Глава 1
29 января 2024 г., 03:56
Меня зовут графиня Дафна Поттер. Позвольте мне рассказать вам о моём лучшем друге, человеке, которого я люблю, о моём возлюблённом, об отце моих детей, о Лорде нашего рода, о Мальчике-Который-Выжил и о победителе Тёмного Лорда. Позвольте мне рассказать вам о моём Гарри…
***
30 июня 1996 г.
Израненное, окровавленное и изломанное тело Гарри Поттера, спотыкаясь, шло по тротуару Тисовой улицы. Незадолго перед пересечением Тисовой улицы с Магнолиевой аллеей его тело не выдержало, и он рухнул на лужайку Нормана и Энтони Бейтсов. О гей-паре говорил весь район весь последний год после их переезда, но они понравились Гарри. Они впитали в себя большую часть злобных сплетен, что, по мнению Гарри, было благом; твоё напряжение — моё напряжение. Он лежал на траве, тяжело дыша, из носа, левого уха и многочисленных порезов и царапин шла кровь. При вдохе ощущалась колющая боль в груди, иногда он кашлял кровью. Оба его глаза распухли, превратившись в щёлочки, нос был сильно сломан и приплюснут к лицу. Губы у него были разбиты, и если приглядеться, то можно было увидеть обрубки отломанных передних зубов. На переносице у Гарри был странный порез — сюда попали осколки его разбившихся очков. После всех попыток ремонта, как магического, так и маггловского, они, наконец, испустили дух перед лицом разгневанного Вернона. Гарри надеялся, что конфронтация с членами Ордена Феникса на Платформе 9 ¾ поможет ему подготовиться к предстоящему лету. Он ошибся. В ярости Вернон решил показать Гарри, кто на самом деле главный. Гарри мыл кастрюли и сковородки после ужина, ведь Петуния всегда настаивала, чтобы это делалось вручную, чтобы не испортить антипригарное покрытие. Его мысли мысли текли в привычном русле: ненависть к себе из-за осознания ответственности за смерть Сириуса. Без предупреждения мясистая лапа Вернона схватила его за волосы на затылке и ударила лицом о фарфоровый выступ кухонной раковины, выбив два передних зуба Гарри. Так оно и началось. Всё закончилось тем, что через час Гарри, спотыкаясь, вышел из дома; палочка сломана, магические принадлежности сожжены в его сундуке в саду за домом, а Гарри выселен из дома ни с чем, кроме одежды на нём. Пока Гарри лежал на лужайке дома Бейтсов, в его затуманенном от боли уме промелькнула только одна мысль: «Помоги мне». С хлопком Гарри в последний раз в жизни покинул Тисовую улицу.***
Дафна Гринграсс ненавидела свою жизнь. Возможно, это звучало грубо, но её отец был настоящим злобным ублюдком. Он никогда не бил Дафну, но его язык был острым как бритва, и он был не прочь использовать некоторые малоболезненные проклятие, такие как Торкео, чтобы доказать свою точку зрения. Как и сегодня вечером. Всё началось как лёгкое разногласие; Сайрус Гринграсс хотел, чтобы Дафна публично присоединилась к Драко Малфою в школе. Для Дафны это была очевидная уловка, чтобы заставить её выступить в роли представителя своего отца. Известно, что семья Гринграсс поддерживает Тёмного Лорда, но при этом не должна рисковать своей публичной репутацией. Сайрус совершенно не хотел быть вынужденным разговаривать с людьми, которых он тайно боялся. На ум случайно пришли Беллатриса и Родольфус Лестрейндж. Мало того, что он сможет избежать неудобного знакомства, ему не придётся ничего делать для своей безопасности. Таким образом, если случится немыслимое, и Тёмный Лорд будет побеждён, у него не будет метки. Он не сделал ничего противозаконного. Очень хитрая идея, с которой Дафна совершенно не хотела иметь ничего общего. Втайне она задавалась вопросом, не был ли её отец немного наивен. Наверняка Тёмный Лорд придёт, чтобы заявить о своих правах. Дафна пыталась тонко оттолкнуть отца от себя, поддакивая во время ужина, но так и не согласилась с ним и не удовлетворила его «просьбу». Однако она была не единственной