Десять бессонных ночей

— Вот почему у тебя нет отца! — выкрикнула женщина, потрясая книгой в воздухе у сына перед носом, будто хотела замахнуться и ударить. Страницы безвольно задрожали с тихим шелестом, словно далеким хлопаньем крыльев. Из окна сквозь огромный столп пыли пробивался последний яркий лучик, задерживаясь на седых волосах и подсвечивая чернильные буквы на страницах. — Мало того, что никудышний сын, так ещё и читает всякую дрянную чушь! С этими словами мать выдернула одну страницу, задержав её напротив света и брезгливо скривившись. А после откинула в сторону — лист бумаги медленно опустился на пыльный ковер у ног мальчика. — Ты только посмотри на него, — женщина резко схватила и вырвала ещё несколько. Оставшиеся неровные краешки с текстом выглядывали из корешка, словно опаленные. Вырванные страницы опавшей листвой покрывали ковер один за другим, пока мать вдруг себя не одёрнула. — Чтоб вырвал все страницы и сжег. Дотла. Во всех. — она обвела жестом полки с книгами, другую руку вытирая о подол серого платья, словно замарала. В последний раз бросив на сына яростный взгляд, женщина стремительно направилась к выходу, и только открыв дверь, на секунду обернулась. — Ты — ничтожество, Джейк!

***

…Я сдвинул брови к переносице, внимательно вчитываясь в текст. Ничего не понимаю. Почему на двести шестидесятой текст один, а на соседней — совсем другой? Погодите… Соседняя. Я метнул взгляд на нумерацию и затаил дыхание. — Это ещё что за?! — выкрикнул несдержанно, напугав бедную библиотекаршу. Старушка подскочила, гневно на меня уставившись, и шикнула, словно кошка. — Прошу прощения… — пробормотал я шепотом и принялся листать книгу дальше, страница за страницей. Там — всё верно. А вот после двести шестидесятой нет следующей. Двести шестьдесят первая… Её и след простыл. Я внимательно присмотрелся ко шву — даже краешек оборванный не торчит, так кто-то постарался. Может, ошиблись в полиграфии или при вёрстке? Нет, страница действительно вырвана. Я поправил очки за дужку и рассмотрел ещё раз. Кончик в самом низу всё же обиженно выглядывает, позабытый той скотиной, что вырывает страницы из библиотечных книг. Это как минимум варварство. Со своим чтивом делай, что угодно, но это же..! Я неуверенно посмотрел на библиотекаря, думая, говорить ли ей. Скажет ещё, что я таким занимаюсь. А я таким отнюдь не занимаюсь, потому что порча государственного имущества — криминал. Да-да, криминал, и именно к этому придет какой-то глупый подросток, играющий в глупые игры. Что дальше? Поджог? Невольно я убедил себя в необходимости найти этого жалкого злоумышленника, особенно если пропадут ещё страницы. Пересматривать все книги в библиотеке абсолютно бессмысленно. Но что, если на недостающей странице какое-то… Хм, послание? С этой мыслью я кивнул библиотекарше-кошке и отправился прочь из седьмой библиотеки округа Джефферсон, по дороге столкнувшись с каким-то хмырем.

***

Вот она. Я повертел книгу в руках — и ради этого я ехал через весь город в книжный магазин? Ради эко-фэнтези? Господи… Я открыл книгу, пролистав до двести шестьдесят первой и ловя на себе задумчивые взгляды продавца. Страница на месте. Достаю из рюкзака точно такую же, только чуть потрепанную жизнью книгу и сравниваю аннотации. Черт, не повезло — логично, что номер партии разный. И год тоже. Значит, ошибку в полиграфии можно отрицать только из-за выглядывающего уголка. Может, мне показалось? В любом случае, я уже здесь. Я уже здесь… Начинаю читать текст на двести шестьдесят первой. Сперва с одной стороны, потом — с другой. Ничего необычного… Никаких намеков, упоминаний культов, Сатаны, убийств, таинственных организаций. Да и вряд ли можно это как-то связать… Просто текст. Что-то про озеро (не утопили ли кого?). Про себя отмечаю, что описания очень красивые, да и всё на этом. Проще было в интернете найти и прочитать, хотя… Ошибка в полиграфии или какая-то закономерность была бы информативнее, не будь и в этой книге двести шестьдесят первой страницы. Но судить сложно… Сложно. Продавец разочарованно на меня посмотрел и отвернулся, когда я вернул книгу на прилавок. Нужно вернуться завтра в библиотеку.

