Глава 51. Повод для мести
26 февраля 2023 г., 21:57
В лагере бушевала самая сильная, но при этом едва ли не самая тихая буря. Девушки приливной волной пронеслись по рядам, на всякий случай быстро проверяя каждую палатку, перепугав некоторых ничего не понимающих парней, уже вернувшихся после речки к себе. Каждая неудача только ещё больше подпитывала войско мстительниц, жаждущих возмездия.
— Дер Зиг, ты меня поражаешь… Ты с этими двумя шутами вроде как дружбу водишь, а не знаешь, где их палатка? — на ходу хохотнула Марика.
— Уж извини, я не слежу за каждым в лагере… — буркнула Инги, проверяя ещё одну палатку.
— Ага, она с одного всё глаз не сводит, — прыснула Эльга, но её замечание услышала лишь сама Инги, поскольку одна из соратниц наконец-то заметила несостоявшихся лазутчиков.
— Вон они! — раздался крик. — В лес драпают!
— Сегодня будет дичь! — зловеще пообещала Огинь, направляя соратниц в погоню.
— Да! — прошипела Инги.
Вся толпа стремительной рекой ворвалась в лес. К немалому удивлению дер Зиг, Марика как-то даже слишком легко при спуске с холма сначала в один шаг прыгнула на ветку дерева на том же уровне, что и начало склона, а только потом на землю, но сейчас это её так сильно не волновало.
Колек с Лонгином вновь неслись напролом через кусты. Царапины были детским лепетом по сравнению с тем, что могли сделать с ними эти озверевшие преследовательницы. В лесу было довольно темно, что и дорогу на бегу разобрать сложно, не то, что выбрать более удобную. Колек уже и сам в очередной раз пожалел о том, что пришло в его далеко не самую путёвую голову. Выскочив на небольшой пустырь посреди леса, друзья думали ринуться дальше, но перед ними вдруг показались сразу несколько девушек, словно призраки, сверкнув белыми рубахами, сильно выделявшимися в сгустившихся сумерках. Это была настоящая западня. Лонгин сразу понял то, о чём думают кабаны, на которых ведётся охота.
— Как они? — удивился Колек.
— Вот что бывает, когда зеваешь на тренировках, — свыкнувшись с грядущим, пробормотал Лонгин, поднимая одну руку и на всякий случай прикрывая голову другой.
— Может, решим этот вопрос мирно? — в слабой надежде пропищал Колек. — Мы даже ничего и не видели…
Сзади раздался громкий победный возглас. Парни обернулись, узрев пред собой Марику. Блондинка хищно ухмыльнулась, демонстративно разминая кулаки. Показалось или нет, но вроде даже глаза девушки как-то неестественно блеснули.
— Кто там хотела узнать, что я дер Зиг сказала?! Сейчас продемонстрирую! — громко объявила Огинь, надвигаясь неотвратимо, как сама Анером.
— Марика, а может не стоит всё же так жёстко? Потом ещё в лагере вопросы возникнут, — чуть умерила свой пыл Инги. Девушка начала сомневаться в том, а действительно ли эти двое могли что-то успеть увидеть. Конечно, избавлять их от наказания она не хотела, но предложенное Марикой уже не казалось такой необходимостью.
— Да о чём вы вообще? — спросила Эльга в недоумении. — Тайну века прямо создали.
— Наглядная демонстрация? — хохотнула Марика, вопросительно глянув на Инги.
Остальные девушки не решались сказать хоть что-то — отомстить им хотелось, однако неведенье пугало, особенно учитывая нрав и поведение Огинь в последние несколько дней. Никто не хотел, чтобы в итоге наказание было значительно хуже проступка — всё должно быть справедливо.
— Может, просто их отходить? — предложила девушка из Казс, подметив, что Лонгин уставился на неё едва ли не как на спасительницу. — Зачем изгаляться, и что-то выдумывать? Слишком много чести.
— У меня есть отличная идея! Марика, ты ведь не прочь вспомнить нашу сладкую дворянскую жизнь на какое-то время? — весело спросила другая девушка, родом из поместной шляхты владений Огинь, немного знавшая блондинку ещё до гвардии.
