Голые ноги Санджи

      Санджи думал, что, выпустив пар с девушкой, сможет забыть про мечника, но очень сильно ошибался. Секс сделал все только хуже, и теперь тело казалось грязным, запятнанным, а на сердце лежал груз вины. Хоть они и не давали друг другу никаких обещаний, да и вообще только-только начали нормально общаться, что-то все равно свербело внутри, скоблило невидимыми ногтями, а побитый вид маримо только подливал масла в огонь.       Вернувшись на корабль, он сразу заметил его на палубе: тот разговаривал о чем-то с Чоппером, и, когда их взгляды встретились, темные глаза полыхнули такой обидой, что Санджи прирос к месту. Он видел — пронеслось в голове.       С того дня Зоро перестал помогать ему на кухне, да и в целом прекратил с ним разговаривать. Он много пил и еще больше тренировался, засыпая на палубе или в вороньем гнезде, и избегал остальных. Санджи попытался заговорить с ним раз или два, но получил лишь «я занят» и «отвали, тупая поварешка», а лицо его при этом было таким хмурым, будто тот испытывал глубокое отвращение. Вся их так называемая дружба развалилась, а пустота на ее месте, оказалась гораздо большей, чем Санджи мог предположить.       Он скучал по мечнику. По разговорам и шуткам, в которых чувствовалось что-то особенное, теплое, разделенное на двоих. Он много размышлял о том, почему тот мог на него обидеться, но не находил других поводов, кроме одного — Зоро не понравилось то, что произошло на острове Страсти. Почему тот нашел это оскорбительным? Они не встречались, в конце-то концов. Но все же они создали нечто большее, чем обычную связь: сумели врасти друг в друга настолько, что стали дорогими и близкими людьми.       Неужели тот ревновал его? Тоже чувствовал что-то? Нужно было спросить, но он все никак не мог набраться смелости. Если это было правдой, то не сделало бы признание все только хуже, ведь тогда Санджи должен был бы… ответить?       Однажды вечером он все же не выдержал и пошел его искать.       Зоро нашелся в вороньем гнезде: сидел на полу с полупустой бутылкой саке и рассеянно глядел в пустоту. Вокруг него валялись гантели, пахло выпивкой и потом. Серьги в ухе блеснули, когда тот повернул голову, и внимание Санджи на мгновение задержалось на них.       — Чего тебе, кок?       Хмыкнув, Санджи чиркнул зажигалкой. Он хотел быть спокойным и уверенным, но сердце предательски заколотилось, стоило мечнику только взглянуть на него. И чем больше сокращалось расстояние между ними, тем сильнее сжималось что-то в его груди.       Он ощущал нечто подобное когда-то давно, лет в тринадцать: тогда ему нравилась девочка, которая с папой-пиратом посещала ресторан. Каждое воскресенье он ждал их около входа, надеясь поймать взгляд огромных синих глаз. Но никогда еще Санджи настолько не сходил с ума, не страдал неделями, тоскуя по близости другого человека. Он всегда считал себя ветреным, предпочитая не принимать ничего близко к сердцу, и подумать не мог, что когда-нибудь остановится на ком-то одном. Что его мысли займет человек, так непохожий на очаровательных леди; мужчина — сильный и жесткий, который точно не станет ему поддаваться.       — Ничего, — он подошел и сел рядом, ощущая внутреннюю дрожь. — Просто хотел поговорить.       — О чем?       — О нас.       Свет луны коснулся лица мечника, осветил линию челюсти и мускулистую шею. Зеленые волосы в тени показались темными, потерявшими цвет, а кожа, наоборот, светлее, чем обычно. Тот хрипло рассмеялся, распространяя запах саке, и его губы изогнулись в кривоватой, горькой ухмылке:       — Тут не о чем говорить.       — Я думал, мы изменились. Что перестали ненавидеть друг друга. Я думал, мы… научились разговаривать.       Даже не дослушав речь, тот припал к бутылке. Жадно глотал, пока внутри ничего не осталось, а потом отбросил ее в сторону. Бутылка откатилась с громким звуком и стукнулась о стену, а потом между ними снова установилась тишина. Санджи продолжал рассматривать Зоро, а он отводил взгляд и хмурился. Весь его вид выражал недовольство, казалось, он еле сдерживается от того, чтобы уйти:       — Это неважно.       — Это важно! Мы — накама.       — Я не собираюсь драться с тобой или что-то в этом роде. Так что можешь успокоиться.       — Это не то, что я имею в виду! — Санджи раздраженно затянулся. Он понятия не имел, как выразить все чувства, которые копились внутри, но одно ему было известно точно — он больше не хотел терзаться от неизвестности и предпочел бы шагнуть в пропасть, какой бы глубокой она ни оказалась. — Послушай, Зоро…       Он ухмыльнулся, услышав, как сбилось дыхание маримо, когда он назвал его по имени, поднял руку и коснулся его плеча. Кожа была горячей и влажной, тот замер под пальцами.       — …мне нравились наши разговоры. Я думал, ты чувствовал то же самое.       — Это так.       — Так в чем же дело?!       Повернув голову, тот впился в него пронзительным взглядом. Тяжело дышал и о чем-то усиленно думал, словно решая мучившую его задачу, а Санджи также пристально глядел в ответ.       В какой-то момент в глазах Зоро что-то изменилось, стало острым, отчаянным; он весь подобрался, будто готовясь к прыжку, плечо под ладонью напряглось. Пространство между ними вдруг показалось Санджи тесным, все внутри натянулось как струна в ожидании чего-то неопределенного, но желанного. Он с неожиданной ясностью осознал, что именно чувствует. По какой причине подмечает красоту тренированного тела, на которое так давно смотрел издалека. Никогда еще он не позволял себе надолго заострять на нём внимание, не рассматривал шрамы так откровенно, не восхищался совершенством мускулов и бронзовой кожи в той мере, в которой они заслуживали. Зоро волновал его как соперник, накама или друг, его невозможно было игнорировать с того самого момента, как они впервые поглядели друг на друга. Наверное, поэтому они так часто ссорились. Обменивались ударами, неспособные оставить друг друга в покое.       Сигарета упала на пол.       Зоро вдруг подался к нему. Сухие губы накрыли рот Санджи, изумленный и приоткрывшийся, и оба застыли. Если бы пару месяцев назад кто-нибудь сказал, что он станет целоваться с маримо, он бы первым высмеял этого идиота, заставив лететь через всю палубу, но сейчас лишь вспыхнул от смущения, осознавая происходящее. Зоро не двигался, не торопил, давая время на ответ, а Санджи медлил. Сердце колотилось так, будто грозилось пробить грудную клетку, носы соприкасались, а единственный уцелевший глаз напротив был таким темным, что можно было утонуть в его глубине. Вздохнув, он прикрыл веки, наконец-то решаясь, и притянул Зоро ближе.       Поначалу движение губ было легким и ненавязчивым, оба примерялись друг к другу, но в один момент все изменилось, наполняясь страстью: мечник вдруг запустил руку в его волосы, грубо сжимая и дергая вниз, заставив голову запрокинуться. Горячий язык тут же ворвался в рот, исследуя и сталкиваясь с языком Санджи. Они боролись яростно, полностью отдавшись ощущениям и пытаясь вырвать первенство. Санджи пришлось опереться на пол второй рукой, а Зоро приподнялся выше и навис над ним, стремясь подчинить. От возбуждения потряхивало, пальцы на ногах поджимались, безумно хотелось разрядки, но Санджи упрямо продолжал сопротивляться чужому напору, кусая до крови, впиваясь пальцами в шею так, чтобы было больно. Когда мечник вдруг провел ладонью вниз и погладил через брюки, тело прошило дрожью от сладостности прикосновения. Это ощущение отрезвило, заставив дернуться и застыть, невольно разрывая поцелуй.       Стоило им отодвинуться друг от друга, как мысли разрозненным потоком хлынули в голову. Пальцы на ширинке больше не двигались, но и осознания того, что они лежат именно там, хватало, чтобы сгореть от смущения. Санджи шумно дышал и не смел даже взглянуть на Зоро. Почему-то факт, что это был именно несносный маримо, превращал его в желе, хотя, видит Бог, он давно не был девственником.       — Боишься?       — Не дождешься, придурок.       Тот хмыкнул и чуть передвинул пальцы, заставляя подавиться вдохом.       — Отвечая на твой вопрос. Я не могу разговаривать с тобой просто, без желания трахнуть, знаешь ли.       На слове «трахнуть» член Санджи дернулся.       — И мне не нравится, когда тебя имеют другие. Так что если не собираешься со мной встречаться, проваливай. Мы не сможем дружить, как ты того хотел.       