Душа или что изменит один оставленный в живых человек?

В ту ночь бессмертные старели, добрые становились жёстче, саламандры рождались в ведьминой печи и бегали по её плечам холодными лапками, искрясь красным и голубым огнём. Но для Джереми Вука это было не важно, он даже не знал об этом. Он шёл туда, где его ждали. По крайней мере, добрый доктор, не смыкавший глаз. Лира, скрестив руки на груди и задрав подбородок, смотрела вслед уходящему сыну. Она ждала пока тот обернётся и, понурив голову, пойдёт к дому, а она великодушно откроет ему дверь и пропустит в чёрные пустые комнаты. И всё будет как обычно. Конечно, больше из привычки, чем для наказания, Лира пару дней подержит Джереми в комнате, не разговаривая с ним, но после оттает. Встряхнув головой и выпав из мыслей, женщина заметила сына в конце улицы. Джереми почти повернул за угол. Он… не собирался возвращаться? - Как он смеет! – пропыхтела Лира и, дёрнув плечом, скинула с него светлую тугую косу. – Джереми, не заставляй маму злиться! Немедленно вернись домой, и тогда я прощу тебе эту выходку! Голос вернулся эхом пустой ночной улицы. Джери остолбенел. Довольная реакцией сына Лира вновь вытянула подбородок и подготовилась снисходительно улыбаться. Всё, как всегда. И что бы там не говорил Дейман про жестокость, это работало. Джереми, простояв несколько секунд, двинулся дальше и скрылся за бетонной многоэтажкой. В Арагоне личные участки мешались с многоквартирными домами и как бы не рассказывала о пользе такого построения королева, многим жителям это не нравилось примерно также, как и Лире происходящая ситуация. Женщину душило возмущение, но она не знала, что делать. Продолжать кричать она не могла, как-никак все соседи спали, за такое не долго и исправительных работ получить. А бежать за сыном было выше её достоинства. «Нагуляется и вернётся», - подумала Лира, продолжая вглядываться в то место, где буквально пару секунд назад стоял Джереми. Слева протяжно скрипнула петля. На плечи легли большие, тяжёлые руки. Над самым ухом хриплый голос спросил, делая остановку после каждого слова: «Что ты творишь?» Лира даже не вздрогнула, только обернулась, всё также высоко задрав подбородок. У двери стоял её муж в серой пижаме и пушистых тапочках. Он был на не на много выше её, но крепким, с острыми чертами лица и словно смотрящими в душу угольными глазами, так что даже такая смешная одежда, не делала его менее угрожающим. Муж хмурил брови, Лира фыркала. Любили ли они друг друга? Только одной королеве-спасительнице известно. Она – хорошая хозяйка, он – достойно зарабатывает. У них много общих воспоминаний. А большего им ничего и не надо. - Асатур, ты представляешь? - Лира проигнорировала вопрос мужа, - Этот, этот, слов не могу подобрать! Он ушёл. Паршивец! - Как ты можешь такое говорить?! –Асатур потряс её за плечи так, что коса заметалась по спине. Лира опешила. Муж никогда не позволял себе такого. Неужели он пьян? – Не думал, что и в нашем бессмертном мире до тебя доберётся маразм. Это твой сын. Опомнись! - Не трогай меня! Лира оттолкнула мужа, обогнула его и юркнула в дом, махнув подолом длинной сорочки. Дверь хлопнула. На кухне зажёгся свет, зашуршал чайник, загремела посуда, послышался размеренный голос ведущего новостей. Интересно, он хоть когда-нибудь спит? Асатур выдохнул и опустился на ступеньку, цепляясь за перила. Лира раздражала его. Но Асатур знал, что, если он уйдёт, Джереми навечно останется в цепких лапах матери. Она постепенно будет пожирать его силы и уверенность, если от той ещё что-то осталось после сегодняшней ночи. Но мальчик повёл себя храбро. «Теперь Добби свободен,» - Асатур по-отцовски рассмеялся. - Надеюсь ты в порядке, милый, - прошептал мужчина, ища на небе знакомые созвездия и предчувствуя рассвет. * * * - В этом городе просто невозможно потеряться, говорили они! – Джереми осматривал карту Арагона, точнее его одной сотой части. Города в их стране не именовались. Вроде бы… Может быть, где-то и были их названия, но кому