Прозорливость

      С того проклятого дня минул месяц.       А Кейла как не наблюдалось на горизонте, так и не наблюдается.       Некоторые из них постепенно пришли в себя, осознавая, что, скорее всего, он и не объявится. Остальные же отчаянно верили. Но со временем и их надежды стало недостаточно. Пришло осознание: что эта глупая вера против лика смерти?..       Спустя неделю — какую-то никчёмную неделю с того рокового дня, как они не смогли его защитить! — в столице состоялось празднество. Оно было посвящено окончанию войны. Концу всего того ужаса, но не победе. Да и можно ли было то, что свершилось, наречь гордым словом «победа»?.. Едва ли. Впрочем, теперь люди могли жить спокойно, не чураясь радостно улыбаться, встречая новый день.       Королевская семья расщедрилась и выделила огромные средства из казны на кушанья для народа и украшения. Тем не менее, и это не смогло улучшить настроения: боевой дух в стране по-прежнему был невелик.       И всю ту неделю, что была посвящена гуляниям, никто не забывал о главнокомандующем Кейле Хенитьюзе, которому дали звание Почётного Героя. Что удивительно, никто не возражал, а дворянство показало в этом деле чудеса уступчивости. Альберу долго и необычайно горько смеялся с этого. «Кейл, бедняга, должно быть, сейчас вертится в гробу», — пробормотал он себе под нос однажды ночью. В тот день синяки под его глазами были особенно жуткими.

· · • • • ✤ • • • · ·

      У Альберу начались проблемы со сном. Стоило ему закрыть глаза, как из глубин сознания вырывался бесконечно красный цвет. Руки, глаза, волосы… Красный, красный, красный!.. Всё вокруг — сплошное алое море… И раньше принц не был бы против: у него вписалось на подкорку ассоциировать красный с чувством уюта и нежности, любить — в конце концов, этот цвет наталкивал на мысли о… прекрасном силуэте, вызывающем странные чувства в груди; волосах, на которых разлился терпким вином невозможно-яркий закат; словах, наполненных резкостью и некой страстью, значащих для Альберу намного больше, чем он когда-либо мог признать.       Сейчас же… Он не любит. Теперь алый цвет вызывает в нём лишь клубок негативных эмоций, который поди ещё распутай; а в голове мелькают картины поля брани, кровавой битвы и тела милого сердцу человека. Ледяную кожу, бледную, как сама смерть, поволоку на глазах — всё это он бы предпочёл и вовсе вычеркнуть из памяти. И потому принц уходит с головой в работу. Интеллектуальный труд помогает на время забыться, отвлекает от чёртового красного, от боли, от ненависти и самокопания.       Альберу запутался. Даже титул крон-принца не помогает отыскать тростинку, благодаря которой появится возможность выбраться из этого болота.       … — Кейл Хенитьюз, ты… чёртов ублюдок. Я ведь говорил тебе, что не хочу править этой страной в одиночку…

