when the whales start to beach themselves?

— Нет.       Гарри захныкал, ударяясь лбом о стол. Они уже полчаса сидят на кухне, пока Ник строит из себя королеву драмы. Гарри просто знает, что Гримшоу ходит из стороны в сторону, нервно поглядывая на тикающие часы в форме будильника, стоящие на полочке. — Я не понимаю… в чём проблема? — снова пробует мальчик. — Родители Меша и так очень добры, Гарри! Мы не можем просить их об ещё одной комнате! — Луи не нужна отдельная комната!       Размеренный звук резко прерывается – Ник замирает на месте. — В каком это смысле Луи не нужна отдельная комната?! — вопит он, отодвигая стул и падая на него.       Гарри тяжело вздыхает, упираясь лбом в ладони. — Ты знаешь в каком, — бурчит он. — Привет, мальчики! — радостный голос Меша разносится по комнате. — Угадайте, кого я привёл, — ухмыляется он, подходя к Нику и чмокая парня в губы.       Нежные губы касаются макушки Гарри, заставляя того улыбнуться. Он поднимает руку, прижимая пальцы к щеке Луи, едва заметно поглаживая. — Я скучал, солнышко, — шепчет парень, оставляя поцелуй за ушком мальчика.       Гарри вздрагивает, откидывая голову назад, улыбка чеширского кота украшает губы – кажется, он весь искрится радужными фейерверками. Тем утром Луи проводил его к дому, оставив со следом от поцелуя на щеке и головой, полной мыслей о ночи.       Стайлс не мог усидеть на месте весь день, пока Томлинсона не было рядом – он был в Лондоне. Гарри рисовал, пытаясь воссоздать их любовь в мельчайших подробностях и деталях. Он дотрагивался кончиками пальцев до ключиц, груди, проводил по животу и не мог поверить, что везде были губы Луи.       Он пытался представить рассвет – сначала бледную голубизну, смешивающуюся с жёлтым, затем проблески золота среди облаков и, наконец-то, яркие оранжевые лучи; солнце, играющее в волосах его возлюбленного; город, который будто замер на рассвете.       Всё будто остановилось, чтобы как следует почувствовать рассвет, его волшебство, любовь, проникающую в окна вместе с утренним ветром. — Так о чём речь? — спросил Меш, вырывая Гарри из мыслей. — О… — начал он, легко касаясь руки Луи. — Я подумал, может, Луи мог бы поехать с нами в Витстабл к твоим родителям? — Точно! — искренне обрадовался Меш. — Отличная идея! Мы выезжаем завтра вечером. Что скажешь, парень? Мы с Ником за рулём. — Это… я не помешаю семейному отдыху? — осторожно спросил Луи. — Конечно, нет, — тут же ответил Стайлс, не давая Нику даже набрать воздух в лёгкие, чтобы что-то сказать. — Тогда, думаю… думаю, это будет здорово, — смущённо произнёс Томлинсон.       Гарри улыбнулся, прижимаясь щекой к животу парня. Он был в восторге. — Думаю, нас уже ждут ребята, — сказал Стайлс.       Луи кивнул, помогая мальчику встать. Они попрощались с Ником и Мешем и, взявшись за руки, вышли в тёплый июньский вечер. — Вот видишь, а ты не знал, как предложить Гарри взять с собой Луи, — усмехнулся Меш, подталкивая парня бедром.       Тот рассмеялся, принимаясь собирать остатки ужина в контейнеры.

✿✿✿

      Где-то на дереве не унималась птичка – она всё щебетала и щебетала, её пение соединялось с гомоном голосов. Это было так похоже на первый день Гарри в школе – все что-то твердили, спорили. Он прислонился лбом к косяку двери, пытаясь уловить, что именно говорят люди, собравшиеся вокруг машины Меша. — Ты обязан привезти мне сувенир, Томмо, — сказал Зейн. — В таком случае, каждому из нас, — вставил Найл. — Хватит раздавать приказы моему сыну, — посмеялась Джоанна. — Послушайте маму. Я и так еду туда с Ником – приказов будет достаточно, — раздражённо пробормотал Луи. Его гоняют из дома в дом с самого утра, чтобы он помогал собирать вещи. — Ещё одно слово, принцесса, и ты поедешь в багажнике, — произнёс Ник.       Гарри точно знал, как он выглядел сегодня: красные шорты, белая майка, жёлтая походная панамка с бананами и планер со списком вещей в руках. Ник так взволнован этой поездкой, его суетное настроение передалось даже Мешу и Луи. Хорошо, что у Стайлса давно выработался иммунитет. — Где подстилка для Солнца? Мы забыли подстилку? — вдруг закричал Гримми.       Мальчик вздохнул, качая головой. Он расправил розовую майку, усеянную вышитыми клубничками, и осторожно спустился с парадной лестницы. — Она у меня, лягушка, — улыбнулся Гарри.       Луи встретил его на полпути, забирая из рук одеяльце, чтобы постелить около заднего сидения в машине, и тут же вернулся обратно, обнимая парня за талию и утыкаясь носом тому в шею. — Эта футболка выглядит мило, Луи, — заметила Эмма, подмигивая.       Все расхохотались, пока Томлинсон раздражённо и очень громко вздохнул. В последнее время ему нравилось таскать у Гарри вещи, что каждый считал нужным прокомментировать. Пусть он выглядит нелепо в яркой одежде, но разве есть его вина в том, что они все такие удобные и так вкусно пахнут?       