Сомнения

      Он изменился.       С тех пор, как его мир рухнул. Когда в Варуленде случилась революция. Когда всё, что он так долго строил и так трепетно оберегал, разлетелось в прах. Его будто в чан с холодной водой окунули — открыли глаза на реальность. Когда то былое величие оказалось ничем. Когда он ощутил себя совершенно беспомощным. Без генератора, без страны, без своего собственного достоинства. Он стал никем. И когда палач медленно тянул за верёвку под радостные вопли толпы, в мыслях не было ничего кроме разочарования.       Но теперь всё позади. Он здесь — в реальности. В пустоте было страшно, темно. Он потихоньку сходил с ума. Там. Но не здесь. Когда все они оказались в реальном мире, Вару пришлось смириться с тем, что за ним закрепилось клеймо неудачника. Ещё бы! Он единственный, кто не уследил за своим государством. Единственный, кто погиб. И к нему даже малейшего сочувствия не проявили. Только насмехались и вечно ставили в упрёк.       И от былого шутника и следа не осталось. Теперь это был скорее не клоун, а некое злое существо, желающее зла всем и вся. Существо это не придумывало смешных анекдотов, а откровенно издевалось над всеми; в частности, над Зонтиком. Конечно, ведь его обидеть было легко. Для этого даже не нужно было что-то придумывать. Можно было просто сказать, что он плакса, и тот, совсем не желая таким казаться, но не в силах ничего с собой поделать, сразу же начинал рыдать. И все тут же сбегались его успокаивать. А Вару — снова крайний. Снова бежит вбивать ему в голову «добро» какой-нибудь Феликс, и снова Куромаку читает лекции совсем не о том, о чём следовало бы. Всё завершалось тем, что Вару некий враг народа. И что лучшее решение — избавиться от проблемы. И попытки его перевоспитать быстро забросили. Ответом на вечные выпады стал игнор. Им просто стало всё-равно. И когда он в очередной раз выдавал колкое словечко в адрес Зонтика — ловил на себе лишь презрительные взгляды.       Но сколько бы он не пытался стать «хорошим», ничего не получалось. То-ли то, что он делал — делал не правильно, то-ли никто в это просто не верил.       Зонтик снова плакал тогда. Он ушибся об угол тумбочки и упал. Стоило Вару только поинтересоваться его самочувствием, как началась очередная истерика. Дело даже не в том, что Зонтик боялся Вару. Дело в том, что за Зонтика боялись все остальные. А потому, услышав плач, оказались на месте происшествия.       — Отойди от него немедленно! – говорят.       И слушать его никто не захотел. Снова были заняты несчастным Зонтиком, которого снова довёл Вару. Тогда-то он и превратился окончательно в монстра. Монстр этот не знал ни любви, ни уважения. Он просто ненавидел всех. Он просто вредил всем. Скорее из принципа, чем ради развлечения. Он творил зло ради зла. Никакого смысла в это зло не вкладывая. Он считал, что лучше уж стать проблемой, чем без конца их решать. Лучше просто не думать о последствиях. Лучше не думать о том, зачем он это делает. Лучше не думать о смысле всего происходящего. Лучше вообще не думать. Утро начиналось прекрасно. В целом, как и всегда. В кухне царила умиротворяющая атмосфера. Данте и Зонтик пили чай. Куромаку читал газету, изредка сообщая новости вроде: «Цена газа в Европе превысила 1900 долларов за тысячу кубометров». Габриэль заглядывал через плечо Куромаку, пытаясь разобрать хоть слово из написанного в газете, но увы, почти все термины ему были незнакомы. И ради избежания очередного нудного рассказа о том, что такое политика, предпочитал ничего не спрашивать. Ромео и Феликс оживленно обсуждали сразу всё на свете. Начиная с этой самой неизвестной политики и заканчивая тем, какой сорт кабачков самый зелёный. Пик же только и возмущался тем, что рубль так резко падает, и ценам на международном рынке. В чём Куромаку его охотно поддерживал.       