Alien

      Хёнджин потягивается, закрывая свой шкафчик, и оглядывает раздевалку. Куча разной одежды разбросана по округе, и, кажется, только малая часть из неё находиться под замком. Недавно их танцевальная группа была окончательно сформирована и сегодня будет первый день длинноволосого в качестве её наставника, так что неудивительно, что все эти рюкзаки и разного рода обувь кажется ему незнакомой.       Он занимается танцами с раннего возраста, и фактически является "сыном" центра, в который ходит, ведь тот был сформирован незадолго до его решения перебраться в место поближе к дому. Здесь расположены не только танцевальные, но и музыкальные студии, а также проводятся кружки иностранных языков, но Хёнджин бывал там лишь мельком, когда приходил слишком рано и, дожидаясь друзей, блуждал по разным этажам и заглядывал в прозрачные двери. Ему всегда было интересно наблюдать за разными сферами творчества, но сам он не решался заняться чем-то, кроме танцев, ведь чувствовал свой неизбежный провал в этом. В конце концов, ему хватало своих забот, которых теперь, благодаря уговорам, стало больше. А именно, Хёнджин и Минхо – его лучший друг и второй наставник, слёзно умоляли руководство разрешить им собрать собственную группу, с которой могли бы покорять разные города и ставить просто невероятные связки. Спустя пару месяцев главный хореограф сдался и пообещал открыть набор, и вот, наконец, он завершён, предоставляя парням возможность попробовать себя в качестве учителей.       Поднимаясь по лестнице, Хван раздумывает о своих будущих учениках и пытается подобрать лучший подход к обучению. Быть строгим и требовательным? Нет, скорее всего эту роль займёт Минхо, так что ему, наоборот, стоит быть добрым и командным, чтобы все танцоры могли чувствовать себя максимально комфортно рядом с ним.       Потом парень думает о том, скольких ему придётся исключить и сколько уйдёт самостоятельно. Ведь далеко не всем дано танцевать, а если они ещё и будут прогуливать, пренебрегая тренировками – делать им тут нечего. Но даже так, Хвану уже заранее их жаль. А ещё жаль свои нервы, которые он потратит от переживаний за будущие соревнования и невозможность участия в них из-за отсутствия нужного количества участников. Но это будет потом, а сейчас, Хёнджин в последний раз поправляет волосы и, вдыхая поглубже, открывает дверь в танцевальную студию.       — Всем добрый вечер! — громко произносит он, пугая находящихся внутри учеников. Парни вздрагивают, тут же отвлекаясь от своих разговоров и разворачиваясь к нему, чтобы приветственно поклониться. Джин сразу отмечает, что все они примерно его возраста или чуть младше, а ещё, что здесь нет ни одной девушки. «Ладно, я хотя бы могу чувствовать себя свободнее» - думает он, после чего произносит:       — Меня зовут Хван Хёнджин, и я один из лидеров данной танцевальной группы. Со вторым вы сможете познакомиться на следующем занятии, но в будущем мы будем приходить на каждую тренировку, ведь лидерство не снимает с нас обязанности знать связку также хорошо. Сразу говорю, он тот ещё цундере, так что не обижайтесь на чрезмерную строгость и отнеситесь с пониманием. Внутри он самый настоящий душка. — волна смеха проносится по помещению, и Хёнджин гордо улыбается, радуясь тому, что смог разрядить обстановку. — А ещё, мы вдвоём хоть и будем руководить всем процессом, являемся такими же членами команды, как и вы, так что давайте попробуем отбросить скованность и подружимся, хм? Нам всё-таки выступать вместе… — блондин обводит всех взглядом и, получив нужную ему одобрительную реакцию, садится на пол, прислоняясь к зеркалам, так, чтобы видеть всех. — Ну а теперь, пришла ваша очередь представляться. Постараюсь запомнить всех, но ничего не обещаю. Старость не радость, как говорится. — он показательно тяжко вздыхает, и, вновь слыша чужой смех, окончательно расслабляется, ощущая прилив уверенности.       «А всё не так плохо, как казалось»