слизеринкой в доме, и он раскусил её игру. Отец прямо попросил (или приказал?) ей действовать в соответствии с его желаниями, и она попыталась отсрочить ответ, попросив время на размышление. Сайрус сузил глаза и, не отрывая взгляда от дочери, приказал остальным членам семьи покинуть стол. Мать Дафны, Эвелин, вывела младших братьев и сестёр Дафны, Асторию и Филиппа, из комнаты, а затем попыталась снова войти. Однако Сайрус уже закрыл и запер двери перед ней. Осознав, что уловка не удалась, Дафна решила, что она действительно заслужила своё наказание, и последнее, что она помнила перед тем, как поддаться боли Торкео, было то, что она назвала своего отца трусом за то, что он втянул свою шестнадцатилетнюю дочь в свои политические игры. Её мать колотила в дверь всё время, пока муж ругал её дочь, но когда Дафна начала визжать, Эвелин вытащила палочку и впервые в жизни наложила взрывное проклятие. Старые дубовые двери столовой не выдержали её порыва. Сайрус Гринграсс с бледным лицом уставился на свою жену, взглянул на дрожащую дочь на полу и вышел из комнаты. После быстрого Ренервейт и обезболивающего зелья, принесённого семейным домашним эльфом, Дафна обняла мать и пошла прогуляться по саду, чтобы собраться с мыслями. Теперь она ненавидела отца не больше, чем до ужина. Это был не первый, и она предполагала, что не последний раз, когда он использовал против неё Торкео. Она действительно не хотела участвовать в его плане и пыталась найти выход. На самом деле её причины были довольно просты. Во-первых, Малфой был бездарным, высокомерным придурком с плохой гигиеной. К счастью, стервозная корова Паркинсон была привязана к нему, так что он был небольшой проблемой. Любое общение с врождённым идиотом было обречено на бесславный конец. Во-вторых, она не поддерживала Тёмного Лорда. Дафна была чистокровкой до мозга костей. Она полностью наслаждалась привилегиями и преимуществами, которые давала чистая кровь, но вся эта риторика, что «грязнокровки — животные», которую поддерживал Тёмный Лорд, вызывала у неё отвращение, как бред фанатичного сумасшедшего. Её лучшей подругой была Трейси Дэвис, а мать Трейси была магглорождённой. Белинда Дэвис была замечательной женщиной, которая изучила правила, писаные и неписаные, волшебного общества, и когда она вышла замуж за Стивена, чистокровного отпрыска дома Дэвисов, она смогла вращаться в этом обществе и узнать свою роль в нём. Её замужество компенсировало её кровное положение, но что больше всего впечатляло высшее волшебное общество, так это то, что Белинда Дэвис играла по правилам. Если по философии Тёмного Лорда и его последователей Белинда Дэвис животное, то Дафна Гринграсс не хотела иметь с ними ничего общего. У них не было ни класса, ни чести. Они были просто головорезами, ищущими предлог для изнасилований, грабежей и убийств. Нет, она не хотела быть частью этого мира. Дафна блуждала по тропинкам их летнего дома в Озёрном крае. Ей нравилось это место из-за тишины и покоя, которые она, казалось, впитывала из окружающей обстановки. Сидя на валуне рядом с быстро бегущим ручьём, она размышляла о владельце поместья по ту сторону небольшого водоёма. Гарри Поттер. Она знала, что его семья владеет недвижимостью по другую сторону реки, и предположила, что у Поттеров там тоже есть летний домик. Она никогда не понимала его поступков в школе. Его храбрость не подвергалась сомнению, и если хотя бы половина слухов о его приключениях была правдой, он действительно был гриффиндорским львом. Но его одежда была в беспорядке, о чём он думал, надевая эти… лохмотья. Одна его мантия чего стоила. «Он Глава одной из Пятнадцати, ради всего святого», — пробормотала она. Он всегда старался слиться с остальными и оставаться в тени. Я понимаю его нежелание прослыть Мальчиком-Который-Выжил. В конце концов, он Мальчик-Который-Выжил, потому