это нужно, правда? Все называли части Арагона часто встречающимися цветами. В Ифейоне нельзя запутаться в улицах, подсчитывая повороты, а не ориентируясь по домам. Только вот если тебе сказали пройти мимо голубого дома, повернуть на право, пройти мимо брачного агентства с голографической вывеской «Ищу мужа» до жёлтого дома, а потом, пройдя по длинной улице и повернув направо, ты увидишь дом доктора Деймана, (но только увидишь, а сам дом может быть где-то далеко) а ты застрял на жёлтом доме. Одном из четырёх. И даже не уверен, что пошёл именно к тому брачному агентсву, именно от того голубого дома. Джереми хотелось кричать. Нельзя было просто улицу сказать? Нет, ну правда. А звонить не хочется. Вдруг доктор на операции, а зная его, он полезет проверять кто там звонит. Не хотелось бы мешать операции, а звонить на рабочий – страшно, он там никого больше не знает. Поэтому только и остаётся проверять по карте все голубые дома поблизости. Телефон завибрировал. Джереми чуть не выронил его в лужу, оставленную после полива клумб, у одного из жёлтых домов. На экране высветилась буква «П» и палец машинально принял звонок. - Да, пап. – Джереми хотел добавить «Что случилось?», но не успел. - «Ты никогда не называл меня отцом, Джери», - в трубке засмеялся голос доктора, явно уставший. – «Мне кажется, я чувствую твои красные уши через волны связи», - опять смех, такой добрый и спокойный. – «Не переживай. Это не самое страшное, как ты мог меня назвать. Скажи лучше, где ты?» Нужно было давно переименовать Деймана с «Папы Крёстного», тогда бы не пришлось стоять и гореть, словно в ведьминой печи. Это всё так глупо! И чего Джереми смущается? В этом действительно нет ничего страшного, он же его не козлом обозвал. Да и не обзывал вовсе. С кем не бывает. - У одного из тысячи жёлтых домов в Ифейоне, - собравшись и выдохнув, вполне твёрдо ответил Джереми. - «А точнее?» – Дейман ответил максимально расслабленно. Создалось ощущение, что затянувшаяся пауза его совсем не смущала. Да и что может смущать такого взрослого человека. - Вроде бы здесь живёт Мария Сейн, если не ошибаюсь. - «Прекрасно!» – в трубке скрипнуло кресло. – «У неё в почтовом ящике письмо, отправленное с моего адреса. Подойди, не бойся. Ну до чего забавный! Из окна по верёвке с второго этажа спускаться он не боится, а подойти к дому милой дамы – боится», - последние фразы звучали глухо, словно Дейман прикрывал динамик рукой. – «Нашёл? У-у-у-мница. Нет, не фотографируй! Можешь запомнить?» Джереми задумался. Проблем с памятью у него не было, но, если вдруг забудет, больше подойти к дому Марии не сможет. Слишком мрачно в темноте выглядят приоткрытые и не зашторенные окна спальни. Джереми кивнул, но когда понял, что доктор его никак увидеть не может, сказал: - Постараюсь. - «У-у-у-мница. Треплю тебя по кудряшкам и целую в макушку. Сара и Нора должны тебя встретить. Если что-то случиться – звони». Трубка пикнула. Джереми выдохнул и выключил экран телефона. Долго вглядывался на звёздное небо. Минуты три. Осмотрелся. Подышал ночным воздухом, чувствуя, что вдыхать становиться всё сложнее. Сегодня как на зло кончились таблетки. Похрустел пальцами и включил карту города. - Минут через 10 я туда дойду. Бегом, конечно, быстрее, но не хочу умереть по дороге. – шептал Джереми, большими шага направляясь дальше от дома Марии. Больше он ничего не говорил, не хотел тратить силы. «Нужно позвонить Дейману, пока всё не так плохо,» - думала одна часть Джереми, но другая отчаянно кричала: «Но у него был такой усталый голос! Не хочу его волновать. Сам справлюсь. Не первый раз». Подходя к дому доктора, Джереми уже не чувствовал ног и лёгких, только колющую боль после каждого шага и вздоха. Колени уткнулись в ступеньку. «Я какая-то подстреленная Русалочка» - подумал Джереми и потерял сознание. * * * Свет полной луны проникал в гостиную через распахнутые окна, высвечивал корешки книг на полке. Ветер укачивал занавески, нежно касаясь до странности схожих лиц двух сестёр: Сары и