Мы не можем

1 сентября 1998 года — Гермиона, кто второй староста? — спросил Гарри, когда она присоединилась к своим друзьям за столом для первого пира. Она опоздала так как разговаривала с Флитвиком, нынешним заместителем директора школы МакГонагалл. — Драко, — тихо сказала Грейнджер, глядя в свою тарелку. Она не хотела бурного шума по этому поводу. Не то чтобы Гермиона понимала логику МакГонагалл в этом вопросе, но что сделано, то сделано, и ей придется смириться с этим. Меньше всего ей хотелось, чтобы Гарри и Рон участвовали в каком-то конкурсе мачо на глазах у ее нового коллеги. — Малфой! — закричал Рон. — Рон, заткнись. Да, Драко Малфой — староста. Нет, я не знаю, о чем думала профессор МакГонагалл когда назначала его. Нет, он ничего не пытался мне сделать. И да, я прекрасно понимаю, что он злобный гад, — Гермиона вздохнула с разочарованием, — что-нибудь еще? — Мы просто хотим убедиться, что с тобой все в порядке, — произнес Гарри, его голос был мягче, чем у Рона. — Я в порядке, и, как вы прекрасно знаете, я могу за себя постоять, — сказала Гермиона, скривив губы. На самом деле невозможно было злиться ни на одного из них, — в прошлом году мы вместе искали крестражи, помните. Я стояла рядом с вами в битве, когда мы победили Волдеморта, — добавила она, — я точно смогу справиться с таким сопляком, как Малфой. — Что он вообще здесь делает? — спросил Рон, глядя на стол Слизерина, где Драко сидел между Пэнси и Гойлом, — я думал, он гниет в Азкабане. — Нет, — сказал Гарри, — он спас нас в Мэноре и помог при финальной битве. В конце концов, этого оказалось достаточно, чтобы его отпустили. И его мать, — вздохнул Гарри. — Люциусу не так повезло, — усмехнулась Гермиона. Глава семейства Малфой сейчас сидел в Азкабане, где ему предстояло провести остаток жизни за преступления против человечества.       Гарри, Рону и Гермионе были предоставлены особые привилегии — они получат свои экзамены автоматически, в награду за спасение Волшебного мира, но их это не особо интересовало. Гарри хотел отдохнуть от реального мира после адского года в бегах, и провести еще один год в школе с Джинни его тоже вполне устраивало. Гермиона не могла упустить возможность провести еще один год в том месте, где она любила учиться, так что для нее это тоже не было проблемой. Рон не хотел возвращаться в Нору и ничего не делать, поэтому он тоже поехал с ними. — Да, его злобное отродье тоже должно быть заперто в соседней камере, — пробормотал Рон. Гарри ничего не сказал, а Гермиона закатила глаза. — Послушайте, я не собираюсь быть лучшей подругой этого парня, но нам придется жить и работать вместе. И это при том, что вы двое должны быть вежливы с ним. Я не допущу, чтобы вы оба промучились год, нападая на Малфоя. Если он что-то сделает, донесите это до меня или МакГонагалл, — сказала Гермиона, ее голос звучал как настоящая лекция. — Я не хочу затевать никаких драк, — сказал Гарри, крепче притягивая Джинни к себе, — если Малфой не будет мешать мне, я не буду мешать ему, — Рон неохотно согласился, но, похоже, был далеко не так рад этому.

