Печаль
16 июля 2022 г., 13:55
Гарри практически за волосы выдергивают из объятий сна.
— Плохое настроение? — хрипло спрашивает он, потерев глаза. Он не кажется удивлённым жестокостью, и это раздражает стоящего над ним Тома ещё сильнее.
Он выпускает чужие волосы, позволив пальцам, якобы невзначай, соскользнуть на шею, а после утонуть в углублениях ключиц.
— Беги, — приказывает он.
Гарри хочет попросить не делать этого сегодня, в день Хэллоуина, но Том безжалостно сдёргивает одеяло, заставив Гарри в одной пижаме поежится от холода и, взяв палочку, он без предисловий аппарирует от темного и злого взгляда Тома.
Гарри не знает, что происходит между вчерашним вечером, который они проводят за бутылкой вина и игрой на фортепиано, и утром сегодняшнего дня. Вчера играет, конечно же, Том, а Гарри сидит на диване с хмельным взглядом, прищуривая глаза, разглядывает Реддла, снимая слой за слоем все его маски.
Они связаны одной целью.
Том знает, что Гарри — шпион в его рядах, Гарри же знает каждый его шаг. По началу они танцуют друг напротив друга, делая осторожные выпады, но потом, одной темной ночью, Том берет власть над телом Гарри, впиваясь в его кожу и оставляя на ней красные разводы. Они были врагами, разбросанными по разные стороны баррикады, они стали любовниками, сломавшими эту баррикаду.
— Ты когда-нибудь жалел о том, что пошёл за мной? — интересуется Том, резко оборвав мелодию.
Гарри делает глоток из бокала.
— Каждый день.
Том зубасто и остро улыбается. Ему нравится ответ.
— Всё стараешься сделать меня лучше?
— Во всех есть что-то хорошее.
— Но не во мне.
Гарри одним глотком допивает оставшееся вино, встаёт с дивана и направляется к Тому. Он останавливается прямо перед ним, в зоне доступности, чтобы Реддл при желании мог сцепить руки на его шее.
— Ты прав. В тебе нет ничего хорошего, — соглашается он и наклоняется, чтобы поцеловать.
В Томе нет ничего хорошего, кроме Гарри. Поттер знает, как усмирить его ярость, знает, что сказать и как посмотреть, чтобы оставить кого-то в живых, но это стоит ему новых следов и ран, которые Том оставляет каждую последующую ночь.
Он говорит, что люди умирают ежесекундно, и они не просят быть Гарри их мучеником, на что Гарри только пожимает плечами. Он собирается спасти на одного больше, чем способен.
Гарри мученик, которому нравится быть таковым. И он думает, что если ад всё же существует, то Том выбирается оттуда, проложив себе проход из трупов. Мало что теперь причиняет Гарри боль — он её практически не чувствует, и Тома каждый раз это забавляет.
Гарри аппарирует на высокий холм, с которого видно рассвет, и садится на мокрую пожелтевшую траву, ожидая. Он убирает палочку подальше, обнимает свои колени и кладет на них подбородок.
Земля холодная, но Гарри не предпринимает попыток наложить согревающие чары. Сегодня он хочет чувствовать.
Он не сомневается, что Том найдёт его в скором времени. В первую очередь Реддл придёт в его старый дом, где двадцать пять лет назад жестоко убивают его родителей, затем он наведается на поляну, из-за которой хорошо виден дом Уизли, и только потом усмехнётся и начнёт поиски по-настоящему.
Гарри не знает причину злости Тома, сегодня он не готов выяснять её и держать его в узде. Сегодня он хочет, чтобы ему сделали больно, поэтому не прячется так далеко, как может.
Хлопок второй аппарации настигает поляну спустя несколько минут.
— Место нашей первой схватки, — комментирует Том. — Ты не был изобретателен.
В тот день Гарри узнает, что сердце Тома способно биться лишь тогда, когда врагов озаряет зелёная вспышка, а после они с треском падают наземь, в объятия сырой земли, пропитанной кровью.
— Ты не сказал, что мне нужно бежать как можно дальше.
— Это так.
Его шаги бесшумные, но Гарри всё равно чувствует, когда Том подходит ближе и становится сзади.
— Возьми палочку, — приказывает Реддл тихим и холодным голосом.
Гарри отрицательно качает головой.
— Тогда будет больнее, — предупреждает Том.
Гарри закрывает глаза и отключается от мира, когда в него попадает первое заклятье. Он думает о том, что Том берет в капкан своих слов, как птиц ловят в плен, заманивая зерном. Он думает о том, что Том ломает его, как стокгольмский синдром с разницей в том, что они вдвоём друг для друга — и агрессоры, и жертвы. Он думает о том, что сгорает от прикосновений Тома, охваченный адским пламенем, пока его руки блуждают по всему телу, а пальцы в безумном ритме двигаются внутри. Практически жадно, словно старается добраться таким образом до души и выдрать её с мясом, забирая себе.
Когда Гарри открывает глаза, то всё ещё сидит на холодной и мокрой траве. Если бы не мелкие подёргивания пальцев рук, он бы мог подумать, что ничего и не было.
Том на коленях сидит сзади и прижимает Гарри к себе, как поломанную, но любимую куклу.
Том иногда говорит, что не любит Гарри, но тот чувствует, как чужие руки крепче смыкаются вокруг его талии, как нос зарывается в волосы, щекоча шею. Том политик и палач в одном лице, а значит он тоже торгует какой-то частью себя.
— Какой была цена? — спрашивает Гарри спустя длительное время, когда пальцы перестают дрожать.
— Мне поставили ультиматум, — тихо отвечает Том. — Либо ничего, либо их влияние и женитьба на дочери. Беллатриса Блэк.
От Тома веет землей, разложением и оставшимися нотами парфюма, который дарит Гарри на какой-то из праздников.
— Они мертвы.
Это не вопрос, но он и не нужен.
— Да, это так.
— Тогда что тебя расстроило?
Гарри чуть поворачивает голову, чтобы посмотреть на лицо Тома, но тот скрывает его, уткнувшись в шею и сильно укусив. Но Гарри все равно успевает заметить, что у Реддла глаза цвета печали.
Гарри отворачивается, давая Тому время.
— В первую очередь я подумал о тебе.
А не о себе или о своём могуществе, добавляет Гарри.
— Ты можешь меня отпустить.
— Я тебя не держу.
Но руки Тома, несмотря на его слова, сильнее прижимают к себе, а губы оставляют поцелуй на шее.
— Да, — соглашается Гарри, смотря на восход. Он зарывается пятерней в чужие мягкие волосы и стискивает их. — Ты не держишь.
Любовь и боль — одно целое. Жёсткость оков палача и поцелуи в изувеченные запястья.