Гарри потянул Луи за рукав, усаживая в машину. Лиам захлопнул за ними дверь, пока Томлинсон высовывал голову в окно. Джоанна громко чмокнула сына в лоб. — Следи за ним, Гарри! — улыбнулась она.       Гарри показал два больших пальца вверх. — Предоставьте это Нику, — посмеялся Лиам, похлопав по крыше старой голубой Daewoo Nexia.       Ник в последний раз обнял всех на прощание, чмокнул в щёку Джоанну и наконец забрался на переднее сидение. Солнце уже начинало прятаться за крышами домов, окрашивая небо в розовые и делая облака всё больше пушистыми. Меш посигналил всем, и они скрылись за поворотом.       Гарри прислонился к плечу Луи, который по-прежнему выглядывал в приоткрытое окно, наслаждаясь лёгким ветром, треплющим волосы. Рядом с ним лежал Солнце, весело виляя хвостом. По радио играла песня Steve Miller Band «Abracadabra», и каждый припев заставлял Гарри хихикать, потому что, скрывать было нечего, все они знали слова наизусть.       Сначала Луи немного смущался, но ко второму куплету пел строки «You make me hot, you make me sigh \ Заставь кипеть, заставь страдать, \ You make me laugh, you make me cry \ Заставь шутить, заставь рыдать, \ Keep me burnin' for your love \ Бурю страсти навлеки, \ With the touch of a velvet glove \ Ты касанием руки.»       Впереди их ждали целые пять дней на побережье Витстабла в яркой пляжной хижине родителей Меша, поездка в древний город Кентербери, охлаждённое вино из магазинчика на главной улице и закат на Вест Бич. Лёгкая улыбка коснулась губ Гарри, – всё это он разделит вместе с Луи, крепко сжимая его ладонь в своей. — Эй, туристы, у нас небольшая остановка, — голос Ника заставил Луи поморщиться.       Шея парня затекла, на лбу красный след из-за того, что он долго прижимался к стеклу. Томлинсон разлепил глаза, разминая мышцы и посмеиваясь из-за сонного мычания Гарри у своего уха. — Солнышко, ты спишь? — спросил Луи, поглаживая лоб мальчика.       Недалеко мигала цветная вывеска супермаркета при заправке. Часы на панели показывали 2:33. Из динамика тихо доносилась «Heart Like a Wheel». Рядом было ещё несколько машин и две фуры, люди, отдыхающие от длинной дороги, наслаждались ночной свежестью со стаканчиками кофе в руках.       Гарри помотал головой, потирая ладонями заспанное лицо. — Мы на заправке? — сонно прохрипел он. — Да, милый, — ответил Ник, приоткрывая их дверь.       Пёс только навострил уши из-за внезапно раздавшихся голосов, но тут же снова уронил свою мохнатую мордочку на лапы, чтобы продолжить спать. — Хочешь перекусить? — спросил Стайлс, поворачивая голову в сторону Томмо. — Пойдём, — улыбнулся тот, вылезая из машины.       За руку они вошли в магазин. Свет там был приглушён, за кассой стояли зевающие парни в рабочей форме. Меш рассматривал прилавок с чипсами. Луи поймал несколько хмурых взглядов, направленных на мило улыбающегося Гарри. Мальчик не надел свои очки, и теперь посетители вдруг решили, что имеют право рассматривать его со всех сторон, тихо переговариваясь.       Луи сжал ладонь парня, ведя его за собой к Мешу, который уже заметил их. — Ночные хот-доги, что скажите? — весело спросил он, взглядом пытаясь успокоить злость Луи. — Звучит здорово! — тут же ответил Гарри.       Внимание Томлинсона привлекли разноцветные стеллажи. Он потащил Гарри за собой, запуская руку в пластмассовые коробки. Луи вытащил оттуда машинный ароматизатор в форме ёлочки и поднёс прямо к носу Гарри. — Хвоя? — через несколько секунд спросил тот, приняв вид супер-эксперта. — Бинго! Дальше, — обрадовался Луи, и снова зашуршал упаковками. — Они написали, что арбуз, но воняет так, будто химическое оружие.       Луи поднёс зелёный шар к своему лицу, тут же морщась. — Снова в точку. — Не следуют зайти в уборную, пока есть время? — произнёс Ник, подходя к ним сзади. — Я уже был там, — пожал плечами Меш. — Идите, а мы пока возьмём наш поздний ужин, — улыбнулся Стайлс. — Или ранний завтрак, — пробормотал Луи, целуя Гарри в губы, после чего ушёл следом за Ником.       Только Луи открыл кран, ополаскивая руки, сзади послышался тихий скрип. Ник встал рядом, пытаясь настроить воду. — Он знает, — спокойно сказал Гримшоу. — О чём? — пробурчал Луи, смывая пенящееся мыло. На заправках всегда такое мыло. — Как люди на него смотрят. Милый, он достаточно сильный для этого. — Что, если я – нет? Что, если я недостаточно сильный? — вздохнул Луи, проводя мокрыми ладонями по лицу. — Они так пялятся… — Луи… — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Не надо. Да, в нашу первую встречу я вёл себя ещё хуже, но я же не знал. — Послушай, — начал Ник, подходя ближе и сжимая плечо парня. — Во-первых, это не оправдание. Ты всегда не знаешь, что происходит за закрытыми дверями, правильно? А, во-вторых, увы, но ты не сможешь исправить всех этих людей. Так что, наверное, остаётся только одно – просто будь добр.       