что его родители мертвы. Но он Лорд Поттер, чёрт возьми! Его глаза. Теперь они были совсем другими. Выражение, застывшее на лице Дафны, давало понять, что её мысли стали менее правильными и более распутными, чем она сама, наверное, осознала. Она была симпатичной молодой девушкой, но не в общепринятом смысле. Её голубые глаза были такими яркими, что некоторых это настораживало. Длинные, как смоль, чёрные волосы Дафны были волнистыми, а слегка выдающийся нос дополнял её сильную челюсть. Она была фигуристой во всех нужных местах, но никто никогда не назвал бы её грудастой. Её фигура отличалась стройной спортивной грацией. Дафна была ростом чуть выше среднего и излучала женскую силу на всех, а те два парня, с которыми она ходила на свидание, таяли под сиянием её улыбки. Её размышления прервал громкий треск аппарации на другой стороне ручья, на полпути вверх по холму. За этим последовал громкий грохот, когда что-то упало (покатилось?) вниз с холма. За громким визгом последовал пронзительный крик, когда тело отскочило от бревна прямо напротив Дафны на поттеровскую стороне ручья. Не думая о том, какие обереги могут быть активны, Дафна собралась и перепрыгнула через ручей.***
Полтора часа спустя Гарри Поттер лежал на разобранной кровати, а две женщины продолжали латать его, как старую рубашку. Как только Дафна узнала в истекающем кровью и изломанном теле Мальчика-Который-Выжил, она аппарировала обратно в дом и нашла свою мать. Она шёпотом сообщила о своей находке, и старшие женщины Гринграсс собрали лечебные средства и вместе аппарировали обратно к Гарри. Эвелин училась на целителя, когда они с Сайрусом поженились, и она отказалась от этой карьеры ради домашнего очага и матроны клана Гринграсс, когда отец Сайруса в конце концов скончается. Как чистокровную дочь дома Дэвисов, её всю жизнь обучали выполнению своего долга, и обучение целительству было единственным настоящим бунтом, который она подняла против него. Увидев стонущего полубессознательного наследника Поттера, Эвелин первым делом оглушила его. Уложив его на землю, она заставила Дафну заняться неопасными для жизни травмами: обе ноги сломаны, вдобавок рука и у него в глазах стекло. Эвелин использовала свои глубоко запрятанные знания, и очевидные внутренние повреждения пугали её. Её диагностическое заклинание показало разрыв селезёнки, перфорацию лёгкого, перфорацию желудка и ушиб печени поверх четырёх сломанных рёбер. К счастью, ни его череп, ни мозг не были повреждены. Как только она заставила Дафну извлечь осколки стекла из глаз мальчика, Эвелин начала работать над внутренними повреждениями. Дважды Гарри бился в конвульсиях, и дважды женщины могли только ждать, пока они закончатся. Эвелин позвала Мэтти, их домашнего эльфа, чтобы попросить ещё зелья, а также узнать, где находится дом Поттеров. Мэтти вернулась с зельями и направлением к дому. Теперь, когда Гарри, казалось бы, ничего не угрожало, Эвелин отлевитировала раненого молодого человека вверх по тропинке, а Дафна последовала за Мэтти. Они нашли типичный летний дом в викторианском стиле с просторной верандой и, вероятно, десятью спальнями, чтобы вместить многих ожидаемых гостей. Когда они поднялись на крыльцо, Гарри начал трястись в конвульсиях. Эвелин попятилась, думая, что на самом доме могла быть защита, но Гарри продолжал биться в конвульсиях. Теперь она побежала в дом и вверх по лестнице. Крикнув Дафне и Мэтти, чтобы они сняли постель, она последовала за ними в главную спальню и уложила Гарри на голый матрас. — Как будто у него ломка после приёма зелья, вызывающего привыкание, — пробормотала вслух бывшая ценительница. — Только не у Поттера, — ответила её дочь, открывая шкаф. Найдя нужное, она вернулась к матери и протянула ей сложенный кожаный ремень. — Он может натворить кучу глупостей, но наркотики в этот список не