На закате империи: Начало

      — Папа! Ты плишёл, папа! — радостно крича и подпрыгивая на бегу от радости, Джерд со всех ног бежала через комнату в сени, к стоящему в дверном проёме отцу. Радостный смех отца был слышен уже из комнаты, и мужчина опустился на колени, протянув руки навстречу своей озорной дочурке.       — Вот моя маленькая озорница, — ласково заговорил он, когда поднял дочку на руки. Джерд крепко ухватилась за его шею маленькими ручонками и почувствовала любимый отцовский запах — металла, кожи и табака. Не самое лучшее сочетание, однако Джерд любила отца так сильно, что ей было совсем не важно сочетание определённых запахов из его деятельности охотника и борца с драконами.       — Сколько длаконов ты сегодня пощадил, папа? — Джерд отстранилась немного от отца и упёрлась ручкой в его крепкое плечо, серьёзно глядя ему в глаза. — Ты обещал больше не убивать длаконов!       Отец снова засмеялся, и его карие шоколадные глаза засияли от нежности и радости.       — Сегодня драконы не встречались мне, милая, — сказал он и потрепал дочку широкой ладонью по её русым волосам. Второй рукой он крепко держал её на весу, прижимая к груди.       — А ты пеледашь пливет длакону от меня, как обещал? — с таким же серьёзным выражением карих глаз осведомилась Джерд. Отец усмехнулся и крепко обнял свою дочку, напоследок тихо проговорив:       — Обязательно, моя девочка. Обязательно передам.       Внезапно всё вокруг окуталось чёрным туманом. В дыму, окружившем Джерд, мелькнул огромный силуэт дракона, который изрыгнул огонь прямо на тень воина с мечом, бегущего ему навстречу. Джерд ничего не видела, она услышала лишь неистовый громкий крик боли и страха — и из-за завесы дыма к её ногам брызнули бордовые капли крови.       Дым начал рассеиваться, когда звуки боя и агонии некого воина стихли. Лишь громкое сопение дракона всё ещё било по ушам девушки. Сквозь завесу дыма проявился распростёртый на земле воин — его меч выпал из руки и уже лежал почти у самых ног Джерд. Опустив глаза, девушка дрогнула и ощутила прилив слёз к глазам: рукоять меча была окручена лоскутами драконьей кожи, лезвие меча окрашено кровью. Подняв глаза, Джерд встретилась взглядом с огромным дартмером. Дракон стоял над мёртвым воином, в его пасти была оторванная голова бойца, из оставшегося на ней куска шеи лилась кровь и торчал кусок позвоночной кости. Не успела девушка закричать от ужаса, узнав в этой голове своего отца, как голова внезапно ожила. Глаза открылись, и голова внимательно посмотрела на солдатку, замершую от ужаса и горя. Дартмер не шевелился и смотрел прямо в глаза девушке, прожигая её своими ярко-рыжими глазами. Его пасть была перепачкана кровью, как и передние лапы. От него пахло пеплом, смертью и падалью.       — Дартмер порвал меня и твою мать на куски, а ты сохранила одному из этих уродов жизнь, — ледяным и словно бы чужим хриплым голосом заговорила голова Талэка, глядя прямо в глаза дочери. Из его рта текли струйки крови, а тело и вовсе осталось лежать на земле обезглавленное, но это не мешало ему говорить. — Какой ты воин после этого? Ты предала память обо мне. Ты предала меня.       — Отец, у меня не было выбора, — Джерд трясущимися руками схватилась за рукоять меча, но вытащить его из ножен не могла, как бы ни старалась. Дартмер лишь молча усмехался, наблюдая за её тщетными попытками. — Я… Это был приказ!..       — Я хотел, чтобы моя дочь пошла по моим стопам, а не берегла убийц многих семей. В том числе, твоей семьи. Ты предала нас всех.       Джерд замерла на месте, из глаз текли слёзы, застилая зрение. Она в беспомощности протянула руки к голове отца, но дартмер резко сделал шаг назад и вскинул голову.       — Ты не воин. И ты не моя дочь. Ты опозорила род Хэйккин.       — ОТЕЦ!       