Случайный брак

Колени Дина подогнулись, и он сполз по стене, к которой прислонился, и рухнул на пол. Женский голос начал расплываться и исчезать, пока он больше не мог его разобрать. — Автомобильная авария… критическое состояние… может не продержаться всю ночь… Кас был ранен, а Дина рядом не было. Его мысли блуждали, когда перед его глазами вспыхивали ужасные сцены. Кас лежит разбитый и беспомощный. Он крепко зажмурил глаза, но это не могло скрыть парализующий ужас, который он чувствовал. Бобби нашел его там, на полу, тупо уставившимся в никуда, с телефоном в руке. — Дин? В чем дело, сынок? — спросил он, приседая рядом с ним. Дин открыл рот, но ничего не вышло. — Это Сэм? — спросил Бобби. — Джон? Когда Дин ничего не сказал, Бобби страдальчески вздохнул. — Это Кастиэль? — наконец спросил он. Голова Дина резко повернулась, и он посмотрел на Бобби широко открытыми глазами. — Как ты…? — Сэм мне все про него рассказал, придурок. — Да, это Кас. Он в госпитале. — Мне нужно идти, — прошептал он. Но он не мог заставить себя пошевелиться. — Хорошо, верно…— сказал Бобби. — Не беспокойтесь ни о чем здесь. Ваша работа всегда здесь, если вы хотите вернуться к ней. А если нет, то тоже ничего, — решительно сказал он. — Я буду присматривать за твоим папой. Бобби поднял его на ноги и грубо обнял. Дин сильно сжал его, надеясь, что это передаст всю его любовь и благодарность, и все, что он не мог выразить словами. — Ты знаешь, — сказал Бобби. — Было бы быстрее, если бы ты полетел. Дин побледнел. — Подожди, позволь мне сделать несколько звонков, — пробормотал Бобби и исчез в своем кабинете. Дин мысленно подсчитывал время и расстояние до Вегаса, когда вернулся Бобби. — Получил для тебя рейс из Канзас-Сити, который вылетает через час, если хочешь, — сказал он. — Но тебе лучше поторопиться на него, если ты хочешь успеть. Три часа или около того на самолете до Вегаса. Четыре, может быть, пять часов, прежде чем он сможет быть в больнице сегодня вечером. Пять мучительных часов, в течение которых Кас может не пережить операцию. Если он за рулем, его не будет там до завтрашнего обеда, а к этому времени… — Спасибо, Бобби, мне пора! — крикнул он через плечо. И вот так Дин оказался сидящим в самолете, побелевшим, стиснув подлокотники и напевая себе под нос Metallica, крепко зажмурив глаза. Поездка на самолете была ужасной. Это подтвердило все худшие опасения Дина по поводу полета. Сиденья были маленькими, выпивка была слабой, воздух был спертым, и каждая неровность турбулентности заставляла Дина ругаться себе под нос и пытаться торговаться за свою жизнь с Богом, в которого он не верил.