входят. — Через мгновение она добавила: — Ну я так думаю. Эвелин кивнула и вставила ремень между остатками зубов молодого человека, чтобы он ещё больше не повредил рот в конвульсиях. Конвульсии Гарри прекратились, и Эвелин встала, вытирая лоб окровавленной рукой. Через несколько мгновений она сказала: — Мне нужно позвать Джорджа, он настоящий целитель. Я что-нибудь упущу или напортачу и убью этого молодого человека. Ты будешь в порядке, если я оставлю тебя здесь с ним ненадолго? — Я буду в порядке. — Она кивнула, а затем продолжила: — Мама, могу я использовать магию в твоё отсутствие? — Да, дочь, используй любые заклинания, которые сочтёшь нужными в моё отсутствие, — сказала Эвелин, подписывая старинное разрешение, о существовании которого мало кто знал. Разрешение, данное родителем (магическое, конечно), представляло собой временный отказ от ограничений на использование магии несовершеннолетними. Через час Эвелин вернулась с Джорджем Стеббинсом, её старым другом детства, и они обнаружили, что Дафна довольно тщательно вымыла раненого молодого человека. Вся кровь была стёрта начисто, и она даже использовала очищающие чары на его волосах. Джордж кивнул ей, подошёл к кровати и начал работать. Через десять минут он встал и сказал: — Хорошая работа, Эвелин, Дафна, вы спасли ему жизнь. Мне пришлось подправить несколько исцеляющих заклинаний, которые вы наложили, но в целом с ним всё будет в порядке. Я принесу бутылку костероста для лечения переломов, и мне нужно кое-что проверить. Конвульсии побудили меня проверить наличие какой-то зависимости, но я ничего не обнаружил. Я проверил его на другие заболевания, такие как эпилепсия и тому подобное, и ничего не нашёл. Результат диагностики напомнил мне кое-что, что я прочитал в медицинском журнале, кажется… десять лет назад или около того. Я заскочу в свой кабинет, найду дневник, возьму костерост и вернусь примерно через полчаса. Он собрал свои вещи, отложив в сторону несколько уменьшенных коробок с обезболивающим, и обратился к своей подруге: — Ты уверена, что не хочешь, чтобы мы определили его в Святой Мунго? Эвелин кивнула. Она и Дафна обсуждали это, когда лечили его у русла ручья. Они решили, что это сделали Пожиратели Смерти, и он станет лёгкой мишенью в больнице. Джордж кивнул и ушёл. Эвелин повернулась к дочери и сказала: — Если хочешь, я останусь с Гарри, а ты можешь немного отдохнуть. Дафна покачала головой: — Нет, ты иди домой. Отец наверняка думает, что я буду избегать его в течение следующих нескольких дней, но тебе нужно быть дома. — Опустив глаза в пол, она почти прошептала: — Чтобы защитить Асторию и Филиппа. Просто попроси Мэтти принести мне чистую одежду и еду. Эвелин слегка шмыгнула носом из-за воспоминаний о жестоком наказании её мужа старшей дочери. Она наклонилась вперёд, поцеловала Дафну в лоб и пробормотала: — Я люблю тебя, голубоглазка, — прежде чем аппарировать прочь.***
Джордж вернулся с костеростом и без каких-либо новостей. — Я не смог найти ту статью. Кажется, он чувствует себя хорошо, но я действительно хочу сейчас узнать об этих конвульсиях больше. Это явно ненормально. Я продолжу искать информацию и дам знать твоей матери. — Он дал Дафне указания, как давать зелья пациенту, находящемуся без сознания, и ещё несколько вещей, а затем похлопал её по плечу и дал совет: — Отдохни сама, Дафна. Ты выглядишь плохо и сама ужасно устала. Я приду завтра утром. Через полчаса она с трепетом смотрела на спящего Гарри. Дафна пыталась спать в кресле с откидной спинкой в углу комнаты, но безрезультатно. Ей не хотелось идти в другую спальню, где она могла не услышать Гарри, если ему понадобится помощь. Осталось одно место. Со вздохом покорности и смущения Дафна забралась на огромную кровать напротив Гарри. — Пожалуйста, боги, дайте мне проснуться раньше него.***
01 июля 1996 г.