Марика, остановившись, удивлённо взглянула на соратницу, не совсем понимая, что та имеет в виду…
***
Ужин почти закончился. Радан, Ингвар, Мариотт, Богумил и Густав, да и остальные парни с удивлением смотрели, как Лонгин и Колек носятся вокруг девушек, словно ужаленные, под агрессивные крики Инги и других соратниц. Чуть наклонившись к другу, Ингвар непонимающе спросил у Радана: — Я вот всё не пойму… А чего эти двое там мечутся? С самого начала ужина, ещё и какие-то совсем дурацкие поручения выполняют… — Да кто их знает. Может, спросить? — обыденно поинтересовался здоровяк. — Не-не-не, там моя сестра, ну её к бесам, — округлив глаза от услышанного, ответил Ингвар, — я её знаю, сейчас полезешь, того и гляди, сами потом на месте Колека с Лонгином окажемся. Оно, знаешь, бывает, девок как в исступление разом всех введёт, хоть на лигу не подходи. — Ага, отец-то мне говорил, что иногда лучше подальше держаться. Есть в них что-то такое… Ну, бесовское, — согласился Радан и наставительно поднял палец вверх, — примолвка есть такая, что все девки, особенно красивые, ведьмы. При этом он невольно взглянул на Инги, проходившую неподалёку, и разом осёкся, равно как и её брат, который хотел что-то на это ответить, но тут как воды в рот набрал. Уткнувшись в свои уже пустые тарелки, оба друга начали старательно работать ложками, делая вид, что пытаются вычистить посуду от последних крупиц каши. Не обратив на парней почти никакого внимания и слушая раскаты грома, доносившиеся откуда-то совсем издалека, дер Зиг вальяжно прошлась по лагерю в направлении будущего укрепления. К своему удивлению, она обнаружила там Марику, сидевшую на траве, обхватившую колени руками и смотревшую на поле, еле освещённое двумя тонкими, как лезвие, полумесяцами. Разглядеть что-то в такой тьме было почти невозможно, лишь общие очертания, однако блондинка смотрела именно куда-то вниз, словно бы видела в темноте. — Ты так желала дорваться до этих двоих, а по итогу даже толком не воспользовалась возможностью заиметь себе слугу… даже двух, — легко сказала Инги, будто бы позабыв про все свои проблемы и страхи. — Я не скучаю по своему дому… — спокойно ответила Марика, более никак не реагируя на слова дер Зиг. — Я просто хотела отплатить им. — У вас настолько важно не демонстрировать своё тело тем, кто ниже твоего положения? — немного удивилась дер Зиг, не совсем осознавая, что здешние порядки во многом могут отличаться от уклада жизни в её родных землях. Дер Зиг по началу казалось, что реакция Огинь обусловлена в первую очередь её характером, а уже потом порядками её сословия, но теперь Инги в этом сомневалась, видя состояние Марики, хотя были у неё догадки относительно поведения блондинки… — Да дело даже не в этом… — тряхнув головой, вздохнула Марика. Напряжение и злость, копившиеся пару дней, выплеснулись, заставив мысли немного проясниться. Беловласая пыталась отбросить всё это, но одна мысль не давала покоя. Она всё больше думала о том, а как бы всё прошло, если бы с ней была Селима. Даже несмотря на весь её гнев на далканку, размышления Огинь каждый раз сводились к кареглазой. Радость от победы и отмщения была пустой и бессмысленной. Рядом не было Селимы, и даже Инги с её ярким характером не заменяла этот комочек столь дорогих противоречий. Кажется, Сильвия была права, видя всё то, чего за пеленой злости не была в состоянии распознать сама Марика, но как быть дальше, если даже сейчас всё внутри горело обжигающим пламенем обиды? — Селима? — рискнула предположить дер Зиг, попав в цель. Марика ничего не ответила, лишь слегка поёжилась, продолжая молча смотреть в темноту. Инги решила более не донимать Огинь расспросами, не желая нарушить внезапное спокойствие меж ними, воцарившееся некоторое время назад. «Дворянская змеюка» в действительности оказалась отнюдь не такой страшной, да и даже не смотря на происхождение, она не особо отличалась от других девушек, где-то даже будучи лучше них. Оставив блондинку в одиночестве, дер Зиг решила вернуться к костру. Всё-таки, по её мнению, Колек и Лонгин ещё не до конца расплатились за проступок.***
Проснувшись ещё до рассвета, Сильвия долго лежала, смотря во тьму, в безуспешных попытках снова задремать. Она очень плохо спала в последнее время, а нынешняя ночь стала худшей. В голову лезли мысли о нападении Селимы, как из-за этого разозлилась Марика, о неудавшемся с Агидель поцелуе, но особенно девушку беспокоила реакция Огинь на попытку примерить их с Селимой. Ещё хуже было оттого, что блондинка устроила вечером. Сильвия понимала, что это было необходимо, однако русоволосая усомнилась, когда Инги поведала, что Марика хотела сделать с Колеком и Лонгином. Подтверждались её догадки — после ссоры Марика быстро менялась, становясь хуже. Нужно было попытаться ещё раз поговорить с Огинь, и не важно, что думала об этом Агидель, русоволосая уже была не рада их уговору. Голубоглазая красавица просто не понимала, насколько серьёзную опасность ситуация может в себе нести, и при этом, будто нарочно, понимать этого не хотела. Сильвия осознавала, что поведение Агеллон вполне нормально с учётом её взаимоотношений с Марикой, но всё же охотнице это больше напоминало детское оправдание в попытках спрятать свои мотивы. А мотивы у Агидель были, уж в этом дочь леса