Томлинсон покачал головой, снова вздыхая. — Это тяжело. — Я знаю. И поверь мне, я думал так же миллион раз. Особенно, когда мне приходилось сопровождать его в туалет. Ты думаешь, что все были паиньками и не высказывали свои анти-цивилизованные, а иногда и гомофобные замечания? — Ник грустно усмехнулся. — Но каждый раз, когда я думаю об этом, в моей голове возникает улыбающийся Гарри. Если он может, то и мы тоже, милый.       Луи поднял голову, встречаясь взглядом с добрыми зелёными глазами Ника, тот ободряюще улыбался, подмигнув.       Меш и Гарри уже сидели в машине, снова подпевая старым песням. Как только Луи проскочил на заднее сидение, мальчик передал ему хот-дог. Томмо заметил, что в углу сидения лежало несколько упаковок лимонных леденцов, мармелада и зефира в шоколаде. Он улыбнулся, прижимаясь губами к щеке Гарри. — Соскучился? — с набитым ртом спросил тот. — Ещё как, — посмеялся Луи, их с Ником взгляды снова встретились. — Гарри, только не говори, что ты снова пьёшь эту гадость, — захныкал Гримшоу, принюхиваясь к стаканчику, стоящему на панели приборов. — Сам гадость, — обиженно ответил Стайлс.       Он выставил руку, поэтому Луи наклонился вперёд, чтобы забрать напиток. Парень принюхался, передавая его Гарри. — Что это? — Чай с кактусами, — просто ответил мальчик.       Лицо Луи комично скривилось, и он издал писклявое «фе». — Хипстер. — И горжусь этим.       Следующей остановкой был Витстабл. На рассвете начали мелькать разноцветные коттеджи, Луи улыбался, следя за тем, как первые солнечные лучи пробираются сквозь невысокие заборы. Гарри сопел у него на плече, обхватив ладошками бицепс.       Их старенький автомобиль уже ехал по улице, на которой жили родители Меша, поэтому пора было будить Стайлса, но Ник решил сделать это особенно: из динамиков загрохотала песня Musical Youth «Pass The Dutchie». Оказалось, это была традиция.       Гарри громко и очень раздражённо простонал, зарываясь лбом в подмышку Луи, из-за чего тот захохотал. Солнце высунул морду в приоткрытое окно и ловил языком морской бриз. Ник и Меш громко пели песню об употреблении наркотиков. Гарри попытался скрыть улыбку. — Гордись этим, — посмеиваясь, прошептал Луи, получая от Гарри лёгкие удар в живот.       Дом миссис и мистера Генри располагался в пяти минутах от главной улицы пропитанного запахом морской соли городка. Шумные соседи устраивали барбекю чуть ли ни в каждом дворике, дети бегали по тротуарам с воздушными змеями и разноцветными мячами.       Луи казалось, что маленькому Гарри здесь бы понравилось. И Луи бы хотел, чтобы волей судьбы они встретились здесь, когда были младше. Они бы гонялись со всеми за ящерицами, пропускали бы закатные лучи сквозь пальцы, придумывали бы имена облакам, находя в них схожесть с животными и причудливыми кексами. Луи хотел бы, чтобы Гарри помнил хотя бы его десятилетнюю версию. Может, тогда Стайлс мог бы сейчас более точно представлять парня. Всё равно это было бы другим.       Мистер Генри махал им оранжевым полотенцем, облокотившись на колышки, а его жена сидела на двухместных качелях, стоящих во дворе, с книгой в руках.       Машина остановилась, и Томлинсон вдруг понял, что немного нервничает. Эти люди не знают его, никогда не видели – он не должен облажаться. Гарри ободряюще сжал его руку и подтолкнул, будто знал, что без этого Луи вряд ли решился бы открыть дверь.       Ник уже обнимался с миссис Генри, пока Меш и его отец доставали сумки из багажника. — Малыш Гарри, поверить не могу! С каждым годом ты всё взрослее и взрослее, — пролепетала мама Меша, утаскивая Стайлса в объятия. — Физиология и всё такое, — пробормотал тот, хлопая женщину по спине. — Мы так соскучились! — и тут её взгляд остановился на Луи. — Привёз кавалера!       Щёки Гарри тут же зарделись. И, слава Богу, потому что, если бы его смущение не заставило Томлинсона широко улыбаться, то его собственная кожа покрылась бы красными позорными пятнами. — Меня зовут Луи, — сказал он, махнув ладонью.       Миссис Генри тепло улыбнулась, приглашая всех в дом. Этим вечером их ждал только холодный фирменный лимонад отца Меша, странное ток-шоу по местному телевидению, невнимательная игра в монополию и тихий летний уют.       Все расположились в небольшой гостиной. Луи сидел на полу напротив Меша – их разделала карта воображаемого города с его инфраструктурой. Миссис Генри складывала посуду после ужина, а мистер Генри взял на себя роль ведущего в игре. Несколько минут назад Ник вышел на улицу, чтобы поговорить с мамой Гарри. Поэтому, решив, что времени прошло уже достаточно, Стайлс потрепал Луи по макушке, вставая с дивана. Он медленно добрался до крыльца. Чтобы выйти во двор, нужно было преодолеть деревянную лестницу из трёх ступеней – Гарри знал это, но всё равно тихо постучал по перилам. — Секунду, милый, — тут же отозвался Ник.       Он помог Гарри добраться до качелей, усаживаясь рядом. Где-то вдалеке играла музыка – местная пляжная вечеринка, – стрекотали насекомые. — Что говорила мама? — тихо спросил мальчик. — Сказала, что рада слышать улыбку в твоём голосе, — ответил Ник, кладя руку на плечо Стайлса и прижимая его к себе. — Я тоже рад, — шёпотом добавил он. — Спасибо. — За что?       