Конечно, всё пошло не по плану. — Дафна? Слабый шёпот едва пробился сквозь её сон, и долгое мгновение Дафна совершенно не понимала, где находится, кто с ней разговаривает и кто она такая. В общем, довольно сонная Дафна Гринграсс откатилась от уже проснувшегося Гарри Поттера и пробормотала: — Ещё пять минут. Гарри улыбнулся; всё было не так уж и плохо. — Дафна, проснись, мне нужно в туалет, а я не знаю, где он. — Чёрт возьми, Гарри, я сплю. Теперь он издал слабый смешок, который закончился хриплым кашлем, полностью разбудившим его соседку по постели. — Гарри! — теперь Дафна проснулась. Сев и протирая заспанные глаза, она сказала: — Я объясню всё потом, как ты себя чувствуешь? — Будто мой дядя чуть не забил меня до смерти прошлой ночью. Она смотрела на него с открытым ртом. — Твой дядя…? — прошептала Дафна. — Да. Где туалет? Выражение лица Дафны сменилось с ошеломлённого на раздражённое. — Ты сломал обе ноги и ещё кучу всего, ты никуда не пойдёшь. — Затем она применила заклинание, которое показал ей «дядя» Джордж, и давление в мочевом пузыре Гарри исчезло. Он вздохнул с облегчением и сказал: — Как я сюда попал и где я? Дафна объяснила события предыдущего вечера, начиная с его неожиданного появления на другом берегу ручья. Это, в свою очередь, вызвало вопросы о доме, в котором они находились. — Всё, что я знаю, это то, что это дом Поттеров, — и она указала на стену над камином. На стене висел позолоченный барельеф с фамильным гербом Поттеров; вздыбленный лев, держащий меч острием вниз в правой лапе. Над львом было ПОТТЕР, а ниже было написано: УДАЧА БЛАГОВОЛИТ СМЕЛЫМ. Улыбнувшись, Гарри заснул. Дафна немного полежала, наблюдая, как он спит. Отёки на его лице в основном спали из-за вчерашнего зелья. Цвет лица по-прежнему была чёрно-синем, но сейчас стал жёлтым и зелёным. Костерост сделал своё дело, и зубы Гарри выросли заново. Она предположила, что его ноги и рука зажили так же. Она не подумала спросить, но поскольку Гарри не упомянул об этом, с его глазами, вероятно, тоже всё в порядке. — Мэтти. Несколько мгновений спустя появился молодой домовой эльф, а затем исчез, чтобы принести завтрак и чистую одежду для Дафны. Войдя в огромную ванную комнату, чтобы принять душ и переодеться, она оценила очевидное богатство, выставленное напоказ. Её родители не спали в одной комнате, и насколько она помнила, ванные имели разные. Хотя эта ванная была намного лучше, чем у её отца. Даже в поместье туалет её отца не был таким красивым. Она позавтракала, а затем осторожно села рядом с Гарри на кровать и сказала: — Гарри, просыпайся. Пора завтракать. Она увидела его улыбку, и тот сказал: — Ещё пять минут. — Хорошо, большой обманщик, ты можешь сделать всё сам, — Дафна засмеялась. В конце концов она помогла ему принять вертикальное положение и принесла ему завтрак. Гарри двигался осторожно и становился всё более и более скованным по мере того, как трапеза продолжалась. Дафна внимательно наблюдала за ним, пока он окончательно не съел яйца, проигнорировав бекон. Совершенно не обращая внимания на копчёную рыбу, в конце концов он только отхлебнул чай и откусил свой тост. Наконец она поняла, что происходит; Гарри было неловко, что она знала, что его дядя так сильно избил его. Дафна обошла кровать и села «на свою сторону». Устроившись, она заметила, что он наблюдает за ней и игнорирует остальную еду. Хорошо. — Прошлой ночью мой отец наложил на меня проклятие Торкео. Она остановилась, когда услышала его вздох, а затем посмотрела Гарри в глаза. — Он делает это регулярно по разным причинам: чтобы заставить меня делать то, что он хочет, чтобы наказать меня или просто иногда для развлечения. Единственная причина, по которой я не сошла с ума, — это моя мать. Она делает всё, что в её силах, чтобы защитить меня, моих брата и сестру. Она глубоко вздохнула и сделала решительно продолжила: — Ты не виноват, что твой дядя — чудовище, Гарри, как и я не виновата, что мой отец — чудовище. Мгновение они просто смотрели друг на друга, затем одинокая слеза вытекла из левого глаза Гарри и покатилась по его щеке. Она протянула руку и взяла его, сжимая её в знак утешения, солидарности и сострадания. Мать всегда была рядом с Дафной. Каждый раз, когда её подвергали насилию, приходила её мать. После первого раза она объяснила восьмилетней Дафне о брачном контракте и почему она не может уйти от мужа, пока он не будет осуждён за нарушение закона. К сожалению, жестокое обращение с детьми не было противозаконным в волшебном мире. Эвелин Гринграсс делала всё, что могла, чтобы противодействовать насилию и откровенной жестокости, которое её муж причинил её детям. Дафна выросла прекрасной девушкой, так что работа Эвелин пока удалась. — Спасибо. — Обращайся, Гарри.