Мы не можем

      Простынь едва прикрывала его мужское достоинство, когда парень лежал на спине, вытянув руки за головой, грудь все еще вздымалась после недавней разрядки, через которую они оба только что прошли. Женщины мечтали о его подтянутой фигуре под простыней, но Гермиона была слишком занята, натягиванием трусиков. — Грейнджер, к чему такая спешка? — пробурчал Драко, глядя на нее сбоку. — Мы не должны были этого делать. Мне… мне нужно идти, — ответила Гермиона, оглядываясь в поисках своей рубашки. Неважно, сколько раз они это делали, она всегда говорила одно и то же. Она все равно всегда приходила к нему.       Малфой вздохнул и закатил глаза, поворачиваясь к ней лицом и опираясь на одну руку. — Конечно, конечно, — пробурчал он, — и, Мерлин знает, ты больше никогда этого не сделаешь, — смех в его голосе раздражал, но правда за его словами задевала сильнее. — Не сделаю, — сказала Гермиона, вызывающе глядя на него в упор.       Драко усмехнулся над ее словами. — Дорогая, мы с тобой оба знаем, что это не так. Мы занимаемся этим уже, наверное, лет пять? — сказал он, — всегда одно и то же. Мы ссоримся и трахаемся так, будто завтра не наступит, а потом ты выбегаешь из комнаты, клятвенно крича, что это в последний раз. Но этого никогда не происходит, и ты это знаешь, — сказал Драко, его взгляд стал жестким, когда он закончил, — зачем вообще бороться с этим? — Это неправильно, — сказала Гермиона, пытаясь удержаться от слез. Она натянула джинсы на ноги, но прежде чем она успела застегнуть пуговицы, Драко протянул руку и усадил ее обратно на кровать. — Ты разговариваешь не со своим жалким мужем, Грейнджер, — прошептал Драко, его голос был низким и угрожающим, — я не куплюсь на твой отточенный образ горе мне, что я делаю, — усмехнулся он. — Что ты хочешь от меня? — спросила Гермиона, подняв на него глаза и встретив его суровый взгляд, — я замужем. Мы хотим завести ребенка. Я… я больше так не могу.       Драко крепко взял ее за руку, устремив на нее свой взгляд. — Ребенок? — надломлено спросил он, его голос был потрясенным и слегка обеспокоенным. — Да, — сказала Гермиона, даже не потрудившись побороть вздох. Часть ее все равно не хотела этого. Именно поэтому она всегда оказывалась в таком положении, — ты прекрасно знаешь, что я хочу ребенка. — Не от него. Тебе не нужны глупые дети этого олуха, — прорычал Драко. Гермиона нахмурилась в ответ. — Ты говоришь о моем муже! — возмущенно воскликнула Гермиона, хотя это было трудновато, так как в данный момент она лежала на кровати, склонившись к нему, без рубашки. Это сдерживало ее возмущение и самодовольство. — Да, — усмехнулся Драко, приподнимаясь, чтобы приблизиться к ее лицу, — я прекрасно знаю, что он твой муж, но не думаю, что ты задумывалась об этом, когда несколько минут назад скакала на мне и выкрикивала мое имя. — Ты свинья, — насмешливо сказала Гермиона, отодвигаясь от него, но не сходя с кровати. Он не был неправ, но его слова лишь сильнее вогнали нож вины в ее грудь. — Ты не хочешь от него детей, так какого черта ты их собираешь завести? — спросил Драко, его тон вернулся к тому скучающему тону, который он часто использовал, но Гермиона знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он скрывает ярость от мысли, что она покинет его навсегда. Как бы он ни обижал ее, она была не настолько глупа, чтобы поверить, что ничего для него не значит. — Я хочу ребенка, — снова уточнила Гермиона. — Но не от него, — возразил Драко. — Чего ты хочешь от меня? — Гермиона заплакала от разочарования, вставая с кровати и ища свою рубашку. Что угодно, лишь бы отвлечься от этих пронзительных серых глаз. — Я хочу знать, почему ты связываешь себя с ним таким образом. Ты знаешь, что не любишь его. Ты знаешь, что ты… — начал Драко, но Гермиона прервала его. — Не смей, — сказала она, обернувшись, — ты не имеешь права говорить это, не после того, что сделал.       Черты Драко слегка смягчились, и он вздохнул. — Я просто говорю, что ребенок — это огромная ответственность. Больше, чем та нелепая свадьба, на которую ты согласилась. — Верно, и поэтому все кончено, — сказала Гермиона, в ее голосе было больше убежденности, чем она чувствовала на самом деле. — Не делай этого, Гермиона, — отчаянно произнес Драко, его глаза и тон были серьезными. — Почему нет? — огрызнулась Гермиона, стягивая через голову рубашку, — ты будешь скучать по своим приятелям? Думаешь, тебе нужно приложить много усилия, чтобы заставить еще одну глупую девчонку купиться на твою ложь? — Гермиона насмешливо хмыкнула, — не то чтобы у меня были какие-то иллюзии, что я единственная, кто греет твою постель.       Драко вздохнул в разочаровании. — Мы проходили это миллион раз. — Да, и нам не нужно это повторять, — сказала Гермиона, поворачиваясь к нему лицом, — это должно было закончиться много лет назад. Я должна была положить этому конец еще тогда.       Однако Драко не собирался отпускать ее без боя. Он натянул тонкую простыню на талию, подоткнув ее сбоку. — Не делай этого, — повторил он, его голос был умоляющим. Она уже слышала этот тон раньше, но знала, что не может уступить. — Прощай, Драко, — сказала Гермиона, изо всех сил пытаясь бороться с его присутствием, когда его запах… их запах вместе окутали ее, — я не вернусь. — Это какое-то наказание? — спросил Драко, — потому что я не смог сделать то, что тебе было нужно? — Нет, — сказала Гермиона, — я уже давно отказалась от этой мечты. Я хочу покончить с этим, так как больше не могу этого делать. Это слишком тяжело для меня. Я играла в эту игру пять лет и уже устала. Оставь это.       С этими словами она повернулась к двери и оставляя Драко стоять в простыне посреди маленького номера маггловского отеля, в котором они заперлись на последние несколько часов. Гермиона никогда не уходила. Обычно они ссорились, потом он уговаривал ее вернуться в постель до раннего утра, когда они расходились по своим делам, зная при этом, что скоро встретятся вновь.       Однако в этот раз Драко подумал, что Гермиона может быть настроена серьезно. И эта мысль ужаснула его.