Гарри повернул голову в сторону Гримми, поджав губы в улыбке, и пожал плечами. — За всё, лягушка.       Ник хихикнул, потрепав кудрявую чёлку Стайлса и находя взглядом самую яркую звёздочку в небе. — Так, значит IOE… — Как ты… я… — Гарри замер, в недоумении нахмурив брови. — Я не уверен. Мне не хочется уезжать из Манчестера, — слабо произнёс мальчик. — Милый, это был не вопрос. Я просто озвучил цель, — легко возразил Ник. — Но… как же… как же вы? — Эй, ты уезжаешь не на другой материк, ясно? Это не так далеко. Так что, когда твой принц-панк начнёт зарабатывать огромные деньги и мы все вместе купим ему на день рождения розовую виолончель, чтобы он покорял своей элегантной игрой сердца самых чёрствых критиков, не думаю, что будет проблемой тратить немного денег, чтобы навестить старого друга, а? — Ник подтолкнул Гарри плечом, рассмеявшись. — Ты так много сделал для меня… — И вообще-то ещё, знаешь, у нас есть программы стажировке на Radio1, может мне стоит попробовать? — Конечно! — тут же воспрял духом Гарри. — Конечно, да! Они будут без ума от тебя, лягушка. — Думаешь, Луи перенесёт, если мы с Мешем будем жить в квартире напротив? — посмеялся Гримми. — У него не будет выбора, — пожал плечами Стайлс. — И вообще-то он очень любит вас. — Только, Гарри… пообещай мне... что бы ни случилось, если в следующем году ты по-прежнему будешь хотеть уехать, то ты сделаешь это. Несмотря на мою стажировку и место Луи в консерватории, ладно? Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливым.       В ту же секунду Гарри заключил Ника в объятия. Он знал, что они все справятся.       И, если вы спросите меня, то с вероятностью в двадцать восемь тысяч процентов через десять лет они будут жить в квартирах напротив. Гарри уже может представить, как Луи ворчит, потому что каждое утро Ник приходит к ним на завтрак, волоча за собой сонного Меша, а на полочке в кухне стоит банка для сбора средств на розовую виолончель с таинственным стикером «ОЧЕНЬ ВАЖНЫЙ ПОДАРОК ДЛЯ ЛУИ», приклеенным туда исключительно ради ничего неподозревающего Луи.       Гарри хихикнул, укладывая свою голову на плече своего лучшего друга, и просто был благодарен за то, что тот у него есть.

✿✿✿

      Первый полноценный день отдыха начался поздно – уже было за полдень. Ник разбудил их, врываясь без стука и плюхаясь сверху на кровать. Он что-то лепетал о супер-лимонаде и поездке на водяных лыжах.       Спойлер: водяные лыжи Луи не понравились. Он постоянно падал, его волосы стали похожи на шерсть мокрого кота, но Гарри доказывал ему, что это мило. Луи верил Гарри. Кстати, у которого с водными лыжами было намного лучше. Оказалось, они катаются на них каждое лето, так что все были профи кроме Томлинсона.       Вечером он завалился на мягкие простыни, отказываясь двигаться, но Стайлсу удалось убедить его сходить в местный театр теней. Не спрашивайте как… просто в один момент Луи прикрыл глаза, а в другой – лохматая макушка Гарри виднелась у него между ног, а мозг Томмо плавился.       Следующим вечером они отправились показывать Луи набережную. Вся она была усеяна радужными огоньками и флагами из-за недавно прошедшего Прайда. Было приятно прогуливать в окружении цветов, гордо размахивая их с Гарри сплетёнными пальцами.       В одной лавке, пятой по направлению к выходу к морю, им удалось купить мороженное, политое разными сиропами и посыпанное мятной крошкой. Луи не уверен, что хохотал когда-то громче, чем в тот момент, когда Ник испачкал в сладкий крем рубашку, что купил совсем недавно. Но это длилось недолго… Гарри отомстил Луи, оставляя на его носу огромную порцию капающего на землю пломбира.       Следующие два дня так и пролетели – за прогулками, мороженым, историями родителей Меша по вечерам, поцелуями на пляже и кривляньями Ника.       Кажется, всё постельное бельё в Витсбале пахло персиковым мылом. Луи поморщился, проводя кончиком носа по подушке, что-то тяжёлое придавливало его спину к матрасу. Юноша попытался повернуться, но снова не смог. Томлинсон приоткрыл один глаз, всматриваясь в размытое пространство перед собой: смятая простынь, распахнутое окно, запускающее в комнату морскую свежесть и первый-первый утренний свет, ещё даже было видно звёзды.       Луи нахмурился, задумываясь о том, что чего-то не хватает, и тут до него наконец дошло – Гарри. Именно в этот момент что-то тяжёлое, что устроилось у него на пояснице, опустилось совсем близко к его лицу, задевая своими кудряшками щёки. — Ты проснулся? — хриплым голосом спросил Гарри. — Мгхм, — промычал Томмо. — Отлично! — шёпотом воскликнул мальчик, хлопая Луи по плечам, но тут же замер, лицо Гарри снова оказалось у уха парня. — Ещё не рассвело?       