Сказка спать ложится

— Ладно, я тоже минут через десять домой пойду, — легко помахиваю ладонью в жесте прощания. Этот Хайтани оказался не так плох, как я о нём думала: действительно дал номер, по его словам, Риндо, вернулся со мной в бар, перекинулся парой последних фраз с бандюгами и вот стоит, вполне безобидно кивает. Весь из себя спокойный и милый, но нет-нет, да чую злой огонёчек мерцающий в чаще его черепной коробки. Слишком далеко, чтобы явно заметить и ткнуть пальцем, но не достаточно, чтобы проигнорировать. Неприятный человек этот Хайтани, скользкий, не хочу с ним общаться. — Точно прокатиться не хочешь? — Улыбается почти дружелюбно, змеёныш. Похож на моего брата, тоже та ещё хитрая сука. Вижу же, как специально щуришь удивительного цвета глазки, чтобы образовались морщинки и мешочки, и ты выглядел добрее. Интересно, это линзы? — Определённо, — щурюсь в ответ, копируя натянутую искреннюю улыбку. Ран пожимает плечами, на миг превращает лицо в маску, и я вновь терплю мерзкий взгляд сверху вниз. Сука, да что тебе надо? Скажи уже! Изображаю глупость и невнимательность, да-да, я ничего не заметила кроме улыбки и сама улыбаюсь в ответ, тупая ты псина. Конечно, он не прокололся, дав волю эмоциям, он сделал это специально. Прощупывает почву, измеряет мою проницательность. Что ж считай, что у меня одна извилина. Терпим небольшую паузу со зрительным контактом, затем Хайтани, сделав какой-то вывод, ещё раз кивает, больше себе и направляется к выходу. Выдыхаю и пячусь к ребятам. Отдам должное, неочевидно запугивать он умеет, и за манипуляции в аттестате злодея, наверное, тоже стоит высший балл. Нет, я не трусиха, но обычно быстро понимаю, если человек нехороший, а Ран даже не нехороший, он скорее очень плохой. — Ну как? — Первый наклоняется поближе Аой. В этой компании более-менее помню только его, не считая Дайске. Кояма тоже заинтересован, даже несмотря на всё ту же отвлекающую девчонку под боком. — Ничего особенного, дал номер Риндо, — пытаюсь выглядеть беззаботно, хотя тело слегка потряхивает, — правда до этого ещё предложил прокатиться, — улыбаюсь, но нервничаю и беру стакан с полурастопленным льдом от коктейля, начиная переворачивать куски трубочкой. — Я же говорил, в машину затащат и всё — поминай как звали, — смешно. Какой же этот Аой взбудораженный, когда дело доходит до Хайтани. Тоже мне, эксперт нашёлся, сам-то даже приблизиться к Рану зассал. — Не так уж он и страшен, но неприятный, — махаю рукой, мол: «Пустяки», и поворачиваюсь, зову официанта, давая понять, что разговор окончен. Не хочу больше ничего слышать о Хайтани хотя бы до завтра. Ну точно, одна головная боль. *** — Точно провожать не надо? — Дайске, слегка пьяный, стоит со мной на улице у выхода. О себе бы лучше позаботился и домой бы добрёл до конца отцовской смены, чтобы пиздюлей не получить, герой-любовник. То, что нужно я уже получила, а дальше сидеть с больной головой и плохим самочувствием в баре нет никакого желания. Пойду домой, приготовлю что-нибудь, почитаю и днём позвоню Риндо; бессонница убивает, пора засосать его как следует. — Да народа полно, и тем более я с Сану буду говорить, пока иду, — пожимаю плечами, переводя взгляд на светящуюся вывеску. Время-то детское. — Ну давай, аккуратно. Угукаю, и Дайске хлопает по плечу пару раз, провожая взглядом. Иду, не оборачиваясь, но слышу как через полминуты за ним хлопает дверь. Обычно мы возвращаемся вместе, отчасти потому что живём на одной станции, и отчасти, потому что я не горю желанием исследовать город по ночам в одиночестве, но Кояме явно весело с теми людьми в баре, так что пусть тусит и кадрит очередную девочку. Компании, к которым он зовёт, особо не запоминаю, как и он мои, можно считать, что в подобных ситуациях мы единственные знакомые друг у друга, несмотря на количество людей за одним столом. На улице свежо, но рассветом даже не пахнет. Наоборот, небо только наконец почернело, точнее сделалось настолько тёмно-серым, насколько это возможно в мегаполисе. Текстово интересуюсь у Сану, не спит ли он и может ли поболтать, и вставляю один наушник в ухо. Мой брат — очень занятой человек, да к тому же сова, поэтому в полночь вряд ли готовится ко сну. Ответ приходит через пару минут, успеваю отойти от бара на приличное расстояние. Так уж и быть, прогуляюсь без навигатора, надо лишь на главную улицу выйти, а там я до метро хоть с закрытыми глазами дойду. Нажимаю на принятие звонка. — Алло, я домой возвращаюсь. На том конце слышится усталый хриплый голос: — Ты где? — В Роппонги ещё, скоро к метро подойду. Надеюсь, не заблужусь по пути. — Ну там народа-то много, там где ты идёшь? — Да уж, Сану совсем тухлый, во всю зевает. Оглядываюсь по сторонам: не понимаю куда свернула, но, если память не изменяет, можно пройти к станции через дворы