Цвета Взглядов

— Эй, без стука не заходить, я же говорил! — хриплый голос эхом прокатился по помещению, разбившись на сотню голых и грубо-отшлифованных осколков.       Небольшая обшарпанная полуподвальная каморка. Висящая на соплях тёплая лампа накаливания, голый пол, бабушкин ковёр на стене за диваном цвета болота, и ещё один под барабанной установкой и маленький журнальный столик с выстроившимися на нём бутылками.       Очерченный дождём силуэт парня в дверном проём. Он был слабо похож на себя.       Выглядел так, будто какой то старый хрен решил написать книгу про подростков, и в итоге эту книгу читают только точно такие же старые хрены, при этом что-то визжа про потерянное поколение и прекрасное отражение жизни нынешней молодёжи.       Взъерошенные волосы, тонкие руки, скошенные по форме песочных часов дрожащие ноги, оборванное тело. Ну чем не малолетний бунтарь? Разве что тем, что он действительно достоин своего звания.       Посыпался лакированный стук грифов об пол. Щелчок барабанных палочек — Чёрт, чувак, где тебя так потрепало?! — спросил тут же подбежавший к нему нечёсанный рыжик. От его голоса воняло табаком, или травой. Глэм не разбирался в этом. — Такое ощущение, что ты со вчерашнего дня под дождём шарахаешься. — блондин поднял насквозь промокшую голову. Рыжик опешил.       Мысли скользили, не в состоянии связаться в единый поток. — Ребя-я-ят… — протяжно позвал рыжик кучку оборвышей, стоявших за ним. — Что то нашего Глэма ебануло будь здоров… — Ничего. Совсем ничего. — голос блондина спустился на октаву вниз относительно его обычной интонации. — Со мной всё в порядке, Чес. — Ой, только не надо вот этого вот. — сразу прервал он его. — Эту муть будешь рассказывать своей маме, лады? А нам, будь добр объясниться.       Глэм молчал. — Окей бро, не хочешь не надо… — Чес поднял руки в знак поражения, и развернулся. — Но не советую молчать слишком долго. Дерьмо оно копится. Как бы и нас не окатило. — рассмеялся парень.       Глэм молчал. — Ладно, ладно, не воспринимай ты всё так всерьёз — Чес взялся за гитару. — Мы сейчас репетируем новую песню, ты как раз вовремя. — он протянул парню лист. — Тут твой соляк записан, играем свингой, так что ты тоже особо не парься насчёт точности. — он начал объяснять парню некоторые моменты. — Суть вся в чём — главное, играй вообще от балды. Вибрато всякие, и прочее, всё как пойдёт, бей по струнам как по металлу. И да, я отметил в паре мест, там бенды обязательно завышай до блюзовой нотки. Вроде всё. Бери гитару, и поехали.       Раз, два, три, четыре. Блюзовый квадрат. Ми мажор, соль в басу, ля мажор, до в басу, си мажор, ля мажор, по новой. Переход. Модуляция на три полутона. Чес орёт. От него пахнет сигаретами или травой. Он задыхается, но дотягивает до психоделической части. Аккорды аля Кинг Кримзон и звукоизвлечение на манер дебютника Пинк Флойд, когда всем ещё заправлял Баррет. Гитары резким слайдом уходят в верхние октавы, образуя септаккорд. Шуршание тарелок. Резкой хроматикой всё уходит в начало песни. Глэм даже не смотрит а гриф, а просто играет что попало примерно в диапазоне записанных нот. Постепенно замедление ударной партии. Глэм импровизирует в поле минорной пентатоники, и с запозданием от баса и ритм-гитары, приходит в тонику.       Он отдышался.       Послышались хлопки. — Воу, Глэм, эта последняя вертушка в концовке просто шик, её надо оставить! — восхищённо заговорил Чес, хлопая другу. — А с остальным ты тоже ничуть ни хуже справился, это именно то что я имел ввиду, танец обдолбанного моряка на дряхлой лодке в шторм! — похвалил он тот. — Блин, мне тоже надо что то навертеть к концовке… — задумчиво сказал ударник. — Что то по томам и тарелкам, и в конце нам нужно одновременно, в сильную долю! — сказал он, не ожидая возражений. — Я наверное просто что то типо такого… — басист прокатился пальчиком с первого лада на октаву выше сделал лёгкое вибрато… — И… — убрав палец с лада, ударил по открытой струне, тут же её заглушив. — Так, ещё разок, концовочку… — сказал Чес.       