Реквием по моей любви к тебе

       Ли стоял в своей форме монаха, среди таких же юных послушников церкви. Он устремлял свой ангельский взгляд карих глаз вверх, к куполу, словно к самому богу. А веснушки, рассыпанные по всему лицу, были будто благословением, данным ему всевышним. Его алые губы всегда застывали в лёгкой улыбке, всегда одинаковой в любое время и для кого угодно. Соломенные волосы вместе с бледной, мраморной кожей были довершением его непорочного и столь светлого образа. Но, как всегда это бывает, на самый яркий свет летят огромные мотыльки, несущие с собой самую чёрную тьму. Этой тьмой был демон. Король Преисподней спустился на грешную землю в поисках своей любви. И вот, забредя в одну из церквушек, в какой-то глуши, он нашёл её. Точнее его. Ли Феликс был чем-то манящим и сводящим с ума. Хотя и Хёнджин был тем самым запретным для юного послушника. Ему нравилось как карие, полные тьмы, глаза прожигали его с последнего ряда, следили за каждым его взглядом, движением, вздохом. Столь неприкрытое внимание подкупало и прельщало юношу. Он не знал, почему сердце заходилось каждый раз, как он смотрел украдкой на Хвана. Не от того ли, что он не пропускал ни одной его службы, что сидел допоздна и ждал его, что провожал домой и был каким-то другим, не таким как все. Он будто знал, как себя с ним вести. Запоминал абсолютно всё, что тот ему говорил и показывал. Хёнджин никогда не распускал рук, но каждый раз, смотря на них, Ли надеялся оказаться в его объятьях. Многие судачили об их непонятной связи. Называли порочной. Но, Господи, что они знали? Да все их «чистые» связи вместе взятые никогда не станут такими же светлыми, как его отношения с Хваном. Его раздражало, когда другие говорили плохо о его милом друге и, где-то в глубине сердца, совсем на маленькую долю мгновения, Феликс признавал, что окончательно и безоговорочно влюбился в этого неизвестного брюнета, что столь внезапно появился в их церкви и его сердце. Так они переглядывались и провожали друг друга почти полгода. И вот, в один из осенних дней, Хёджин пришёл. В последний раз. Он был одет так, словно шёл за своей наградой, своим сокровищем и кладом, который искал столько лет. Он всё так же сел на последний ряд. А в глубине церкви, на небольшом возвышении, стоял хор из мальчиков — послушников. Среди них была и прелестная светлая макушка, за которую сразу цеплялся взгляд всех вокруг. Конечно, в хоре голос Ли не выделялся, но для Хвана звучал только он, будто никого больше не было рядом. Феликс легко отвёл взгляд от купола и посмотрел на вход в залу. Там сидел его Хёнджин, такой нарядный, что захватывало дух. Честно говоря, ему можно было этот самый дух и продать или отдать за даром. Феликса раздражали все эти похотливые взгляды, которыми его одаривали, как женщины, так и мужчины. Только Хван смотрел по-другому. Как на божество, как на что-то совершенное. Он был особенным для Ли. Последняя молитва была спета. Все начали расходиться. К Феликсу, как обычно, выстроилась очередь. Он с улыбкой принимал каждого, выслушивал, давал совет и отпускал с миром. Почти все разошлись. Святой отец мягко кивнул Ли и ушёл. Дверь с грохотом захлопнулась за последним прихожанином. Закатное солнце весело играло зайчиками по стенам и сводам сквозь витражи. С последнего ряда встала чёрная тень и медленно пошла навстречу Феликсу. Ли улыбнулся и тоже подался вперёд, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Они остановились напротив друг друга. Феликс отвёл взгляд в сторону, на витражи. — Вы что-то хотели? — Исповедаться. — Тогда