***

      — И так, чья сегодня очередь проводить разминку?       Прошло время - около двух месяцев с первого занятия, и Хван наконец смог выучить ребят по именам, а также окончательно привыкнуть к ним, общаясь наравне и даже допуская шутки в свой адрес. Более того, парень выстроил собственную стратегию проведения тренировки и стал составлять небольшие характеристики танцоров, что привело к неизбежному выделению «любимчиков». Хотя Джин отказывается называть это так, ведь особо близко ни с кем не общается, а выделяет наиболее сильных только чтобы ставить их в центр для красивой картины и знать, на кого положиться, если что.       — Джисона. — когда в ответ на вопрос стоит молчание, произносит Минхо. Он, как и Хёнджин, наблюдает за другом со стороны, делая свои выводы по поводу подхода к обучению, и всегда готов помочь навести порядок, однако Хван всё же старается молчать, позволяя Ли полностью руководить процессом, в то время как друг никогда не даёт ситуации выйти из под контроля и, будто чувствуя идеальный момент, напоминает о своём присутствии.       Хёнджин смотрит на названного парня, и в голове машинально всплывает краткое описание. Полное имя: Хан Джисон; Танцевальные навыки: лучше среднего, у него определённо есть способность к этому, однако в список «любимчиков» пока не попал, потому что… Поведение: пытается косплеить невидимку, тихий, всегда молчит /Хван даже не уверен, что слышал его голос когда-либо после знакомства/, отдаёт всё внимание уроку и не отвлекается, а когда все прерываются на минутку разговоров ни о чём и шутят, кажется отстранённым, даже улыбается с осторожностью.       Хёнджин ни в коем случае не осуждает скромность, но что за человек-загадка, чёрт возьми? Хван иногда бесится от того, что в его вымышленной таблице есть четыре колонки: «Классные, но шумные», «Милые и хорошие», «Лучше бы вас тут не было, засранцы» и «Хан Джисон», когда могло быть лишь три! Куда пихать этого парня? Он молчит, потому что внутри черствее хлеба в шкафу Хвана, или потому, что слишком прекрасен для этого мира? Всё это вынуждает блондина – самому того не замечая – следить за Ханом пристальнее остальных, пытаясь хоть немного лучше узнать, но привело это пока что лишь к тому, что Хёнджин знает, где и в каких местах у него родинки, какой у него стиль одежды, и на кого же из животных он похож. «Ну нет, белки и то разговорчивее будут».       — Можно… Пропустить свою очередь? — чужой неуверенный голос вырывает Хвана из мыслей, и он понимает, что всё это время смотрел на Джисона, заставляя того чувствовать себя ещё неуютнее. Светловолосый тут же одёргивает себя, отводя взгляд, но, осознав сказанное, вновь возвращает его, вопросительно поднимая брови.       — У тебя болит горло? — интересуется он, пытаясь заодно отбросить возможную причину молчаливости.       — Нет. — качает головой парень, вызывая у наставника большую озадаченность. Он тупо смотрит на него, хлопая глазами, а затем решает, что испытывать судьбу не хочет, и уступит, ведь ему это всё равно никакого ущерба не принесёт, а темноволосому видимо действительно что-то мешает.       — Тогда нельзя. — однако, Хван даже не успевает открыть рот, ведь его опережает Минхо. Они переглядываются, и в чужом взгляде отчётливо читается «Я знаю, что ты хотел сделать, но это неправильно». Хёнджин не спорит, внутренне благодаря друга за то, что дал ему возможность увидеть Джисона в деле, ну а снаружи злясь на то, что не верит в его методы лидерства.       Хан, кстати, медлит ещё секунду, после чего тихо выдыхает и меняется местами с наставником, готовясь начать разминку.       