не сомневалась, и даже немного догадывалась о причинах. Внезапно для себя Сильвия осознала, что Агидель не идеальна, она может совершать ошибки и, порой, новые ошибки она совершала, пытаясь исправить старые. Понимание негативного отношения Марики к идеям рыжеволосой также приходило, хоть сама Сильвия всеми силами пыталась отвергнуть это. Ей было неприятно думать о том, что Агидель может ошибаться, хоть в этом она уже убеждалась не раз, а ещё, порой, не самые добрые поступки Марики не воспринимались как что-то плохое — словно сам характер блондинки способствовал обелению многих её действий. Как было и вечером, когда Марика решила наказать Лонгина и Колека. Сильвия не понимала, почему капрал была на стороне этих дурней. Охотница не одобрила то, что планировала сделать Марика, однако выбирая между вариантом Огинь и Агеллон, Сильвия без раздумий поддержала позицию дворянки. Возможно, если бы не случившееся меж ними, она бы и сама присоединилась к небольшому войску Марики. Агидель раздражала тем, что пыталась встать на защиту парней, пускай и оправдывала всё серьёзными мерами со стороны сержантов, если те узнают о произошедшем самовольном наказании. Вот только, зная младших командиров, вряд ли бы провинившиеся Колек и Лонгин действительно получили заслуженное наказание и, скорее всего, их бы просто снова отправили копать ямы, а какое наказание в том, чтобы и так делать то, что было необходимо? Такой подход в лагере злил Сильвию, хотя может, дело было в том, что Агидель начала решать всё так, как положено, но не справедливо. Рассердившись и поняв, что сегодня ей более уснуть не суждено, Сильвия тихо встала, аккуратно сложив одеяло. Слишком много событий произошло за последние дни, и все они заставляли ломать голову, думать над тем, кто прав, а может она таким образом пыталась забыть про едва не состоявшийся пару дней тому назад поцелуй? Но какой толк был бы в нём, если в лагере постоянно что-то происходило, заставляя Агидель отвлекаться, забывать обо всём ради обязанностей? Стоило разрешить хотя бы часть проблем, дабы у капрала было больше свободного времени. Надевая штаны и сапоги, девушка задумалась — Марика с Селимой ведь точно так же спят… Спали до недавнего времени. Произошедшее навело русоволосую на мысли, что было бы, если у них с Агидель произошла такая ссора — смогли бы они помириться? Из-за этого девушка немного сомневалась в том, что происходит между ней и Агидель — она признавала, что ей хотелось большего, хотелось прижаться к рыжеволосой, обнять её, целовать и… И она с ужасом представляла себе, как они с Агидель поругаются. Может, и не было смысла продолжать задуманное? Ещё не поздно отступить. У них с Агидель оказалось куда больше различий, чем виделось раньше. Сильвия сомневалась, что она сможет на всё это закрыть глаза, и как бы у них каждый день не стал таким же, как минувший вечер. Похоже, любовь была действительно не такой простой вещью, какой казалось на первый взгляд. Напоследок бросив взгляд на Агеллон, всё ещё мирно спавшую, Сильвия выбралась из палатки, сразу ощутив прохладу, царившую снаружи. Было ещё очень рано, на востоке еле-еле появился хоть какой-то просвет, большую часть небосвода серебрили звёзды, но всю эту красоту было сложно разглядеть из-за сгустившегося после ночного ливня тумана. В этот предрассветный час было необычайно холодно в сравнении с жарой, стоявшей последние несколько дней. Густой туман не только стелился на полях у подножья холма, но и пробирался в лагерь, поднимаясь над ним на высоту деревьев, укутывая палатки в белую пелену. Едва ли не воочию можно было видеть, как влага испаряется с земли, устремляясь в высь, наполняя собой воздух. Наскоро умывшись, девушка принесла немного воды с реки, вылив её в котёл. Защищённые от капель угли под ним были ещё красные, но Сильвия пока решила ничего не разжигать, а немного прогуляться в надежде, может вдруг её сморит сон. Идя вдоль палаток, она осматривалась в поисках ещё хоть кого-нибудь, кто проснулся так же рано, но не то что кадеты, а даже сержанты ещё спали. Лишь у единственного костра недалеко от центра лагеря сидела одна сонная девушка, которой в эту ночь не посчастливилось попасть в караул. Сильвия хоть и понимала всю необходимость таких тренировок, но был ли в этом смысл на первом году обучения? Поприветствовав соратницу, она продолжила свою утреннюю прогулку — всё же слишком много всего у неё было в голове, чтобы так просто начать разговаривать на какие-то другие темы. Пройдясь чуть дальше, в голове Сильвии возникла злая идея — поднять всех сержантов в отместку за прошедшие дни, а в особенности лейтенанта дер Кин. Слегка улыбнувшись, охотница последовала к той части холма, что выходила прямо на поля. Туман здесь был немного гуще, но даже в нём были видны силуэты огромных накиданных куч земли. Поразившись тому, какую работу проделала Марика, девушка посмотрела на скрытые в тумане и тьме луга. Ничего. Едва можно было разглядеть очертания небольших рощ, темнеющих серыми пятнами в белой пелене. Приглядевшись, охотница разглядела на лугах очертания каких-то крупных животных. Потянувшись и поёжившись, прогоняя кровь по венам, Сильвия только хотела приступить к небольшой утренней разминке, как её тихий вдох получил ответ откуда-то прямо из тумана. Из