На закате империи: Начало

III век Золотой эры, 955 год

Свет от очага мягко ложился на бревенчатые стены старого дома. За окном стояла кромешная темнота, и поэтому в доме было ещё уютнее, чем днём. Приставив к огню старый деревянный стул, вороша кочергой угли в очаге, перед огнём сидела низенькая старушка, укутанная в большой шерстяной платок. Из-под платка на лбу выглядывали пряди седых волос. Она медленно ворошила угли и что-то бормотала себе под нос. В углу светлицы, у дверей дремал огромный чёрный пёс. Моментами он открывал глаза, поднимал голову и принюхивался. Убедившись, что всё спокойно, пёс снова клал голову на передние массивные лапы и погружался в глубокую дремоту. На длинной скамейке, вплотную приставленной к стене, на коленях сидела маленькая девчонка и не отрывала глаз от окна. За мутным грязным стеклом было трудно что-либо разглядеть, но ребёнок упрямо высматривал что-то в темноте. В светлице долго царило молчание, пока старушка, наконец, не отложила кочергу. — Что-то твой отец подзадержался сегодня, — осипшим от старости голосом заметила она, с беспокойством покосившись на окно. — Не люблю я, когда они уходят на охоту ночью… — Бабушка, а зачем они это делают? — Что именно, Джерд? — Почему они охотятся на длаконов? — Джерд отодвинулась от окна и обернулась на бабушку. — Длаконы же не сделали нам ничего плохого. — Это ты так думаешь, солнышко, — старушка тяжко вздохнула и плотнее запахнула платок, так, будто ей стало холоднее. — Драконы много несчастья принесли нам. И до сих пор они нередко портят нам жизнь. — А что они делают, бабушка? — Джерд села на скамейку, свесив ноги. Старушка с сожалением посмотрела на свою внучку. Джерд с озорными карими глазами, с длинными русыми волосами, заплетёнными в две тоненькие косички. Маленькая девочка, свято верящая в дружбу с драконами. И сейчас она хотела узнать о том, что, вероятно, навсегда разрушит её детскую наивную веру в доброту драконов. Старушка долго колебалась, не зная, что ей лучше сделать: увернуться от ответа или же рассказать девочке о том, что она так горячо хотела узнать. Но придя к выводу, что когда-нибудь Джерд всё равно узнает об этом, она заговорила: — Драконы приносят нам очень много несчастья, Джерд. Они разрушают наши дома, наши деревни. Крадут у нас скот, а иногда лишают нас наших родных и близких людей. Нет никого страшнее и алчнее на этом свете, чем драконы. — И все длаконы такие плохие? — Джерд пристально смотрела на бабушку и, кажется, не верила в её слова. — Ну как же, — бабушка растерялась. — Раньше были хорошие драконы. Драконы, которые не конфликтовали с людьми, жили с ними в мире и согласии. Но, к сожалению, они все исчезли с лица земли. Например, лесные ищейки и лунные серафимы. — И сейчас доблых длаконов больше нет? Старушка посмотрела в глаза внучке и медленно покачала головой. — Нет, больше нет. Все они исчезли. Джерд опустила голову, и на её детском круглом лице появилась озабоченность. Она задумчиво болтала ногами, рассматривая деревянные половицы на полу. Когда бабушка повесила над очагом котелок с водой, она вдруг подняла голову и детским обиженным голосом выдала: — А всё-таки я не велю. Я сегодня налисовала папе лисунок, и когда он плидёт домой, я ему покажу. И он пелестанет убивать длаконов, потому что поймёт, что длаконы могут дружить с нами. Бабушка подняла глаза на внучку и, встретившись с её обиженным взглядом, хотела что-то ответить. Но потом передумала и села обратно на стул, с улыбкой кивнула: — Обязательно покажи. Думаю, твоему папе он понравится. Джерд лучезарно улыбнулась, получив бабушкину поддержку в ответ на своё решение. Она снова забралась с ногами на скамейку и стала смотреть в окно, выжидая, когда же перед домом появится силуэт её отца. Старушка облокотилась на спинку стула и смотрела на воду в котелке, дожидаясь, пока она не закипит. Внезапно пёс сорвался с места и разразился громким яростным лаем. В дверь несколько раз с силой постучали. Старушка вздрогнула и подняла голову. — Это папа! — с радостным возгласом Джерд соскочила со скамейки и убежала в соседнюю комнату, за рисунком. — Наконец-то! Старушка поднялась и поспешила к дверям. Отогнав бешено лающего пса, она отодвинула старую железную задвижку и приоткрыла скрипящую дверь. Перед ней стоял высокий мужчина в оборванной кожаной кирасе. Щека была рассечена, на подбородке запеклась кровь. На правом плече был оторван огромный кусок кирасы, а кожа на самом плече рассечена в нескольких местах. Кожа уцелевшей кирасы вокруг плеча пропиталась кровью. — Ролло, что произошло? — старушка рассматривала знакомого и чувствовала, как тело леденеет от ужаса. — Где остальные? Где Талэк? — Асгерд, — Ролло посмотрел на старушку с высоты своего роста, и бабушка увидела, как в тёмно-зелёных глазах мужчины сверкают слёзы, — я… мне очень жаль… Асгерд посмотрела на него застывшими от ужаса глазами, потом без слов жестом пригласила его в дом. Узнав гостя, пёс закрутился у него в ногах, бешено размахивая длинным лохматым хвостом. Но Ролло не обратил на пса никакого внимания; он тяжело опустился на скамейку и судорожно вздохнул. Асгерд отодвинула стул от очага и села перед Ролло, смотрела на него с немой мольбой. Ролло долго не решался