Наконец, девушке удалось сорваться с места. На бегу она выхватила меч из ножен, чтобы отсечь дракону голову. Но было поздно. Дартмер подкинул голову над собой и ловко поймал в полёте. Череп с хрустом сжался зубами дартмера и раскололся с треском. Дракон захлопнул пасть и опустил голову. Из его пасти потекла струями кровь.       — Я УБЬЮ ТЕБЯ, ГАД! — закричала Джерд сквозь слёзы, приближаясь на бегу к дракону, который уже поджидал её, коварно скалясь и размахивая длинным хвостом.       Взмах меча над шеей дракона — и девушка промахнулась. Не успела она повторить попытку, как на её шее сомкнулись челюсти дракона, и всё в глазах резко потемнело. Голова и лицо разрывались от ужасной боли из-за давящих на них клыков дартмера. Хруст костей, разрывающейся кожи — и она как во сне услышала свой неистовый вопль боли.       Сквозь туман Джерд почувствовала чьи-то прикосновения и поняла, что действительно кричала. Голова и лицо горели от боли, в особенности — лоб. В попытках справиться с ужасной болью девушка схватила рукой первое, что попалось под неё, и крепко сжала.       По щекам потекли слёзы, от них рану щипало её сильнее.       — Осторожнее, прошу, — раздался над головой знакомый голос. — Ты знаешь, что делаешь?       — Я не первый раз зашиваю раны, не волнуйтесь… в смысле, не волнуйся, — кто-то смутился, поправившись, и Джерд почувствовала, как во лбу что-то очень больно кольнуло. Она стиснула зубы от боли и сильнее сжала что-то в руке — похоже, по ощущениям, простынь.       — Она кричала…       — Возможно, бредит.       Вместо ответа послышался лишь тяжёлый вздох.       — Рана оказалась не такой глубокой, как я боялась, но вправить немного внутренностей пришлось, — девичий голос продолжил говорить и зазвучал серьёзно. — Хорошо ещё, что лезвие не прошло глубже. Тут мясо и без того лохмотьями висело над глазами… в смысле, над глазом… Вероятно, кто-то бил очень сильно. Мечом так разорвать лоб мало кто может. Видимо этот человек целился пробить череп.       От нового приступа боли Джерд всхлипнула и тихо выругалась. Голоса мигом смолкли.       — Джерд?.. — лишь сейчас Джерд узнала один из голосов. Тот, который хотела и мечтала услышать сейчас больше всего на свете.       Ответить солдатка не смогла. Она с дрожью подняла руку, и её тут же взяли и мягко сжали руки любимой. Даже сквозь боль и запах пряных трав, смесь из которых была нанесена на раны, Джерд ощущала запах мага — лаванда вперемешку с той же пряностью разнообразных трав и зелий. Она зажмурила глаза, и по щекам снова покатились слёзы.       — Всё хорошо милая, я рядом, — голос Сигрид дрожал от слёз. Сквозь туман в голове Джерд ощутила, что одна из ладоней девушки очень горячая и немного трясётся. — Всё будет хорошо, ты только… потерпи чуть-чуть…       Солдатке было так плохо, что она даже не сообразила, что лечит её явно не Сигрид. Вдобавок, ей явно сейчас зашивали рану на голове — рану подобного характера Сигрид спокойно заживляла Никсу неделю назад. А может и больше. Джерд не знала, сколько времени прошло, пока она была в обмороке. Эта мысль, правда, на мгновение мелькнула в голове девушки, но надолго не задержалась, и обдумать её Джерд не смогла. Из-за сильной боли время тянулось мучительно долго.       — Кина, вот здесь ещё… — видимо, Сигрид указала ещё куда-то.       — Не волнуйся, я умею накладывать швы, — тихо ответила ей девушка.       Из бредящего состояния Джерд вырваться так и не удалось. Сквозь слёзы и невыносимую боль она терпела зашивание куска своей раны на лбу. Через какое-то время Сигрид осторожно влила ей в рот половину бутылька с сине-красной жидкостью. Вкус был отвратителен, но терпеть боль стало полегче.       Наконец, её лоб оставили в покое. Незнакомые руки — вероятно, всё той же Кины — мягко перевязали голову, накладывая повязку на рану поперёк лица и на больной глаз. Затем послышался её голос:       — Вроде всё. Если всё хорошо, она должна будет уснуть после твоего зелья без проблем.       — У тебя действительно талант, Кина, — шёпотом проговорила Сигрид. — Спасибо тебе. Если бы не ты…       На момент зрение чуть-чуть улучшилось, и Джерд краем глаза видела, как Сигрид закрывает лицо руками с судорожным вздохом. Её левая рука всё так же дрожала.       — Ты не виновата, — Кина подсела к девушке поближе. — Я думаю, что всё будет хорошо.       — Хорошо? — Сигрид отняла руки от лица — её глаза покраснели от слёз. — Тебе показать? Не дожидаясь ответа, она протянула руку к земле. Внезапно рука вспыхнула чёрным цветом, Сигрид отдёрнула её и вскрикнула от боли. Трава, куда была направлена рука мага, внезапно вспыхнула чёрным пламенем. Она сгорела моментально и потухла, оставив от себя лишь горстку пепла.       — Я не могу управлять магией, Кина, как ты этого не понимаешь? Эта сраная метка… я не…       Она замотала головой и взялась за голову.       — Из-за одного урода я теперь буду прятаться не только как маг. А ещё и как маг-смертник.       Кина не нашлась, что ответить. Она лишь взяла за плечо мага и тихо проговорила:       — Мы разберёмся со всем этим. Не беспокойся…       Её дальнейшие слова Джерд не расслышала. Она почувствовала новый приступ дурноты и поняла, что снова погружается в небытие. Последнее, что она запомнила чётко и ясно — это теплоту тела Сигрид, которая опустилась рядом с ней на полати и осторожно обняла, зарывшись лицом в волосы.

***

      Джерд открыла глаза. Первое, что она увидела — это брезентовую серую крышу палатки. В нос ударили запахи леса, травы и разнообразных цветов, а главное — ночной свежести.       Девушка не сразу поняла, что её зрение и кругозор стали весьма ограничены. Осторожно сев на полати, она, придерживая одной рукой покрывало (оказалось, она была раздета), другой тихонько дотронулась до своего лица. Оно было перебинтовано. Второй глаз тоже.       Горло пересохло. Безумно хотелось пить. Кувшин с водой стоял прямо возле полати девушки на старом пне. Не успела она протянуть руку за кувшином, как в её поле зрения внезапно появилась молодая девчушка с озорными яркими глазами.       — Не-не-не, давай помогу, — она опустилась на колени рядом с Джерд и схватила кувшин раньше неё. — Тебе нужен покой. Ты потеряла много крови.       Джерд растерянно оглядела девушку и неуверенно кивнула. Когда девчушка протянула ей в руки кувшин, солдатка всё же попыталась взять его в руки. Однако незнакомка отрицательно помотала головой и упёрто держала кувшин двумя руками, помогая раненой отпить из него.       — Ты, наверное, не знаешь меня? — девчушка отставила в сторону кувшин и поправила прядь длинных волос. Она так же сидела на коленях рядом с Джерд. Её одежду было трудно разглядеть: она была закутана в тёплый плащ. — Я Кина. Дочка капитана вашего отряда.       Джерд внезапно поняла, что не может ничего ответить. Ей осталось лишь снова молча кивнуть.       — Рада, что ты очнулась, — с улыбкой продолжила Кина. — Твоя девушка чуть с ума не сошла.       — Моя… — Джерд запнулась. Внезапно к ней вернулся дар речи, и она спешно заговорила: — Я не знаю, о ком ты говоришь. У меня нет девушки.       Кина сочувственно улыбнулась.       — Не ври, я всё знаю. Сигрид мне рассказала. Теперь у неё нет повода скрывать ваши отношения от архимага…       Джерд взялась за голову в попытке разобраться в происходящем. Лишь сейчас она поняла, что они в лесу. Под высокими дубами на небольшой опушке были размещены палатки, в одной из которых сейчас находилась сама девушка. Горело несколько костров, вокруг которых собрались люди.       — Нам пришлось бежать из столицы, — тихо заговорила Кина, видя, что Джерд совершенно не понимает происходящего. — Ты была без сознания, когда к нам по пути присоединились другие беженцы из столицы. Те, что не поддержали поступок канцлера на площади. Их немного, всего пара семей. Но, всё же…       Джерд с трудом огляделась. Чернота на месте пострадавшего глаза сильно мешала ориентироваться. Но всё же она разглядела у дальних палаток старушку с девочкой и мальчишкой, мужчину с женщиной и ещё одну девушку с младенцем. Старушка заботливо укладывала своих внуков спать в отведённой им палатке, накрывая их сверху большим шерстяным платком. В палатке неподалёку разместились мужчина с женщиной — супружеская пара, и девушка с младенцем. Женщина была беременной и явно в скором времени должна была родить. Пока мужчина возился с костром, женщина сидела рядом с девушкой и младенцем и тихо беседовала с ней о чём-то.       В палатке неподалёку от палатки Джерд сидели Элисиф и Стэн. Женщина нервно строгала кинжалом по куску деревяшки, а её брат задумчиво покуривал трубку, и взгляд его был туманным и пустым.       Громкий плач прорезал небольшой лагерь. Взгляд Джерд и Кины сразу устремился в сторону источника звука — у палатки в самом конце лагеря плакал младенец. С ним возился капитан имперского легиона. Джерд удивлённо наблюдала за тем, как мужчина сюсюкается с малышом и старается его успокоить.       — Это его племянник, — пояснила Кина, видя недоразумение во взгляде солдатки. — Он единственный выжил в горевшем доме, который поджёг и почти полностью разрушил тот дартмер, что кружил над городом, когда мы пытались выбраться из него и запрягали лошадей.       — Никс?! — Джерд почувствовала вскипающую ярость в груди. — Вот уродец…       — Что? Нет, — Кина отрицательно замотала головой. — Никс защищал нас.       — ЧТО?! НИКС?       Кина вздрогнула от сильного голоса солдатки, но тут же попыталась улыбнуться:       — Понимаю твоё удивление.       Рассказ Кины показался Джерд просто выдумкой. Через некоторое время после того, как Джерд потеряла сознание в телеге, в небе появился силуэт дартмера. Чудовище сожгло половину центрального квартала. Прежде беженцы приняли его за Никса, однако Элисиф приметила, что этот дартмер был совершенно адекватного для себя размера и не такой гибкий. Все вопросы у них отпали, когда из вершин неба камнем на чужака-дартмера упал Никс, и драконы сцепились прямо в небе, разрывая друг друга в клочья и терзая когтями.       — Никс оторвал ему голову прямо в небе, — закончила рассказ Кина. — Зрелище было ужасным. Кровищи больше, чем на любом поле боя. Схватил за шею, рванул со всей силы — и голова с таким, знаешь, ужасным хрустом оторвалась от позвоночника…       Кина побледнела и запнулась. Подобное происшествие явно впечатлило её. Джерд молча кивнула. Драконья кровь и их излишняя жестокость уже давно не пугали её. Кина же, чувствуя дурноту, схватила кувшин и спешно сделала пару глотков.       — Никс так и следовал за нами, — продолжила она, утерев рукавом воду с губ. — Не знаю, зачем мы ему сдались. Особо близко он к нам не приближался, но и терять нас не спешил. Он и сейчас где-то рядом…       Она обернулась куда-то позади себя и указала рукой:       — Вон он. Смотри.       Сквозь кроны лесных деревьев далеко впереди, в небе был виден силуэт скалистого выступа. На нём уже ярче виднелся силуэт дракона. Никс лежал на животе, гордо держа голову и оглядывая окрестности, и его глаза горели в темноте. Джерд растерянно смотрела на дракона и никак не могла сложить всё услышанное от Кины в кучку. Что с Никсом? Зачем он убил того дартмера? Хотя, зная о его кровожадности и эгоизме, тут и думать было нечего: захотел, вот и убил. А быть может, увидел в нём соперника.       — Кстати, всего полчаса назад нас нашла Эйдис, — продолжала свой рассказ Кина. — Она прилетела ужасно вымотанная и обессиленная, напуганная. С раненым архимагом на шее… мы не смогли у него выяснить, что произошло. Он потерял сознание прежде, чем нам удалось снять его с Эйдис. С ним сейчас Сигрид и Имир. Я, как могла, залатала ему раны. Но без магии здесь тяжело справиться. А Эйдис пока что не в силах ему помочь: она едва стоит на лапах. Бедняжка сейчас спит в одной из палаток.       