травы и густой белёсой пелены внезапно вырос тёмный силуэт. Охотница едва не заорала с перепугу во всё горло, но тут же поняла, что перед ней отнюдь не страшный неупокоенный дух и не какая-то бесовская чудь, а вполне живой человек. Очень даже знакомый. — Марика? — удивилась Сильвия, узнав белые волосы, и тут же осеклась. Огинь пристально взглянула на девушку, как хищник на добычу. Дочь леса застыла на месте, не зная, как ей действовать, но Марика снова упала на землю, раскинув руки в стороны, лёжа прямо на мокрой после дождя траве. — Уже утро? — невнятно промямлила дворянка, приложив руки к лицу, вытирая его от воды. — Извини! — сразу выпалила Сильвия, сделав шаг назад. — Уж кому, а тебе точно извиняться не надо, — вздохнула блондинка, чуть шмыгнув носом. — Чего не спишь? Охотница медлила с ответом, обдумывая каждый вариант. Догадается ли Марика, если она соврёт, или стоит всё-таки сказать правду, и стоит ли вообще продолжать пока ещё не начавшийся диалог, учитывая, как Марика была зла вчера? Напряжение в воздухе было, кажется, больше, чем при их первом разговоре по пути в лагерь. — Не знаю… просыпаюсь часто последнее время, — тихо сказала девушка. — Ты хорошо тут поработала. — Хоть какая-то польза от всего этого бардака, — усмехнулась Марика. Блондинка тоже не знала, что и как ей говорить. Она чувствовала свою вину за случившееся. Злость, рвавшаяся наружу, просачивалась во внешний мир, как вода просачивается сквозь мельчайшее отверстие. Вот и она, ослеплённая яростью, сорвалась на той, кого хотела защитить, и теперь чувство вины разрывало на части. Именно из-за бушевавших внутри чувств дворянка старалась все эти дни ни с кем не разговаривать, держась как можно отстранённее и дальше, особенно от Сильвии. Девушка из Литау оказалась в схожем положении. Было легко сказать днём, подальше от Марики, что необходимо их с Селимой помирить, но первая же попытка не просто провалилась, а едва не ухудшила и без того плохую ситуацию. Стоило, наверное, прислушаться к словам Агидель, но почему ей казалось, что так поступать неправильно, даже несмотря на то, что и Агидель, и Марика не хотели, чтобы охотница заводила этот разговор? Почему Марика обязательно должна отреагировать плохо? Быть может, блондинка была столь резка из-за присутствия Агидель? Они точно не являлись подругами, да и у Марики были черты, которые она не желала демонстрировать кому-то ещё. Теперь-то Сильвия хорошо понимала, что Агеллон отнюдь не всегда во всём права. Может именно это и стало причиной столь резкой реакции дворянки? — Ладно, пойду я… — прервав повисшую тишину, вдохнула Огинь, встав с земли. — Куда? — опешила Сильвия, возвращаясь из своих размышлений. — Тренироваться… Хотя бы это могу, — сухо произнесла Марика, быстро отряхнувшись. Она так и не пришла к какому-то заключению вчера вечером, и это её злило. Помня свою реакцию и вчерашние намерения Сильвии, она решила побыстрее ретироваться, пока русоволосая не принялась опять лезть в её жизнь. Но Сильвия не хотела снова действовать в соответствии с решениями окружающих. Сначала Марика протоптала ей дорогу к Агидель, теперь Агидель, притом ещё и под руководством самой Сильвии, вытаптывала ей дорогу к примирению с Марикой. Нет, хоть сейчас, но девушка должна была всё сделать сама. Не важно, как отреагирует Огинь, даже если нападёт, даже если ударит, она обязана попытаться. Ведь не просто так блондинка упомянула Селиму вчера вечером? Сильвия знала, что ещё мгновение и возможность будет упущена. Собрав всю волю в кулак, она схватила Марику за руку, когда та уже развернулась и собиралась раствориться в тумане. — Стой! — Руку убрала, пока я её тебе не вырвала, — прошипела Огинь, не оборачиваясь. — Марика. Может, расскажешь хотя бы, почему ты так себя ведёшь? — спросила очевидную глупость охотница, ведь прекрасно всё знала. — Может, хватит уже издеваться? — раздражённо переспросила в ответ беловласая, и охотница почувствовала, как мышцы на руке Марики напряглись. — Я не издеваюсь. Я, правда, хочу тебе помочь. Пускай ты и считаешь, что тебе это не нужно, но… Мне просто тебя жалко. Тебя и Селиму, — чуть дрожащим голосом произнесла Сильвия. — Я же сказала, отвали! — повысив голос, огрызнулась Марика, резко высвободив свою руку из хватки дочери леса, и замахнулась. Сильвия зажмурилась, в отчаянии закрыв голову руками. Но ничего не произошло. В ушах был слышен шум ветра и пение первых птиц где-то в лесу, сквозь них вдруг донеслись судорожные тяжёлые вздохи Марики, с трудом сдерживавшую себя. — Вот зачем? Зачем ты ко мне лезешь? Что тогда по дороге, что тем вечером, что вчера, что сейчас… — тихо сказала зеленоглазая, опустив руку и покачав головой. Сердце так и продолжало бешено биться, а внутри неистово металась сила, желавшая вырваться из-под контроля, словно зверь из клетки. — Я хочу тебе помочь… Меня не волнует, что думают остальные, я вижу, как ты страдаешь. Тебе больно. Надо это прекращать, — тихо начала Сильвия, аккуратно взяв обеими руками кулак Марики, нежно раскрывая пальцы её рук. — Зачем? — отведя недовольный и чуть растерянный взгляд, спросила Марика. — По той же причине, почему ты меня защищала перед Инги… Почему ты меня тренировала и помогала. Я — твой друг, — улыбнулась охотница. — Прямо глупые слова из какой-то слащавой