заговорить. Наконец, он запустил руку за спину и вытащил длинный меч с рукоятью, обмотанной драконьей кожей. Меч был перепачкан кровью. Положив его на ладони, Ролло протянул оружие побледневшей Асгерд. — В лесу на нас напал дартмер. Я единственный, кому удалось выжить. Я… Мне очень жаль, Асгерд. Талэк погиб вместе с остальными. Дартмер разорвал их на части… Асгерд медленно протянула руки и приняла меч. Она смотрела на оружие своего сына и чувствовала, как всё вокруг медленно погружается в густой чёрный туман. Словно в бреду она смотрела на окровавленный меч и уже не слышала слов Ролло, не видела ничего вокруг. Перед её глазами стоял сын, живой, невредимый, улыбающийся ей на прощание. Меч со звоном упал на пол, пачкая деревянные половицы бордовой кровью. Асгерд закрыла лицо руками и согнулась пополам от сильного плача. Охваченные светом стены вдруг словно почернели, даже огонь в очаге больше не казался таким ярким и живым. Всё вокруг померкло лишь от одной ужасной мысли: её сын мёртв. Разорван в клочья драконом и больше никогда не вернётся домой. И маленькая Джерд больше никогда не сможет обнять своего отца… — Сначала Астрид, затем Талэк… — рыдала старушка, утирая слёзы шерстяным платком. — Что за проклятье?.. Почему?! — Мне очень жаль, — Ролло запнулся и утёр скатившуюся по щеке слезу. Все его товарищи погибли у него на глазах, и он не мог передать словами, как сильно щемило его сердце от боли. — Ты же знаешь дартмеров… — И лучше бы не знала! — закричала в отчаянии Асгерд, вскинув голову. — Они утащили и разорвали Астрид, они убили Талэка! Я не хочу, чтобы в скором времени они добрались и до моей маленькой Джерд! Джерд… — мысль о внучке повергла старушку в ужас. — Что я скажу ей?.. — прошептала она, скомкав уголок платка. — Скажи всё как есть, — холодно произнёс Ролло. — Она ещё слишком мала, Ролло, — сквозь слёзы в отчаянии воскликнула Асгерд.– Она уверена, что её мать просто потерялась в лесах: мы с Талэком не сумели найти силы рассказать ей правду. — Она должна остерегаться драконов, Асгерд, а не любить и защищать их, — заметил Ролло. — Пока что своим страхом нанести удар по её детским наивным мечтам ты делаешь лишь хуже. При виде дракона она должна либо бежать прочь, либо идти на него с оружием. Думаешь, если сейчас перед Джерд поставить дракона, она убежит от него? Захочет убить его? Она пойдёт ему навстречу, тем самым просто отдав свою жизнь. — Но я… — Асгерд в слезах посмотрела на воина. — Как я могу… я же разрушу все её надежды, все мечты… — Сожалею, но другого выхода нет. Нельзя всю жизнь позволять ей жить розовыми детскими мечтами, — Ролло бережно положил свою крепкую ладонь на хрупкое плечико старушки. — Она должна вырасти воином, а не человеком, который умрёт глупой смертью в попытке подружиться с драконом. Драконы — наши главные враги, и она должна об этом знать. Асгерд медленно нагнулась и подняла с пола меч сына. Осмотрела его, и по её морщинистому лицу снова потекли слёзы. — Как же мы без него… — она всхлипнула и бережно рукой провела по окровавленному стальному лезвию меча. — Я буду помогать вам, — тихо заверил её Ролло. — Вы семья моего лучшего друга. И я не оставлю вас без помощи. — Храни тебя Асгрим, Ролло, — в слезах прошептала Асгерд. — Я не останусь в долгу, обещаю. Но как рассказать обо всём Джерд, я не представляю… она так любит отца… — Она должна обо всём знать. В этом мире нет места детским радужным мечтам о лёгкой и счастливой жизни. Драконы превратили нашу жизнь в постоянную войну, и мы ничего не можем с этим сделать. — Боюсь, ты прав, Ролло… Последние слова бабушки Джерд уже слышала сквозь туман. Она прикрыла дверь и сквозь слёзы посмотрела на рисунок, который держала в дрожащих от потрясения руках. С того самого момента, как Ролло зашёл в дом, она слушала их разговор через щёлку, приоткрыв дверь. На куске бересты были нарисованы неловкой детской рукой дракон и человек. Нарисованные куском угля человек и дракон стояли друг напротив друга: человек протягивал дракону свою руку, а зверь в ответ тянулся к его руке мордой. Когда Джерд рисовала этот рисунок, она свято верила, что, может, бабушка и папа заблуждаются и драконы не такие уж и плохие… Сейчас она слышала и знала всё. Что эти драконы убили её маму, а сегодня ещё и папу. Что бабушка не врала, и эти существа действительно враги для людей. Маленькое детское сердце неожиданно наполнилось чёрной ненавистью, и Джерд в слезах разорвала рисунок, швырнула куски бересты на пол. Слёзы покатились из глаз, девочка медленно сползла по стенке на пол, прижала к груди колени и обхватила их руками. Осознание, что её папа мёртв и больше не вернётся домой, больно резало сердце. От непривычной душевной боли девочка расплакалась сильнее, уткнувшись лбом в сложенные на коленях руки. Было больно: от потери любимого отца и от разрушенной мечты всей её жизни. Она плакала, а сердце разрывалось от боли и обиды. В какой-то миг она заставила себя поднять голову и сквозь слёзы осмотрела свою небольшую комнатку; на полу перед ней валялись кусочки разорванного рисунка. Один из них лежал почти рядом с Джерд, и на нём была видна нарисованная голова дракона. «Папа и бабушка были правы. Все драконы — плохие. Они убивают людей. А люди должны убивать их».