Джерд напряжённо уставилась на горящий впереди костёр. Произошедшее не хотело укладываться в голове. Языки пламени жадно лизали уже обгоревшие дрова и сучья, брошенные им на растерзание. В какой-то миг рыже-красное пламя словно приобрело форму девушки — изящной, красивой и такой же пылкой, как этот огонь.       — Сигрид, — упоминание в рассказе Кины любимой и образ девушки в огне пробудили в голове Джерд воспоминания о том, как во время лихорадки девушка лежала рядом с ней, обнимая её. — Она в порядке?!       — Ну, сравнительно, — с сомнением протянула Кина в ответ. — Она цела, чувствует себя хорошо. Очнулась она тоже вскоре после обморока. Болевой шок быстро отошёл. Только вот… — девчушка замялась, — она пока что не способна быть магом, если это можно так назвать. Если помнишь, противостояние с тем палачом на площади… принесло ей метку на руке. Метка мага-смертника, знаешь, кто это такие?       Джерд растерянно помотала головой. Она почувствовала, как в груди сильно забилось сердце от тревоги.       — Сигрид мало рассказала мне об этом. Она не в настроении обсуждать подобное, — с сожалением признала Кина. — Но… эта метка поразила её магические жилы или… как она там это назвала, — Кина задумалась. — В общем… её магия подпорчена магией смерти. Подобным пользуются лишь некроманты, да и то лишь те, которые зашли слишком далеко. Намного дальше, чем просто трупы и прочая их эта ерунда… скажем так, — она увидела, что Джерд толком ничего не понимает, — есть чёрные маги. Вот Сигрид сейчас стала… чёрным магом.       — Кина.       Жёсткий голос оборвал рассказ девчушки. Она обернулась назад и сильно растерялась, увидев над собой Сигрид. Закутавшись в чёрную мантию, маг прожигала юную целительницу ледяным взглядом. Радость при виде любимой в душе у Джерд мгновенно сменилась волнением и страхом. Это была не Сигрид. Сигрид сейчас была где-то в пучине чёрной липкой внутренней агонии. Впервые в жизни её яркие голубые глаза словно погасли, стали похожи на лёд, скопивший в себе все слёзы, как боль. Рука с меткой была крепко замотана какой-то тряпкой и спрятана наполовину под мантию. Светлые ухоженные волосы растрепались.       — По-моему, я просила тебя держать пасть на замке, — Сигрид рявкнула так грубо, что Кина вздрогнула и растерянно открыла рот, чтобы что-то ответить. — Джерд едва очнулась, а ты уже вываливаешь на неё всё дерьмо, что произошло. Тебе настолько насрать на её состояние, лишь бы с кем-нибудь натрепаться своим языком?!       Джерд в панике смотрела то на побелевшую от злобы Сигрид, то на Кину, глаза которой были уже на мокром месте от страха и растерянности. Можно было скинуть поведение Сигрид на влияние полученной метки. Однако Джерд прекрасно понимала — влияние метки здесь не причём. Говорила не чернота метки, не даже сама Сигрид: говорила та боль, которую девушка сейчас старательно скрывала за маской злости и холода. Смотреть на Кину было невыносимо. Растерянная и вконец расстроенная девчушка утерла рукавом слёзы, полившиеся из глаз, и от жалости у солдатки сжалось сердце.       — Сигрид, хватит, — хриплым голосом проговорила Джерд, подняв глаза на девушку. — Я сама попросила её обо всём рассказать. Что на тебя нашло?       Сигрид дрогнула. Лишь сейчас, кажется, она заметила, что Джерд пришла в чувства. Она опустила на возлюбленную растерянный взгляд, потом перевела глаза на плачущую Кину и, кажется, в её глазах что-то прояснилось.       — Я… Извини, Сигрид… — сквозь слёзы проговорила Кина, не поднимая глаз. — Я лишь… хотела как лучше…       Из груди Сигрид вырвался тяжёлый вздох. Она взялась руками за голову, запустив пальцы в волосы, и какое-то время смотрела в потолок палатки, кажется, сдерживая слёзы. Потом она медленно опустилась на колени перед всхлипывающей Киной и взяла её за руки. Когда она посмотрела в лицо плачущей девчушке, Джерд увидела, что и маг чуть не плачет.       — Не смей извиняться, — проговорила Сигрид дрожащим голосом. — Я не должна была так кидаться на тебя. Не знаю, что… что нашло на меня, — она помолчала, прислушиваясь к голосам в лагере, потом тихо произнесла: — Солнце, сходи к архимагу, проведай его…       Кина утерла слёзы с глаз и послушно кивнула. Едва она вышла из палатки, Сигрид тут же схватила руку Джерд в попытке нащупать её пульс. Джерд немного растерялась.       — Я же живая, Сигрид, дышу, сижу, виж… Она оборвалась на полуслове. Но Сигрид не обратила на это никакого внимания.       — Всё равно мне нужно убедиться, что твой пульс в норме, — тут только она подняла глаза на Джерд и увидела, почему та запнулась на слове «вижу». Солдатка осторожно трогала бинты на месте порезанного глаза и, кажется, только сейчас стала обращать внимание не на окружающих, а на себя и свои увечья.       — Сигрид… глаз…       — Он на месте, — шёпотом ответила Сигрид. — Но, к сожалению, нельзя обещать тебе, что ты будешь видеть им так же, как прежде.       Девушка попыталась пошевелить ногами и зашипела от мерзкой боли в коленях. В памяти всплыл момент, как от приступа рвоты она упала прямо на колени, вероятно, разбив их в кровь о каменную плитку городской дороги.       — Осторожнее с коленями, — Сигрид подсела к Джерд почти вплотную, — кости целы — уже хорошо, но ты серьёзно их расшибла. Возле палатки раздался топот, затем громкий всхрап и фырканье. Едва девушки успели обратить взгляды в сторону звука, как в палатку заглянула озорная морда караковой кобылки, поводя ушами и старательно втягивая воздух и запахи ноздрями.       — Яхонт, — кобыла мгновенно среагировала на свою кличку и повернулась в сторону Джерд. — Девочка моя, ты цела…       — С ней всё хорошо, — Сигрид не могла не улыбнуться, наблюдая, как Яхонт нетерпеливо переступает с ноги на ногу в попытках дотянуться носом до лица Джерд, не заходя под палатку. — Она всё это время бродила рядом с лагерем. Мы всех лошадей отогнали к реке, отсюда — всего минут пять ходьбы. Яхонт была с ними первое время, но потом стала убегать к нам. Уже устали возвращать её обратно. Вилод пытался её отогнать к остальным, так она ему чуть руку не откусила.       Джерд хмыкнула. Яхонт умела распознавать истинный характер людей. Позволить себе кусаться эта лошадь могла лишь с теми, кто совсем ей не понравился. А просто так этой кобылке люди не нравиться не могли.       Солдатке пришлось чуть-чуть подвинуться к выходу, чтобы Яхонт, радостно засопев, уложила голову ей на плечо. Сигрид тихо выругалась, в последний момент выхватив из-под копыт кобылы суму с зельями.       — Смотри, чтобы она тебе повязки не распустила, — со смехом попросила Сигрид, наблюдая, как Яхонт, наслаждаясь поглаживаниями по морде от руки хозяйки, уже начала присматриваться к узелкам на затылке солдатки и активно принюхиваться.       — Яхонт! — Джерд хихикнула и с шутливой грубостью отпихнула морду кобылы от себя.       — Не бинты ей нужны мои, а волосы, как всегда! Кобылка, которой удалось ухватить прядку волос хозяйки зубами в удобный момент и несильно дёрнуть за неё, стояла со сверкающими от удовольствия глазами.       — Зараза, — Джерд ласково потрепала лошадь по носу, — иди гуляй давай. Одно лишь слово «гуляй» лошадь мгновенно восприняла, как команду, и послушно задком вышла из палатки. Оглядевшись по сторонам, она кинула взгляд на девушек и стала уходить. Но уже на краю лагеря она остановилась.       — Опять не ушла, — вздохнула Сигрид. — Видимо, пока тебя не выходим, она так и будет здесь ходить.       Джерд со вздохом кивнула головой. Яхонт не была общительна со своими сородичами. Ещё жеребёнком она привлекла внимание Джерд именно потому, что постоянно отделялась от табуна на выпасе. Да и повзрослев, лошадь оставалась гулять на выпасе, лишь если Джерд сидела где-то неподалёку, занимаясь своими делами. Однако был в этом и особый плюс Яхонт. Джерд знала в своё время борцов с драконами, чьи лошади в разгар боя могли перепугаться и просто унестись куда глаза глядят. Яхонт же, душой и сердцем привязанная к Джерд, оставалась с ней рядом даже в моменты, когда дрожала всем телом от тревоги. Хотя в большинстве случаев отваги этой кобылке было не занимать.       