Великий Охотник Ярнама.

Неведомое время, Сон Охотника, Дарген.

      Не знаю, как зовут того урода, который меня так ошарашил, но основная риторика была более чем понятной. Кроме детей. А также про "однотонность" и "колесо".       После окончания речи я вдруг снова потерял сознание, упав в тягучую, тёплую тьму, принявшую меня всего. А потом, я проснулся.       Кукла сидела на стуле, и тихо всматриваясь в даль, создавала образ девушки в раздумьях. Я обошёл весь Сон. То, что произошло, не было видением. Учителя Германа. Больше не было.       Его коляска стояла, опустевшая, посреди полянки, занятой цветущими асфоделями. Его тела не было видно, и лишь Погребальный Клинок, личное оружие Первого Охотника, лежал на траве. Я подошёл к нему и поднял его. Клинок отозвался приятным ощущением тепла, когда я провёл рукой по лезвию, тщательно придерживая косовище(1). Я отсоединил косовище и заткнул клинок за пояс.              Зеркало не врало. Мой облик кардинально изменился, по сравнению с прошлым мной, пусть и не так радикально, как в первом пробуждении. Глаза - стандарт, одна пара, только зелень уже присутствовала в моём взгляде. Две пары рук, без когтей, щупалец и прочей дряни. Простые человеческие руки. Верхняя и нижняя челюсти изобиловали клыками разной степени остроты. Улыбнулся. Пробрало до селезёнки.       Волос не было. Совсем. Хитиновые шипы и небольшие кожистые отростки - вот и вся шевелюра. Постепенно, меня охватывала злоба, и я, не желая сдерживать рвущийся поток ярости наружу, подхватил пилотопор и подошёл к надгробию Ярнама.

Три часа спустя. Кукла.

      Луна... Красота этого небесного тела завораживала, и осознание того, что Присутствия больше нет, давало дополнительный повод для восторга, как и для грусти. Великий, чей удел - заманивать несчастных, которые выполняли бы его волю. Множество циклов, бесчисленное количество Охотников, и мучающийся от осознания старый Герман, её Создатель. Однако, мои размышления прервал тот, кто разорвал циклы. Убийца Присутствия, новый Чистый Сородич. Однако, почему он...       - О! Дорогая, а я как раз к тебе! - с озлобленным видом он подошёл ко мне, затем, оглянувшись, вежливо кладёт неизменный пилотопор на землю и устало валится на ближайшее опрокинутое надгробие. А потом, глубоко вздохнув, начал орать:       - Я весь Сон на конце видел! Великих - в per rectum, оборотней - там же, но в толстом отделе, Нечистокровных я на якоре качал! Охотников - на альпенштоке, ярнамитов вообще послал на ху... хутор, бабочек ловить! Задолбали, уроды клятые, упыри ссаные, в гробу виданные, чтоб вас!       И так продолжалось около пяти минут. Что характерно, он ни разу не повторился, но и ругательства были "безобидными". В том плане, что особо злобных выражений я и не услышала, так, подростковый лепет...       - Подростковый лепет!? Подростковый, мать твоя Амигдала, лепет!? Да я тебе сейчас такой "лепет" произнесу, что ты навек оглохнешь!       К счастью, его пилотопор лежал близко, и, пока он набирал обороты для нового витка ругательств, я незаметно подняла его и шарахнула по Доброму Охотнику плашмя. Пусть полежит, подумает...

Час спустя, отдохнувший и очень голодный Охотник.

