко убирая его в кожаный чехол. Здесь бояться было нечего, все-таки Тэтте оставался единственным человеком в Йокогаме, кому молодой мафиози ещё мог доверять. Его бывший напарник прост, как тапок, и боятся было нечего. Он не нападет без предупреждения. Эта уверенность красной нитью вшилась в его сознание еще с самого их знакомства, а потому он не колебался. — Ты ведь не просто так пришёл сюда. Волнение так сильно отпечаталось на своём сердцебиении, что я слышу его за несколько метров. — Я пришёл поговорить, Дзёно. — ответил мечник, подходя все ближе к своей цели. Он остановился лишь в метре от него, с любопытством оглядывая старого друга. Казалось, тот почти не изменился, но тьма ночных городов теперь ни в какое сравнение не шла с тем, как чувствовался Дзено. Мафия глубоко пустила в нем свои корни. — Уходи из организации. Сделай это так быстро, как сможешь. — храбро выпалил Суэхиро, с надеждой уставившись в лицо собеседника. — Чего?? Ты совсем сбрендил за это время? — Сайгику искренне не понимал, почему его бывший напарник говорит именно это, спустя, мать его, два года разлуки. Причём здесь его работа? Что за бред? — Нет, просто сделай, как я прошу. Это очень важно, Дзено! — не унимался Тэтте, продолжая. — Ты головой о стену бился все это время, и мозги собственные отшиб?? Мафия это не просто работа, отсюда не уходят. С какой стати я должен вообще тебя слушать, идиот? — Потому что иначе я убью тебя. Сайгику тут же умолк. Слова застыли в его горле, неспособные вырваться наружу. Тишина мертвой стрелой пролетела по крыше, обогнув собеседников. Впервые мафиози не знал, что ответить. Он просто молчал с десяток секунд, замерев, а затем вдруг разразился истерическим смехом. — Почему ты смеёшься? Ты думаешь, я шучу? — Да ты не сможешь убить меня! Кто угодно, но не ты. Ты просто не способен на это, я никогда в это не поверю. — Дзено скрестил руки на груди, наклонив голову к плечу. На него лице застыла непонимающая ухмылка. Солнце медленно стремилось к горизонту, меняя оттенок яркого заката. Алые лучи обнимали бывших напарников, встретившихся вновь, на тихой крыше вдали от центра города. Они стояли друг напротив друга, две величественные фигуры, словно две стороны Йокогамы. День и ночь, запад и восток, Солнце и Луна. — Почему ты думаешь, что я не могу тебя убить? Ты ведь видел, я был сильнейшим из Ищеек. — Потому что я знаю тебя лучше всех на свете, Тэтте. Нужно очень постараться, чтобы заставить тебя отнять чью-то жизнь. Кулак Тэтте непроизвольно сжался. Дзено всегда был таким упрямым, и ни капли не изменился. — С-0924. Этот номер присвоили тебе в Отделе по правам одаренных. Ты моя цель, Дзёно, и поэтому я смог выйти на тебя. Я исполняю правительственный приказ. Если ты не уйдешь из мафии, я должен буду забрать твою жизнь. Сайгику удивленно застыл, пытаясь осознать то, что только услышал. Так вот оно что. Разумеется, единственная причина, по которой Тэтте может обнажить свой меч против него — это приказ вышестоящего лица. Логическая цепочка моментально сложилась в голове мафиози, смыкаясь ровным кругом. — Значит, тебя в истребители занесло? Мне стоило догадаться раньше. Так вот почему твой след было невозможно отследить. Ты чертова правительственная шавка, и убиваешь неугодных по приказу. Это и есть твоя мерзкая «справедливость»? — Ты ведь тоже работал на правительство. Разве ты не помнишь? Дзено фыркнул, качнув головой. Сережка издала характерный звук, ударившись о его шею. Он и правда почти забыл об этой главе своей жизни. Единственное, что связывало его с прошлым — стоящий перед ним мечник. Чем больше он вспоминал «Ищеек», тем сильнее жгучая боль пронизывала его тело, а потому он старался не думать об этом. Можно сказать, он действительно утерял часть жизни в попытке спрятаться от собственного выбора, в попытке доказать себе, что он был правильным. И это убило часть его души. — Я не хочу вспоминать это время. Оно было отвратительным, Тэтте. Ты никогда не думал об