сказки для маленьких детей, — едва улыбнувшись, сухо сказала Марика. Распущенные слегка влажные волосы скрывали лицо, словно бы нарочно пытаясь ещё скрыть настоящие чувства. — Все сказки основаны на очень даже настоящих случаях, — легко ответила дочь леса, чувствуя, что обстановка несколько изменилась. Казалось, будто бы она пытается подобрать с цветка пчелу, готовую в любой момент улететь или ужалить. — Где тогда драконы? — буркнула Огинь, упрямо глянув исподлобья. — Это тут причём? — удивилась внезапному вопросу Сильвия. — Драконы в этих твоих сказках с «настоящими случаями» частенько мелькают, особенно в более древних, — так же безразлично уточнила Марика, — ну, где хоть один, самый завалящий? — Марика! — вдруг строго воскликнула Сильвия, внимательнее посмотрев на блондинку, и чуть топнула ногой. — Что?! — раздражённо и удивлённо одновременно произнесла Огинь. Сильвия закрыла глаза одной рукой, показывая пальцем на рубаху беловолосой. Марика равнодушно посмотрела вниз, обнаружив, что белая ткань всё ещё была мокрой после дождя, из-за чего все её формы были выставлены на показ. Не стоило снимать бюстье вчера вечером, даже, несмотря на настроение, но плотная ткань так отдавила кожу за день, что блондинка только ждала мига, чтобы, наконец, избавиться от вещи. — Ох курва… Ты всё ещё так реагируешь? Как ты с Агидель спишь? — закатила глаза Огинь. — Хватит тему менять… бегом к костру! — уверенно сказала Сильвии, забыв про весь их разговор разом, хватая Марику за руку. — Что-то мне это напоминает, — усмехнулась Огинь. — Два сапога — пара, — вздохнула Сильвия, ведя девушку за собой. — Ну и где ты костёр тут найдёшь? Дождь прошёл, жара такая стояла, какому дураку в го… — запнулась Марика, заметив в тумане сразу несколько еле заметных оранжевых точек в разных концах лагеря. — Всё забываю, что они тут у нас повсюду. — Будто тебе сейчас тепло? — недовольно буркнула Сильвия. — А вот представь себе! — воскликнула Марика, запоздало пожалев о том, что оставила дублет валяться рядом с кучами земли, где она ночевала и использовала его как одеяло. Ничего не ответив, Сильвия притащила Марику к ближайшему костру, который обычно применяли для сушки вещей. К большому костру охотница сразу решила не идти, понимая, что уж этого Огинь ей не простит, если кто-то её увидит в таком виде. В пепелище огромной горой лежали влажные чёрные угли вперемешку с белой золой, но в глубине этих куч Сильвия таки нашла непогасшие рыжие огоньки. Расшевелив палкой угли, закинув сразу горсть мелких веток и побольше сухой травы, с трудом найденных под пышными кронами деревьев, и подбросив ещё несколько увесистых поленьев, Сильвия распалила огонь. Марика осталась чуть позади, по-прежнему не желая подчиняться и следовать указаниям охотницы, намереваясь по-тихому сбежать, хотя ощущать на коже тепло от огня после холодной ночи в мокрой одежде оказалось куда как приятнее, чем ожидала блондинка. — Давай сюда, — решительно скомандовала охотница, отвернувшись и протянув к Марике руку. — Ага… разбежалась! Чтобы меня в таком виде ещё кто в лагере увидел? Иди ты в… Так высохну, — скрестив руки на груди, пробурчала Марика. — Штаны тоже, — проигнорировав слова беловласой, сказала Сильвия. Марика дар речи потеряла, не зная, как реагировать. Всё же охотница была очень своеобразной девушкой, по своей уверенности прыгая от боязни произнести хоть слово до такого откровенного командования. Раньше блондинка и подумать не могла, что в этой девчонке из Литау может бесноваться такой демон. А ещё этот демон будто бы обладал какой-то немыслимой магией, заставляющей всех вокруг подчиняться. Вот и сейчас вся та злость, что бурлила внутри, сжалась в комочек, боясь показаться. Марика легко могла проигнорировать охотницу, да хотя бы поступить так же, как минувшим днём, но не сейчас — на это вдруг не оказалось сил и духа. — Ты поплатишься, обещаю, — пробурчала Марика, снимая с себя одежду. — Уже поплатилась… Только посмей простудиться! — недовольно ответила Сильвия. — Если хочешь, я могу за своим одеялом сходить на всякий случай. — Уж не помешало бы! — саркастично заметила Огинь. Блондинка злобно смотрела на Сильвию, обхватив себя руками, прикрывая грудь, и сжавшись в комок. Из-за того, что охотница заставила снять всю одежду, Марика осталась в чём мать родила, сидя на бревне у костра едва ли не посреди лагеря, полного кадетов, пускай и практически ночью. Сильвия едва сдержала улыбку, видя Марику в таком положении — недовольное лицо Огинь делало ситуацию даже забавной. Русоволосая задумалась — почему Марику все так опасаются? Может потому, что не видели её настоящую? Конечно, охотница слишком хорошо запомнила нападение Марики на Селиму и то состояние, в котором пребывала блондинка, что отпечаталось прямо в душе, но ведь все могут быть такими, когда разозлятся. Сильвия не могла понять, чего она сама испугалась настолько сильно, что едва могла делать хоть что-то весь последующий день, полностью завися от Агидель. Сейчас в блондинке не ощущалось ничего даже близко схожего с тем её состоянием — да, было недовольство, да, злость, но всё это охотница хорошо понимала, и эти чувства Марики её отнюдь не пугали. Быстро сбегав к своей палатке за одеялом, Сильвия понадеялась, что Агидель ещё спит. Учитывая реакцию