      Пробуждение вышло плавным. Голова всё еще побаливала, но общее самочувствие улучшилось. Злобы не было, лишь моральная усталость. Ну, еще желудок, на удивление, дал о себе знать, отчего я чуть не скрутился в позу эмбриона. Потом, пошатываясь, я прошагал наружу, и застыл весьма интересную картину.       На поляне стоял стол, накрытый по всем правилам. Приборов на две персоны, зато количество блюд зашкаливало разнообразием. Тут и рыба жареная, и вареная, и мясо под гарниром из грибов, а также различные овощные салаты и икра из баклажанов. Я уселся за стол, предварительно помыв обе пары рук, поздоровался с Куклой и приступил к трапезе.       Это было великолепно! Никогда не наедался так, как сегодня. И, что мне очень хотелось бы, так это регулярную подачу таких трапез. Да и Кукла, что интересно, весьма пристально смотрела на моё насыщение.       - Добрый Охотник. - вдруг начала она, лишь я закончил с очередной тарелкой, - С учетом того, что ты более не человек, то звание "Добрый Охотник" более не твоё. Ты - Великий. Молодой Сородич, чистый по крови, и теперь ты должен оправдать своё возвышение. Ты слышал голос. Это не приказ, но просьба. Я знаю, ты не рвешься их искать, но направление я тебе дам. Последнее место, где ты упокоил Сироту. Там есть проход. Проход в чужие Кошмары. Лишь протяни руку и дотронься до Проводника. Он перенаправит тебе в нужное место.       - Кто ты, в действительности? - озадаченно спрашиваю, выковыривая вилкой из клыков застрявшие куски мяса.       - Небольшая разумная сущность, что излагает тебе волю Старших. Они не смогли найти своих детей. Проход закрыт для Старых. Но ты - Молодой Сородич. Амигдала не смог, защита там сильная. В те Кошмары попадают и обычные, человеческие дети. Участь их неизвестна, но, несомненно, страшна. Ничьи души оттуда еще не уходили. Страх и ужас.       - Я не первый Молодой Сородич, должны быть и другие, - озадаченно протягиваю я.       - ТЫ - Единственный Разумный Сородич. Первые были неудавшимися. Потом, Церковь Крови. Они ошибались во многом. Жестоко они за это заплатили, когда угодили в Кошмар Охотника, ныне, тюрьму. Лоуренс и Виллем. Один не мыслил без власти и крови, а второй опасался крови Ибраитас, не вознёсшейся Птумеру. Они несчастны, те, кто не получил связь с космосом. И от того теряли разум. Но ты принял суть. А также, переборол сущность зверя внутри себя. И не потерял себя в жажде.       - То есть, таково объяснение. - задумчиво киваю головой, впрочем, не выражая своё охреневание, - И как всемогущие Великие способны надеяться на то, что у меня получится то, в чем они не преуспели?       - Дети Великих. Они способны пройти сквозь барьер. Ты - Великий, но новорожденный. В их рамках, человеческий возраст не учитывается, но разум у тебя сохранился. В этом тебе повезло.       - Когда будешь готов, иди к Проводнику. Он переместит тебя. А сейчас, я должна уснуть. Теперь, нет больше Присутствия, и энергию на поддержание Сна нет. Скоро Сон Охотника разрушится, и больше ничего не будет. Ты уничтожил все кошмары Ярнама. Излечился от бледнокровия. Спас детей Гаскойна. Подарил покой Сироте Кос, Марии и её учителю, Герману.       - Тогда, - я встал из-за стола, - Дозволь мне сделать одну вещь, каковую я не осмеливался никогда не исполнить.       - Что это за вещь? - задумчиво произносит она.       Я же, не желая терять время, хватаю её за талию, притягиваю к себе, и, пока она не очнулась от ступора, целую в губы.       - Кукла. Я с тобой пережил множество приключений. Ты даровала мне силу, при помощи которой я смог выжить на улицах Ярнама, в Соборном Округе, в Менсисе, в Кошмаре Охотника, во всех местах, куда меня занесла нелегкая. И, поэтому, пусть я и ухожу, но попытаюсь взять тебя с собой.       - Бесполезно. Всё бесполезно. Энергия питала меня, пока было живо Присутствие. С его гибелью ты разрушил все связи, приковывавших меня к этому месту. Но, есть реальная кукла, реальное мое отражение. Ежели так желаешь взять на память, то поспеши. Времени мало. Прощай. - И с последним словом она свалилась на землю, точно лишившись чувств. Я, не веря самому себе, вглядывался на тело Куклы, пока, наконец, не пришли мысли, что о таких делах, Кукла, в общем-то, и не шутила.       Едва собравшись, я окинул Мастерскую в последний раз, и, грустно вздохнув, шагнул к надгробиям.

Рыбацкая деревня, место упокоения Сироты.

      Морские волны, подобно заведенным часам, неспешно и тихо накатывали на берег, сразу же отходя назад. Место изобиловало остовами нашедших здесь постоянное пристанище кораблей, и мачты, видневшиеся вдалеке, приводили любого обозревателя в уныние.       Я стоял на берегу, рядом с "телом" Кос, и задумчиво смотрел на природу, так причудливо отразившеюся в Кошмаре. В Кошмаре, созданном рассудком Германа.       Кукла после того расставания не подавала признаков жизни. Даже экстренно разжатые черепа со "знанием", которые я хранил в сундуке, не выправили ситуацию. Посланники Купальни, те уродливые существа, которые населяли это место в изобилии, оплакивали свою Хозяйку, ту, что олицетворяла в их понимании "Мать". Я же, сняв шляпу и перетащив её тело в здание Мастерской, лишь закрыл двери и отдал ключи Посланникам. Пусть теперь они смотрят за ней. Либо, если она не преувеличивала насчет "распада", то пусть побудут с ней до самого конца...              Я стоял на берегу, вглядываясь в даль. Страшная Луна Кошмара, представлявшая из себя зрачок озверевшего ярнамита, тускло сияла.       Перед мной, в паре шагов, стоял невиданный ранее природный феномен. Здоровенный разрыв пространства, словно рана, избороздила реальность. Я же думал. Думал о том, что просьбу надо выполнить.       " - Ну, Дарген, это твой конец в этом мире. Неизвестно, конечно, что меня ждёт, но всё бывает в первый раз. И пусть я теперь человеком не являюсь, но поступки, если они будут, я стану совершать так, что и праведники позавидуют! Покажу, что есть что-то хорошее. И, будь что будет."       И я, зажмурив глаза, покрепче ухватился за "Убийцу Чудовищ" и направился в сторону Разрыва.