этом? Что здесь, что на светлой стороне, все одинаково. Ты убиваешь людей по работе, я делаю то же самое. Только вас, правительственных обсосов, носят на руках и боготворят. А потому я терпеть вас не могу. Будь моя воля, стёр бы свое Ищеевское прошлое. Отвращение желчью пролетело по горлу, искажая лицо Сайгику. Человек из прошлого коснулся его души, напоминая о самом больном, и он делал все возможное, чтобы спрятаться и защититься. Его собеседник, тем не менее, не сдавался и не терял оптимизм: — Идём со мной, Дзёно! Если ты прекратишь свою деятельность в мафии, мы не тронем тебя. Тэтте сохранял спокойствие. Он был абсолютно уверен, что его бывший напарник примет правильное решение. Дзёно сложно было назвать моралистом, а потому он мог менять стороны хоть трижды в день, ему было все равно. — Ты предлагаешь мне снова присоединиться к правительственным шавкам? — презрительно фыркнул Сайгику. Показная уверенность скрывала испуганную душу, совершенно не понимающую, что ей делать и как быть. — Разве плохо работать на правительство? По крайней мере, не нужно скрываться и прятаться во тьме… Что-то щелкнуло внутри мафиози. — Я был создан для тьмы, Тэтте. Я живу здесь. Я блять, король тьмы, ты понял? И ты предлагаешь мне вновь рискнуть всем и вытащить меня отсюда? — Послушай, это ведь не так сложно, как ты думаешь. — Мне не нужна твоя чертова помощь. Катись-ка ты к хуям отсюда, пока я сам тебя не убил. Дзёно не понимал, что делает. Слова слетали с его губ раньше, чем он мог осознать их. Ему было больно — едва он привык к новой жизни, смирился с ней, упорно пытаясь найти в ней смысл, как объявился Тэтте и переставил все вверх дном. Он всегда так делал, и это раздражало. В нем кипела ненависть — чистая, темная, она разлилась по его венам в мгновение ока, совершенно меняя его. Он ненавидел Тэтте, явившегося на крышу, ненавидел правительство, ненавидел мафию, но больше всех он ненавидел себя и выбор, который сделал два года назад. Казалось, ещё мгновение, и его тело просто разорвёт на куски от пожирающего его чувства. — Не шути так, Дзёно — усмехнулся Тэтте, поглядывая на юношу напротив. — Я ведь знаю, ты вовсе не такой, каким хочешь казаться. У тебя доброе сердце. — Закрой свой рот! — прошипел мафиози, и лицо его исказилось от боли. — Ты ничего не знаешь обо мне. Того Дзено больше нет, я собственными руками убил его, и я рад этому! Ты слышишь меня?? Выражение лица Тэтте слегка изменилось, стоило ему приглядеться. Что-то было не так, он не узнавал его. Перед ним стоял человек, наглухо забывший, кто он есть на самом деле, и это приносило страдания. Из Дзёно сочилась тьма, пронизывая каждую его клеточку. Одного его присутствия будет достаточно, чтобы находящиеся рядом цветы мигом завяли, пропитавшись темнотой. — Брось, Дзено. Ты шу… — Ты не понял меня, еблан? Я сказал: не надо меня спасать. Мне нравится здесь, мафия это мое место. Это единственная жизнь, которой я подошел, и я не собираюсь уходить отсюда. Злобный оскал сверкнул на его лице, словно кто-то нажал на внутренний переключатель. Таким его видели лишь его жертвы, обреченные умереть в скором будущем. Высокая фигура запахла жестокостью. — Я всегда любил убивать, калечить и мучать других, и ты прекрасно это знаешь, Тэтте. А если не знаешь, то ты просто полный еблан, и такой же слепой, как и я сам. Он не умолкал, продолжая свой монолог. — На прошлой неделе я убил восемь человек за один вечер. Пятеро из них скончались от пыток. Они умоляли меня отпустить их, и честно говоря, я мог бы, стратегической ценности в них больше не было. Но мне слишком нравилась эта власть. Мне нравилось слышать их крики, знать, что я могу прикончить их в любой момент. Вот, какой я на самом деле, Тэтте. Всегда таким был, и ты прекрасно знаешь об этом. Голос мафиози звучал резким бархатом, не выражая ни сожаления, ни каких-либо других эмоций. Мечник почти не слушал его. Он вглядывался в измученное лицо, оно говорило гораздо больше. Таким он не видел