_______________________________

      Гермиона вздохнула про себя, когда в сотый раз увидела, как Драко тренируется на полу общей гостиной. Они делили одну башню уже больше месяца, а у него, казалось, не было никакого желания надевать рубашку в ее присутствии. Это уже начинало раздражать. — Ты можешь хотя бы делать это в другом месте? — спросила она, бросая свою тяжелую сумку на стол. — Извини, Грейнджер, мне нужно поддерживать себя в форме, — сказал он, подмигнув ей. Драко был так чертовски самодоволен, что это поражало. Первую неделю в Хогвартсе он провел с опущенной головой, вроде бы раскаиваясь в своих поступках, но вскоре снова вернулся к своему самовлюбленному поведению.       Конечно, все изменилось. Он никогда не обзывал ее, и даже был в какой-то степени дружелюбен, когда не сводил ее с ума своим голым торсом и огромным эго. Малфой был чертовски красив, но такое отношение приводило ее в ярость. По крайней мере, он больше не казался расистским мудаком. Или он хорошо это скрывал. В любом случае, это было улучшение. — Я должна делать домашнюю работу, Малфой, и ты тоже, — сказала Гермиона, — как ты собираешься оставаться старостой, если будешь отставать в успеваемости?       Встав со своего места и сделав несколько упражнений на полу, он опустился на диван и одновременно ухмыльнулся ей. Это была его сексуальная привычка, которая чертовски раздражала ее. Он злобный гад! напомнила она себе без особого результата. — Мои оценки просто отличные, Грейнджер, — заметил он. — И ты знаешь, что сможешь сдать экзамены с закрытыми глазами, так какого черта ты готовишься так, словно каждый день проходит самый важный экзамен в твоей жизни? — спросил Драко, похлопывая по сиденью рядом с собой. Гермиона вздохнула и присоединилась к нему на диване. Их перемирие было комфортным, и она не хотела быть стервой и рисковать тем, что он вернется к своему старому поведению. Кроме того, она уже немного устала от школы, а ведь был только октябрь. — Позволь мне спросить тебя кое о чем, Грейнджер, — сказал Драко, с любопытством глядя на нее. — Только если я сначала спрошу тебя, — возразила Гермиона. — Ладно, давай, — сказал Драко. — Что с тобой случилось? — спросила Гермиона. — Не хочешь уточнить вопрос? — спросил Драко. — Я имею в виду, что ты ни разу не назвал меня грязнокровкой. Ты не так часто терроризируешь первокурсников. Вежлив со мной. Больше не пытаешься вывести Гарри. Сначала я думала, что война… изменила тебя. Что, возможно, ты все еще справляешься со всем этим. Но ты не настолько изменился. Ты все еще эгоистичный ублюдок. Ты дружишь со своими Слизеринцами. Ты не так часто разговариваешь со мной вне этих стен. Я просто пытаюсь понять тебя, — объяснила Гермиона, сама удивляясь тому, что сказала именно то, о чем думала. — Ты никогда не поймешь меня, Грейнджер, — усмехнулся Драко, отводя взгляд, и Гермиона была уверена, что задала не верный вопрос. Она прикусила губу и пожалела, что не промолчала. — Война изменила меня, — сказал Драко, по-прежнему не глядя на нее, — а как иначе? Мне плевать на твою кровь, как и на чью-либо еще. Я по-прежнему дружу со своими старыми друзьями, потому что они мои друзья, — сказал он наконец, — ты их совсем не знаешь. — Понятно, — сказала Гермиона. — Знаешь, ты просто заноза в заднице, Грейнджер, — сказал Драко, наконец-то посмотрев на нее, — мы тут прекрасно проводили время, а ты хочешь сделать все серьезней. — Мне просто не нравится не знать, чего от тебя ожидать, — уточнила Гермиона. — Разве я нападал на тебя? Я причинял тебе боль или смеялся над тобой? — спросил Драко. Даже не дожидаясь ее ответа, он продолжил, — нет. И не буду. Я больше не такой. Но я Малфой, а это накладывает определенные обязательства. — Хорошо, — сказала Гермиона, желая как можно скорее уйти от темы разговора, — итак, о чем ты хотел спросить?       Ухмылка вернулась на губы Драко, когда он спросила. — Ты девственница, Грейнджер? — глаза Гермионы выпучились. — Это не твое дело, — неловко пролепетала она, — я иду в свою комнату. — Не так быстро, — сказал Драко, потянув ее обратно вниз, — я ответил на твой вопрос, хотя это тоже было не твое дело. — Зачем тебе это знать? — спросила Гермиона, неловко сдвинувшись рядом с ним. — Я нахожу себя заинтригованным тобой, Грейнджер. Все время, что я тебя знаю, ты была просто Грейнджер, всезнайка, но я начинаю задумываться о тебе… — Драко запнулся, пристально глядя на нее. Гермиона усмехнулась. — Думаешь, я устраиваю тайные садомазохистские сеансы в своей комнате, пока ты в постели? — она не могла не ухмыльнуться. — Конечно, нет, — усмехнулся Драко, — я и не говорил, что ты настолько другая. — Ясно, — сказала Гермиона. — Тебе не удастся уйти от ответа на этот вопрос. Обещаю, я никому не скажу, — сказал он, все больше и больше любопытствуя. — Клятва на палочках? — спросила Гермиона, приподняв бровь. Она родилась не вчера. Слизеринцу нельзя было верить на слово, как бы сильно он ни изменился. Драко вздохнул. — Ладно, — сказал он, доставая свою палочку. Гермиона произнесла заклинание и встала. Драко уже собирался протестовать, когда она пошла в свою комнату. — Я не девственница, — тихо сказала Гермиона, поднимаясь по лестнице в свою комнату, — я потеряла девственность прошлым летом, перед тем как Гарри, Рон и я отправились на поиски крестражей. — Подожди, — сказал Драко, проскакивая по лестнице, чтобы присоединиться к ней у ее двери, — пожалуйста, не говори мне, что это было с одним из них. Я не думаю, что смогу это пережить, — Гермиона ухмыльнулась на это. — Нет, — сказала она, — просто маггловский парень живущий по соседству.       Она скрылась в своей комнате, оставив Драко заинтригованным и растерянным.