Пока на горизонте не появился Вару. И вот снова этот зелёный монстр идёт сеять повсюду злость, горечь и боль. Хотя шёл он просто, потому что захотел поесть.       Все замолчали. Даже Пик, который прямо в этот момент с особой оживленностью рассказывал Куромаку о том, какое отвратительное отношение у правительства к народу. Вару стало не по себе. Все семь пар глаз уставились на него. Но не смотря на это, Вару прошёл в кухню и поставил чайник на плиту. Потом стал рыскать по шкафам, в поисках своей любимой зелёной кружки с божьими коровками. Все семь пар глаз уставились на его спину. Снова стало не по себе. Кажется, эти глаза, вновь полные укора и презрения, скоро прожгут сквозную дырку в его любимой футболке. Вару не выдержал.       — Ну чё вы пялитесь-то?! Я на приведение похож?! — выкрикнул он, развернувшись лицом к клонам.       — Нет, Вару, — совершенно спокойно сказал Куромаку. — Просто шанс увидеть тебя без очков практически равен нулю.       Сердце будто в пятки ушло. Тело пробрала мелкая дрожь. «Как, без очков?»       Рука невольно потянулась к лицу — проверить, правду ли говорит Куромаку. Пальцы без каких-либо преград смогли коснуться нижнего века. Никаких очков не было и в помине. Вару тут же сорвался с места. Побежал обратно в комнату. Как он мог забыть надеть очки? Очки, которые практически вообще не снимал. Очки, которые сохраняли его всеми ненавистный образ. Очки, которые скрывали ото всех то, что непременно заставило бы усомниться; а Вару ли это вообще?       Глаза.       А ведь правду говорят, что глаза — зеркало души. Может быть и душа у валета пик не такая уж и темная, как у того монстра, который им назывался. В его глазах нельзя было прочитать ни злобы, ни усмешки. Лишь пустой безразличный взгляд. Лишь грусть и тоска по чему-то, чему — никто не знал. Лишь блеклый огонёк, уставший гореть.       И это видели все. Все видели то, что не должен был видеть никто. То, что увидев — считай, увидел всю его душу. Вернее то, что там творилось.              Очки лежали на тумбочке рядом с кроватью. И как Вару вообще их не заметил? Поспешил тут же нацепить их. И вот он снова Вару. Тот, к которому все привыкли. Тот, которого все ненавидели.       «Оно и к лучшему, — думал Вару. — меньше приставать будут.»       Так и было. Когда Вару посылал всех матом или снова вёл себя как последняя сволочь — никто не лез. Зато когда Зонтик устраивал очередную истерику, причиной которой даже, возможно, не был Вару — лезли все. Вообще, стоило Зонтику только проронить хоть каплю слёз, как его сразу начинали жалеть, а Вару раз за разом спрашивать, зачем он опять довёл Зонтика. На что Вару отвечал, мол, не трогал он вашего Зонтика. Что в некоторых случаях являлось правдой.       И Вару давно понял — давать волю чувствам в этом доме нельзя. Иначе есть риск стать таким же как Зонтик — посмешищем. Вдруг какой-нибудь Феликс решит постебать Вару за слёзы? Уж извините, ему хватило этого по горло ещё с карточного мира.       Поэтому он плакал только в одиночестве. И только раз в месяц. Всё-таки надо отдавать себе отчёт. И рыдать по пустякам, как Зонтик, Вару явно не собирался. Он брал пример со своего короля. Хоть и казалось, что ни во что его не ставил. На самом деле восхищался. Минимум тем, что король был не слишком эмоционален, но при этом имел в глазах тот самый огонёк, которого так не хватало Вару.       Он вернулся на кухню, но уже в очках. Жрать-то как-никак хочется. И снова поймал на себе удивлённые взгляды клонов.       — Зачем ты их одел? — вдруг спросил Габриэль, чем ввёл Вару в ступор.       — Как это «зачем»? Это же мои очки…       — Габриэль, не одел, а надел, — поправил его Куромаку, перебив Вару.       Дальше последовала череда вопросов Габриэля о правилах русского языка, чем уберегла Вару от дальнейших расспросов об очках.       Сделав чай и открыв холодильник, Вару не нашел там ничего, кроме противных конфет с белой начинкой со времён второй мировой. И грустно вздохнув, ушёл к себе в комнату. И вот снова вернулась эта атмосфера. Опять кухня наполнилась оживлёнными разговорами об экономике и кабачках. Только вот Куромаку уже никого не слушал, не давал свои комментарии по поводу проблем мирового масштаба и даже, казалось, смотрел сквозь газету. Не читал.       — Эй, ты меня вообще слушаешь? — Чья-то рука опустилась ему на плечо. Куромаку вздрогнул. Стоило ему только поднять голову, как прямо перед его носом возник возмущённый Пик.       — Нет, я думаю, — честно ответил Куромаку. — Мне кажется, у твоего валета серьёзные проблемы со здоровьем.       — С чего ты это взял? — Пик отпрянул, а его негодование мигом сменилось на удивление.       — У него огромные синяки под глазами. И кожа какая-то подозрительно бледная. Похоже, он не спал несколько дней. Тебе бы поговорить с ним.       — Мне? А сам?       — Я уже пытался спросить, что случилось. Я ещё несколько дней назад заметил изменения. Но, к сожалению, меня весьма некультурно попросили уйти. Вот я и подумал, что раз ты его король, то тебе тоже не должно быть всё равно.       — Ну, в таком случае, ты ошибаешься. Мне всё равно. Мы с ним не контактируем уже как месяца два.       — Тогда вам нужно помириться! — встрял в разговор Феликс, оторвавшийся от обсуждения кабачков.       — Ещё чего! — возмутился Пик.       — Все должны жить в мире и согласии! — продолжал он. — Из-за чего вы поругались?       — А мы и не ругались.       — Тогда почему не разговариваете? — Улыбка тут же исчезла с лица Феликса, и он с непониманием уставился на Пика.       — Не твоё дело.       — Как это не моё?! Добро и справедливость в этом доме исчезает, а это ещё не моё дело! А ну, быстро рассказывай, в чём проблема. — Феликс вскочил со своего места, размахивая руками.       — Бесит он меня! — не выдержал Пик. — Доволен?       — И всё? — как-то разочарованно спросил Феликс, садясь обратно на стул.       На это Пик ничего не ответил. А лишь умоляюще посмотрел на Куромаку. Тот снова смотрел в пустоту сквозь газету, наверное, опять задумался. Пику это совсем не понравилось. Снова его игнорируют! Тогда он просто взял и выдернул газету из рук Куромаку, на что получил только какие-то неразборчивые ругательства.       – Бензин подорожал, – констатировал Пик, глядя в газету. – На 34 рубля.       – А ты тему не переводи! – возмутился Феликс. – Говори, почему ты не хочешь разговаривать с Вару?!       – А цены на нефть наоборот упали. Странно, – продолжал Пик, совершенно игнорируя вопрос.       – Хватит! – Феликс, красный как варёный рак, вскочил на ноги. И хотел было подбежать к Пику и отобрать у него эту чёртову газету, как его схватил за край футболки Ромео, останавливая.       – Феликс, не стоит, – заговорил он. – Это и вправду не твоё дело. Не хочет – пусть не говорит.       – Да что ты вообще понимаешь?! – завёлся Феликс и, кажется, уже был готов свернуть бошки всем присутствующим во имя добра. И схватил Ромео за ворот рубашки, потянул на себя, заставляя того тоже подняться.       – А что происходит? – спрашивает Габриэль, с удивлением смотря на назревающую драку. Но его, кажется, никто и не услышал.       – Ребята, перестаньте! – чуть-ли не плача кричит Зонтик. Но те и его не слышали. – Куро, сделай же что-нибудь!       И только тогда Куромаку опомнился, словно вышел из транса. Помотал головой туда-сюда, поморгал, поправил очки, а потом снова принял серьёзный вид. И как крикнет:       – Прекратить!       