Норы. Старшая, в синей пижаме, развалившись на диване, устало перелистывала страницы учебника по анатомии. Эта книжка, как и сотня таких же, уцелела после введения браслетов бессмертия и попала в коллекцию доктора Деймана. А Саре, согласившейся стать медсестрой в его подпольной больнице, приходилось читать эти учебники. Младшая сестра сидела на диване, словно ребёнок, ждущий мать и порывающийся каждую секунду подбежать к окну или открыть дверь. Но что-то словно держало Нору. Возможно, это был изредка бросаемый в её сторону взгляд сестры, или её собственные пальцы, вцепившиеся в сиденье кресла. - Ты не выглядишь сонно, - протянула Сара и усмехнулась. – Неужели, тебе так интересно познакомиться с этим мышонком? Нора промолчала. На её белых, посеребрённых луной щеках не показалось ни капли румянца, глаза с азиатским разрезом на миг сурово сузились и вновь уставились в окно. Сара сдула голубую чёлку с лица, шутливо цокнула языком и принялась в сотый раз повторять давно заученное расположение мышц. Какое-то время ничего не менялось. Сёстры занимались чем попало, желая скоротать время и не сойти с ума от жгучей сонливости. Вдруг Нора не вытерпела. Она резко встала и направилась к окну так, словно собиралась ударить его за давнюю обиду, но лишь села на подоконник и откинулась спиной в лунную ночь, держась руками за оконную раму, как на качелях. Сара же так и продолжала перелистывать страницы. Теперь Нора чувствовала себя нескончаемо легко, окружённая вздувшимися от ветра шторами и своими белыми волосами. Она вдыхала свежесть и спокойствие вместе с воздухом, уносилась в детство в маленькой деревушке, туда, где ещё не было всего этого балагана. Воспоминания о родителях вытеснили все чувства так, что Нора забыла, что висит над клумбой, и разжала уставшие руки. Падение сопровождалось лёгкой болью в спине и висках, грустью примятых цветов и воплями Сары, тут же возникшей в окне. Нора осмотрелась: ночная улица, звёздное небо, крыльцо, обвитое плющом, чьи-то ноги на нижней ступени. Ноги! Нора приподнялась на локтях и посмотрела в чёрные глаза сестры. Та выжидающе скрестила руки на груди. Но даже строгость Сары не смогла сдёрнуть улыбки, это сделало беспокойство. - Там какой-то человек! – Нора поднялась, собираясь залезть в окно. Сестра смерила её недоверчивым взглядом. - Правда! Ему, наверное, плохо. Он валяется на ступенях. - Плохо? – Сара высунулась из окна, отпихнув сестру, попыталась рассмотреть крыльцо рядом, но плющ закрывал весь обзор. Она смогла увидеть только белые кроссовки и края серых джинс и тут же юркнула в комнату, бросив короткое: «Проверь пульс!» Нора прошла по влажной траве, бросила быстрый взгляд на примятые её телом цветы, представила, что с ней сделает Венди и вздрогнула. Подруга, если так можно сказать, всё свободное время, а точнее, когда не была на собраниях агентств, не оформляла документы, не спала, не ела, не вычитывала мораль кому-нибудь из нашей команды, выращивала цветы на этой клумбе. Зная характер Венди, Нору ожидает жестокая расправа. Возможно, ей придётся помогать на кухне или следить чтобы их рыжая бестия не забывала одеваться, выходя из комнаты. Но об этом Нора будет думать потом. Сейчас есть вещи поважней. Идти к человеку не хотелось. Вдруг он умер? Не хватало её нервам ещё мерять пульс холодному бездушному телу. Но ослушаться взволнованную Сару было опасно. Нора сегодня уже и так начудила. Ничего, потерпит. К счастью, парень оказался жив, но его кожа покрылась глубокими морщинами, а кудри поседели. Нора осмотрела бесполезный, в его случае, браслет. «Подделка», - мысленно прошептала и вздохнула. Сара выскочила на крыльцо взъерошенная с аптечкой. Оценила ситуацию, вопрошающе глянула на Нору, та кивнула. Сара швырнула аптечку в комнату к вешалке. - Парнишку нужно спускать в больницу. Здесь оставаться опасно, - Сара подхватила парня под мышки. – Поможешь мне или будешь ждать того мышонка? - Мы его уже дождались, - Нора подняла руку «гостя» с браслетом к глазам сестры.