_______________________________

      Драко обнаружил, что ему нравится иметь с Гермионой что-то вроде предварительной дружбы. Когда он не был постоянно задумчив, а она не ворчала, жить было гораздо комфортнее. После того ада, который был на шестом курсе, Драко не хотел, чтобы в его жизни было больше драмы.       Однако не все были с этим согласны. Гойл совершенно изменился после того, что случилось с Крэббом в Выручай-комнате. Он стал тихим, робким и часто замыкался в себе. Пэнси постоянно раздражалась, даже больше, чем обычно. Ее отношение к магглорожденным не изменилось, как и у многих Слизеринцев. К сожалению, поражение Волдеморта не изменило мнения многих чистокровных. Особенно тех, кто в первую очередь следовал его идеям.       Драко был совсем другим. Он видел, к чему приводят предрассудки. Видел, как Грейнджер истекает кровью на полу его гостиной, и знал, что она ничем не отличается от него. Мать была совсем другим делом. Возможно, она спасла жизнь Гарри Поттеру, но не собиралась в ближайшее время принимать Золотое трио. Старые привычки и предрассудки умирают с трудом, подумал он. Драко просто повезло, что у него есть хоть какая-то ясность в этом вопросе.       Но, на самом деле, как бы ни было легко управлять их отношениями, Гермиона Грейнджер была для него самой большой проблемой. Она была загадкой, и он хотел стать ближе к ней. Он хотел знать о ней все и понять, что заставляет ее жить.       Прошло несколько месяцев с момента ее откровения о том, что она не девственница, как думали все в Хогвартсе, и его мозг был полон мыслей об этом. Хотя Драко представлял себе Гермиону, обвивающуюся вокруг него, он должен был признать, что мысль о том, что она не так уж чиста, как, вероятно, думали ее маленькие друзья, возбуждала его.       Он не был забывчивым. Он знал, что она тоже хочет его. Она не была такой изощренной в своих пристальных взглядах, как сам Драко. В конце концов, она была гриффиндоркой. Малфой был хитрой змеей и все видел. Каждый раз, когда у нее перехватывало дыхание, когда он выходил из ванной в одном полотенце, когда Грейнджер смотрела на него, когда он забывал надевать рубашку приходя в общую гостиную, он замечал и наслаждался этим. Драко готов был лопнуть, если бы продолжал жить в таком сексуальном напряжении, ничего не предпринимая. Но это была очень деликатная ситуация. Он не знал, как именно играть. — Я не могу отвлекаться, Малфой, — сказала Гермиона, входя в общую комнату с охапкой книг. — Вау, Грейнджер, — громко рассмеялся Драко, — кто сказал, что я собираюсь отвлекать тебя? — Потому что ты делаешь это каждый вечер, — сказала Гермиона, мгновенно покраснев, когда услышала, как это прозвучало. — Правда? — спросил Драко, подойдя к ней ближе и забирая книги из ее рук. — Что ты делаешь? — спросила Гермиона, но ее голос был тихим от его близости. Она ненавидела себя за слабость, но Драко был красив, как Гермиона никогда не замечала до того, как он стал для нее настоящим человеком. — Ничего, — сказал Драко, придвигаясь еще ближе, полностью вторгаясь в ее личное пространство, — позволь мне спросить тебя кое о чем. — О чем? — вздохнула Гермиона, отчаянно пытаясь удержать хоть какой-то контроль над своими эмоциями. Он был слишком близко. — Если бы не было никаких общественных правил или дружеских отношений, ты бы занялась со мной сексом? — спокойно спросил Драко, его голос понизился до сексуальной тягучести, он стоял так близко к ней, что Гермиона чувствовала его жар, вливающийся в нее. Мозг был затуманен, и его вопрос прошелся волнами по ее телу. Деликатная