***
После завтрака они немного поболтали. Дафна и Трейси Дэвис всегда были теми, кого он называл «чудаковатыми слизеринцами», и он сказал ей об этом. — Я не знаю, оскорблена я или удивлена. Тихо посмеиваясь, Гарри ответил: — Позволь мне объяснить, прежде чем ты меня прикончишь, — на что она улыбнулась. Желудок Гарри перевернулся от её улыбки, а затем он сказал: — Вы с Трейси никогда не подлизываетесь к Малфою, вы не являетесь частью компании «ухмыляющихся сопляков». Поэтому, с моей точки зрения, вы две чудачки. Тут она откровенно рассмеялась. — Даже Рон не видит в тебе ничего плохого, — на что её улыбка превратилась в хмурость. — Хотя я сомневаюсь, что он захочет пообедать с вами двумя в ближайшее время. — Он улыбнулся как Мародёр и важно сказал: — Его потеря, моё приобретение. — Мистер Поттер, вы флиртуете со мной? — спросила сильно покрасневшая Дафна. — Это всё обезболивающее зелье. — Очень жаль, — хрипло сказала она, и Мальчик-Который-Выжил в мгновение ока переключил внимание на себя, и его румянец ярко вспыхнул, к радости его «медсестры». Целитель Стеббинс зашёл проверить, как поживает Гарри, довольный тем, что он быстро исцелился от травмы. — Никаких проблем больше нет, — сказал он подросткам, объяснив всё Гарри. — Но я продолжу поиски. Возьми свои зелья и расслабься. Завтра ты можешь встать и немного подвигаться. — А затем обратился к Дафне: — А ты не давай ему перенапрягаться. Она фыркнула и метнула взгляд на улыбающегося Гарри. Он вздремнул до обеда, а Мэтти принесла книги Дафны, чтобы она могла продолжить свои занятия. Когда Гарри проснулся в полдень, он увидел Дафну с волосами, собранными в хвост, она вертела в руке перо и вслух бормотала заклинание, которое читала по книге. — Над чем работаешь? Удивлённая, она быстро подняла глаза. — Трансфигурация на следующий год. — Впечатляет. Я думал, что Гермиона единственный человек, который готовится настолько заранее. — Нет, Грейнджер — единственный человек, который чётко даёт понять, что она работает наперёд всегда, — Дафна усмехнулась. — Большая часть когтевранцев так делает, Трейси и я, и я точно знаю, что Сью Боунс закончила предварительное изучение всей учебной программы шестого курса по Чарам, Трансфигурации, Защите и Нумерологии. Мы просто не хвастаемся, как Грейнджер. Гарри нахмурился. — Это немного грубо, тебе не кажется? — Гарри, назови ещё одну ученицу, которая так усиленно подлизывается к учителям. Ты знаешь, что она даже не первая в школе? Падма Патил, за ней следует Трейси. Грейнджер четвёртая. — Правда? Кто третий? — Я, — пробормотала Дафна. Она посмотрела на своего возможного нового друга. — Послушай, я знаю, что Грейнджер — одна из твоих лучших друзей, и я знаю, что вы через многое прошли вместе. Просто меня беспокоит отношение «всезнайки». Я знаю, Малфой называет её так, но она действительно такая, и это не самая привлекательная черта. Гарри лежал и пытался быть объективным и по-новому взглянуть на свою подругу. Через несколько минут он посмотрел на Дафну и увидел, что она заметно обеспокоена его реакцией. Он похлопал по «её стороне» кровати, и она присоединилась к нему с лёгким вздохом облегчения. — Я думаю, ты права. Гермиона — замечательный человек, у которого есть недостатки; это один из её недостатков. Это не значит, что она плохой человек, просто она не идеальна. — Я впечатлена, — удивлённо произнесла Дафна. — Ты уверен, что ты не девушка? Парни не размышляют так зрело. Они рассмеялись, и появилась Мэтти с обедом. После обеда Гарри