_–_–_–_–_–_–_

Приземлившись в Вегасе, Дин поймал такси и поехал прямо в больницу. Он пробирался сквозь бесконечные грязно-белые стены, пахнущие дезинфицирующим средством и смертью. Доброволец направил его к центральному стойке регистрации, который направил его обратно в отделение неотложной помощи. Спокойное, неторопливое поведение всех, с кем он разговаривал, вызывало у него желание кричать. В отделении неотложной помощи медсестра наконец смогла сказать ему, что Каса оперируют. Дина это беспокоило, так как Кас был в операционной, когда позвонили из больницы более пяти часов назад. Конечно, это был плохой знак. Кто-то попросил его занять место в зале ожидания. Итак, Дин сел. Заерзал. Встал и пошел. А потом снова сел и просидел так больше получаса. Ему хотелось брыкаться, кричать и что-то бить, и он сделал бы все, чтобы увидеть доктора прямо сейчас, черт возьми. Но когда двери открылись и появился взволнованный доктор, Дин взял все обратно и пожелал, чтобы момент между незнанием и знанием длился бесконечно, потому что она не выглядела так, будто идет с хорошими новостями. Дин глубоко вздохнул и пришел в себя. — Г-н. Винчестер? — Да, — сказал Дин, паника охватила его грудь; сжимая, удушая. — Г-н. Новак попал в аварию. Он пришел к нам в тяжелом состоянии. Мы не знаем, как долго он находился на дороге, прежде чем кто-то его нашел. Паника в груди Дина превратилась в раскаленную добела ярость, но он подавил ее. Он почувствовал, как его челюсть дернулась, но в остальном представил доктору стоическое лицо. — Он получил травму головы, тупую травму, массивное внутреннее кровотечение, серьезные рваные раны и несколько сложных переломов. Мы сделали операцию сегодня днем ​​и думали, что худшее уже позади. Он был стабилен в течение короткого времени, а затем его легкое разрушилось, так что теперь он снова в операционной. — Он… — начал Дин. — Мы просто еще не знаем, — коротко сказала она. — Он был без сознания с тех пор, как его привезли. Дин прокручивал в голове все травмы Каса, анализируя их, чувствуя боль каждой из них, как если бы они случились с ним. Он рассудил, что раны и переломы можно исправить. Коллапс легкого звучал пугающе, но Дин действительно не знал, что это значит. Больше всего его напугало то, что он узнал: травма головы. Мальчик, с которым он играл в футбол в старшей школе, во время неудачной игры упал не туда и получил травму головы. Сейчас он был в инвалидном кресле. — Что, эм… — его мозг отчаянно искал слова и то, как связать их вместе, но ничего не получалось. — Паралич? — спросил он наконец слабым голосом. — Мы еще не определили серьезность его травм шеи и спины, — сказала она. — Паралич вполне возможен, но, честно говоря, в данный момент это второстепенная проблема. Во-первых, нам нужно привести его в стабильное состояние и посмотреть, проснется ли он. Если он это сделает… — она замолчала, и ее взгляд сузился на Дине, оценивая его. — Тебе следует подготовиться к тому, что он уже не будет прежним. Он получил серьезную травму головы, и еще предстоит выяснить, как это повлияет на работу его мозга. Дин ничего не сказал. Он не плакал и не рухнул на стул. Он просто… стоял там, глядя на женщину, которая разбивала всю его жизнь на крошечные кусочки. Он почти рассмеялся, потому что да, Кас был всей его жизнью. Он мог видеть это сейчас. Он мог видеть их совместную жизнь, мог видеть, что могло бы быть, если бы он остался. И сейчас… Доктор слегка кивнул ему. — Мне нужно вернуться к операции, — сказала она. — Поговорите с медсестрой. Я полагаю, что у него были с собой некоторые личные вещи. А потом она ушла обратно через распашные двери, и Дин остался один. Он долго стоял, глядя на двери, пока его не нашла медсестра. — Г-н. Винчестер? Он посмотрел на крошечную женщину, несущую небольшую коробку. — Г-н. Личные вещи Новака. Не могли бы вы просто подписать здесь. — Она протянула блокнот и ручку. Дин просмотрел форму. Мобильный телефон, бумажник, ключи, наличных нет. Он подписал его и взял коробку у женщины. Затем он сел в кресло и заглянул в коробку, осторожно проведя рукой по предметам, принадлежавшим Касу. Они были на нем, были рядом с ним за несколько мгновений до аварии. На что это было похоже, подумал Дин. Он видел приближающуюся другую машину? Пытался ли он уйти с дороги? Было больно? Сколько он пролежал на улице? Он сразу потерял сознание или часами пролежал в агонии? Что делал Дин, когда это случилось? Менял масло в той старой Тойоте? Перерыв на кофе? Как мог мир Дина быть таким нормальным сегодня, когда это случилось с Касом. Конечно, он должен был почувствовать, что что-то не так; он должен был знать. Он должен был быть здесь раньше. Он вообще не должен был уходить. Он нащупал ключи от квартиры Каса, повертел их в руке. На них висел латунный брелок в виде пчелы и маленькая фотография его попугая. О боже, птица! Кас был так привязан к этому мешку с перьями, что был бы опустошен, если бы с ним что-то случилось. Дин попытался подсчитать, как долго Каса не было и птица осталась одна, но он не мог быть уверенным, не зная, когда произошел несчастный случай, и его мысли продолжали возвращаться к Касу, лежащему холодному и одинокому на бетоне. Он встал и покачал головой, направляясь к сестринскому посту. — Пока нет новостей, — сказала она. — Однако операция скоро должна закончится. — И тогда я смогу его увидеть? — спросил Дин. — О, нет. Он будет в отделении интенсивной терапии. Поскольку вы не член семьи, вы не сможете его увидеть, пока мы не убедимся, что он стабилен. Я предлагаю вам пойти домой, немного поспать и вернуться завтра отдохнувшим. Дин нахмурился. Ни за что, черт возьми, он не спал сегодня ночью. Но он действительно должен пойти покормить чертову птицу. Квартира Каса была недалеко. Он мог добраться туда, накормить Бальтазара и вернуться менее чем через час. Тогда он сможет остаться пока не увидит Каса. Если только Кас не хотел, чтобы он остался на этот раз, бесполезно добавил его мозг. Вздохнув, Дин поймал другое такси и отправился в пентхаус.