ситуация, будь она проклята. — Что-что? — заикаясь, пролепетала она, тряся головой в попытке прояснить ситуацию. Ничего не помогло. — Ты слышала меня, — сказал Драко, проведя рукой по подолу ее рубашки. — Почему ты так со мной поступаешь? — взмолилась Гермиона, глядя ему в глаза. В них отражалась похоть, но она не могла этого понять. Независимо от их хороших отношений, Драко Малфой не мог быть серьезным. Более того, она не знала, насколько это безопасно для них обоих, если это так. — Ты можешь быть глупой, как гриффиндорка, но ты не можешь сказать, что не знаешь, что я хочу тебя, Грейнджер, — прошептал Драко, придвигаясь ближе, его дыхание пробежало по ее чувствительной коже, — и я знаю, что ты хочешь меня, — ее реакция была настолько читаемой, что Малфой знал, что девушка находится на грани того, чтобы признаться ему во всем. — Но… мы не можем… я имею в виду… — начала Гермиона, не в силах сосредоточиться, когда он схватил ее за бедра и притянул к себе. — Конечно же, мы можем, — сказал Драко, — ты ведь хочешь этого, не так ли?       Гермиона тяжело сглотнула, прежде чем кивнуть. Больше не было смысла скрывать это. Возбуждение уже давно было очевидным, так как ее соски упирались в его грудь, а дыхание вырывалось неровными толчками, когда ее решимость ослабевала.       Драко не стал ждать, пока она начнет сомневаться в своих силах. Он схватил ее за руку и потянул вверх по лестнице в свою комнату. Малфой не мог поверить, насколько это было легко, но он был благодарен, что ему не пришлось играть в глупые игры, которые он обычно делал, когда дело касалось таких упрямых девушек, как Гермиона. Его потребность в ней была ощутима. Его желание было сильнее, чем он когда-либо мог вспомнить. — Драко, может, нам не стоит… — начала Гермиона, когда он захлопнул за ними дверь. — Ш-ш-ш, — сказал Драко, потянув ее за руку так, что она прижалась к нему, — не думай, — Гермиона снова кивнула и позволила ему втянуть ее в их первый поцелуй. — Ммм, — застонала Гермиона, когда его язык проник в ее рот, углубляя поцелуй. Его руки крепко обхватили ее, и она почувствовала, как руки задирают ее рубашку. Все происходило слишком быстро и в то же время недостаточно. Задрав его рубашку, она выкинула ее куда-то в глубь комнаты.       К ней быстро присоединилась и ее. Драко толкнул ее на кровать и упал на нее сверху, одновременно потянув за молнию на ее юбке. Гермиона, в свою очередь, не могла быстро освободить его от одежды. Она не знала, что они делают и что это значит, но никогда в жизни Гермиона не чувствовала себя так потрясающе.       Наконец, после нескольких минут разрывания одежды друг на друге, они оказались обнаженными, и Драко устроился между ее ног. — Черт, ты мокрая, — простонал он, когда его член соприкоснулся с ее промежностью. — Пожалуйста, сейчас, — задыхалась Гермиона, впиваясь ногтями в спину Драко и шире раздвигая ноги.       Малфоя не нужно было просить дважды, оттолкнувшись, он рванулся вперед, толкаясь в нее с грубой силой. — Драко, — вздохнула Гермиона, откинув голову назад, когда он заполнил ее. У нее не было секса уже больше года, и даже тогда она не испытывала ничего подобного. — Да, — шипел Драко, входя в нее сначала неглубоко. Это было намного лучше, чем он себе представлял. Ее шелковистые стенки крепко обнимали его, а ее пьянящих стонов было достаточно, чтобы его член взорвался в считанные секунды. — Черт, Драко, прямо здесь, — стонала Гермиона, выгибая спину, когда он снова и снова попадал в нужную точку. Ноги сжались вокруг него так, что его толчки становились все глубже и глубже. — Я долго не протяну. В следующий раз я заставлю тебя умолять, обещаю, — невнятно пробормотал Драко, и он надеялся, что следующих разов будет много. — Я уже близко, — предупредила Гермиона, но ее голос перешел в стон, когда его пальцы потянулись между ними, чтобы помассировать ее клитор, когда он ускорил свои толчки. Через несколько секунд они оба громко и сильно кончили, содрогаясь в объятиях друг друга. Всего за три минуты они навсегда изменили ход своих отношений.       