Дзёно никогда. Как ни странно, в бывшем напарнике Тэтте не увидел того монстра, что тот так активно описывал. Он видел страдающую душу, погрязшую в пучине. Ее уже невозможно спасти из лап тьмы — она потеряла саму себя, оправдываясь и сливаясь с ней дальше. Суэхиро был поражён, насколько тяжёлую ношу может нести человек. И теперь он не был уверен, что есть способ ему помочь. — Это единственное, что я умею настолько хорошо! Я могу переубивать половину города, потому что хочу, и они потонут в крови лишь по велению моей руки! Вы думали, что видели всё? Ни правительство, ни мафия даже близко не понимают, с кем имеют дело. Я убью вас всех! Безумие и жестокость накрыли Дзёно, утаскивая его на дно. Он так привык защищаться насилием, что не замечал, как что-то разрывает его душу изнутри. Тэтте хотелось плакать. В ту секунду он понял всё, осознав безвыходность ситуации. Если у слова «страдание» было лицо, то оно находилось сейчас перед ним. Это было невыносимо — видеть его таким. Куда делся тот Дзёно, которого он знал? Порой заносчивый и агрессивный, но Тэтте всегда видел в нем свет. А сейчас его не было. Его партнёра больше не было, осталась лишь оболочка, бесцельно блуждающая по городу. Потерянная душа без прошлого, несущая лишь разрушение. Это убивало Тэтте изнутри. — Омерзительные, грязные людишки, вы ни черта не понима… Катана сверкнула алым закатом, моментально рассекая тело мафиози. Воцарилась резкая тишина. Дзёно не успел отреагировать, завлеченный своим рассказом, и удивлённо ахнул, схватившись за рану на животе. Руки его тут же окутала тёплая кровь. Тэтте не шевелился. Один удар стоил ему стольких сил, и он наконец понял, что готов нанести его. Он действовал как истребитель, как человек, которому поручили заказ. Увидев, насколько глубоко страдал человек перед ним, насколько тяжёлым было его одиночество, он решил даровать ему покой, как это и было положено. Так и должен поступать самурай. Мечник не совершал ошибок, движение его было точным, острым. У цели никогда не было шансов на спасение. Словно в тумане, Суэхиро заносил катану обратно в ножны, как вдруг услышал хриплый голос Дзено, сползающего на пол: — Тэтте… Лишь сейчас мечник пришёл в себя, вновь почувствовав землю под ногами. Словно кто-то ударил, возвращая в реальность. Он несколько секунд не мог понять, что только что произошло — будто он действовал на автомате, и его истребительское нутро взяло над ним верх. Дёрнувшись, он подбежал к Дзено, упав на колени. Бывший напарник кашлял, сжимая живот руками, и еле слышно прохрипел: — Ты меня удивил… Ты и правда… настоящий воин… Тэтте глухо вскрикнул, увидев огромную рану, что сам и создал. Он оставил тысячи таких, но именно эта? Эта была другой, она доставляла ему боль, словно меч пронзил не чужое тело, а его собственное. Мечник молчал, лишь из всех сил пытаясь остановить кровь. Он сдёрнул с плеч хаори, разрывая одежду на длинные лоскуты, и попытался сделать жгут, но это не помогало. Испуганные глаза оглядывали Дзёно, заметно ослабшего и бледного. — Ты остался все тем же… дураком… После такого уже не живут… Дай мне спокойно побыть с тобой…. напослед… — Фраза оборвалась новым приступом кашля. Тэтте отрицающе мотал головой, хватаясь за чужую одежду. Он не мог поверить, что сделал эту ужасную глупость. Дзено не может умереть, это просто бред. Сейчас приедет подмога и его вытащат, вот уже совсем скоро! Сайгику выглядел все хуже, жизнь медленно покидала его тело, кожа заметно побледнела. Ему оставалось не больше пары минут. Боль разрывала живот, и будь он лишь слегка слабее, уже отключился бы. Едва прийдя в себя, он вдруг почувствовал знакомый запах. Тэтте был так близко, и он отчётливо ощущал его одеколон. Простой, дешёвый, с мятными нотками. Дзено ненавидел его, раньше ненавидел. А сейчас, едва ему стоило вспомнить этот запах, как на лице появилась легкая улыбка. Пока Тэтте копошился рядом, белая рука потянулась к нему, мягко касаясь скулы. Нащупав чужую голову, Дзено