Медленно моргая, Томлинсон снова перевёл взгляд на окно. Это был их последний день здесь – уже вечером они отправятся в Манчестер. Редкие фонари всё ещё рассеивали свет по бледному тротуару, звёзды мигали в утренних сумерках. — Пока нет, — сонно произнёс Луи. — Одевайся, мы должны успеть! — восторженно объявил Гарри, спрыгивая с кровати.       Луи сел, облокачиваясь затылком на изголовье. Он откинул от себя промокшую от пота простынь и потёр пальцами глаза. Стайлс шагал из стороны в сторону в их крошечной комнате, набивая рюкзак Луи разными вещами. Только сейчас парень заметил, что Гарри надел яркие жёлтые шорты и чёрную баскетбольную майку без рукавов, принадлежащую Луи – мальчик был похож на пчёлку. Из-за своих мыслей Томмо хихикнул, наконец поднимаясь с кровати. — Куда мы должны успеть? — спросил он, скрываясь за перегородкой в ванной, чтобы хотя бы почистить зубы. — На пляж. До рассвета, — сообщил Гарри, хлопая ладонью по столу, чтобы найти свою бандану.       Луи хмыкнул с зубной щёткой во рту. Радужный шарфик весел на крючке около душевой кабинки. Томмо вытянул из комнаты руку, нежно обхватывая запястье мальчика, чтобы притянуть того к себе. Луи повязал бандану на голову Гарри, собирая непослушные кудри наверх. Тот улыбнулся, разворачиваясь лицом к Луи. Он наклонился вперёд, смазано целуя парня в уголок губ.       Уже на подъездной дорожке Луи натягивал на себя лёгкую белую рубашку, пока Гарри, словно взволнованный чем-то грандиозным, тянул его вперёд. — Ты примерно знаешь, куда нам идти? — спросил Томмо, наконец-то равняясь с мальчиком и забрасывая свою руку на его плечи, чтобы притянуть к себе.       Гарри кивнул, прижимаясь к боку Луи, и достал из кармана шорт сложенный вчетверо листок. Томмо развернул его, изучая несколько секунд, прежде чем понял, что это самодельная карта местности, которая приведёт их к пляжу с большими валунами. Он улыбнулся, целуя своего дотошного до мелочей Гарри в макушку.

✿✿✿

      Лёгкий ветерок трепал непослушные прядки, пока мальчики карабкались по неровным камням ближе к берегу. Пляж располагался чуть дальше главного прохода на набережной, и чтобы туда попасть, нужно было перелезть через несколько деревянных ограждений.       Утренние волны ударялись об огромные камни, луна почти скрылась и жёлтый цвет постепенно окрашивал облака и морскую пену – краюшек раскалённого шара уже виднелся на горизонте.       Гарри сел на один из выступов, утягивая Луи за собой. Капли от разбивающихся у подножья волн попадали на их кожу. — Здесь хорошо видно? — обеспокоенно спросил мальчик, поглаживая кончиками пальцев камень. — Очень хорошо, — кивнул Луи, расплываясь в нежной улыбке. — Хорошо, — ответил Гарри, облокачиваясь спиной на грудь парня.       Томлинсон устроил подбородок на плече мальчика, поглаживающего его запястье. Яркие лучи окрашивали облака и оставляли смазанные поцелуи на морской глади – прямо как Гарри сегодня утром. — Ты когда-нибудь думал о том, — начал мальчик, доставая из рюкзака пакет, — что все так одержимы недосягаемостью всех этих звёзд – Альхена, Кастор, Васат, — Гарри вытащил маленький круглый фрукт, похожий на смесь яблока с персиком, и поднёс его к линии горизонта, останавливая совсем рядом с Солнцем, — что даже не обращают внимание на то, что смотрят одну из звёзд каждый день.       Луи нежно обхватил руку Гарри своей, устанавливая её так, чтобы фрукт стал параллельно звезде. — Невероятно, — прошептал он. — Ага. У нас всех есть собственная звезда, а мы всё ещё гоняемся за другими, воспринимая тот факт, что она всё ещё не спалила нас всех к чёртовой матери, как должное, — пожал плечами Гарри, откусывая своё лакомство – сладкий сок сделал его губы влажными, капелька стекала по подбородку. — Что ты ешь? — спросил Томлинсон. — Нектарин. Хочешь?       Сначала надкусив, Гарри принялся ломать нектарин напополам, чтобы вытащить косточку. Сок стекал по его рукам. — Да, — вздохнул Луи, накрывая сладкие губы мальчика своими.       Гарри захихикал, проводя кончиком языка по нижней губе Луи. Их поцелуй становился всё более медленным – Гарри назвал бы его «взрослым»… в хорошем смысле, – Томлинсон провёл ладонью по талии мальчика.       Здесь рассвет напоминал его и Гарри: солнечные лучи нежно прикасались к беспокойным волнам, смешивались с ними, дарили утренний покой. — Я поеду в Лондон, — прошептал вдруг Стайлс. — Что? — на одном дыхание спросил Луи, разворачивая Гарри к себе лицом и обхватывая ладонями его щёки. — Правда? — Да, — улыбнулся мальчик.       Луи смотрел в его пустые глаза, которые, казалось, замерли уже навсегда. Это было так странно – живая улыбка и безжизненный взгляд. По телу пробежались мурашки, – может, из-за ветра, заставляющего распахнутую рубашку Луи порхать в воздухе – Томлинсон прижался своим носом к кончику носа Гарри. — Я люблю тебя, — совсем тихо произнёс он. — Я тоже люблю тебя. — Давай искупаемся, — предложил Луи, поднимаясь на ноги.       Солнце уже заняло своё законное место, патрулируя пляжи и улицы, несколько туристов пробирались по камням ближе к гальке. Томлинсон подхватил рюкзак, направляясь с Гарри за руку вслед за ними – там было безопаснее.       