Драко мог бы смутиться из-за отсутствия выносливости, но в данный момент он чувствовал себя слишком удовлетворенным, чтобы беспокоиться об этом. Кроме того, если бы он захотел, у него было бы много возможностей показать Гермионе, что он не был быстрым. Откатившись от нее, Малфой попытался притянуть ее обратно в свои объятия, но Гермиона вывернулась из его рук. — Это было очень глупо, — вымолвила Грейнджер, натягивая на себя его простыню, чтобы скрыть свою наготу, но в тот момент это было довольно бессмысленно. Драко вздохнул. — Да ладно, Грейнджер. В чем проблема? Мы оба одиноки. Ты явно хотела этого так же сильно, как и я, — Гермиона бросила на него грязный взгляд. — Проблема в том, Малфой, что неправильно использовать людей для разрядки. Это ничего не значит, и… и я позволила своим гормонам взять верх. Это было безрассудно и глупо. И я пойду, — сказала Гермиона, натягивая рубашку. Она не стала возиться с юбкой, все равно та была разорвана в клочья. — Грейнджер, возвращайся в постель, — вздохнул Драко, — откуда, черт возьми, ты знаешь, что я думаю или чувствую? Если бы я хотел, быстрого ничего не значащего перепихона то, в этом замке есть около сорока девушек, которых я мог бы использовать. — Ладно, — хмыкнула Гермиона, не возвращаясь на кровать, — итак, ты хотел узнать, какова в постели книжный червь Гермиона Грейнджер. Поздравляю, теперь ты знаешь. — Гермиона, в чем, черт возьми, твоя проблема? — спросил Драко, наконец-то усаживаясь, — ты спала с этим маглом позапрошлым летом. Я очень сомневаюсь, что тебе есть до него дело, — возразил он.       Гермиона была вынуждена признать, что это правда. По сути, она использовала того парня, чтобы получить сексуальный опыт. Но это было другое. Это был Драко Малфой. — Ты не какой-то маггловский парень, которого я никогда больше не увижу, — сказала Гермиона, — мы должны просто забыть, что это вообще произошло.       Она начала уходить, но Драко соскочил с кровати, даже не потрудившись прикрыть свою наготу. Гермиона покраснела, но попыталась отвести взгляд, когда он придвинулся ближе. — Этого не случится, — сказал Драко, снова притягивая ее к себе, — я не использую тебя, и я уверен, что ты не используешь меня. Так что просто забудь о других и позволь этому случиться. — И что потом? — спросила Гермиона, — за этими стенами ничего не изменится? — Ты действительно думаешь, что было бы разумно рассказать Поттеру и Вислому, что мы трахаемся? — спросил Драко. Гермиона вздрогнула при одной мысли об этом. — Я не знаю, — сказала Гермиона, — это кажется неправильным. — Просто вернись в постель. Позволь мне компенсировать это слишком короткое выступление и перестань думать, — сказал Драко. — Сначала один вопрос, — сказала Гермиона. Драко кивнул в знак согласия, — ты делаешь это просто как некое завоевание? — Нет, — сказал Драко, — я не знаю, почему меня так тянет к тебе, но это так. Я не пытаюсь причинить тебе боль, — его глаза показывали, насколько он серьезен, и Гермиона, наконец, согласилась присоединиться к нему в кровати.       Это была первая ночь, которую они провели вместе, но не последняя.