Флот не для детектива

— Кхм…ну. Неловкая пауза повисла между двумя юношами, когда Кадзуха вдруг заявил о единственной свободной каюте, где они теперь должны будут делить и стол, и постельное место. Вообще-то комната принадлежала изначально самураю, и тот действительно был уверен в том, что на корабле будет хотя бы одна свободная конурка, которую он скорее всего занял бы сам, уступая место. Каэдэхара прошёл вперёд к небольшому столу, приводя его в порядок. Его, казалось, ситуация не особо смущала, правда немного удивила. Сиканоин решил не показывать ронину настоящего впечатления от происходящего и принять абсолютно спокойное выражение лица. — Могу уступить кровать, если вдруг… — Какой джентельмен, — дразнит его детектив, с тихим смешком падая на кровать ровно на «свою сторону», определяя тем самым границы. Кадзуха смущённо смеётся в ответ, отворачиваясь. Пока самурай раскладывал собственные вещи, стоя спиной к новому соседу по комнате, Хэйдзо осматривался. Как вы себе представляете обычную каюту? Кровать, стол и полки для одежды. Как бы не звучало, но здесь почему-то сыщик чувствовал себя вполне уютно. Как и все остальное на корабле, помещение освещалось тёплыми свечами, поддерживаемыми винтажными канделябрами. Сам Южный Крест считался достаточно дорогим кораблем, это было видно сразу по отделке интерьера из красного дерева и крепкого дуба. Если же брать во внимание именно каюту Каэдэхары, то детектив счёл интересной деталью заполненные книгами полки. Это было не так удивительно, ведь Кадзуха смог подкупить своим красноречием даже детектива комиссии. Деревянный стол — самое большое, что находилось в небольшом помещении, — располагался справа от кровати и входной двери. Придвинутый к стене и открывающий вид на палубу через люки напротив, предмет мебели явно был часто используем хозяином этого комфортного уголка корабля. Хэйдзо подтянулся к спинке кровати, принимая сидячее положение. Теперь его интерес был прикован к самому ронину. Тот все ещё стоял спиной и не видел пронизывающего взгляда зелёных глаз. Сиканоин параллельно вслушивался и в певучий, тихий смех. У Кадзухи приятный голос. — Флот отправится с первыми лучами солнца. Не пропустить бы рассвет, — тихо подаёт голос Каэдэхара, взглянув на люк, через отражение которого те и встречаются глазами. Хэйдзо в момент отворачивает голову куда-то в сторону, отвечая лишь коротким «Ага». Присутствие самурая не давало полной свободы в действиях, поэтому сыщик остался лишь неподвижно сидеть. В сон клонило ужасно: член комиссии Инадзумы выискивал след нужного ронина не один день без нормального отдыха, но внешний вид говорил об обратном. Полная невозмутимость к обстоятельствам — то, к чему молодой досин всегда стремился. Кадзуха надолго не задерживался, только улыбнулся в привычной манере и скрылся за дверью. Его поведение было непонятно, противоречиво. Сиканоин поймал себя на мысли, что не сможет к этому привыкнуть и глубоко выдохнул. Боевые нарукавники, обувь и лишние повязки были сняты и небрежно уложены рядом с кроватью. Тёплые лучи от свечей усыпляли, будто юношу окутывает сон не в маленькой корабельной комнате, а в поле маков на закате томящегося солнца. Он аккуратно расположился среди одеяла, слегка прижимая колени к груди — чувство страха от незнакомой обстановки никуда не уходит, а если сложиться вдвое, будет куда более безопаснее. Хэйдзо на самом деле часто боялся, особенно во сне. Шум за палубой, непрекращающиеся капли дождя, легкие укачивания — море было так близко, прямо под ним. Но тело только расслабляется из-за других ощущений, когда что-то мягкое и почти невесомое накрывает оголенные плечи. Ночи на корабле проходят всегда слишком быстро, как опавшие листки, унесённые морским ветром. Об этом часто думал ронин, просыпаясь раньше всех на только что