Сказка спать ложится

От нервов прока мало, концентрируюсь на дыхании, коплю силы и готовлюсь скорее сориентироваться и свалить, как только прибудем на место. Даже интересно быстро осмотреть локацию, куда Хайтани привозят пленниц. Ран начинает парковаться. Телефон, кстати, так и остался у него, но парень хотя бы не открывал рот последние минут семь, распространяя по салону напряженное молчание, которое я твёрдо игнорировала. — Выходи, — бросает Хайтани через плечо, а сам остаётся на месте и смотрит, справлюсь ли я и послушаюсь ли вообще. Окончательно оклематься не успела, конечно, но вылезти из машины, а потом даже удержаться на ногах несколько минут, думаю, в состоянии. Окружающая обстановка оказывается, как ни странно, вполне приличной, даже приятной. Мы остановились во дворе комплекса классных тёмных новостроек. Территория огорожена забором с металлическими прутьями, через который, по опыту, перелезть не составляет труда. Всего одна детская площадка вдалеке, но зато много зелени и пешеходных дорожек, а также подземная парковка, на которую Ран предпочёл не заезжать. Место приятное и чистое, не скажешь, что тут живут отморозки. Хайтани закрывает машину и подходит с намерением взять под руку, но решаю повредничать и прижимаю локти к корпусу, строя недовольное лицо. Пару секунд он почти вежливо, без насилия пытается отлепить конечность и протиснуться. Встречаюсь с его недовольным взглядом. Парень хмурится, но уже через секунду осознаёт, что я просто разбавляю обстановку и вздыхает. Симпатичный, когда молчит. — Куда мы? — Разве не хотела встретиться с Риндо? — Поднимает брови, создавая невинное выражение, а интонацией смеётся надо мной. — Он тут живёт? Хайтани последний раз пытается просунуть руку между локтем и корпусом, но сдаётся и берёт моё запястье. Хватка неприятная, пусть он и старается создавать непринужденный образ, но, кажется, мне не выбраться, если не приложить все усилия. — Какая догадливая, — парень слегка закатывает глаза и делает пару шагов в направлении подъезда, но я же пока не сошла с ума. Стою как вкопанная. Если сейчас пойду к ним домой — там может случиться что угодно, всё самое страшное, от изнасилования до расчленёнки. Понятия не имею, насколько они конченные. По-хорошему, сейчас отвлеку его, освобожусь и рвану через забор. — Я не пойду, пусть сам выходит. Дергаю рукой, проверяя, насколько крепка хватка. Чересчур крепкая. Тут только без запястья убегать. — А с чего вдруг в твоей тупой иммигрантской голове взялась мысль, что можно отказаться? — Кривится и дергает мою руку в ответ. Неприятно, но, видимо, он крайне ограниченное время может обходиться не причиняя боль. На пробу Ран делает пару шагов. Стою. Его настроение нехорошо меняется. Немного страшно даже. Хайтани делает выпад в попытке схватить ещё одну часть тела, предположительно вторую руку, но я отшугиваюсь. Если схватит, то может и просто через плечо перекинуть. Не хочу. — Сука… — он почти рычит и пытается убить взглядом. Быстро же окончательно вышел из себя. Секунд десять маленькой борьбы не увенчались для парня успехом. Я победно отшатывалась каждый раз. Придётся либо отпустить одну мою руку на секунду, либо брать измором. Времени у меня мало: вот-вот вновь попрощаюсь с сознанием. Тело опасно клонится к земле, поэтому сопротивляться начинаю сильнее и быстрее, но получается всё хуже. Звонок. Из кармана Рана слышится приятный рингтон. Вот оно моё спасение, отвлекись на секунду. — Да… Да… Нет… Спускайся сам, короче. — Абонента не было слышно, но уверена это Риндо. — Риндо сейчас придёт? Парень кивает. В груди начинает расцветать волнение с предвкушением. Вот он — мой соулмейт во всей красе. Стараюсь казаться спокойной, но от нарастающей тревоги потряхивает руки, что точно сейчас чувствует Хайтани. Сука. Сжимаю ладонь в кулак в надежде скрыть состояние. В прошлый раз Риндо показался… привлекательным, но не классным. Вдруг он тоже больной на голову? Ещё больнее, чем Ран? Может он вообще хочет меня пристрелить? Страшно. Стараюсь сфокусироваться на траве у подъезда, потому что смотреть на двери, ожидая его — невыносимо. — Чего так нервничаешь? Хайтани спокоен, даже безразличен, облокотился о машину, но продолжает так же крепко держать за запястье. У него большие теплые руки. — Он же мой соулмейт, — пожимаю плечами. Хайтани мысленно называет меня дурой и достаёт из кармана зажигалку с пачкой сигарет. Выуживает одну свободной рукой и вставляет между губ, протягивая мне зажигалку. А сам будто бы не справился? Прикуриваю. — Будешь? — Нет. Он хочет меня успокоить или сам расслабился в ожидании брата? Принял, что я теперь полжизни буду маячить с Риндо под носом или предвкушает избавление от девичьего трупа? Не смущаясь, рассматриваю его лицо, в попытке хоть немного понять. — Красивый? — Полуоборачивается, встречаясь с моими глазами и выдыхая в лицо. Щурюсь и смаргиваю. — Очень. Особенно когда не психуешь. — Иди нахуй. Давлю смешок. Это правда, когда Хайтани спокоен, то