Очнувшись от размышлений, Джерд подняла рассеянный взгляд на Сигрид. Девушки одновременно подались друг к другу, чтобы обняться. Обнявшись с возлюбленной, Джерд почувствовала, что девушка обнимает её лишь одной рукой: вторую она всё так же прятала под мантией.       — Кина ведь всё тебе рассказала, верно? — шёпотом спросила Сигрид. — И про Никса, и про…       — Про всё, — тихо ответила Джерд. — И про твою метку тоже.       Сигрид какое-то время молчала. Потом, прислонившись щекой к голове солдатки, еле слышно зашептала:       — Не беспокойся об этом, пожалуйста. Я найду решение. Обещаю тебе. Прости меня за то, что тебе пришлось услышать сейчас, когда я разговаривала с Киной. Я просто… мне тяжело принять это. Тяжело принять изменения в себе, которых я вовсе не ждала, не хотела и не просила. Тяжело принять всё то, что произошло. Все эти изменения, всё… — она отстранилась от солдатки и взяла её за плечо, но через какое-то время её рука мягко скользнула с плеча вниз и остановилась на локте. — Джерд, ты же понимаешь… теперь мы не знаем, что нас ждёт, — в голосе Сигрид пробился страх. — У нас нет чётких планов. Нет будущего. Ничего нет. Все мы здесь… беженцы. Беженцы, которых канцлер будет преследовать до конца наших дней.       — У нас есть Никс, — хмыкнула Джерд.       — И что нам этот Никс? — горестно вздохнув, спросила Сигрид. — Найдёт удобный момент, когда мы все ослабнем окончательно — и пожрёт всех.       — Нет, — Джерд бросила взгляд туда, где виднелся Никс, вернее — его силуэт. Дракон так и лежал на своём месте высоко над лагерем и далеко от него, оглядывая окрестности.       — Не были бы мы нужны ему — уже сожрал бы. Этот гад умнее, чем кажется. Для чего-то мы ему, вероятно, нужны. И явно не для обеда.       — Хотелось бы верить, — вздохнула Сигрид. — Никогда не думала, что скажу это, — она посмотрела прямо в глаза девушке, сидящей напротив неё, — но мне сейчас страшно. Страшно от своей беспомощности. Страшно от мысли, что магия, которой я уделила всё детство, всю жизнь, нанесла мне тяжёлый удар. Страшно от реальности, которая за один лишь день превратилась в ад.       — Это ещё не ад, — медленно покачала головой Джерд. — Но… мне тоже страшно. Сейчас я такая же беспомощная как ты.       — Но ты же… ты драконоборец, Джерд, — Сигрид осторожно запустила руку в волосы девушки, глядя ей в глаза и с удивлением и растерянностью видя в них страх. — Ты способна резать драконов, как…       — Драконов, — прервала её Джерд. — Да, я опытный боец с драконами. Тут не поспоришь. Но Сигрид, — она помолчала, собираясь с мыслями, — всю мою жизнь именно драконы были моими врагами. И лишь сейчас меня окружили не драконы. А люди. Люди стали моими врагами. Ты знаешь: я не умею бороться с людьми. Всю жизнь я боролась с драконами, — она запнулась, освежая в памяти лицо теперь уже ненавистного ей канцлера. — А нож в спину мне воткнул человек.       Сигрид тихо вздохнула и прислонилась лбом ко лбу девушки. Закрыв глаза, Джерд на какое-то время позволила себе впасть в небытие, расслабившись от прикосновений Сигрид и тепла, исходящего от неё. Лишь вспышки боли в ранах изредка возвращали солдатку в реальность.       — Что будет дальше? — донёсся до Джерд, как из тумана, тихий голос Сигрид.       — Не знаю, — так же тихо ответила Джерд. — Знаю лишь… что теперь нас с тобой никто не сможет разлучить. А пока мы с тобой вместе, мы можем любые горы свернуть к чёртовой матери. И мы свернём их. Обещаю тебе.       — Верю, — тихонько хихикнула Сигрид. — Верю, — повторила она уже спокойным голосом. — Теперь нам некуда метаться. Что бы ты ни решила, куда бы ни пошла — я последую за тобой.