И, боже, Хёнджин соврёт, если скажет, что это не лучший кандидат для разминок из всех его учеников. Простой счёт вырывался из уст темноволосого настолько органично и чётко, будто он всю жизнь проработал ведущим радио, а глубокий, с небольшой хрипотцой голос лишь дополнял картину, посылая душу блондина в рай, где каждый день разминку проводит именно этот тихоня. Однако всё не так радужно. Голос и его расстановка, а также координация своих движений была прекрасна, но не хватало маленькой детали: громкости. Хван стоял в первом ряду, так что ему не составляло труда слышать всё, что говорит парень, но вот о положении других он и не догадывался, пока Минхо, стоящий в самом конце, не отчеканил:       — Ты проводишь разминку, а не АСМР трансляцию, так что будь добр, позволь нам тоже слышать тебя.       Хан замер на месте, несколько мгновений переваривая полученное замечание, а затем продолжил, чуть повышая голос.       — Кхм, перейдём к тренировке всего тела. Сделаем десять берпи под счёт. Раз, два, тр-       — Я всё ещё не слышу. — вновь прервал беднягу Ли, и Хёнджин посмотрел на него через зеркало. Ему вспомнились те дни, когда после очередной тренировки они разговаривали о прошедшем и обсуждали свою группу, чтобы понять, устраивает она их или нет. «Всё хорошо, но этот парень… Хан Джисон, кажется, совсем не собирается становиться частью коллектива. Если он будет постоянно молчать, словно слишком гордый для общения с нами, ничего хорошего не выйдет. Я пытаюсь выводить его на диалог, но он вечно… Я не знаю, как у него всё время получается молча ответить мне и закончить разговор, но это жутко бесит».       В какой-то степени Джин согласен с ним, ведь в будущем, во время поездок на соревнования, если среди всех будет хоть один человек, что забьётся в угол и не будет разделять общего настроя, это покорёбит в первую очередь самого Хёнджина, не сумевшего сделать дружную и маленькую семью, как хотел.       — Раз, два, три. — Джисон повысил тон достаточно, чтобы его могли услышать все, но это всё ещё было тише их обычной тональности. Для Хвана такое проблемой не являлось вовсе, а для Минхо же…       — Сколько раз мне повторить, чтобы ты наконец начал считать нормально? Тебя должно быть слышно с первого этажа, а сейчас тянет максимум на этот зал. — Хан, как показалось блондину, слегка покраснел, а его рука непроизвольно сжалась, но он продолжал сохранять непоколебимое выражение лица. Лишь дрогнувший голос выдал его с потрохами.       — Р-раз, два…       — Громче! Мне ничего не стоит сделать тебя главным по разминке на ближайший месяц, Хан, чтобы ты наконец научился разговаривать. — у Хёнджина сочувственно кольнуло в груди. Кажется, он сам почувствовал все эти взгляды на себе и бешено бьющееся сердце от обиды и злобы. Он попытался поймать чужой взгляд через отражение, чтобы остановить, но не успел. — Почему ты молчишь? У нас что, так много времени отведено на занятие? Нет, так что не трать его впустую и-       — ХВАТИТ ДОКАПЫВАТЬСЯ ДО МЕНЯ! — прогремело неожиданно, и Хёнджин вздрогнул, с широко раскрытыми глазами смотря на раздражённого тихоню. — ЕСЛИ ЧТО-ТО НЕ НРАВИТСЯ, ВСТАНЬ СЮДА И ПРОВЕДИ РАЗМИНКУ САМ. Я ЗДЕСЬ ЗАНИМАЮСЬ ТАНЦАМИ, А НЕ УЧУСЬ НА ОРАТОРА, ТАК ЧТО НЕ ТРЕБУЙ ОТ МЕНЯ БЕСПОЛЕЗНЫХ НАВЫКОВ. — вопреки смелым высказываниям и сдвинутым к переносице бровям, Джисон не казался таким уж уверенным. Хван, привыкший к вечно недовольному и грубому Минхо, знал, что значит по-настоящему плевать на чужое мнение, и то, что он видел сейчас – совсем не было похоже на подобное. Хан сжимал кулаки до побеления костяшек, будто собирался кого-то побить, а на лбу у него выступила испарина. — ТЕПЕРЬ МЕНЯ БЫЛО СЛЫШНО, НАДЕЮСЬ? — его тёмные глаза были прикованы ко второму наставнику, но, когда последняя фраза слетела с языка, парень отмер, учащённо дыша и бегая взглядом по всем удивлённым лицам. На секунду он даже остановился на Хване, из-за чего тот часто заморгал, пытаясь сделать максимально нейтральное выражение лица, но актёр из него никудышный, так что вышло что-то больше похожее на спазм мимических мышц.       — Джисон, что ты- — начал было Минхо смягчившемся тоном, однако это наоборот стало последней каплей и названный, глухо фыркнув, вылетел из тренировочного зала. — Чёрт! Этот парнишка просто невыносим! — Ли с досадой хлопнул себя по колену и направился следом, но широкая ладонь коллеги остановила его.       — Хо, проведи разминку, я сам с ним поговорю. — Хёнджин дожидаться ответа не стал, просто развернулся и ушёл, ведь прекрасно знал, что Минхо прислушается к нему, каким бы упёртым не казался. Светловолосый закрыл за собой дверь вовремя, чтобы увидеть, как тёмная макушка скрывается за поворотом в конце коридора, прямо там, где находится лестница, соединяющая все этажи между собой. Хван поблагодарил наследственность за длинные ноги и помчался туда, надеясь поймать Хана прежде, чем он исчезнет где-нибудь. Ему удалось. Когда Джин добрался до лестницы, парень заканчивал спуск по первому пролёту. — Джисон, постой!       — О нет, только не это. — закатил глаза тихоня, качая головой. — Не надо со мной говорить и успокаивать, будто я какая-то пугливая истеричка. Хотя, наверное, так оно и есть. — Хан усмехнулся, поджимая губы.       — Ты не истеричка, просто Минхо не умеет подстраиваться под разных людей. Он слишком грубый временами, понимаешь? — Хёнджин не решался спускаться вниз, думая, что таким образом лишь спугнёт парня, в первый раз говорящего так смело и так много. — Так что если тебя это напрягает, я поговорю с ним, и больше он не-       — Не нужно. Я и так натворил делов, это сделает только хуже. — перебил Сон на полуслове, на секунду даже кажась напуганным. Он задумчиво опустил взгляд, вздыхая, после чего проговорил. — Слушай, я понимаю, что ты хочешь быть крутым добрым наставником и все дела, но… Всё нормально, можешь не переживать на этот счёт, я приду на следующую тренировку, так что лучше возвращайся назад и осуждай меня уже там, вместе с остальными, ладно?       — Я вовсе не осуждаю тебя. — возразил оскорблённо блондин, хмурясь. Впервые ему говорят, пусть и завуалированно, что он двуличный, и что его поступки от чистого сердца на самом деле делаются для репутации. — Джисон, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя ещё хуже рядом с нами в следующий раз. Ты и так никому не доверяешь, мы впервые с тобой разговариваем за всё время существования группы, и ты впервые выражаешь своё мнение насчёт чего-то. Я хочу узнать тебя лучше, чтобы… Чтобы…       — Найти нужный подход? — договаривает Хан, попадая прямо в точку. Хван кивает, вызывая ещё одну усмешку. — Говоришь прямо как учитель. Но всё в порядке, правда. Не нужно сокрушаться насчёт того, что не смог, словно мамочка, подружить всех своих детишек. В конце концов, если бы мне было некомфортно или неприятно в группе, я бы ушёл, разве нет? — Джисон изгибает бровь, вновь вынуждая Хвана нехотя согласиться. — Так что не утруждайся заполнять голову информацией о другом человеке только ради мира во всём мире. Ну, по крайней мере, со мной такое сработает.       И он ушёл, даже не удостоив светловолосого шансом на контраргумент. Его, конечно, и не было, но с каких это пор Хёнджин стал настолько очевидным? Или парня настолько выбило из колеи поведение тихони, что лицо заморозилось в глупом шокированном выражении, как у новорождённого жеребца, впервые вставшего на четыре ноги? В любом случае, момент упущен, Хван не смог сделать ничего, дабы остановить ученика - что подрывает уверенность в себе, как в наставнике, и побуждает прочитать пару книг о лидерстве - и всё, что остаётся, вернуться к остальным, строя невозмутимое выражение лица, и продолжить тренировку, которую в свою власть успел перехватить Минхо.