девушки на идею примерить Селиму с Марикой и помочь им решить проблемы, ничего хорошего бы не последовало, если бы Сильвия сказала, что заботится о дворянке. Дочь леса после произошедшего отнюдь не горела желанием делиться с Агидель всем, что у неё происходило. На обратном пути девушка, к своему облегчению, ещё раз убедилась в том, что лагерь так же тих, а значит, никаких происшествий из-за происходящего у костра случиться не должно. — Держи, — едва ли не кинув в Огинь одеялом, недовольно произнесла Сильвия. — Можно было и поаккуратнее… — проворчала та, быстро кутаясь, да так, словно стоял сильнейший мороз. — Ходила по лагерю сутки забитая, несчастная, всего боялась, от Агидель не отрывалась, а сейчас ведёшь себя… Так и хочется… — Чего хочется? — выпрямившись, прищурилась Сильвия, смотря в глаза Марике сверху вниз. Ввиду зажатого положения, Огинь пугала намного меньше, поэтому и охотница начала вести себя куда как смелее. — Неважно, — выдержав паузу, ответила дворянка, отвернувшись в противоположную сторону. — Вот и отлично, — немного злорадно улыбнулась охотница, сев с ней рядом на бревно. Дрова в огне потрескивали, изредка выбивая небольшие искры, улетающие к небу вместе с дымом. От тепла туман вокруг костра рассеялся. Обе девушки молчали, бесцельно смотря на пламя. Сильвия, так желавшая поговорить с Марикой, задумалась о том, а нужно ли это самой Марике? Может, она, и правда, лезла не в своё дело и именно она в их паре являлась плохой, а не дворянка? Может Огинь права, и она слишком добрая и правильная, из-за чего пыталась придумать решение там, где ему просто нет места? — Долго это ещё будет продолжаться? — тихо спросила Сильвия, сведя ноги вместе, стараясь отрешиться от собственных печалей и зная, что Огинь поймёт о чём вопрос. — Не знаю… — вздохнула Марика, выдержав небольшую паузу. — Я сейчас её избегаю не просто, чтобы позлить или поиздеваться. Я вправду её ненавижу за то, что она напала на тебя… и за то, что врала мне, — скрипнув зубами, ответила беловласая. — Поэтому ты меня и разозлила. Мне показалось, что ты пытаешься заставить меня принять то, чего нет. Только вот, честно говоря, я так же… скучаю по ней, но почему-то это не помогает. Я не могу себя заставить простить её. Может, нам с ней вообще нет смысла что-то обсуждать, — ухмыльнулась зеленоглазая, пытаясь за этим пренебрежением спрятать свою растерянность и сомнения. — И тебе плевать на то, что у вас было? На всё это время? — удивилась Сильвия, посмотрев на дворянку. — Марика, вы ведь едва не с самого начала вместе, а ты ведёшь себя так, будто ничего и не было! — А что у нас было? Пару раз поцеловались и полюбились… Я так до лагеря и жила, — угрюмо произнесла блондинка, с силой метнув в костёр небольшую ветку, валявшуюся на земле. — И тебя всё устраивало? — переборов свою возмущённую реакцию, спросила Сильвия. — Да, вполне… Ты же знаешь, как я жила раньше, — хохотнула Огинь, хитро посмотрев на русоволосую. — И ты не почувствовала ничего, пока была вместе с Селимой? Вообще? — недоверчиво спросила Сильвия. — Вы же не просто… спали вместе. Честно сказать, я ваши отношения немного в пример для себя брала. Я хотела, чтобы и у меня всё было именно так, как у вас, — тихо произнела охотница, переборов смущение. — А что там было чувствовать? Про «пример» вообще смешно слышать… Если начистоту, то мои чувства к тебе куда более необычные, — засмеялась Марика, ещё больше кутаясь в одеяло. — И толку от них? Сама не знаешь, что чувствуешь, да и в ответ ничего. Ты уже пыталась меня силой влюбить, и в итоге сама отступила, — как-то надменно произнесла Сильвия, снисходительно глянув на блондинку. — Ах, это я отступила? А не ты там лежала едва не в истерике, пытаясь докричаться до меня? — возмутилась Марика, резко вытянувшись во весь рост, и почти повернувшись всем телом к охотнице. — От вопроса не увиливай, Марика Огинь. Ответь, какой толк от отношений без любви? Действительно ли ты будешь счастлива, находясь в таких? — твёрдо спросила Сильвия, разозлившись из-за манеры, с которой дворянка задала вопросы. — По крайней мере, мне уж точно плевать на тех, кто поступает так, как им вздумается. Да и тебе какая разница? Любит, не любит… Самая опытная что ли? Ты ж у нас такая вся правильная, только по любви, только по согласию, а сама и шага сделать не можешь без меня… Все твои успехи с Агидель — моя заслуга, а без меня сидела бы и дальше, наблюдая за ней! Курва длинноногая… Иди лучше свою Агидель учи! — недовольно сказала Марика, едва сдерживая себя, чтобы не сорваться на крик. — Лерва блэт, телепис ин бис! — не выдержав, зло ругнулась на родном языке девушка из Литау. — Если ты не любишь Селиму, то почему так резко отреагировала? В случае с конфликтом с Инги и Агидель такого не было… Это при том, что ты их с самого начала ненавидела. Если любовь для тебя ничего не значит, то почему два дня была как с цепи сорвавшаяся? Наплевала бы и продолжила жить дальше, а ты весь лагерь кошмарила… Или может всё как раз потому, что ты её любила, а она твоё доверие предала? — усмехнулась Сильвия, нарочно провоцируя Марику, один в один подражая ей. Страх в миг покинул дочь леса, и почему-то в Марике уже не чувствовалась та угрожающая аура, окутывавшая её вчера. Она явно была зла, но не более, и охотница