освещаемом горизонте красных лучей. Кадзуха с того первого восхода обзавёлся привычкой встречать солнце, пока остальные члены отряда не беспокоят хрупкую атмосферу, создаваемую самим юношей. Через окна снова просачивался настойчивый свет, падая на белые ресницы самурая. Каэдэхара охотно поддаётся, но не открывает глаза. В каюте совсем тихо, слышны лишь отдаленные голоса чаек и спокойных волн. Ему вдруг впервые становится неловко, когда тот вспоминает о своём соседе. Пока этот парень безобидно спит под боком, Кадзуха невольно улыбается, вспоминая что-то хорошее из своего прошлого. Эти ностальгические чувства длились буквально несколько минут, потому что самурай вскоре все же решился взглянуть на Хэйдзо, которого рядом, как оказалось, не было. Прежде чем мозг начал прокручивать в голове каждую новоиспеченную мысль, ронин уже был в поисках пропавшего на палубе. Теперь восход меркнул на фоне эмоциональных переживаний, скрываемых за спокойным образом привычного всем Кадзухи. Матросы прохаживали по всему кораблю, сонно перебирая ноги и выполняя приказ капитана. Каэдэхара не обращает внимание, ищет своими алеющими глазами знакомую фигуру, и, дойдя наконец до кормы, находит беглеца около борта корабля. Сиканоин как-то странно стоит на ногах, а точнее пытается. — Стоит ли спрашивать, — Кадзуха появляется из-за спины юношы и задаёт риторический вопрос с улыбкой. Детектив чуть ли не отшатывается от неожиданно появившегося мечника, отчего его состояние ухудшается, заставляя хвататься за голову обеими руками. — Я не знал, — бормочет сыщик, цепляясь за чужой рукав. Каэдэхара сразу подхватывает соседа под плечо и смотрит в глаза. Морская болезнь — очень распространённая проблема у новичков, с которой самурай никогда не сталкивался. По бледному лицу его нового компаньона было видно, что тот едва видит что-либо перед собой. Восход, тихие волны и спотыкающийся о собственные ноги Сиканоин из комиссии сёгуна — Кадзухе эта ситуация виделась забавной, особенно когда двое наконец добрались обратно до каюты, и сыщик мертвой тушкой рухнул обратно в кровать. Ронин хотел было предложить стакан воды, но второй почти сразу уснул. Будет обидно, если юноша с забавными родинками пропустит свой первый завтрак на борту, но Каэдэхара точно ему что-нибудь принесёт.

***

Хэйдзо, ожидаемо, пришёл в себя только в полдень, когда моряки и матросы, закончив работу, свободно передвигались по кораблю. Кто-то спал около бочек, кто-то играл в карты, поставив несколько монет на удачу, а кто-то остерегался лишний раз выглянуть из люка. Детектив был и вправду благодарен Кадзухе за принесённые им несколько фруктов и чашку чая. Но в последующие дни досин попросту не находил причин, чтобы выйти, так как шансы быть укаченным значительно увеличивались, а с грубыми членами экипажа контактировать хотелось меньше всего. Сиканоин, получив разрешение свободно пользовался «библиотекой» ронина, читал приключенческие романы без особого интереса и только к вечеру, к приходу Каэдэхары, становилось не так одиноко. — Уже третий день просиживаешь в каюте, — замечал самурай, — я могу составить тебе компанию, если захочешь пройтись по Южному Кресту! На все подобные предложения Кадзухе отвечали коротким ответом, которое он принимал без каких-либо вопросов. Если детективу комфортнее в каюте, юноша не станет докучать, хотя на этот счёт у него было своё мнение. Он приходил ближе к вечеру, уже привыкнув к присутствию нового жильца, который любил пожаловаться на скуку. Иногда они играли в карты, параллельно обсуждая рутинные дела, иногда Кадзуха читал поэзию своему соседу. В общем, скучно было только в отсутствие ронина. Убедиться в этом Хэйдзо предоставился случай совсем скоро. В тот вечер Каэдэхара не появлялся целый день, и сыщик уже готов был взвыть от скуки и вечно