Тихий гомон и детские визги заставили Стайлса улыбнуться. Луи наблюдал за тем, как Гарри смущённо стягивает с себя майку, аккуратно складывая её на рюкзак, а следом и небрежно брошенную Томлинсоном рубашку.       Луи коснулся своими пальцами ладони мальчика, чтобы тот крепко обхватил её. Пока он медленно вёл зачарованного Гарри к воде, им довелось поймать несколько сочувствующих взглядов. Луи помнил о разговоре с Ником, понимал, что этим людям просто жалко Гарри, жалко, что с ним такое произошло, но Гарри не нуждался в чьей-то жалости.       Из-за своих мыслей Томмо забыл предупредить мальчика о приближающихся волнах, поэтому, как только холодное беспокойное море коснулось лодыжек Гарри, тот завизжал, но тут же прикрыл ладошкой рот, хихикая.       Губы Луи тоже растянулись в улыбке. Он спросил, готов ли Гарри, и, получив уверенный кивок, встал спиной к воде, смыкая обе их руки в замок. Томлинсон медленными шажками заходил всё дальше, ведя за собой широко улыбающегося Гарри. — Холодная, — пролепетал тот. — Я знаю, детка, — посмеялся Луи.       Щёки Гарри заалели, на его носу устроился солнечный зайчик – Луи не уверен, что видел что-то прекраснее. Наконец вода стала доставать им по пояс, маленькие волны трепетали, омывая их кожу. Гарри водил ладонями по водной глади, пока Томлинсон набирал немного в ладони, чтобы облить горячие плечи мальчика.       Мокрые прохладные ладони Гарри накрыли плечи Луи, придвигаясь ближе. Под водой парень взял Стайлса под бёдра, чтобы тот обхватил его талию ногами. Томмо прошёл чуть дальше, прижимая спокойно улыбающегося Гарри ближе к себе. — Есть что-нибудь интересное на горизонте? — тихо спросил кудрявый.       Луи перевёл взгляд на морскую гладь, едва заметно колыхающиеся буйки, несколько разноцветных шляп и вдруг ему в голову пришла идея. — Не поверишь, — выдохнул он, прижимаясь губами к солёной шее юноши. — Прямо там плывут наши разноцветные киты. Машут тебе плавниками.       Звонкий смех Стайлса разнёсся по берегу. Он поцеловал Луи в щёку, после укладывая голову на его плечо. — По направлению к берегу? — спросил Гарри. — Да. — Значит, скоро поплывут по небу. — Гарри? — М? — Давай напишем книгу? — Про китов? — посмеялся мальчик. — Да. Про разноцветных. Про то, что даже, если им приходиться выбрасываться на берег... — Это временная трудность перед заплывом в небе.       Их губы снова встретились, разрешая языкам сплестись. Эта фраза вдруг стала их собственным кодом, их эквивалентом «После каждой ночи наступает рассвет» или «Радуга появляется только после дождя». Это их собственный знак надежды на то, что всё будет в порядке, что они справятся, что на старости лет напишут книгу про разноцветных китов и будут читать её своим внукам. Гарри запустил пальцы в волосы Луи, перебирая их и оттягивая, но не успел Томмо сделать хоть что-нибудь, как с пляжа тут же раздалось: — СКОЛЬКО РАЗ Я ДОЛЖЕН ПОВТОРИТЬ, ЧТО ЦЕЛОВАТЬСЯ В ВОДЕ ОПАСНО? — орал Ник, сложив руки рупором у рта.       Гарри запрокинул голову, громко рассмеявшись. Луи притворно захныкал, возвращаясь на берег с мальчиком на руках. Меш стоял рядом с Ником, прижимая к своему боку арбуз.       Гримми потряс контейнерами с ягодами: — Завтрак на пляже? — Просто здорово! — тут же восторженно объявил Гарри.       Все вместе они вернулись на валуны, расстилая на самом плоском и более менее ровном постилку, чтобы разложить голубику, клубнику и ещё уйму странных ягод, которые Гримшоу купил на углу улицы.       Меш разрезал арбуз, передавая каждому дольки. Гарри поднёс её к своему рту, заставляя всех рассмеяться. — У тебя и вправду такая улыбка, милый, — произнёс Ник, похлопывая друга по плечу. — Ну спасибо, — притворно обиженно ответил Стайлс. — Мне нравится твоя улыбка, — прошептал Луи, проводя носом по обнажённому плечу мальчика.       В дом они вернулись почти на закате, таща с собой пакет с остатками ягод и половиной арбуза. Теперь в телефоне Луи около двухсот фотографии с Гарри: они сидят в обнимку спиной к камере, они запихивают в рот как можно больше кусочков арбуза, они целуются, пока солнце подсвечивает кудри Гарри, Луи кормит своего мальчика клубникой, пока Ник влезает в кадр, Гарри выкладывает на спине Луи фигурку солнца из голубики. И ещё около пятисот фотографий просто Гарри.       Оставалось только собрать чемоданы, уложить их в машину и, прежде чем отправиться домой, помочь мистеру Генри вывести на благотворительный рынок вещи, что он вынес с чердака.       Гарри помогал Нику укладывать их сумки в багажник, пока Луи сидел на крыльце, наблюдая за отцом Меша, который перебирал старые книги в коробке. Взгляд Томлинсона зацепился за одно маленькое издание, сверкнувшее на солнце. — Мистер Генри? — позвал Луи, поднимаясь. — Да, милый? — улыбнулся мужчина.       Юноша подошёл ближе, рассматривая содержимое ящика. — Могу я посмотреть? — Конечно.       