вознамерилась поставить на место, как ей казалось, зарвавшуюся беловласую курву, намеренно портившую себе жизнь. — Курва ты болотная, что-то слишком много смелости, может, остудить? Забыла, как тебя трясло весь день? Как умоляла меня остановиться в тот раз? — почти что закричала Марика, вскочив с бревна. Сильвия едва сдержала себя, чтобы не разразиться очередной бранью в сторону блондинки. Глаза русоволосой наполнились едва ли не такой же чернотой, как и взор Огинь, охотница ещё больше нахмурилась. Злость на Агидель, на Инги, на Марику — всё это копилось внутри, не зная выхода. Сильвия была недовольна действиями Агидель, но сейчас Марика своим поведением и твердолобостью начинала опережать рыжеволосую. Поступки Агидель можно было объяснить хотя бы не слишком хорошими намерениями блондинки, а заодно и тем, что капрал в своих решениях пыталась брать пример с дер Кин, но вот Марика… Поступки Огинь, теперь, как казалось Сильвии, нельзя было оправдать даже случившимся с Селимой. Марика будто нарочно не желала найти решения, вечно ходя по лагерю словно Анером, распугивая окружающих. — Что ж… — снисходительно вздохнула Сильвия, почти рухнув на бревно. — Ну давай… Если чувства для тебя чушь, если считаешь, что я тебя боюсь… Ты ведь легко сможешь и меня соблазнить, заставив забыть про всех, как ты сама и грозилась. Никто не увидит, времени хватает. Давай, — огрызнулась русоволосая девушка, смотря в слегка пылающие зелёным заревом глаза Марики. Охотнице стало наплевать на то, к чему может привести столь неосторожно и легкомысленно брошенная фраза. Злость на Марику всё росла, и Сильвия, ещё немного, и вполне бы решилась ударить Огинь за то, что та несла. Марика с хорошо выраженным удивлением смотрела в ответ. Зелёное свечение ослабло. Она уже давно заметила — Сильвия не такая уж неуверенная и слабая. Её нужно просто немного подтолкнуть, дать направление. Всё же дочь леса вместе с Инги бросилась на защиту Агидель, во время драки в бане, и какой бы нерешительной охотница не была, на такое просто так точно бы не решилась. Что Марике было нужно сделать сейчас? Отступить, признав поражение? Нет, мало было ей Эверстейн на пару с Агидель, где она порой, дабы не ухудшать ситуацию, могла сдать назад? Не хватало ещё, чтобы эта длинная паскудница начала жизнь портить! Наконец, у беловласой уже очень давно в голове крутилась мысль, как заткнуть Сильвию, и обстоятельства для этого сложились, как никогда, лучше. Если раньше охотница скорее выпрашивала и давила на её совесть, то последние дни Сильвия всё больше выступала против, частенько перед всем лагерем. И если раньше Марику грызла совесть поставить девушку из Литау на место, то сейчас её ничто не останавливало. Марика обрадовалась такой возможности отомстить, и месть казалась действительно сладкой, после которой Сильвия не то что в глаза смотреть, а вообще к Агидель подойти будет бояться. — Ты сама напросилась, — прошипела Огинь, со злостью швырнув одеяло на землю. — Ложись!***
Эверстейн боролась, чувствуя постоянное колебание силы Зверя внутри себя, которая уже долгое время не давала ей заснуть. С той ночи, как она видела странный сон, этот необъяснимый взгляд преследовал её, заставляя вскакивать в холодном поту. Тело быстро наполнялось силой, но теперь вместе с этим поднимали голову раздражение и злость. Из-за раздирающих, крючьями терзавших, противоречий, воительница не находила себе покоя. Лейтенант так измучилась, что едва ли могла руководить лагерем. Вчера её равнодушие заметили даже кадеты, и лишь единственный всплеск эмоций при успехе Селимы был небольшим проблеском в этой пелене отчаяния, такой плотной, как и туман, пробравшийся в лагерь. Старшая постоянно пугалась и злилась и, похоже, одно чувство неизменно вызывало другое. Дер Кин переживала как бы не потерять над собой контроль, а когда ей удавалось отрешиться, она боялась, что такое состояние ей придётся поддерживать постоянно. На занятиях с Агидель она держалась весьма холодно, хотя в присутствии рыжеволосой чувствовала себя немного лучше, но опасалась пересечь грань спокойствия. Агеллон своим открытым и любопытным взглядом, вопросами и жестами будто касалась струн души Эверстейн, и тогда старшая получала хоть небольшой отдых, отвлекаясь на то, как приятно ей наблюдать за капралом. К сожалению, этого времени было слишком мало, и когда Агидель уходила, лейтенант погружалась лишь в большую пелену отчаяния. Ей невыносимо хотелось в эти мгновения кинуться куда-то прочь, унестись подальше из лагеря, бесцельно бродя в глуши здешних лесов. Изнуряющие тренировки больше не помогали, наоборот, будто будили Зверя. Он вливался в кровь, сплетался с жилами, заставляя мышцы набираться стали, и темноволосой в эти мгновения хотелось крушить всё вокруг себя. Но почему? Почему это происходило? Она так долго тренировала свою силу, прекрасно отдавая отчёт в том, что подойдя к порогу, сумеет остановиться. Так было из года в год, и даже самые жестокие сечи не заставили её оступиться, так почему сейчас, когда она даже не нуждалась в этой силе? Первое время она грешила на свои чувства к Агидель, но стоило ей подумать о красавице, как изнутри шёл едва заметный тёплый отклик. Это ввергало её в растерянность, разум осознавал, что ей не суждено быть с Агеллон, но всё существо