***

      Джисон не соврал. Следующая тренировка прошла в полном составе и абсолютно все вели себя как обычно, словно люди в чёрном стирали всем память, а Хёнджин в этот момент моргнул. Парень, однако ж, ничего не говорил, лишь время от времени бросал долгие взгляды в сторону Хана, который либо и правда не замечал, либо делал вид, чтобы от него рано или поздно отвязались. Но Хван не отвязался – не в его характере – лишь продолжал прожигать в чужой спине невидимые дыры, пытаясь найти подвох, учуять ложь или хоть малейший намёк на то, что тот странный диалог ему не померещился. И нашёл. В следующий раз, когда наступила очередь Джисона вести разминку – он не пришёл. А затем ещё раз и ещё, пока они с Минхо не поняли, что это не случайность.       — Мы имеем право просто исключить его. — говорил Ли, натягивая чёрную уличную толстовку.       — Я бы легко согласился, если бы он тянул группу вниз. — отвечал с готовностью Хёнджин, показывая, что сам об этом думал. — Понятия не имею как, но факт остаётся фактом – он пропускает, но на следующем занятии уже знает прошедший кусок хореографии. Будет подло с нашей стороны выгнать его лишь потому, что ты нанёс ему психологическую травму. — блондин бросил на друга осуждающий взгляд. — Серьёзно, Минхо, он и так стеснительный, а ты решил, что его первая разминка должна пройти под жесточайшим моральным давлением?       — Да что я такого сказал? — возмутился русоволосый, всплёскивая руками. — Нужно уметь воспринимать критику в свой адрес, а не сбегать от проблем.       — Он не сбежал. — как-то резковато возразил Хван, непроизвольно хмурясь. — Если ты забыл, он выслушал все твои нападки и даже ответил, а потом уже-       — Сбежал. — кивнул Минхо. — Хёнджин, я понимаю, почему ты защищаешь этого парня, чёрт, да я даже сам ничего против него не имею. Он странный, но наверное безобидный, однако... Однако сейчас я говорю как тренер, а не как друг - такое поведение медленно и верно портит всё. Все между собой общаются, гуляют вне занятий, выстраивают доверительные отношения. А он просто стоит в стороне. Можешь считать, что мне его жалко, но рано или поздно Джисон станет изгоем, потому что ребята начнут задаваться вопросом, что же он делает в нашей дружной команде. — челюсть блондина болезненно сжалась, потому что друг говорил слишком правдиво и логично. — Как ни на что не влияющая часть механизма, непонятно для чего находящаяся вместе с остальными. "Мы так весело проводим время, а этот с кислой миной только на нервы действует". "Что он смотрит? Злится, что его к себе не зовём? Так чего он ожидал, если вечно молчит"...       — Окей, хватит, я понял. — поморщился Джин, останавливая речь, подкидывающую слишком яркие картинки внутрь его мозга. Он всегда отличался острой эмпатией, поэтому заранее чувствовал... чувства.       — Извини, я просто пытаюсь донести до тебя свою мысль. Если попросим Хана уйти сейчас – спасём от неизбежной трагедии. — Минхо пожал плечами и, закинув рюкзак на плечо, остановился в дверном проёме, ожидая Хёнджина. Того передёрнуло и он скривил губы, качая головой и всё же отрицая чужую правоту.       — Ты говоришь сейчас от лица сострадающего человека, а не тренера. Как тренер ты должен был упомянуть навыки Джисона и признать его важность команде. Какой бы замкнутый он не был – танцует он прекрасно, что в будущем лишь раскроется сильнее и - не побоюсь этого слова – возможно принесёт победы в соревнованиях. Кто знает, может он нас превзойдёт? Его экспрессия при прогонах в полную силу невероятна. Хан чувствует себя и то, что доносит зрителям, выражая всё не только телом, но и лицом.       — Отлично, он чувствует себя, но не чувствует других. — фыркнул Хо, выключая свет в раздевалке и закрывая её на ключ. Теперь они направлялись к выходу, чтобы пройти пару кварталов и разбрестись по домам. — Пускай идёт в сольную карьеру. Уверен, любой из наших тренеров примет его с распростертыми объятиями и натаскает как следует.       — Ты не понимаешь. — как упрямый подросток, отмахивающийся от слов родителей, ответил Хван.       — Я не понимаю почему ты так вцепился в этого парня. — согласился Ли, вздыхая. — Тебе его жалко? Ну, всем угодить невозможно, приходится выбирать меньшее из зол. Или предлагаешь ради него всю группу распустить? — русоволосый покосился на друга, ожидая объяснений, но тот лишь цокнул, насупившись. Очевидно, Хёнджин сам не может понять своего поведения. — Ладно… Слушай, я дам ему месяц. Если ничего не изменится, то даже ты не помешаешь мне сделать правильный поступок. Договорились?       — Договорились… — всё также обиженно отозвался длинноволосый, после чего они наконец сменили тему.