я позову Святого отца. — Не надо, я хочу заказать исповедь у Вас, — Хёнджин взял за руку Феликса и поцеловал её. Ли покраснел. Странное чувство поселилось в сердце. Дышать стало тяжелее. Феликс не был глупым подростком, так почему чувствовал себя перед Хваном именно так? — Хорошо… н-но только один раз! Эта фраза прозвучала как-то возмущённо и по-детски, словно его заставляли есть конфеты около мамы, и ты их вроде любишь, но вроде и нельзя. Хёнджин хитро улыбнулся и зашёл в будку для исповедания. Феликс сел с другой стороны деревянной перегородки. — В чём бы Вы хотели покаяться? Голос Ли звучал необычайно высоко и то и дело слегка срывался. Юноша пытался прийти в себя, но удавалось плохо. — В любви. — Разве в этом стоит каяться? Любовь это чистое, непорочное чувство. — Но я люблю мужчину. Феликсу становилось всё труднее держать свой голос равнодушным. — Кого же? — Вас. Ли резко открыл небольшое окошко в перегородке. Хёнджин повторил его движение, но плавно и размеренно. Они оба смотрели друг другу в глаза. Большие, наивные карие сейчас стали просто огромными. Напротив же его сжигал лисий, хитрый взгляд таких же тёмных, почти чёрных глаз. — Вы… вы это серьёзно? — Абсолютно. Феликс захлопнул створку окошка и выбежал из будки. Он легко сел на одну из скамей. Рядом опустился Хёнджин. Ли смотрел на гранитный пол и на две пары лакированных туфель. Его руки аккуратно коснулись холодные пальцы. Он вздрогнул и как-то испуганно взглянул на Хвана. Тот нежно улыбнулся, но за этой улыбкой было что-то скрыто. Ли не знал что. — Чего ты боишься? — Не знаю… чувств. — Ты не любишь меня? — Люблю… от того и страшно. — Не бойся, ангел мой. Хёнджин аккуратно взял Феликса за подбородок и приблизился. Ли осторожно кивнул, и его губы накрыли горячие, жаждущие его, уста напротив. Феликс схватился за плечи демона, полностью растворяясь в нём и в их столь желанном поцелуе. Его белоснежные волосы начали чернеть, а карие глаза стали такими же тёмными, что и напротив. Отстранившись, в очах напротив, он узрел себя. Ангел стал демоном. — Ты демон… ты обманул меня. — Не я, ты сам. Феликс покачал головой, горько усмехаясь. — Верно… — Ты сам знал, что никогда не сможешь полюбить человека. — Да. — Согласен ли ты пойти со мной и быть моим возлюбленным? — Разве теперь у меня есть выбор? Я осознанно отвернулся от всевышнего. — Бог милосерден, он простит тебя, дитя и творение его. Феликс взглянул на привычный свод церкви, на витражи, сквозь которые светила Луна. Перед взглядом встал его образ в церковной хоре, однообразные дни полные одиночества и череды разных людей. Он встал и подошёл к чаше со святой водой. Ли взглянул на своё отражение. Сзади подошёл Хёнджин и обнял его за плечи. — В твоих глазах всегда крылась тьма, ты просто не хотел её видеть. — Возможно, ты прав. — Так каков твой ответ? — прошептал сладким голосом демон. — Я…

***

На следующий день, рано утром, в церкви святой отец обнаружил бездыханное тело молодого послушника, сидящего на скамье, смотрящего на витражи и слабо улыбающегося. Он подошёл к нему и взглянул на окно, на которое смотрел юноша. Там был изображён дьявол, искушающий ангела. Святой отец аккуратно прикрыл его глаза. — Покойся с миром, сын мой. Больше неизвестный с последнего ряда не появлялся в церкви, его никто никогда не видел. Хотя, поговаривают, что в тот день с раннего утра он шёл к выезду из города вместе с незнакомым никому темноволосым юношей, который звонко смеялся рядом с ним. Смеялся тем самым ангельским голоском, что помнил каждый прихожанин церкви городка…