твердило про обратное. Попытки совместить разум и чувства приводили к полному раздраю, и становилось только хуже. Намного хуже, чем когда она вызверилась на ни в чём не повинную Агидель. Огинь ведь тогда явилась, но почему Эверстейн стало в тот миг лишь ещё хуже? Почему ей было так плохо вчера в обеденный перерыв? Дер Кин чуть не до вечера трясло от распирающих эмоций. Она уже подумала о том, что ей стоит отправиться в город, обратиться за помощью к магам, но когда под конец дня на занятия пришла какая-то растерянная Агеллон, всё волнение унялось. Эверстейн уцепилась за возможность общения с ней, как тонущий цепляется за ветку. Большую часть времени, правда, лейтенант посвятила своим рассуждениям, но вдруг вспомнила о разговоре с Иовитой и, кажется, нашла причину беспокойства — Марика Огинь. В тот же миг лёгкий всплеск в пространстве привлёк внимание Эверстейн, заставив выбраться из шатра, и последовать в его направлении. Что-то происходило, что-то очень важное. Она вся насторожилась, стараясь бездумно не ломиться к источнику, наоборот, по длинной дуге обходила лагерь, действуя, как опытный и опасный хищник. Пытаясь ощутить своё существо, то, что крылось под плотью, она начала осознавать, что в последнее время её чувства стали много острее. Она всегда лучше слышала, лучше видела во тьме, сильнее различала запахи, но теперь доподлинно могла вычленить любой звук из сотен множества, могла увидеть во тьме то, что другие никогда бы не увидели. Запах тащил её в сторону, откуда он исходил, и вдруг всё сплелось в единое целое. Дер Кин так и замерла на месте. Ноздри широко втягивали воздух, цвет мира подёрнулся серой пеленой, подсветив всё до мельчайших частиц, заметно смазывая контуры в дали, а следом она ощутила звук. Почти колебания воздуха, но звук точно был и Эверстейн, влекомая его колебанием, пошла вперёд. Чем ближе лейтенант подходила, тем лучше понимала, что это явно были чьи-то голоса. Ноги чуть не вынесли её к источнику всех чувств, и почти сразу дер Кин замерла, притаившись, словно хищник, внезапно для себя встретивший свою добычу. В серой, немного смазанной, пелене, бледным едва не ослепляющим пятном, горел огонь, на фоне которого выделялся силуэт девушки с белыми волосами. Марика! К немалому удивлению Эверстейн, полностью обнажённая. Краем глаза дер Кин уловила движение и заметила, как другая девушка резко сползла с бревна на траву под пристальным взглядом зелёных глаз, и старшая не могла не узнать эти, так раздражающие её в последнее время, волосы, заплетённые в длинную косу. Сильвия легко перекатилась на ткань, со злостью вытащив рубаху из штанов, растянув ворот, и раскинула ноги и руки в стороны. Эверстейн снова перевела взгляд на дворянку, и в тот же миг у дер Кин едва душа в пятки не ушла от испуга. Взгляд Марики был направлен прямо ей в глаза. Она не могла ошибиться или списать всё на собственную фантазию — блондинка смотрела на неё, она каким-то непостижимым образом видела. Марика чуть ухмыльнулась, прищурив глаза, и вновь посмотрела на девушку из Литау. «Неужели заметила? Да нет, быть такого не может» — пронеслась мысль в голове лейтенанта. Вот только взгляд Марики был направлен явно не просто в её сторону, а именно в глаза. Слишком большое совпадение и Зверь внутри, недовольно проворчав, явно был согласен с этой догадкой. Марика точно её видела. Дворянка упала на колени и сразу же нависла над охотницей. К полнейшему изумлению старшей, Сильвия жёстко схватила Марику за талию, с силой притягивая к себе, заставляя лечь на неё. Звук, как по мановению, исчез, и холодные синие глаза Эверстейн следили, как Марика резко прильнула к шее девушки, запустив руки ей под рубаху. Задрав ту выше, беловласая грубо схватила за грудь охотницу, начиная оттягивать полосы бинтов. Дочь леса в ответ положила руку на грудь Огинь, а второй притягивала блондинку к себе, слабо пытаясь скрестить ноги за её спиной, поднимая голову и отдавая шею во власть губ зеленоглазой. На долю мгновения в Эверстейн вспыхнуло возмущение, но чувство было столь ничтожно, что разом сменилось иным чувством. Это было подобно тому, как молния расчерчивает небосвод, проявляя истинную суть вещей. На губах невольно отразилась усмешка. Мстительность тотчас взметнулась в глубине души дер Кин, подарив покой, одновременно породив тихое ликование от понимания, что в случае чего, она Агидель ни у кого не забирает, а, даже напротив, делает добро во имя рыжеволосой красавицы. Ей уж точно не место рядом с такими курвами, как Сильвия из Литау. Эверстейн легко могла прервать этот миг, она бы могла дождаться его кульминации, она могла бы рассказать всё Агидель, но она решила ничего не делать, а лишь наблюдать. Она уже получила в своё расположение главный козырь. Вот такая она, Сильвия из Литау. Прилежная, старательная и тихая, до поры до времени. Эверстейн ощутила, что теперь её ничто не сдерживает. Она была вольна, как и эта курва, делать всё, чтобы обрести своё счастье. Только не стоило спешить, нужно было лишь показать Агидель, кем на самом деле является девушка, которую она выбрала. Неправильно выбрала. Как там Мартина говорила? «Самую сильную карту являют лишь в конце». Вполне подходящая стратегия. Эверстейн, не став наблюдать дальше, пошла к себе в шатёр, чувствуя облегчение.