***

      С того разговора прошло пару тренировок, а Хёнджин до сих пор ничего не придумал.       Самым первым порывом было сблизиться с Ханом, тем самым заставив расслабиться и постепенно влиться в коллектив, но даже это оказалось невозможным. Парень вылетал из зала, как только занятие заканчивалось, переодевался, словно куда-то опаздывал, и уходил в неизвестном направлении. Джин два этих дня пытался задержать его, но бесполезно – при всех просить остаться было бы странно, а наедине они, естественно, не оказывались. Можно попробовать выскочить сразу за ним и задержать, но навряд ли это будет расценено здраво, а ещё Хван не понимает, что должен такого сказать, чтобы данный жест полностью оправдался.       В общем, до конца месяца ещё пара недель, а он в тупике. Сегодня очередь проводить разминку за Джисоном, и естественно его не будет, поэтому можно смело зачеркивать ещё один день из мысленного календаря. Хёнджин зашёл в здание, когда на часах была половина шестого. Тренировка начнётся через час.       Обычно даже Хван приходит позже, но сегодня захотелось побродить в знакомых прохладных коридорах, никем не подгоняясь и никуда не спеша. А начать своё путешествие блондин желает, конечно же, с этажа музыкальных студий. Словами не передать, как ему нравилось идти по светлой плитке, то тут, то там улавливая самые разные мотивы и песни. Большинство студий здесь пустовало /наверное те, кто их арендуют, приходят в другое время/, так что атмосфера "полутишины" пробирала до мурашек. Словно бредёшь по заброшенному зданию, изредка возвращаясь в цивилизацию. А смешение разных звуков - распевки в одной комнате, проигрывания трека в другой - ох, ну, Джин мог бы находиться тут часами.       Парень миновал три пустые и две занятые комнаты, когда подобрался к концу коридора и услышал нечто необычное. Красивый вокал перебивался смехом, потому что в словах исполнителя был заложен самый абсурдный смысл из всех, которые Хван слышал. А затем пение и вовсе превратилось в читку, шуточную, но не менее профессиональную, и смех только усилился, переставая сдерживаться обладателями. Кто-то задушено крикнул: "Хватит, боже, ты ужасен!", на что устроивший переполох знакомым голосом ответил: "Вам что, не понравилось выступление? Айщ, не быть мне знаменитостью!".       Хёнджин вздрогнул, не веря своим ушам. Ещё на рэпе, когда тембр парня перестал быть нежным и возвышенным, возвращаясь в свой естественный чуть хрипловатый и дерзкий, Джин с ужасом обнаружил его схожесть со своим учеником Джисоном, однако сразу отмёл данную идею, потому что тихоня и подобные выходки? Нет. Невозможно. Или..?       Блондин подошёл ближе, заглядывая в прозрачное стекло двери, и замер от шока. В небольшом помещении находилось три человека, одним из которых действительно являлся Хан Джисон. Он стоял спиной к оборудованию, держал в руках полупустую бутылку воды, словно микрофон, и напевал балладу о разбитом сердце из-за некоего Со Чанбина, пока тот самый Чанбин, видимо, закатывал глаза, не обращая внимание на умирающего от смеха друга рядом.       Ещё раз. Хан Джисон являлся центром внимания, исполняя роль клоуна, дабы рассмешить остальных. Его лицо больше не выражало настороженности и серьёзности, вместо этого оно было освещено чистым озорством и жизнью, в то время как в глазах появился блеск, которого раньше Хёнджин никогда там не видел.       «Я что, словил белочку?» — неверяще пробормотал внутренний голос, а сам Хван совсем перестал функционировать, наблюдая за разворачивающейся в студии картиной. Поэтому, когда причина его нынешнего состояния повернулась, боковым зрением уловив гостя, а затем дёрнулась в испуге, роняя "микрофон" на землю и тем самым пугая двух других парней, Хван лишь проморгался, приходя в себя, и сделал шаг назад.       — Хёнджин-щи? — от неожиданности использовал формальное обращение Джисон, на секунду возвращая взгляд друзьям, которые после услышанного стали ещё более удивлёнными. Наверное, они слышали о нём из уст Хана. Тот же, наконец, открыл дверь студии, но совсем выходить не стал, вопросительно глядя на блондина. — Привет..? Ты что-то хотел?       — Я, э-э... — длинноволосый бегал глазами по чужому лицу, внезапно разучившись говорить. Изменения в человеке напротив происходили прямо у него перед носом и он не мог просто взять и забить на это. Сейчас Джисон больше не был весельчаком, но и ходячей загадкой тоже - его состояние застряло где-то посередине: парень вежливо улыбался, не пытаясь сбежать от разговора, но и будто поддерживая его только для формальности. «Мой мозг плавится. Я не понимаю. Ничего не понимаю.» — Я не знал, что ты занимаешься музыкой. — кареглазый сболтнул первое, что пришло в голову, дабы избежать неловкой тишины, выставляющей его в ещё более глупом свете.       — Ну, ты и не спрашивал? — растерянно хмыкнув, Хан изогнул бровь, напрягаясь. Как много успел услышать Хёнджин? Почему он вообще стоял тут и слушал? Что он здесь делает в четверг? Ох, чёрт... — Кстати! Хорошо, что мы столкнулись. Дело в том, что я увидел твоё сообщение о переносе тренировки только недавно, когда уже успел договориться поработать с хёнами, поэтому сегодня меня не будет.       — Так ты читаешь общий чат? — слова младшего, а именно его правдоподобные отговорки по поводу будущего отсутствия, отрезвили Хвана, привели в чувства, но он по-прежнему не мог скрыть своего замешательства и разговаривал неожиданными обрывками. Такими темпами о сближении с танцором можно забыть, ведь кто захочет дружить со странным сталкером, не способным чётко выразить свои мысли?       — Конечно, иначе как мне получать информацию о занятиях? — Джисон оглянулся, вздыхая, и вышел из студии, отводя наставника в сторону, чтобы дать друзьям возможность продолжить работу, не дожидаясь его. Логичный ответ. Снова. Однако Хёнджина смущает вовсе не это.       — Просто ты никогда ничего не писал. — понизив тон, произнёс блондин, сразу добавляя. — Даже когда стабильно раз в двенадцать тренировок пропускаешь, ты не пишешь об этом, как делают остальные. Так что я думал, что не заходишь туда вовсе.       — Я... — испуганно начал Джисон, который прекрасно понял намёк Хвана и теперь придумывал отговорку, однако последний вдруг поднял руку, отмахиваясь с видом "всё в порядке", что заставило недоумённо замереть, хлопая ресницами. Собеседник же объяснять данный жест никак не собирался, упорно сдерживая невозмутимость в лице, что вернуло начавшую отступать напряжённость и в конце концов Хан просто буркнул, как бы заканчивая свою мысль, но на самом деле говоря совсем иное. — Я читаю чат. Весь.       — Хорошо. — Хёнджин вновь пробежался взглядом по тихоне. Тихоне? Неожиданно кличка перестала казаться такой уж правильной, и парень отпихнул её куда подальше. Джисон определённо не был отчуждённым и зажатым, не был тихоней. Хёнджин не знает, что конкретно было в этом парне не так, но он успеет подумать об этом позже, а сейчас ему хочется вновь посмотреть на того открытого весельчака. Просто потому что за таким Ханом ещё хочется понаблюдать, убедиться в реальности и ощутить то чувство, которое еле заметно колыхнулось где-то глубоко-глубоко внутри, словно скрываясь от хозяина и насмехаясь издалека. Поэтому Хван говорит: — У тебя красивый вокал... и рэп тоже красивый.       Но вместо смущённой улыбки, шутки или простой радости он получает отведённый взгляд, приглушённое угуканье и кивок, выступающий в роли благодарности. На этом их первое полноценное взаимодействие подходит к концу.