Ты смотри, какой Господь Бог нарисовался!

Зажав ботинки в кулаке, Эд крался мимо казарм. Кажется, это был уже третий рейс за сегодня, но он хотел сделать путешествие максимально комфортным. Стид ведь не он, ему не хватит половой тряпки, чтобы положить её под голову, укрыться ею же, а потом утереть рожу, затянуть дыру в пузе и повязать поверх бёдер, чтобы прикрыть… прикрыть. Не, для него нужны тряпочки поприятнее, так что Эд собрал внушительный запас всего, что казалось ему достойным Стида. Подбородок мёрз, пыль забиралась между пальцами ног через носки (военные носки были очень длинными, но очень неплотными), но, окрылённый мечтами и предвкушениями, Эд почти летел вперёд. Пока не услышал выстрел. Хотя даже не выстрел его остановил. Он, блин, Чёрная Борода, выстрелами его не удивишь. Сразу после выстрела он услышал такой испуганный и такой знакомый вскрик, что сердце сжалось. «Я этого придурка от сабли учил уворачиваться, от пули-то не учил!» — с такой мыслью, против всех законов самосохранения, Эд рванул на звук. — Стид! — рявкнул, едва увидев мешковатый силуэт. — Стид, ты цел?! Стид, выпучив глаза, не шевелился. Рядом с ним лежал тот адмирал, который пытался расстрелять их двоих. Мертвее мёртвого, с такой дыркой в башке на памяти Чёрной Бороды ещё никто не выживал. — Я не виноват, — забормотал Стид, вдруг ожив, всплеснув руками, — я в него не стрелял, он хотел убить меня, и потому вывел из казармы! Я совершенно ни при чём тут, я даже не желал ему зла! — Я в курсе, — почти ласково вздохнул Эд, ловя его ладони, — ты ж и стрелять-то небось не умеешь толком. Стид словно его не услышал, продолжая бормотать. Эд потянул его за собой, к лодке, но после десятка шагов тот замер как вкопанный. — Он прав. — Кто? — бывали на кораблях у Эда чудики, который голоса слышали. Да и у Стида тоже, один Баттонс с его чайками чего стоит. Хотя кто у Стида на его посудине не чудик-то? — Адмирал. Он прав. — Мертвяк, что ли? Не, Стид, будь он прав, он бы не окочурился. Вместо ответа Стид почти рухнул на поваленное дерево рядом и спрятал лицо в ладонях. — Я всё порчу, — горько выдавил он, и слёзы в голосе Эду не понравились. — Я испортил жизнь своей жене, детям, этим Бадминтонам, всей своей команде. Я даже тебе отравляю существование, Эд! Ты ведь Чёрная Борода, легенда морей, самый восхитительный пират на свете, а теперь из-за меня прозябаешь здесь, в казарме королевских войск! Мне невероятно жаль, Эдвард! — Ну вот не начинай, — буркнул Эд и плюхнулся на землю рядом. — Ничего я не пробзя… пробазя… Короче, я всем доволен. Ты, блин, носки видел? Во, смотри, какие длинные, — он даже ногу вытянул, показать поближе. Стид смотреть не стал, и Эд начал натягивать ботинки. — Такие носки в море не дадут — ты их хрен просушишь. Ну и вообще: кто из нас про акт милосердия ляпнул, ты или я? — Ты пытался меня спасти! Меня! Разве ты бы стал так… унижаться, если бы меня рядом не было? Эд знал, что без бороды он выглядит не так свирепо, но брови сдвинул максимально ужасающе. — Если бы тебя рядом не было, меня бы расстреляли. — Ты бы не попался так нелепо, если бы я не втянул тебя с собой в эту авантюру! — Ой, слышь! — Эд начал терять терпение. — Во-первых, я Чёрная Борода, а не хрен с горы, меня никто никуда не утянет, это я тебя одной левой перетяну. Во-вторых, я Чёрная Борода, и… Не, блин, это в первый раз было. Короче, я гроза морей и сам за себя решаю, когда мне помирать, а когда акт милосердия требовать, понял? — Но… — Говно! Я, блин, перед кем сегодня распинался на берегу? Повторяю, если не дошло: у меня за много лет не было жизни веселее и счастливее, чем за эти недели с тобой, Стид, с тобой! — Ты не понимаешь, — покачал блондинистыми кудрями в ответ Стид. — Десять лет в королевской армии — слишком высокая цена за пару недель веселья, и я заставил тебя её платить. — Да ну ёб твою мать, Стид! Я тебе сопля зелёная, чтобы ты мог меня заставлять чё-то делать, а? Ты смотри, какой Господь-Нахер-Бог нарисовался! Он тут решает, кому портить жизнь, кому не портить, кому плохо делать, кому хорошо, кому жить, кому не очень. Я-то думал, что ты просто землевладелишка, на голову стукнутый, а ты у нас всемогущий! Да и мы сбегаем в первый же день, чё-то не похоже на десять лет. Запомни своей кучерявой башкой, — Эд поймал его подбородок и повернул к себе. — Все вокруг тебя — взрослые люди. Твоя команда сама решила на тебя работать. Они по одному только этому кретины, но они сами решили. И мужик этот с пистолетом сам на тебя полез. И застрелился тоже сам. И я сам решил с тобой остаться, сам. Как у этих, с крестами на пузе, «и в горе, и в радости». Стид ошалело моргнул. Кажется, последнее Эд произнёс зря, потому что почувствовал, как нагреваются щёки, и на бледной коже Стида увидел тот же румянец. Прочистив глотку, Эд отпустил лицо напротив, натянул второй ботинок и встал. Отряхнув задницу, он перекинул мешок через плечо и посмотрел на Стида. — Идёшь, не? Тот, не меняя позы, дробно вздохнул и начал тихо-тихо говорить. Эду аж наклониться пришлось. — Чё? — Не будешь ли ты столь любезен сам решить меня поцеловать? — хрипло и неуверенно проговорил Стид. — А то я, кажется, не в состоянии двинуть ни единым членом. — А сколько их у тебя? — вот эта фраза реально напугала. — Просто поцелуй меня, я потом всё объясню.