***

      Когда Кина вернулась к палатке, костёр уже догорал. Девушка спешно подкинула в огонь несколько веток и осторожно заглянула внутрь. Она хотела сообщить Сигрид итоги своего похода к архимагу. Однако Кина нашла мага крепко спящей рядом с Джерд. Будить обеих вовсе не хотелось, и девушка тихонько отошла от палатки, двинувшись к своей.       По пути она проходила мимо Элисиф и Стэна. Брат с сестрой стояли на краю лагеря и смотрели далеко в лесной сумрак, словно бы могли что-то разглядеть там. Стэн опять вертел в пальцах недокуренную сигару, и Элисиф тихо шипела на него:       — Докуришь последнюю — и что делать будешь, курильщик недобитый? Стэн с ухмылкой пожал плечами.       — Смысл думать о том, что будет завтра? Быть может, завтра я проснусь от того, что мне в глотку всадит кинжал какой-нибудь бандит. И что, он потом за меня будет докуривать на халяву мои сигары? Нет, спасибо, я уж сам лучше их докурю. Они стояли недалеко от палатки Кины, потому девушка спокойно зашла к себе. В углу её палатки спала Эйдис, закрыв лапами нос. Она тяжело дышала во сне и моментами даже пускала из ноздрей дым. Сев на свою лежанку, Кина осторожно положила руку на голову Эйдис, бережно погладила белую гладкую чешую. — Если мы обойдёмся без твоих идиотских шуток, Стэн, — Элисиф заговорила с неожиданной тревогой, — что нам делать дальше? Не жить же в этом лесу теперь до скончания времён? Стэн задумчиво молчал. Кина внимательно прислушалась, но за пределами палатки действительно стояла тишина. — Сестрёнка, вспомни-ка, кто очистил эти земли от всякой гадости много-много веков назад? — послышался, наконец, голос дяди. — НЕТ, — голос своей матери Кина даже не узнала: такой он стал испуганный и резкий, — Стэн, это не обсуждается! — У тебя есть другие варианты? — осведомился Стэн. — Надо пользоваться возможностью, пока она есть. — Возможностью?! И какая же это возможность?! Кучка беженцев?! — Нет. У нас есть дракон. — Прекрасно! — огрызнулась на брата Элисиф. — Ты хочешь привадить к этому делу эту, самую… дракониху?! — Нет, дракониха здесь не справится, — задумчиво пробормотал Стэн. — Этот, дартмер… — ДА ТЫ СОВСЕМ ЧОКНУЛСЯ?! — заорала Элисиф. — ОН ТОЛЬКО И ДУМАЕТ, ЧТОБЫ ПОЖРАТЬ НАС ВСЕХ ЖИВЬЁМ! — Для ритуала созыва нужна драконья кровь. Алтарь сам признает лидеров ин… — НЕ ГОВОРИ ЭТОГО СЛОВА! Воцарилось напряжённое молчание. Кина нервно теребила рукав плаща, прислушиваясь. — Нет, Элисиф, — внезапно грубо и холодно ответил Стэн. — Хватит с нас твоей осторожности. Данная ситуация требует серьёзных решений. Быстрых. И серьёзных. Если судьба так сложилась, если сам Асгрим распорядился так… Мы дойдём до храма Драконьих Кровей и проведём ритуал. Да будут боги благосклонны к нам — мы созовём инквизицию. Кина шумно втянула воздух сквозь зубы и зажала рот руками. Ей стало страшно. — Хочешь сгубить империю? — глухо осведомилась Элисиф. — Губи. Искренне надеюсь, что этот чернокрылый урод оторвёт тебе башку прежде, чем ты приведёшь его к алтарю первых инквизиторов. Ты прекрасно знаешь: в инквизиции всегда были лишь драконы-маги, благородных кровей. Собрался опорочить святой алтарь кровью этого гадкого урода-гибрида? Флаг тебе в руки, придурок. Стэн лишь усмехнулся в ночной тишине: — И на том спасибо, сестрёнка.