Лёгкий, перерастающий в крик шёпот крэша и райда. Вибрато на басу. Чес легонько водит медиатором по аккорду. Глэм старается повторить импровизацию. Они сходятся в тонике под звенящий удар малого, бочки и тарелки одновременно, после чего звук сразу утихает.       Плакаты Блонди Плэстик Вэгон и Мишель Ган Элефант от грохота упали со стены. Чес выцепил на гаражной распродаже саундтрек к какому то японскому фильму. Продавал один отёкший офисный азиат в очках, с заплывшими пылью глазами. Коробка даже без обложки, треклист был написан на вырванном из тетрадки листочке, вложенном внутрь. Придя домой и не дослушав и половины альбома, парень сразу же бросился докупать плакаты с этими группами у того же азиата.       Сегодня он притащил этот диск, и послушав его вместе с остальными, они решили написать нечто в этом духе, отвязное, панковское, с налётом блюза и сёрфа. — Так и оставим. — удовлетворённо сказал Чес. — Кста-ти го-во-ря. — он акцентировал ударные слоги. — Можно на концерте это сыграть. Посмотрим, как зайдёт публике. — Ага. — отозвался барабанщик, встав из-за установки. — Неплохая идея. Потом и в альбом пойдёт… — Кстати, насчёт альбома. — Чес, присел на диван. — Один чувак, который играл со своей группой после нас на прошлой неделе… — он взял со столика бутылку с этикеткой «Грин Ти. Разберри Данс» — По блату готов пропихнуть нас на одну студийку. Денег правда хватит только на пару сессий, зато. — он поднял палец вверх, и сделал глоток. — Там оборудывание — прям фирма, и вдобавок есть инструменты, которыми мы сможем воспользоваться. — Что именно?       Все оглянулись       Глэм говорил приглушённо, будто в горле булькало варёное железо, и голос еле пробивался сквозь открытые отверстия. — Там есть?       Он сглотнул. Обожгло лёгкие. — Вроде клавишное что то, типо Корга или Эму, Профет и Фарфиса тоже в наличии. Ещё там вроде драм-машинки есть. Роналдовские ти-эры восемьсот восьмая и девятьсот девятая, си-эр семьдесят восьмая, и линновская до кучи. Ну, и ещё вроде что-то есть. — перечислил парень с видом знатока, вновь отхлебнув. — Но это основное. Потом ещё, там всякие типы штатные, которые чисто по сведению. Ну и все вроде. — А к чему нам драм машины? — ревностно спросил ударник, угрожающе посмотрев на Чеса.       Тот ответил на его взгляд хохотом. — Да не парься ты, брат! — сказал он весело. — Не обделим мы тебя. Весь фишак в звуке. Я не говорю что живая установка хуже и будущее за машинами, вовсе нет. — уточнил он. — Однако, в парочке песен лёгкий звучок семьдесят восьмой будет весьма к стати. А к этой песне, в Барретовской части, синтезаторы тоже будут к месту. Да и органчика можно в тему бахнуть. — Чес откинулся на спинку дивана. — Хммм… а Глэм умеет играть на клавишах? — спросил басист. — Нет. — коротко бросил блондин. — А кто тогда играть будет? — Разберёмся на студии. Великое дело — аккордик нажать. — флегматично ответил Чес. — Который час? — Шесть тридцать. — симметрично ответил Глэм. — Ух ёб, пол шестого! — Чес тут же вскочил, схватив гитару. Он явно выглядел напуганным. — Всё, развинчиваемся и выезжаем, а то владелец клуба меня выебет, и вас за компанию, быстро-быстро…       Это всё пронеслось в моей голове, будто странный сон. Медиатор в моих руках рвался в бой, и только это имело значение в данный момент. Я будто бы маятник, ни единого пропущенного акцента, складывалось впечатление, что моё сердцебиение синхронизированно с кистью.       Медиатор — словно линейка.       Струны — словно вены.       Мои пальцы искрились сбивчивой злобой пьяницы, а взор заслонил рваный психоделичный свет, слитый в солёных линзах моих глаз.       