кружащейся головы. Письменный стол в неаккуратно разложенных листках и острых перьях. Сиканоин часто наблюдал за мечником во время того, как тот аккуратно выводил красивые буквы. Он просидел так в каюте до поздней ночи без сна, пока не прозвучали три настойчивых стука в дверь. Это был точно не Кадзуха. Потому что его стуки отличались излишней мягкостью и всего двумя приглушенными сигналами. Хэйдзо приоткрывает дверь, прищуриваясь, чтобы разглядеть незнакомую фигуру. — Капитан вызывает. Торопись, — моряк теряется в тени также странно как и появляется. По коже прошлись неприятные мурашки. Он за почти всю эту неделю не виделся с госпожой Бэй Доу, ему было…неудобно. Но раз приказ — значит сыщик пойдёт без колебаний. На палубе, как и всегда, раздавался шум отовсюду. Детективу было бы намного проще, скажи тот моряк ему где примерно находится каюта капитана, но сегодня не его день. Подключить совсем немного логики и вот — квартердек, крепкие двери и запах дорогого алкоголя. Похоже, что именно туда его и звали. Сиканоин осторожно заходит внутрь и видит, во-первых, саму госпожу за большим дубовым столом, а во-вторых, Кадзуху, сидящего на диване рядом и прикрытыми веками. Обоняние не подводит, это действительно запах хорошего вина, который сразу же проясняет ситуацию. — Капитан, — досин наклоняет слегка голову в приветственном жесте. — А мы уже заждались, — бодро отвечает Бэй Доу, выглядя куда более трезвее чем тот, кто сейчас почти спит, уложив голову на собственное плечо, — Кадзухе на сегодня уж точно хватит. Проводи его в каюту. Женщина слегка улыбается, рассматривая непонимающее выражения лица Хэйдзо, который сначала пытается просто разбудить спящего соседа, надеясь на лучший исход. — Бесполезно. Мой юный моряк совсем не умеет пить. Звонкий смешок и Сиканоин сдаётся. Он аккуратно перекладывает перебинтованную руку себе за плечи, крепко придерживая другой за пояс. Кадзуха покорно пытался делать медленные шаги навстречу торопящемуся досину, еле держа голову. Такая неудобная поза не оставила детектива равнодушным, и тот слегка наклонил ронина так, чтобы его макушка касалась плеча напарника. С одной стороны, пока они шли, юноша был рад встрече с единственным знакомым на корабле, а с другой…Кадзуха делался непозволительно очаровательным, когда прижимался ближе к чужому плечу. На предложение капитана присоединиться Хэйдзо наотрез отказывался, оглядывая каюту в последний раз и выходя на палубу. Все, чего хотел сейчас досин — это дойти до их общей комнаты и уложить бормочущего что-то себе под нос Каэдэхару. Без косящихся взглядов необычное передвижение двух юношей не осталось, и как же был рад Сиканоин, когда входная дверь была наконец захлопнута ногой. Детектив приложил ещё несколько усилий, чтобы аккуратно переместить свою ношу на мягкие одеяла. И как-то так вышло, что нетрезвый самурай занял чуть больше положенной половины места на кровати. — О, нет, — шепчет Хэйдзо, придвигаясь ближе к лицу ронина, чтобы тот точно услышал, — Кадзуха…Кадзуха…не мог бы ты, Не успев закончить просьбу, юноша медленно выполняет желаемое и двигается на свою сторону. Единственный трезвый в комнате облегченно выдыхает, укладываясь рядом. Лицо Каэдэхары выглядит таким расслабленным и удовлетворённым, что Хэйдзо невольно задерживает на светлых ресницах свой любопытный взгляд. Среди не давящей тишины слышалось только его ровное дыхание. Каюта вновь обретала ту безопасную ауру, к которой постепенно и привык Сиканоин. — Я…хотел пригласить, — шепчет вдруг он невнятно и тихо, приоткрывая веки, — на рассвет. Хэйдзо тут же переворачивается на другую сторону, прищуривая глаза. Едва ли он мог отказаться от пьяного приглашения на экскурсию по кораблю. — Ладно. Только спи. — Благодарю. Уголки губ тянутся в довольной улыбке, и юноша негромко выдыхает.