Не веря своим ушам, он поглядел на Зоро круглыми глазами. Мечник серьезно и жестко смотрел в ответ, показывая, что это не случайно оброненная фраза, не какая-то там шутка: тот действительно предлагал ему отношения. Когда Санджи шел сюда, он предполагал, что между ними может что-то произойти, но и понятия не имел, что тот настроен настолько решительно.       Что Зоро подразумевал под намерением встречаться? Понятно, что он не собирался отдавать лидерство, и его слова это только подтверждали. Санджи бы досталась уязвимая роль, он должен был бы открыться, принимая мечника, что его совсем не устраивало. Где-то на этом месте он мысленно стукнул себя по голове — размышления на данную тему всё еще казались дичью, хоть он и провел достаточное количество времени, убеждая себя, что близость с ним — это нормально, что они смогут с этим разобраться. Но ведь отношения — это не только секс, они включали обещание принадлежать душой. Предлагал ли Зоро и свою душу тоже? Что Санджи значил для него?       — Я… не знаю, — он впервые не мог подобрать слов. — Черт побери, маримо! Я еще не отошел от произошедшего, а ты… Считаешь, для меня все так просто?!       — А чего тут сложного, поварешка? Либо трахайся со мной, либо со всеми и не приставай ко мне. Я не собираюсь быть очередной шлюхой, — Санджи оторопело моргнул, не понимая, что вообще происходит. Он еще никогда не слышал от Зоро настолько грубых слов. Конечно, они часто поливали друг друга оскорблениями, но никогда не опускались до подобного, даже будучи пьяными. — Ты ведь готов любому присунуть, я прав? Поэтому у тебя встал и на меня тоже. Готов поспорить, ты и с…       Хлесткая пощечина заставила того замолчать. Санджи разъяренно замахнулся, собираясь ударить снова, но Зоро заблокировал его руку. Он бешено вглядывался в знакомые черты, и ему снова казалось, что тот презирает его, что ненавидит, как и раньше. Глупое сердце сжалось от боли.       — А ну заткнись! — заорал Санджи. — Ты не имеешь права оскорблять меня!       — Я не оскорбляю тебя, а говорю правду! Иначе зачем ты вообще пришел? Поглумиться надо мной? У тебя это прекрасно получилось, чертов эро-кок!       Зоро не отставал. Он выглядел словно сумасшедший: его лицо потемнело и перекосилось от гнева, ноздри раздулись. Невозможно было поверить, что еще несколько минут назад они мирно разговаривали и даже целовались. Тот трясся от переполнявших его эмоций, и Санджи даже на секунду решил, что мечник собирается ударить его катаной:       — Ты хорошо справился, мать твою! Я почти поверил! Почти поверил, что ты… — вдруг его голос разом растерял свою злость и пресекся, став слабым-слабым. Тот договорил еле слышно, глядя куда-то в сторону, — тоже влюбился в меня.       Весь гнев, вся ярость исчезли из его черт, лицо походило на открытую рану, искаженную страданием. Тот закусил губу и рвано вздохнул, дернул головой в сторону, словно пытаясь избавиться от чужого внимательного взгляда, но обрубил движение на полпути, ведь Санджи и так все видел. В горле стало сухо и горько. Санджи глядел на Зоро, такого искреннего и уязвимого сейчас, обнаженного до души, и не понимал, как мог быть таким глупым. Как мог не заметить, насколько сильно тот тянулся к нему, стремясь стать ближе, узнать. Тот наверняка давно все понял и пытался справиться с чувствами, не искал легких путей назад, как это делал он сам. Но и Зоро совершал ошибку, не допуская мысли, что может понравиться в ответ. Они оба оказались теми еще тугодумами по любовной части.       — Тупое маримо, — Санджи не ожидал, что его голос будет звучать настолько нежно. Тот вздрогнул и поднял глаза, в которых все еще плескалась обреченность, очень быстро сменившаяся на растерянность, когда мечник увидел, как именно он на него смотрит. Санджи поднял руку и коснулся зеленых волос так, как всегда хотелось: бережно перебирая пальцами короткие пряди, едва касаясь кожи головы, чтобы наконец-то понять, какими мягкими они были. — Я как раз и влюбился в тебя, ты, глупый кусок мха! И я не шучу, понял?       Зоро еще долгое время просто глядел на него, сомневаясь в реальности происходящего, поэтому Санджи не оставалось ничего, кроме как доказать слова действиями: и на этот раз их выяснение отношений совсем не походило на драку.