Публика в восторге. Я смотрю на них, и чувствую эту непередаваемую энергию, когда в такт тебе качается несколько сотен человек. Люди сцепились как волны перед кораблём сцены. Они идут на абордаж, и вот, капитан уже на острие клинка, но ещё секунда, и драка медленно перетекает в танец. Вальс. Кружимся, кружимся, вертимся, вертимся. Раз, два, три, раз, два три. Щелчки сабель, жаждущих боя как охотничьи псы. Они рвут сухожилия, но битва продолжается, а кровь уже заменила войнам воду.       И вдруг, меня полоснуло прямо по руке. Я промазал. Ещё секунда, и я бы сбился, благо смог сориентироваться и сыграть фразу от третьей струны а не от второй.       Чей-то взгляд. Я заглянул в толпу. Как ребёнок в магазине игрушек перебирал всех подряд, опираясь исключительно на ощущения.       В первом ряду стояла довольно миловидная блондинка. Нет, точно не она. Девушка с обожанием смотрела на Чеса, и я уже примерно представлял, кому достанется ключик от её шкатулки в форме сердца.       А ведь это так забавно и глупо. Девушка хочет заняться сексом с немытым бродягой, которого видит чуть ли не впервые в жизни. Она знает, что у него таких, как она, по две на каждый день недели. Но она всё равно хочет этого.       Чес такой придурок.       Следующая.       Брюнетка. Симпатичная. Чёрная юбка, чёрная футболка, чёрные чулки, чёрные гетры, и взгляд ее, что иронично — тоже чёрный. Нет. Не она. Да и рановато ей по концертам расхаживать…       И снова — почти полоснуло, но я перехватил её взгляд.       Рыжая девушка в традиционной байкерской одежде. Это точно она. Её взгляд цвета стали, он вгрызался в меня и будто выворачивал наружу.       Я играл эмоциями, каждая нотка, каждое мгновение, её взгляд, и я не могу себя контролировать. Она давит на меня своей уверенностью. Будто бы поддерживает, и вместе с тем, не ждёт провала. Будто в артерии застрял микроскопический камешек, и каждый раз на шее вздувается пузырик, прежде чем кровь пойдёт вновь. Ты в страхе задерживаешь дыхание, но всё кончается на секунду, вибрато ровное, и так по кругу.       Помнится, я спрашивал у себя, есть ли среди байкеров женские особи. Хорошо что я этого Чесу не сказал.       Она девушка-байкер. Нет. Девочка-байкер. Она выглядит потрёпанно. Явно если уж не сирота, то не из богатой семьи. Она выглядит так мужественно, но при всём этом действительно красотка. Ну, с позиции моего вкуса уж точно. Красивое лицо, тело явно посильнее моего, а глаза совсем девичьи, зелёные. Ясно читается наивность и детская несмышлённость, но блестят они положительно. Интересно.       Я совсем задремал в своих мыслях, а песня уже успела кончиться. Я возвращаюсь в реальность.       Забавно, как же я сейчас выгляжу со стороны? Мои пальцы кровоточат, а у медиатора обломался кончик. Под ладонью шелестят порванные струны. Кажется, я самую малость перестарался.       Зал интеллигентно хлопает. Им так сильно понравилось, что они решили почтить нас столь особым жестом? Обычно ведь всё ограничивается криками, опьянёнными возгласами, и парой сорванных лифчиков под нашими ногами. — Глэм, да что ты паришься, никто ведь не против… — сказал мне Чес, пропуская в нашу комнатку двух девушек.       Новые подписчицы журнала «PlауЧес», большое спасибо что присоединились к нашей огромной семье. Редакция не несёт ответственность за вас. По вопросам сотрудничества присылайте письма по адресу Пэйпер-Стрит 36-718, «ООО ПЛЭЙЧЕС МЭГЭЗИН» — Нет… нет Чес… мне они совсем не по нраву… — ответил блондин неопределённо. В мыслях была всё та же рыжая байкерша. Он видел её давящий взгляд, и он говорил ему не связываться с подобными шалавами, как эти две, пускай даже на одну ночь. — Так бы и сказал. Я то думал, что мне показалось, а рыженькая то в самом деле охмурила нашего Глэма… — ответил Чес, посмеиваясь. — Кстати, она всё ещё не ушла, так что лови. — он бросил парню небольшой конверт. — Твоя доля с этого концерта. Главное, не нажрись до свиньи.       Чес говорил это для проформы, он был уверен в Глэме.       