Луи тут же взял маленькую синюю книжечку, усеянную золотыми полосами и такой же надписью, которая сразу привлекла его внимание. Томлинсон крутил её в руках, замечая с обратной стороны цитату, выведенную золотой прописью: «… Хотел бы я знать, зачем звёзды светятся… Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог отыскать свою». Антуан де Сент-Экзюпери.       Внимание мальчика привлёк звонкий смех Гарри, звучащий среди звуков летнего вечера, оседая на красочном фасаде, пробиваясь сквозь тонкие паутинки между ступенями, словно солнечные лучи. — Лу! Посмотри, смотри же! — хохотал Стайлс, указывая на наполовину зелёное лицо Ника, держащего в руках баночку с пищевым красителем миссис Генри, яркая пыль которого осела на лицо парня. — Пожалуйста, скажи, что он теперь ещё больше похож на лягушку. — Возьми её себе, — кивнул мистер Генри, понимающе улыбаясь.       Луи улыбнулся в ответ, бормоча тихое спасибо.       В этот раз в машине было как-то уютнее, даже несмотря на причитая Ника, который всё ещё пытался вычистить волосы от красителя. Приглушенно играла музыка, Солнце спокойно наблюдал за пейзажами, проносящимися за окном, голова Гарри покоилась на плече Луи. — Вот, держи, — сказал он, протягивая мальчику книгу. — Мистер Генри подарил.       Гарри провёл пальцами по обложке, слегка хмуря бровки. Он водил по выпуклому названию, пытаясь разобрать буквы. — «Маленький Принц»? — спросил Стайлс. — Да. — Почитай мне.       Луи бросил взгляд на зеркало заднего вида, замечая там улыбающегося Меша. Ник наклонился вперёд, ещё больше сбавляя громкость. Луи прокашлялся прежде, чем начать: — «Леону Верту. Прошу детей простить меня за то, что я посвятил эту книжку взрослому...» Тебе бы понравились иллюстрации, Солнышко. Они яркие. Здесь на первой странице Маленький Принц улетает, словно на воздушных шариках, на розовых птицах, отталкиваясь от планеты, пока его жёлтый шарф развевается из-за ветра. — Продолжай, Лу, — произнёс Гарри, придвигаясь ближе и кладя голову Томлинсону на грудь так, чтобы тот свободной рукой прижал его к себе. — «Скажу в оправдание…»       Так они погрузились в историю взрослого лётчика, который помнил о том, как быть ребёнком, посвящённую Леону Вертеру. Гримми облокотился на сидение, наконец-то успокоившись и прикрыв глаза, Меш держал одну руку на руле, а вторую – на колене Ника, Солнце, казалось, тоже вслушивался в спокойный голос, Гарри одной рукой гладил пса, а вторую по-прежнему держал на груди у любимого, а Луи продолжал: — «Вообразите же моё удивление, когда на рассвете меня разбудил чей-то тоненький голосок. Он сказал: «Пожалуйста… нарисуй мне барашка!»…»       Гарри хихикнул, проводя носом по щеке Луи: — Думаю, Маленький Принц похож на тебя, — прошептал он.       Томлинсон хмыкнул, не отрываясь от книги: — …«Так я познакомился с Маленьким принцем», — внутри Луи что-то сжалось, но уже в следующую секунду стало легче, и он на одном дыхание прочитал: — «Не скоро я понял, откуда он взялся. Маленький принц засыпал меня вопросами, но когда я спрашивал о чём-нибудь, он будто и не слышал…»       Стайлс потянулся за упаковкой с чипсами, начиная подкармливать парня. — «… Я вам рассказал так подробно об астероиде Б-612 и даже сообщил его номер только из-за взрослых. Взрослые любят цифры. Когда рассказываешь им, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном. Никогда они не скажут: «А какой у него голос? В какие игры он любит играть? Ловит ли он бабочек?»…»       Луи перевёл взгляд на Гарри. Гарри знает, какой у Луи голос. И знает, в какие игры он любит играть. И Гарри знает, что Луи боится бабочек. — «… А кто хочет барашка, тот уж, конечно, существует»…», — прочёл Томлинсон, замечая, как дёрнулся уголок губ Стайлса. — Лу? — М? — Ты хочешь барашка? — Да. — Я очень рад, что ты хочешь барашка. — А ты? — Что? — Хочешь барашка? — Хочу. — Я очень рад, что ты существуешь.       Улыбка Гарри стала широкой, и он почувствовал, как губы Луи нежно прижимаются к его векам. — «… Но мы, те, кто понимает, что такое жизнь, – мы, конечно, смеёмся над номерами и цифрами! Я охотно начал бы эту повесть как волшебную сказку. Я хотел бы начать так: «Жил да был Маленький принц. Он жил на планете, которая была чуть больше его самого, и ему очень не хватало друга…» Те, кто понимает, что такое жизнь, сразу увидели бы, что это гораздо больше похоже на правду…»       В голове вдруг пронеслась мысль о том, что Луи бы тоже хотел начать так историю о себе. Историю о нём и Гарри.       «Жил да был Маленький Луи. Он жил в городе, который был не таким уж большим, и ему очень не хватало Гарри…» — «… Мой друг никогда мне ничего не объяснял. Может быть, он думал, что я такой же, как он. Но я, к сожалению, не умею увидеть барашка сквозь стенки ящика…»       Эта фраза напомнила Луи о самом начале, когда Гарри только появился в его жизни. Сейчас-то Луи понимал – Гарри умеет видеть барашка сквозь стенки ящика. Точнее... Гарри умеет видеть всё сквозь стены ящика, в который его посадили.       