· · • • • ✤ • • • · ·

      Рон покинул поместье на неопределённое время. «Беру отпуск», — оправдывается он, но ни для кого не секрет, что своим уходом тот пытается «охладить голову». Все лишь выдыхают с облегчением, поняв, что им не придётся страдать от его гнева.       Но реальность всё равно безжалостно осыпалась карточным домиком, как и всё то, что было построено Кейлом Хенитьюз при жизни. Теперь Бикрокс предпочитал вообще не покидать кухонь; лишь малыши-волчата изредка вытаскивали того на улицу, упрашивая с ними поиграть. Он по-прежнему готовил для господского стола на одну порцию больше. И каждый раз, когда это повторялось, повара и остальные слуги печально глядели на еду. Даже вкус приготовленных им блюд изменился: они так же вкусны, никто не спорит, но чего-то стало не хватать (а чего — непонятно).       Когда семейству Хенитьюз прислали весть о гибели их старшего сына, всё поместье обратилось в растревоженный улей. Лили мгновенно расплакалась. Она всячески отрицала смерть брата, запираясь в собственной комнате и не беря и крошки в рот. Басен же поначалу вёл себя куда как более спокойно: бродил по дому отрешённо, в точности как тогда, когда Кейл получал ранения, несовместимые с жизнью; а после полностью ушёл в учёбу, чтобы отвлечься от окружающего хаоса. Тем временем графиня Виолан пыталась поддерживать семью, выстраивая свой «фронт». Но это не помешало ей несколько ночей подряд являться в комнату Кейла, горько оплакивая паренька, которого она любила, как родного сына. Паршивее всех пришлось графу Дерусу, зарывшемуся в стопки документации. По иронии судьбы, он нашёл своё утешении в совместном времяпровождении с семьёй: кажется, он таки извлёк урок из своих ошибок, пусть и запоздало.       Сильные мира сего и правители государств разошлись по своим владениям, чувствуя лишь то, как их сжирает опустошение. Во всех уголках континента были установлены многочисленные памятники и мемориалы. Тем не менее, хоть дань уважения была отдана, чувство утраты не спешило приглушаться.       Вся та команда, которую Кейл собрал, распалась. Теперь, когда миру больше ничего не угрожало, они все разошлись естественным образом, лишившись того самого общего костяка. Розалин стала хозяйкой Магической Башни, проведя много времени после войны за работой над изобретениями и совершая открытия в области магии, что прославило её. Альберу активно занялся внутренней политикой своей империи. Лак и волки вернулись в отстроенную деревню Харрис, где наконец-то смогли зажить мирно. Он, Хонг и Раон были среди тех, кто целыми днями плакал навзрыд, скорбя.       Однажды Раон едва не стал причиной серьёзной катастрофы. Остановило дракончика лишь то, что его человек безмерно любил существ, проживающих в этих окрестностях. После этого инцидента он в компании Он и Хонга переехал в замок Шеритт-ним, найдя утешение в её материнском присутствии. Конечно, все трое время от времени навещали своего любимого дедушку Эрухабена, а также Чхве Хана, который обосновался в вилле Супер-Рок. Драконы не имели ничего против присутствия детей.       Чхве Хан… Он — единственный, кто остался в вилле Супер-Рок после трагедии. За несколько недель до похорон Кейла парень отказался принять факт его смерти, в то время как остальные по одному отделялись от команды, расходясь по свету. Он уподобился преданному псу. Возможно, Чхве Хан предпочёл бы жить в иллюзии, если бы не день похорон, когда ему пришлось нос к носу столкнуться с неприглядной реальностью.       К тому моменту прошло уже около месяца. Осень с зимой начали препираться, перетягивая бразды правления на себя; наступили первые заморозки, а огненно-рыжие листья опали с деревьев. Именно это время было выбрано для объявления даты последнего праздника усопшего.       В день похорон было особенно холодно. Окружённые белым снежным налётом, люди с разных уголков мира собрались вместе, чтобы почтить Кейла Хенитьюз.       Многие люди всё так же не верили. В головах теплилась мысль, что, быть может, тот просто восстанавливается слишком долго. Особенно на подобных надеждах зациклились те, кто были с Кейлом очень близки. Что уж говорить, если даже те, кто собственными глазами видел момент смерти графского отпрыска, не могли принять подобного исхода? Это ведь абсурд!       Тем не менее, лежащий в роскошном гробу труп рыжеволосого был самым что ни на есть настоящим. И это зрелище поставило точку в летописях надежд окружающих. Парень даже в посмертии сохранил безмятежное выражение лица и расслабленную позу. Он выглядел так, будто совсем недавно просто прилёг вздремнуть. Чхве Хан прикоснулся к лицу покойника. Его рыжие волосы выглядели как нечто божественное, будто священное пламя, сквозь которое проходит свет, или заходящее солнце. Но Чхве Хан осознал в этот момент одну вещь. Холод. Всё тело Кейла пронизывал ужасающий холод, что добрался до его сердца, поразив подлым змеиным укусом. Он не был болен. Не отдыхал. Не спал.       Он был мёртв.       Насколько же это всё абсурдно! Это просто невозможно, ведь так?.. Чхве Хан судорожно схватился за руку друга, и холод на этот раз был более ощутимым. Ощутимее растаявшего на коже снега. Оказалось, Кейл вполне себе способен уйти. Просто так. Навсегда.       Всё это показалось Чхве Хану ужасно несправедливым, и он тотчас покинул мероприятие. Никто не стал ему препятствовать.       Внутри тёмно-карих глаз раскалённой лавой бурлили эмоции. Злость ли? Грусть? Он и сам не мог найти подходящее определение своим чувствам. Опустошение? Вина? Ненависть? Возможно.       И Чхве Хан побежал. Вокруг него кружил медленно опадающий на землю снег, а он бежал по прекрасным облакам, укрывшим твердь, в лес… Бежал до тех пор, пока ноги его не подкосились, из-за чего он рухнул сломанным лебедем. Но даже так… Даже так парень продолжил двигаться, ползти, впиваясь замёрзшими пальцами в покрытую снегом землю. Из горла его в небеса устремился отчаянный вой:       — Кейл! Кейл! Кейл! Нет, невозможно! Я… я… Глупец! Идиот! Бездарность! Это моя вина! Почему-почему-почему-почему?!       Но небеса остались безмолвны. Как и лес. И снег. Мир не откликнулся на его страдания, по-прежнему жестокий и до зубного скрежета несправедливый.       Быть может, лишь сама земная твердь могла его поддержать, скрывая в себе горькие слёзы. Будто разделяла с ним ношу скорби по существу, которое было влюблено в этот мир.

· · • • • ✤ • • • · ·

      А в оглушительной тиши зимнего леса маленькое существо лишь открывает свои глаза. Погребённый в ледяных объятиях белоснежного снега, измождённый ребёнок проснулся, чувствуя боль от цветущих на теле синяков. Волосы его были подобны крови и заходящему солнцу.