взял у неё экземпляр «Стандартной книги заклинаний для шестого курса» и тоже начал читать наперёд. Дафна вышла на улицу и нашла палку, которую он мог использовать в качестве манекена для практики движения палочкой, пока он не получит новую. Эвелин зашла днём, чтобы посмотреть, как поживает Гарри, и была погребена под щедрой благодарностью молодого человека. — Не волнуйся, Гарри. Я рада, что помогла тебе и не причинила вреда. Я училась целительству давно. Как у вас дела? Вижу, делаете домашнее задание. Оба подростка кивнули, поднимая свои книги. — Гарри, сегодня вечером я пришлю Мэтти, чтобы она сняла с тебя мерки и сшила тебе кое-что из одежды, пока мы не сможем сходить по магазинам за заменой. Гарри кивнул, а затем перевёл взгляд на свои колени. — Мне ещё понадобится новая палочка. Обе Гринграсс выглядели испуганными. Дафна забралась рядом с ним на кровать под удивлённо поднятые брови своей матери и взяла Гарри за руку. — Твой дядя? Гарри кивнул. — Всё. Он всё сжёг. У меня был альбом с фотографиями моих родителей, плащ-невидимка моего отца и несколько писем от моего крестного отца. Его голос стих, и одинокая слеза скатилась по щеке. — Их всех сожгли. Дафна нежно прижала Гарри к своей груди, пока он плакал. Затем Гарри сделал то, чего никогда раньше не делал, и обнял её в ответ. Было приятно поплакать и позволить плотине прорваться. Он плакал, как ребёнок; из-за своих родителей, из-за своего крестного, из-за себя. Они оба не знали, как долго он рыдал, и когда слёзы иссякли, и они немного полежали на кровати, успокаиваясь в объятиях друг друга. Эвелин ускользнула задолго до этого. Дафна никогда не видела, чтобы кто-то настолько позволял себе выпустить эмоции. Для неё это было почти так же изнурительно, как и для него. В конце концов он пошевелился, нежно сжал её и пробормотал: — Спасибо, ещё раз. — Обращайся, Гарри.***
Остаток дня и ранний вечер прошли тихо. Два подростка установили необычайный уровень доверия и близости между собой, что иногда заставляло их держаться за руки, когда они занимались на кровати, а иногда заставляло Дафну бежать из комнаты в туалет, чтобы сбавить градус напряжения. Они говорили о своей жизни. Гарри не нужно было много говорить о Дурслях, да и не хотелось. Дафна поняла. Он рассказал ей о Философском Камне, Василиске и Комнате (не упоминая имя Джинни, конечно) и о Сириусе. Он снова чуть не замкнулся в себе, когда упомянул имя своего крёстного. Дафна прижалась к нему сбоку, поддерживая его, и он рассказал историю. Смена хранителя тайны, Хвост, магглы в переулке и так далее. Дафна слышала официальную версию о поступке Сириуса Блэка, и её не сильно удивило, что официальная версия и реальная история так расходятся, и она рассказала об этом своему новому другу. Гарри издал короткий печальный смешок, а затем уставился в потолок, поглаживая её по волосам. Затем последовал Департамент Тайн. Запинаясь, с трудом, он изложил историю в самых подробных деталях, какие только смог запомнить. Он должен был. Он чувствовал себя в долгу перед Сириусом. Каждая капля пролитой крови, каждое полученное ранение, каждое сказанное слово или крик. — …и он упал сквозь завесу. Выражение его лица было… ошеломлённым? Удивлённым? Я не знаю, было ли это из-за того, что Беллатрикс атаковала его Авадой, но теперь его нет. Он умер, и это моя вина. Дафна нежно обняла его, а затем приподнялась на локтях, достаточно близко к лицу, чтобы Гарри мог её хорошо видеть. Если бы её мать вошла, она бы поклялась, что подростки целовались. — Я полагаю, что я единственный человек, которому ты рассказал всю историю? Никто, кроме Лонгботтома, не был в сознании, верно? — Он кивнул. — Тогда я скажу это один и только один раз. Это. Не. Твоя. Вина. — Она тыкала его в грудь указательным пальцем при каждом слове, ещё больше подчеркивая свои слова хмурым взглядом. — Но… — и он был прерван её жестом. — Ты наложил проклятие на своего крёстного? — Нет. — Ты заставил его пойти за тобой? — Нет. Теперь Дафна просто смотрела на Гарри, пока он смиренно не кивнул, но не мог оторвать от неё глаз. Через мгновение его зелёные глаза заискрились блеском