На истории про баобабы Гарри хихикнул, но потом снова погрустнел. Наверное, думал о своей планете. Или о закатах. В его голове они могли происходить каждую минуту, но, на самом деле, на скучной Земле это было не так. — «… «Знаешь… когда очень грустно, хорошо поглядеть, как заходит солнце…» «Значит, в тот день, когда ты видел сорок три заката, тебе было очень грустно?» Но Маленький принц не ответил…» — «… Я говорил ему: «Цветку, который ты любишь, ничего не грозит… Я нарисую твоему барашку намордник… Нарисую для твоего цветка броню… Я…»       Луи показалось, что услышал тихий всхлип, и он поднял голову, замечая, как Меш обеспокоенно поглядывает на Ника и сжимает его ладонь в своей. Ник знал, какого было рисовать цветку браню. — «…Но я был слишком молод, я не умел любить…»       По окнам забарабанили крупные дождевые капли, рисуя узоры на холодном стекле, которые складывались из мокрых дорожек. Гарри потянулся в сторону, проводя кончиком указательного пальца по холодному стеклу, а Луи всё продолжал: — «…А звёздам от тебя нет никакой пользы…», — парень закусил губу, перелистывая страницу. Будто прочитав его мысли, Гарри прижался к не ближе, тихо прошептав: «хорошо, что ты у меня есть».       Почти каждая следующая фраза отдавалась чем-то трепещущим внутри. Наверное, так и бывает, когда вдруг находишь что-то, что кажется отражением твоих мыслей и переживаний в каком-то ином, космическом, ещё недоступном тебе смысле. Наверное, так и бывает, когда читаешь книгу, которая сначала заставляет всё внутри тебя напрячься по неизвестным причинам, обрывками фраз заставляет твои страхи выйти на поверхность, а потом исчезнуть, испариться, развязаться словно тугой узел на верёвке, который не позволял дышать полной грудью. «… «В пустыне всё-таки одиноко…» «Среди людей тоже одиноко»…» «Люди? Ах да… Их всего-то, кажется, шесть или семь. Я видел их много лет назад. Но где их искать – неизвестно. Их носит ветром…» «Он лёг в траву и заплакал. Вот тут-то и появился Лис…» «… «На другой планете?» «Да.» «А на той планете есть охотники?» «Нет.» «Как интересно! А куры там есть?» «Нет.» «Нет в мире совершенства!»…» «Твои шаги я стану различать среди тысяч других. Заслышав людские шаги, я всегда убегаю и прячусь. Но твоя походка позовёт меня, точно музыка, и я выйду из своего убежища. И потом – смотри! Видишь, вон там, в полях, зреет пшеница? Я не ем хлеба. Колосья мне не нужны. Пшеничные поля ни о чём мне не говорят. И это грустно! Но у тебя золотые волосы. И как чудесно будет, когда ты меня приручишь! Золотая пшеница станет напоминать мне тебя. И я полюблю шелест колосьев на ветру…»       Луи не знал, кому – ему или Гарри – это обещание ближе. Он только уткнулся носом в мягкие волосы юноши, чувствуя, как по щеке, словно дождевая капля, скатывается слеза. Не хотелось вдаваться в анатомию чувств, прислушиваться к грохочущему сердцу или придумывать метафоры, хотелось просто прижимать Гарри к себе. «Слова только мешают понимать друг друга». «А если ты приходишь всякий раз в другое время, я не знаю, к какому часу готовить своё сердце…»       И это ведь самое главное! Вот! Вот почему мы боимся любить… мы просто не знаем, к какому часу готовить своё сердце. Луи подумал: мог ли он влюбиться в Гарри потому, что они каждое утро шли в школу вместе? Или из школы? Или встречались на уроке? Он улыбнулся своим мыслям, чувствуя, как ком подбирается к горлу и качая головой. Который час бы то ни был – Гарри всё равно трепетно, протягивая подрагивающие от волнения и нежности руки, забрал бы его сердце, даже не подготовленное. — «Вот тебе мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь».       Сбившийся из-за плача голос Томмо наполнял салон. Меш вцепился в руль, шмыгая носом. Ник закрыл ладонями лицо, его плечи подрагивали. Гарри приподнялся, чтобы тонкими пальцами вытереть слёзы любимого. На щеках самого мальчика тоже были мокрые дорожки – катились от уголков глаз к розовым плюшевым губам. «Светильники надо беречь: порыв ветра может их погасить…»       В памяти Луи возник тот день, когда Гарри показался в дверном проёме их класса, медленно прошёл вперёд, держа перед собой палочку. Кудри были разбросаны на лбу, глаза скрывались за очками, на шее блестело ожерелье. А потом Гарри улыбнулся: «Привет!»... Беречь.       Звёзды рассеянно появлялись на тёмно-синем небе, музыка уже совсем не играла и только тихий, охрипший от долгого чтения голос Луи озвучил последнюю строчку: — «… Скорее напишите мне, что он вернулся…»       С глухим звуком и под всхлипы Меша книга захлопнулась. На задней части обложки всё также виднелись витиеватые буквы: «… Хотел бы я знать, зачем звёзды светятся… Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог отыскать свою». Антуан де Сент-Экзюпери.       Гарри снова поднял голову, оставляя поцелуй на щеке мальчика: — Спасибо, — прошептал он.       Луи отыскал свою звезду.