и так даже быстрее. Из прохожих пара серых усталых мужчин в пиджаках и пара неопрятных заблудших душ. — Средне. — Аккуратнее там, по сторонам смотри, — ей-богу, человеку даже тридцати нет, а ведёт себя как дед. Сам в моё время шатался по закоулкам Китая до утра. — Да знаю я, знаю. Болтать никому из нас не хочется, договариваемся просто помолчать, пока я не дойду. Дворы кажутся знакомыми, но всё никак не выйду. Сколько раз я прохожу эту горку? Наставили, блин, одинаковых светлых многоэтажек с типовыми площадками, а мне выкручивайся. Ну должна же я была уже выйти к улице! В последний раз решаю проверить интуицию (память, очевидно, уже подвела) и заворачиваю в конце очередного дома. Вновь что-то знакомое, кажется, вот-вот и приду на главную улицу. Так уж и быть, гулять полезно, но если через пять минут окончательно не найдусь, то открываю навигатор. Слышу машину позади и поднимаюсь на тротуар, давая проехать, очевидно, очередному клерку, только возвращающемуся домой, и которому предстоит сейчас объездить половину дворов в поисках парковки. Лох. Под мирное усталое дыхание брата продолжаю двигаться в предполагаемо нужную сторону и слышу, как машина останавливается рядом. Странно, прям посреди дороги? Звук открывающейся двери и пара лёгких шагов. Наконец оборачиваюсь. Сука! Вижу кулак летящий в челюсть, светлое лицо и дебильные косички. *** Снится какой-то бред, как при сотрясении. Открываю глаза на заднем сидении машины и пытаюсь приподняться, чтобы увидеть водителя. Больно, сука, как же шея ноет. За рулём, конечно же, Ран Хайтани. Сил держать голову нет, мутит. Постепенно осознаю, что болит не только шея, но и голова, особенно подбородок и затылок, а также примерно весь плечевой пояс; ложусь обратно в попытках собраться с мыслями и научиться вновь пользоваться частями тела, включая рот. Кажется, меня сейчас стошнит. — Быстро ты в себя пришла, даже доехать не успели, — Ран говорит спокойно, но с тенью усмешки. На удивление слова слышу и понимаю, но сил реагировать нет. Пидорас. Вот знала же, что пидорас. Всю машину ему заблюю. Сознание так и пытается ускользнуть. Сто процентов мозг ударился. Молчу, кажется, десятилетие, справляюсь с рвотными позывами, медленно возвращаю контроль над телом. Всё ещё мутит, но терпимее, так что решаю подать голос: — За… — Приподнимаюсь на локте, — ухх… — Нет, пока не стоит, ложусь обратно щекой на тёмное сидение — зачем… — Что зачем? Зачем едем? Или зачем вырубил? — Сука, он ещё и издевается. Ран чересчур спокойный в роли похитителя, видно, не впервой: сидит, рулит одной рукой, не хватает только начать насвистывать мелодию. Делаю глубокий выдох, стараясь удержать более-менее ясный ум, и быстро проговариваю: — И то и то. С водительского кресла слышится смешок. — Не думаю, что ты в состоянии осмыслять речь, так что запомни, потом подумаешь, — ощущаю, как машина сворачивает, и меня немного уносит в бок, на мгновение давая возможность заглянуть через зеркало в его довольное лицо с совершенно другой улыбкой, не той что в баре: теперь даже не скрывает, что он злой, — если Хайтани говорят прокатиться, то ты спокойно, без вопросов, садишься в машину и так же тихо ждёшь до конца поездки, отвечая, когда спрашивают. Понятно? Молчу и не двигаюсь, злобно глядя куда-то вверх лобового стекла, предполагая, что Ран наблюдает за моей реакцией. — Я спросил: «Понятно?!» — Повышает голос, надавливая на газ. Истеричка. Бурчу что-то невнятное, но утвердительное в ответ, и Хайтани это, к счастью, устраивает — он сбавляет скорость. — И ещё, дорогая, о том, что Риндо твой соулмейт должны знать только три человека. Догадываешься кто? — Вновь пробую не реагировать, в надежде, что он заткнётся и поймёт, что мне плохо. — Надеюсь, ты не успела растрепать подружкам, — и ещё раз хмыкает. В этот раз без психов. Ладно, ничего путного не скажет, пусть хоть мозги не ебёт. Прикладываю усилия и переворачиваюсь лицом в салон, открывая на обозрение Рану спину и попу. Боковым зрением оглядываю вид за окном. Знакомые места. Мы, что, всё ещё в Роппонги? Сколько я тогда пролежала в отключке? Минуту? На улице мелькает магазин Самсунга. Большая часть пейзажа пока, конечно, похожа на цветную кашу, но его мой мозг зачем-то выцепляет. А, точно. Обшариваю карманы, сидения и недовольно поворачиваю голову в сторону мудака за рулем. — Где мой телефон? — Злость — единственное, что даёт силы к активным действиям. — Этот? — Хайтани не глядя цепляет устройство с соседнего кресла и постукивает зеленым чехлом по передней панели. — Не волнуйся, разговор с твоим братиком я давно прервал. Откуда он знает про Сану? Или просто решил, что раз имя контакта корейское, то мы сразу родственники? Не дай бог они говорили, Сану приедет и лично прострелит Хайтани голову. Хотя может он того и заслуживает.