_–_–_–_–_–_–_

В квартире Каса было темно и пусто, когда Дин вошел внутрь. Он инстинктивно потянулся, чтобы включить свет, и услышал, как в соседней комнате испуганно шуршит птица. Все было до боли знакомо. Дин провел здесь всего выходные, но это было ужасно похоже на возвращение домой в место, которое он знал всю свою жизнь. Он прошел через кухню. Она была блестящая и безупречная, как всегда. Взгляд Дина поднялся к потолку, где все еще оставалось маленькое жирное пятнышко, которое они не смогли очистить. Дин был на полпути к гостиной, когда остановился как вкопанный. На кухне появилось новое дополнение: на стойке стояла блестящая новая подставка для специй. Дин легонько покрутил его и смотрел, как он вращается. Он был полон тмином, тимьяном и гвоздикой. Заинтересовавшись, Дин быстро заглянул в холодильник. Никаких контейнеров на вынос или коробок для пиццы. Дин выпрямился и увидел аккуратную стопку книг на холодильнике. Он провел пальцем по их корешкам, читая названия различных кулинарных книг для начинающих. Внезапно птица заквакала, нарушив тишину, и Дин вздрогнул. Он поспешно направился в гостиную, где его нетерпеливо ждал Бальтазар. Его тарелка была пуста, и Дин порылся в шкафу в поисках пакета с пищевыми гранулами, который, как он видел, дал ему Кас. Он чуть приоткрыл дверцу клетки и осторожно просунул руку внутрь, чтобы наполнить тарелку. Птица огрызнулась на него, и Дин выругался, разбрасывая шарики по всему дну клетки. — Привет, придурок, — чирикнула птица, и Дин закатил глаза. Дин осторожно закрыл дверцу клетки и наблюдал, как попугай агрессивно клюет шарики на полу клетки. Он решил, что подождет, пока птица насытится, прежде чем рискнет снова открыть клетку, чтобы наполнить водой. Он оглядел гостиную, пока ждал. Горизонт Вегаса был прекрасен, как всегда, и Дин несколько долгих мгновений смотрел на огни, пока от высоты у него не закружилась голова, и он не двинулся обратно в центр комнаты. Шли минуты, пока Бальтазар жевал свою еду. Дин нетерпеливо расхаживал взад и вперед, желая, чтобы птица ела быстрее. Ему действительно пора возвращаться в больницу; Каса могут выписать из операции в любой момент. Он может проснуться, и Дин должен быть рядом, когда он проснется. Хруст еды в клюве птицы эхом отдавался в тихой комнате, пока Дин, наконец, не сломался и не направился к стереосистеме. Даже музыка Каса была бы лучше удушливой, удушающей тишины. Дин возился с ручками, ожидая, что начнут играть григорианские песнопения, и был ошеломлен, когда звук Тейлор Свифт заполнил комнату. О, Кас, нет, подумал Дин. Нет нет нет. Он нажал на следующий трек, и еще. Веселые, бодрые поп-песни заполнили комнату, и Дин застонал. Это было совсем не то, что он имел в виду, когда велел Касу обновить свои плейлисты. Он переключил чейнджер на следующий компакт-диск, и Zeppelin зазвучал из динамиков. Намного лучше. Он перешел к следующему треку, который Дин узнал, и, если он не сильно ошибался, такой порядок песен был… Дин открыл проигрыватель дисков и вытащил диск, который сделал для Каса. Сукин сын, подумал он. В чейнджере Каса на пять дисков были CD Дина, Вивальди, Григорианские песнопения для медитации, Тейлор Свифт и Бейонсе. Это была странная смесь, и в голове Дина возникла ужасная возможность. Что, если это были не диски Каса? Что, если кулинарные книги, свежие продукты и признаки жизни на кухне были не от Каса? Что, если бы с ним сейчас жил кто-то другой? Дин почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Какая-то девушка переехала к Касу? Какой-то парень? Дин запаниковал. Он только что решил проверить спальню и ванную на наличие признаков второй вечеринки, когда услышал, как во входной двери поворачивается ключ. Паника, которую он испытал несколькими мгновениями ранее, была ничем по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас. Чистый, незамутненный ужас пронзил Дина, и он застыл, как вкопанный, посреди гостиной своего бывшего мужа, с руками, полными компакт-дисков. С тем же успехом он мог рыться в ящике с нижним бельем. Дин подумал о том, чтобы спрятаться, и отчаянно огляделся. У двери возникла пауза, поскольку человек понял, что дверь не заперта. Тишина. И тут дверь со скрипом медленно открылась. Медленные, мягкие шаги осторожно шли по коридору. Для этого ничего не было. Дин стоял, готовясь к худшему.