Большая часть прибыли шла в общак группы, остатки делили поровну. Как из семейного бюджета подростку выделяется копеечка на карманные расходы.       Чес подмигнул. Дверь закрылась.       Глэм остался один в тёмном коридоре, сжимая в руках свои серые пятьдесят баксов.       Редакция не несёт ответственность за вас и за ваших будущих детей. По вопросам сотрудничества присылайте письма по адресу Пэйпер-Стрит 36-718, «ООО ПЛЭЙЧЕС МЭГЭЗИН» — Пятьдесят долларов… — задумчиво сказал Глэм. — два концерта еженедельно. Четыре часа на четыре недели в месяц, если не считать репетиций. За шестнадцать часов работы ежемесячно я получаю четыреста долларов, плюс место проживания. Чем же я отличаюсь от слуги Густава?       Парень прошёл по коридору, и вернулся в зал, ища взглядом девушку.       Она вышла из клуба прямо на его глазах. Глэм вновь призадумался, но решил всё-таки пойти за ней. Сунул деньги в карман, и старался особо не светить локонами.       Висящая на соплях мигающая вывеска «Миднайт Бэй». Цвели сумерки, было зябко. Девушки нигде не было       Скорее всего, она на парковке.       Парень незамедлительно прошёл туда.       Небольшая открытая площадка, размеченная поблекшей краской и холодным светом фонарей. Машин почти не было, за исключением фургона группы.       В самом углу стоял внушительный байк, и рыжая знакомая возилась рядом с ним. Что-то искала.       Культовая американская классика — ХОНДА СТИД ЧЕТЫРЕСТА. Идеальная модель чоппера, если в вас пробудилась романтика дороги, но вы не знаете с чего начать. Тридцать лошадиных сил, в районе трёхсот километров с полного бака как минимум, и невероятный внешний вид ХОНДА СТИД ЧЕТЫРЕСТА гарантируют вам неимоверное удовольствие от поездок. К тому же, ХОНДА СТИД ЧЕТЫРЕСТА отличается надёжностью, ведь в простой конструкции нечему ломаться, а как известно, все гениальное просто. ХОНДА СТИД ЧЕТЫРЕСТА — СНАЧАЛА ЧЕЛОВЕК, ПОТОМ МАШИНА. Редакция не несёт ответственность в принципе. По вопросам сотрудничества присылайте письма по адресу Пэйпер-Стрит 36-718, «ООО ПЛЭЙЧЕС МЭГЭЗИН»       Глэм вздохнул, и натянув самую адекватную из всех своих улыбок, и медленно зашагал в сторону девушки. Взгляд расслабленный, походка уверенная, грива аккуратно уложена, проще говоря, лев идёт покорять львицу.       Загадка, кто из них львица, так и оставалась нерешённой. — Девушка, вам помочь? — голос спокойный, но стойкий. — Ась? Да нет, сама справлюсь. — ответила она безэмоционально. Даже не повернулась. — Аргх, чёрт… — точно табак. — Может всё-таки помочь? — переспросил Глэм.       Девушка обернулась.       Вблизи она ещё красивее. Дикие, девственные джунгли в радужках.       Прелесть. — Ёб… — она расхохоталась. — Извини конечно, но чувак, ей Богу, увидь я тебя среди ночи, в табло бы прописала незамедлительно.       Глэм растерялся.       Девушка это заметила. — Ладно, не парься ты так, просто ты действительно стрёмно выглядишь на этой парковке. — извинилась девушка, смущённо потерев затылок.       Длинная, рыжая коса.       Викинг. — Вот оно как… — немного разочарованно пробормотал он. — Ага. — подтвердила девушка. — Иди поищи кого нибудь другого себе на ночь. — посоветовала она в шутку. — Я подобным не промышляю. Видела там предостаточно дурочек всяких, с ними иди покрути, никто ведь не против. — развела она руками, после чего, парой движений ключа, привела в чувство свой байк.       Никто ведь не против.       Говорит как Чес. — Ладно — я поехала. — сказала она, надев шлем. — Кстати, вы отличально сыграли. — показала большой палец. — а тот блюз в конце… ммм… — она смаковала эту букву, словно деликатес. — играйте такое почаще. Бывай.       Рёв мотора, и за покрышками клубился вонючий дым. Она быстро скрылась из виду.       Приглядевшись, Глэм увидел нечто блестящее на асфальте.       Ключ с брелком, прямо рядом с местом, где стоял байк.       Он поднял его, и сжал в кулаке.       Его взгляд — цвета стали.