повернул напарника к себе, шепча: — Ты не поможешь. Побудь… со мной… ещё немного. — Нет, я помогу! Я ошибся! Ты запутал меня! — Какой же ты дурак… Впервые за долгое время веки Дзено приоткрылись, обнажая мутные глаза. Прошло столько лет с момента, как Тэтте видел их в последний раз. А сейчас они были ещё прекраснее. Многое в них изменилось, теперь они хранили столько боли, что поначалу даже поверить сложно. Если они и были зеркалом души, то душа эта была безобразна. Дзено смотрел перед собой, наугад выискивая правильную точку. Ему хотелось запомнить Тэтте, утащить его с собой, а потому он жадно хватался за него, что рукой, что взглядом, надеясь разглядеть хоть отдалённый силуэт. Но он не видел. Потерянные глаза все так же стремились в пустоту, умоляюще выискивая напарника. Дзено тихо плакал, слезы катились из его уголков его глаз, тут же стекая по щекам к полу. Тэтте замер. Он забыл о подмоге, о жгутах и обо всем на свете, разглядывая Дзено. Он был прекрасен, и он исчезал на глазах. — Ты нашёл меня, Тэтте… Больше он не мог говорить, тихий хрип порой слетал с его губ, но слова было не разобрать. Мягкая улыбка украсила его лицо — искренняя, нежная и простая. Это была улыбка человека, нашедшего свой дом после долгой дороги. Больше Дзено не двигался, тело его окончательно ослабло, и лишь остатки той самой улыбки отпечатались на бездыханном теле. Охладевшая рука соскользнула с щеки Тэтте, падая вниз, а глаза вдруг стали пустыми, словно кусок мрамора. — Эй, Дзёно! Ты слышишь? Потерпи ещё немного, они скоро приедут! Дзёно!! Тэтте растеряно дернулся к нему, прижимаясь ухом к груди. Он пытался услышать сердцебиение, окровавленные пальцы сжимали запястье, надеясь почувствовать толчки пульса. Ничего. Он не помнил, сколько пробыл на этой крыше. Его нашёл спасательный отряд, обнаружив, как их мечник что-то шепчет, прижавшись щекой к мертвому телу, крепко ухватившись за одежду убитого. Тэтте будто обезумел, неспособный отпустить его. Половина лица мечника была в чужой крови, а пальцы сжимали одежду так сильно, что его не могли оттащить несколько человек. Оторванный кусок рубашки так и остался в его руке.

***

Сайгику не был похоронен на кладбище мафии — его забрало правительство по просьбе Тэтте. На похоронах был лишь он один, это даже церемонией нельзя назвать. По мнению отдела, почестей Дзёно не заслуживал, и тот факт, что Суэхиро разрешили похоронить его на правительственном кладбище, уже было большой удачей. На плите он представлялся как член «Ищеек», а тёмное прошлое стёрли ради соблюдения правил. Когда процесс почти подошел к концу, кто-то дёрнул Тэтте за рукав. Это был один из людей, осматривавших тело Дзено перед похоронами. Он молча протянул ему холодный маленький предмет, оставляя его в чужой ладони. Это был серебряный медальон. Выгравированный на нем цветок персика легко нащупывался пальцами. Украшение нашли во внутреннем кармане пальто мафиози, тот очевидно носил его с собой. Увидев кулон, Тэтте крепко сжал его в кулак и приложил медальон к груди, неспособный сдержать слёз. Рука скользнула к шее, и через секунду рядом с медальоном Дзёно появился второй, точно такой же, с цветком персика. Тэтте носил его на шее, пряча под одеждой от чужих глаз. Они купили их на своём последнем свидании. Тогда они ещё не знали, что больше никогда не сходят вместе погулять, не поболтают о делах Ищеек, не попьют вместе кофе. После одной из таких прогулок Тэтте затащил напарника в небольшую ювелирную лавку, заприметив на витрине пару кулонов. Дзёно хоть и возмущался тогда, что Суэхиро выбрал полную безвкусицу, но все же не выкинул украшение, а так и носил его с собой, в кармашке у сердца. Лишь сейчас Тэтте узнал об этом. — Надеюсь, ты нашёл свой покой. — тихо проговорил Суэхиро, оставляя на гробу свою цепочку. Он долго не мог уйти, молча стоя у ямы, но когда решился, сделал это очень быстро, не оглядываясь. Ладонь его все так же сжимала медальон Сайгику. Он забрал его с собой.