Луна

Мерно стучали по каменной дорожке капли дождя, лишь изредка успевая дотронуться до полов платья. Небо заволокло тёмными тучами, казалось, что весь мир с течением времени погрузился во мрак. Повсюду обрисовывались страшные тени, но стоило только окинуть их пламенем фонаря - как тут же испарялись. Вокруг стояла мёртвая тишина, лишь редкие шорохи волновали здешнее спокойствие. Сад уже несколько лет как оставлен, покинутый всеми. С кустов свисала паутина. В центре возвышалась полуразрушенная беседка, из которой ещё несколько лет тому назад звучал звонкий девичий смех. За столом изредка присаживались господа, уставшие от прогулок и знойного солнца. Дожди в этой местности шли редко. Казалось, ещё недавно сестра А-Лань, сверкая глазами от восторга, рассказывала о возлюбленном. Если бы отец знал... То всё равно не допустил бы такого. Сестра говорила, что обязательно будет писать. Хэпин тогда здорово посмеялась и осталась очень счастлива за сестру, хотя даже и не надеялась на такую же счастливую судьбу для себя. Тринадцать лет от роду - слишком молода, да красотой особой не отличалась. Всё-таки она пошла в отца - маленького полного мужчину. Из миловидного в девушке были лишь румяные округлые щёчки, в то время как сестра унаследовала все черты их прекрасной матушки - тоненькую фигурку, умение располагать к себе людей (и крутить ими, при возможности), а так же лицо на миллион. Буквально на миллион. Ведь такие редкие красавицы, которыми являлись леди Сяомин и её дочь Жулань, появлялись на свет не так часто. Иметь в гареме множество девушек симпатичной внешности - это чуть ли не гордость императорской семьи. И если бы не пропажа А-Лань, то та прошла бы через ворота дома седьмого принца, тем самым став уважаемой женой. Хэпин вздохнула. Сестра сбежала, оставив отца с множеством проблем, на решение которых не было время, ведь... Резиденцию захватили. Устав от долгой ходьбы, маленькая тень нашла пристанище у обугленного дерева. В её голове вспыхивали воспоминания того вечера, будто ужасающие воображение события развернулись совсем недавно. Перед глазами открылся вид на проваливающуюся крышу. Закрыв глаза, она представляла: вот наспех залатываются дыры, черепица возвращается на место. Место оживает. Никто никогда не устраивал здесь побоищ. Медленно рассветает, и из-за туч выкатывается жёлтый шар. Всё так же вокруг беседки растут кусты жасмина. Мать рассказывала, что отец ещё до рождения детей распорядился посадить их, в память о жене. Мать любила белые бутончики, что появлялись летом. Хэпин же любила в детстве прятаться от родителей меж этих самых белоснежных кустов. Слуги никогда не сдавали маленькую хозяйку, принимая это как «милую особенность». В день захвата кусты спалили - не досталось лишь деревьям. Разрушили здания, убили людей - и всё из-за глупой свадьбы. Давно над местом битвы не сияла луна. В ту злополучную ночь семья распалась. И именно сегодня, робко выглядывая из-за облачка, показалось ночное светило. Поговаривали, что на луне живёт богиня Чанъэ, в честь которой вскоре должен пройти праздник. В день праздника богиня встречается с мужем, и лишь тогда полная луна бывает особенно яркой. Хэпин, завороженная зрелищем, стала тихо цитировать стихи, услышанные от сестры: "Хотел бы воспарить я с ветром высоко, Да только страшно мне, что в том дворце прекрасном Повсюду одиночество и холод. Там только тени пляшут, безлюдье там царит..." Как же Чанъэ не одиноко там, одной? Ведь луна выглядит такой голой, там наверняка ничего нет - ни деревьев, ни полей, ни людей. Видеться лишь с мужем раз в год - это наверняка так ужасно... Давно уж закончился дождь. Давно уж потух фонарь, лишь тонкая струйка дыма возвещала о недавнем горении. Ханьфу липло к ногам, напитавшись влаги. Она не заметила, как зонтик выпал из тонких рук, оказавшись на земле. Как же так? Что А-Лань здесь делает? - Шицзе! Повернувшись спиной, на развалинах, в мягком лунном свете, сидела старшая сестра - Жулань. Длинные волосы развевались на ветерке, проникающем под красный свадебный наряд, но на голове - ни единого традиционного украшения. Почему же тогда на красавице одеяния невесты? Она словно не замечала любимую шимэй. Хэпин кинулась было вперёд - к сестре. Вместо твёрдого камня под ногами образовалась пустота, что засосала девчонку в водяные недра. Как же она могла забыть, что здесь пруд! Она изо всех сил барахталась в холодной воде, пытаясь продвинуться в сторону беседки. Будто незаметно сошла с ума, малышка с небывалым остервенением гребла. Сестра не должна снова пропасть. Не должна! - Взглян... юда! Это ж... я!.. Шицзе! - даже глотая воду, Хэпин старалась обратить на себя внимание. Но кто же знал, что даже это не привлечёт внимание. Жулань встала и начала уходить Её шимэй, милая маленькая Хэпин... Она не умела плавать. Маленькое тело то погружалось в воду, то снова всплывало. Проход, через который собиралась пробраться сестра, всё это время оставался в разрухе. Образ старшей сестры побледнел, когда она шествовало сквозь груду камней. Девушка протянула руку в последней просьбе о помощи. Но никто ей не ответил. Лишь тишина услышала стихи, что тихим шелестом раздавались в поместье. "Но не печалься, что каждая встреча обречена на расставание. Горечь и печаль соседствуют в мире людей, как полнолуния сменяются убыванием Ничто не вечно под Луной."