Тут же Феликс замер. Отпустил рубашку Ромео, а тот в свою очередь упал обратно на стул.       – Феликс, я считаю, что тебе пора перестать совать нос не в свои дела. А тебе, Пик, стоило бы поговорить с Вару.       Губы Феликса растянулись в самодовольной усмешке. А вот Пику было не до улыбок.       – О чём мне с ним разговаривать?! – спрашивал Пик таким голосом, будто сейчас заплачет.       – Да о чём угодно, хоть о ценах на бензин в Европе! – не отставал Куромаку.       Пик тяжело вздохнул и, не желая больше вести эту бессмысленную беседу, встал и вышел с кухни. Все подумали, что он пошёл обсуждать с Вару цены на бензин, и только Куромаку понял, что ничего хорошего от Пикового Короля ожидать не стоит.       Громкий стук в дверь заставил Вару подавиться чаем. И пока тот кашлял, в комнату бесцеремонно вломились, так и не дождавшись ответа. Вару, сидящий на кровати, отставил кружку на тумбочку при кровати и уставился на вошедшего. Пик. Это был Пик.       – Нужно поговорить, – заявляет он.       – О чём мне с тобой разговаривать? – спрашивает Вару со своей обычной наглой усмешкой. Но на деле был не мало удивлён столь внезапному визиту. Всё-таки он думал, Пик его ненавидит. И уж точно не предполагал, что первым заговорит с ним.       – О чём угодно, хоть о ценах на бензин в Европе! – Такой ответ крайне удивил Вару. Но он был рад хоть малейшим действиям к применению со стороны Короля.       – Это ты так извиниться хочешь? – предположил он.       – Нет, – ответил Пик и сразу же убил все надежды в его сердце. – Меня Куромаку послал. Говорит, синяки у тебя под глазами и кожа бледная. Не заболел ли ты случайно?       – Я? – удивился Вару ещё больше.       «С каких это пор ему не насрать на меня?»       – Да, – Пик, дожидаясь ответа, стал нетерпеливо стучать ногой по полу, пока Вару раздумывал, что сказать.       «Я не болен... Сказать правду?» – думал тот. Но от одной только мысли о том, что Пик узнает всё – коленки дрожали. Всё, что Вару скрывал ото всех и даже от себя. Отказывался признавать и с таким трудом смирился. Он не знал, признает ли это Пик. Не знал, смирятся ли другие. Сегодня он и так выдал им слишком много о себе, забыв надеть очки. Если бы не эта оплошность, то и синяков никто бы не увидел! Не задавали бы лишних вопросов.       Как же хотелось сейчас провалиться сквозь землю! Или расплакаться, как Зонтик. Не отвечать. Его ведь просто спросили о самочувствии, вероятно, даже не по собственной инициативе. Почему он не может сказать, что всё хорошо? А потому что это была бы откровенная ложь. Хоть и не физически, но Вару чувствовал себя ужасно.       Та проблема не давала ему покоя чуть-ли не с самого сотворения.       В Карточном мире, стоило только покинуть съезд правителей, как всё сразу забывалось. Чувства отходили на второй план, а государственные проблемы превыше всего. Купаясь в роскоши и славе, и своё имя забудешь, не то, что какие-то мелкие проблемы. Но когда самая крупная и страшная проблема – собственное государство вдруг дошла до точки невозврата, другие мелкие проблемки уже не казались такими уж мелкими. А скорее наоборот – намного больше и страшнее.       Сидя в пустоте, у него была уйма времени, чтобы поразмышлять на эту тему. И он пришёл к выводу, что лучше просто забыть. Запихнуть все чувства и эмоции куда подальше. Главное – сохранить образ злобного тролля, которому ничего кроме чужих слёз не надо.       Но в реальности сделать это не получалось. Чувства брали верх, сердце разрывалось на кусочки от переполнявших его эмоций, а молчание убивало. Убивала и маска злодея, к которой все привыкли настолько, что стоило только показать свою истинную сущность, как окружающие бы подумали, что он сошёл с ума.       – Ты ответишь мне хоть что-нибудь?! – раздражённо выдал Пик, возвращая Вару в сознание.       – Да, – ответил тот дрожащим голосом, совершенно для него не свойственным. – Всё хорошо. Можешь не беспокоится.       – Чё это у тебя с голосом? – удивился Пик.       – Всё нормально. – Голос и правда выровнялся.       – Ну ладно, – пожал плечами Пик и развернулся к двери.       «А если он уйдёт, – вдруг подумал Вару. – будет-ли другой шанс?»       Хоть и сомнения терзали душу ещё с Карточного мира, молчать он больше не мог. Ведь, что ему будет? Если там сам факт наличия столь противоречивых чувств мог не хило так пошатнуть репутацию. Как и в народе, так и в глазах остальных королей. А впрочем, это он так думал. Всех раздражал сам Вару. Его способы правления и политические взгляды. Его нестандартное мышление и чувство юмора. Поэтому, хуже бы не стало. Все бы просто посчитали это очередной выходкой сумасшедшего.       Однако, когда пустота вдруг растворилась, когда стал виден свет портала, когда пустота стала неким проводником между Карточным миром; прежними переживаниями; старой жизнью и реальностью. Тогда оказалось, что реальность стала не важна и не нужна никому. Тогда оказалось, что душевные переживания затмевали всё остальное. И пусть хоть пырнут его ножом в спину – он не заметит. Пусть хоть внезапно польёт кровавый дождь – не заметит. Даже апокалипсис покажется лишь мелким неудобством. Ведь есть проблемы куда важнее.       И от проблем этих он поклялся себе избавиться как можно скорее.       Но, как говорится, сердцу не прикажешь. И сколько бы Вару не придумывал себе маски злодея, сколько бы не прятал чувства и эмоции под стёклами очков, сколько бы не пытался убедить себя в собственной нормальности, всё равно пришлось бы признаться.       – Пик! Стой!       Названный развернулся, с нескрываемой злобой в глазах смотря на Вару. Это несколько пошатнуло его уверенность. Стало даже обидно.       – Чего ещё? – спрашивает тот устало.       – Это... – Вару замялся. – Я...       – Ну? – Пик выжидающе смотрит на него, а злость в глазах всё не утихала, даже казалось, что вот-вот и он превратится в сущего дьявола.       – А ты не смотри так на меня! – наконец заговорил Вару.       – Как?       – Так... Страшно.       – Страшно, значит?! – вдруг резко повысил голос он.       – Да, – невозмутимо продолжал Вару. – Если ты не утихомиришь свои нервы, то после столь сногсшибательной новости размажешь меня по стенке. Уж извини, я жить хочу! – На лице снова появилась ехидная улыбка.       После такого заявления Пику самому стало любопытно, что же за новость такая. А потому, честно попытался успокоиться, вздохнув полной грудью. Хотя, ощущение тревоги не покидало.       – Ну, если ты мне не заявишь, что снова что-то где-то взорвал, и я теперь должен оплачивать ущерб, то вряд-ли.       – Не всё так плохо. – Вару улыбнулся. Улыбка эта не была похожа на все предыдущие. Не была злобной и мерзкой, такой, что хотелось зарядить ему в рожу. А была самой обычной, искренней.       Вару чутка не уверенно поднялся с дивана, подходя к королю и беря того за руку. Чем Пика очень удивил. И хотел было тот что-то возмутиться, как губы Вару коснулись его губ. Нежный, невинный поцелуй, пусть и столь нежданный. В голове Вару пронеслись мысли о нормальности всего происходящего, однако, мигом улетучились, оставляя место мыслям о тех двух романтичных секундах и бабочках в животе. Пусть это всего и пару секунд, но столько лет переживаний и размышлений о некой «правильности» явно стоили тех испорченных нервов. Хотя бы ради того, чтобы почувствовать лучшие две секунды своей жизни.