даже бесит меня не сильно. О нет. Вовремя вспомнила о силах. Обращаюсь к Рану, имитируя уверенность в голосе: — Мне тяжело стоять. — В квартире диван и несколько кроватей. — Я серьёзно, Хайтани, мне плохо. — Садись на капот. — Я лягу. — Да хоть усни. Ран выпускает мою руку. Нехорошо. Думает, мне уже нет смысла бежать, или что я полна энтузиазма остаться? Отчасти он прав, я действительно выдохлась, сейчас немного полежу, наберусь сил, засосу Риндо, раз уж он выходит, и свалю нахуй. Ноги оставляю на земле, а корпусом ложусь на капот, обнимая себя ледяными руками. Энергии нет совсем, но подрагиваю и слышу сердце в ушах, вновь стараюсь сконцентрироваться на дыхании, на тёмно-серых облаках на тёмно-сером небе. Слышу, как открывается подъездная дверь. Вдох-выдох, ну уж нет, не могу подняться и смотреть как он подходит, невыносимо. — Чего это она? Это голос Риндо? Какой красивый. Чуть поворачиваю голову и робко перевожу на него взгляд. Уже меньше похож на человека с похмелья, уже больше похож на парня моей мечты. Какой ужас. Ничего не могу поделать, он правда красивый: более загорелый чем Ран, более плотный, весомо ниже. Пробую не встречаться глазами, разглядывая шнурки на его толстовке. Теперь он в джинсах, футболке и кофте поверх, всё чёрно-белое (терпеть такое не могу), волосы из хвостика превратились в какую-то ерунду, похожу на маллет. Всё равно ему идёт. — Устала. Оба парня встают перед машиной. Вижу как Риндо оглядывает моё пустое лицо с синяком и глупые глаза, не способные транслировать эмоции, упорно глядящие на его шнурки, вновь переводит взгляд на Рана, приподнимает бровь, и у них, видимо, происходит мысленный диалог, проявляющийся только в небольших изменениях мимики, после чего выдаёт ему: — Съебёшься может? — Я не мешаю, — хмыкает старший Хайтани, тем не менее выкидывая окурок и направляясь к подъезду. Глупо, но сейчас, когда Риндо так близко, кажется, что он ничего мне не сделает. — Ты в порядке? — он спрашивает с напускным холодом, через который просачивается капелька обеспокоенности. — Нет, — чего уж врать, я от него не сбегу, хотя бы не сейчас. — Понятно, — он стоит напротив и не знает как ко мне подступиться: лечь рядом было бы глупо, а с любой стороны нас разделяет капот или мои ноги. Появляется тяжёлое молчание. Я смотрю перед собой, он на меня, но только не в глаза. Долго не выдерживаю, с усилием опираюсь на локти и наконец впериваю взгляд прямо в его лицо. Красивое лицо, редко лица нравятся мне настолько сильно. — Как настроение? Парень молчит больше приличного. Он специально пытается выглядеть холодным и недоступным или по жизни ведёт себя как истукан? — Нормально, — отвечает с недовольной и завершающей интонацией. Отлично. — М. Не хочет болтать — не надо, я подожду. Ложусь обратно, глаза направляю к небу, но наблюдаю за Хайтани, который, постояв минуту, уходит и садится на лавочку рядом. У мальчика явно проблемы с коммуникацией. Стесняется что ли или просто вести диалог не научился за свои двадцать… восемнадцать… сколько ему? Он сидит и смотрит на меня. — Ты из Кореи? Нашёл, наконец, о чём спросить. — Нет, но у меня родители корейцы, мы много переезжали, а в Корее я жила года два от силы. Странно, что мы с тобой встретились. — Недовольна? — Почему? Нет, ты вроде симпатичный. Риндо хмыкает и почти улыбается. Наконец встаёт со своей лавочки и подходит, нависнув надо мной. Обычно терпеть не могу смотреть снизу вверх. — Как тебе спится? — задаю ещё один поверхностный вопрос на сближающую тему. Хайтани сохраняет дистанцию, но, кажется, я начинаю его понимать. Наверное, он из тех кому легче сделать, чем сказать. Вижу над собой лицо, освещённое полуулыбкой и скрытое умиление в фиолетовых глазах. Какой Риндо классный. — Плохо, — его голос слегка понижается, а руки на пробу тянутся к моим запястьям, ласково оглаживая. Ладонями невесомо сжимаю пальцы парня и приподнимаюсь, усаживаясь на край капота. Его руки тоже тёплые, но совсем не похожи на руки Рана. Широкие, с квадратными пальцами, огрубевшие и кажутся ужасно надёжными, ужасно родными. В таких руках я бы не побоялась оставить сердце на сохранение. Парень придвигается ближе и склоняет голову набок, я подаюсь вперёд и касаюсь его губ, оставляя несколько лёгких поцелуев. Мы сплетаем пальцы в замок, и мне хочется плакать от нежности. Наконец приоткрываю рот и просовываю язык. Риндо перехватывает инициативу, заставляя почувствовать себя невинной плаксивой овечкой. Такой ласковый, такой пылкий, спокойный и… Кусается?! Сука. Это очень больно. Распахиваю глаза, испугавшись то ли чуть не откушенного языка, то ли громкого звука. Хайтани резко садится на колени. Из-за машины вдалеке показываются несколько парней. — Ёпта, Хайтани! — кричит один из них. Нет… Ещё раз оглядываю Риндо и вижу лужу крови, расползающуюся от ноги. …выстрел. — Джехи, ты в порядке?! — Знакомые руки одного из них молниеносно подхватывают меня, в одной из этих рук пистолет. — Сану… Рану стоило похищать меня аккуратнее.