её голубых. Её хмурый взгляд смягчился, пока Дафна просто не пробормотала: — О, боже мой, — и поцеловала его. Её руки были в его волосах, а его руки скользили по её спине, притягивая к себе. Поцелуй углубился, и языки сплелись, пока оба подростка стонали от страсти и желания. Наконец, Гарри взвизгнул от боли, когда одно из его недавно заживших рёбер издало резкий протестующий крик. Они разорвали поцелуй, и она ярко покраснела, а он улыбнулся. — Это было блестяще. Дафна прижалась к его здоровому боку и пробормотала: — Не могу поверить, что это произошло так быстро. Гарри улыбнулся. — Я рад, что это произошло. — Я тоже.***
Они проснулись, когда Мэтти заглянула к ним с ужином. После быстрого обсуждения и обещания Гарри не делать ничего «глупого», ему разрешили отправиться в туалет, пока Мэтти готовила ужин. Вернувшись, он сказал: — Вау, простыни! Должно быть, я был хорошим мальчиком. Дафна закатила глаза. — Вряд ли. Мама волновалась, что ты можешь навредить себе конвульсиями, поэтому она хотела, чтобы кровать была пустой. Они уже сутки не повторялись, так что тебе вернут простыни. А теперь ложись. Гарри спрятал улыбку; ему здесь нравилось гораздо больше, чем в больничном крыле. Мэтти ушла, чтобы подать ужин в дом, и после того, как Гарри съел большую часть своей еды (отличное жаркое), он на мгновение заерзал, прежде чем сказать: — Дафна? Она подняла на него взгляд от своей тарелки. — М-м? — Ты будешь моей девушкой? Дафна целиком проглотила картошку, поставила свою тарелку на тумбочку, поставила тарелку Гарри на его тумбочку, затем лучезарно улыбнулась и сказала: — Да, — прежде чем поцеловать его. Несколько мгновений спустя этот молодой человек не смог бы вспомнить своё собственное имя, не говоря уже о связной речи.***
Они обнимались весь вечер, тихо разговаривая и время от времени обмениваясь поцелуями. Сириус. Её отец и его планы. Школа. Обсуждался даже квиддич, когда Гарри узнал, что Дафна была ярой фанаткой «Паддлмир Юнайтед». Травмы Гарри в основном были залечены благодаря оперативным действиям Эвелин и, в меньшей степени, Дафны. Он был болезненным и немного слабым, но в целом чувствовал себя нормально. Мэтти принесла вечернюю сумочку для Дафны и набор для бритья для Гарри. Пока Дафна была в душе, его мысли блуждали по разным темам. Гарри увидел, что Эвелин собрала для него стандартный мужской бритвенный набор. Мыло было даже такое, какое он любил. Ему было хорошо здесь, в его доме. Он никогда не вернётся к Дурслям, это уж точно, будь проклят Дамблдор. Дафна была находкой. Гарри заметил её в школе, как же он мог не заметить её? Но серебристо-зеленая окантовка её мантии напугала его. Может быть, это и к лучшему, что дядя Вернон такое чудовище. Гарри понял, что пошёл на поводу у своих инстинктов, попросив её стать его девушкой, но до сих пор его инстинкты не ошибались. Он отправился в Департамент Тайн не из-за своих инстинктов, а из-за своего страха. Теперь он мог видеть, как Волан-Де-Морт играл с ним, как на скрипке. Танцуй под дудку, Гарри. Танцуй под дудку. Пророчество. Дафна заслужила знать. Если они собираются быть вместе, она станет мишенью, и, в отличие от Дамблдора, Гарри собирался сказать ей об этом заранее, чтобы она могла принять взвешенное решение. Может быть, рассказать ей вкратце? Она вышла из ванной в шёлковой пижаме, от вида которой у Гарри пересохло во рту. В ней не было ничего особенного; штаны и топ на пуговицах нежно-фиолетового цвета, но это всё равно заставило его встать и обратить внимание. — Ты прекрасна. Она улыбнулась и покраснела. — Спасибо, добрый сэр. Вы готовы принять душ? Он проверил свои ноги и не обнаружил боли, поэтому медленно побрёл в ванную, чтобы принять душ. — Если тебе понадобится помощь, зови, — бросила она из-за его спины. С улыбкой Гарри повернулся к ней и сказал: — Боже, Даф, мы только начали встречаться сегодня днём, — что заставило подушку взлететь в воздух в непосредственной близости от его головы. Той ночью была самой спокойной за всю жизнь Гарри. Когда он проснулся, то увидел перед собой копну густых чёрных волос, пахнущих лавандой, и мог только улыбаться.