***

— Добрый день! Можно, пожалуйста, первую часть? Я натянуто улыбнулся, смотря в по-кошачьему увеличенные толстыми стеклами очков глаза. По правде, первую часть этой дилогии я только недавно отнёс. Но что поделать… Это дело, «261», как я его окрестил, слишком въелось в мой ищущий загадки мозг. Та мелкая скотина, промышляющая этим, не должна остаться безнаказанной! — Опять? — хрипло переспросила старушка, удивленно подняв брови. И без того морщинистый лоб тут же пересекли ещё большие складки. Не опять, а снова. Она очень нехотя отдала мне книгу, сощурив глаза. То я кричу что-то в библиотеке, то беру почитать литературу, которую только вернул… Всё ради правосудия? Нет, нет. Мне просто… Скучно? Я коротко поблагодарил старушку и уселся на скамью от неё подальше — нечего глазеть. Развернул книжку и принялся листать, всматриваясь в нумерацию. Один, два, три. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать… Как утомительно. Погодите-ка… Вот! Нашел. Тридцатой нет. Листаю дальше — вдруг ещё какой-то? Спустя полчаса я пролистал всю. Двести шестьдесят первой не оказалось и тут. А ещё тридцатой, шестидесятой, сто сорок пятой… И ещё нескольких. Да что ж это?.. Я огляделся по сторонам в поискать хоть чего-то. Любой зацепки, любого посетителя… Посетители. Может, начать с них? Я присмотрелся к каждой одиноко сидящей фигуре, вглядываясь во все детали — от серег в ушах до позы, то скованной, то расслабленной. Девочка-подросток с учебником по истории, пожилая женщина, библиотекарша и… Тот самый хмырь, с которым я недавно столкнулся! Припоминаю, видел его тут раньше. Клетчатая рубашка, футболка с какими-то птицами, синие порванные джинсы, волосы темные. Ничего примечательного. Ну, разве что серьга в ухе. А так… Парень как раз расписывался в карточке возле библиотекарши-кошки и как-то недобро, боязливо на неё поглядывал. Подросток. Первый подозреваемый? Мои глаза недобро заблестели. Поймаю его у выхода.

***

— Привет. Читаешь экологичные фэнтези? О, как он на меня посмотрел! Но за незнанием сути дела ответил честно. Вот молодец. — Да… А вам-то что? — он злобно зыркнул на меня из-под лба, попутно поправляя сумку с новой книгой на плече. — Я вот тоже в свои тридцать таким увлёкся. И как, тебе нравится? Мало-помалу я его разговорил, хотя парень явно не собирался с дядьками незнакомыми об эко-фэнтези беседовать. Да, он действительно брал ту книгу. Обе части в этой библиотеке. Я продолжил осторожно прощупывать нужную мне тему: — А как тебе двести шестидесятые страницы? Там такие красивые описания!.. — он уставился на меня с неподдельным изумлением. Даже если он ходит на актерский, то вряд ли так отыграет! Особенно в этом неустойчивом к стрессу возрасте — я его буквально почти застукал на месте преступления, кто тут так сдержит лицо? — Дяденька, какие двести шестидесятые?.. Да кто такие детали вообще помнит! Я сдержал разочарованный вздох и принялся рассказывать какой-то бред про озеро, пока тот увлеченно кивал. Кивай-кивай, я вас всё равно выведу на чистую воду!.. — Сказали, прямо как Джейк, — вдруг произнёс он между прочим после одной из моих цитат со страницы двести шестьдесят первой, заученных с момента её исследования. — Какой такой Джейк? — встрепенулся я, растерявшись. — Ну… — малой замялся — то ли не хотел болтать незнакомцу лишнего (хотя уже наговорил!), то ли реально что-то скрывал. — Джейк — это мой одноклассник, я ему посоветовал эту книжку. Он от неё в восторге! Ха, попался! Не подвела чуйка, не подвела. — Он тоже брал книгу в библиотеке, седьмой? — Да, мы вместе иногда сюда ходим. Дальше начали болтать про то, что в ней много книг, особенно новых, хотя я поддерживал разговор без особо энтузиазма. Мне бы на этого Джейка выйти!.. Мы успели обойти ещё кругов шесть вокруг библиотеки, и только на седьмом мелочь проговорилась. — Джейк, он… Как-то слишком фанатеет от фэнтези, но его мама считает, что зря он так — лучше бы историю учил, а то двойки приносит. — Двойки? О-о-о, я тоже в своё время не мало их по истории получил… — закинул я удочку и стал ждать. Ловись, рыбка, большая и много маленьких! — Правда? По вам и не скажешь. — не поверил парень, сощурившись. — Правда-правда. Вот в какой вы школе? Может, это просто учитель у нас один был. Он замялся, раздумывая и явно взвешивая, как много я могу узнать, заполучив номер их школы. О, много, поверь — ты даже и не догадываешься об этом! — В сто сороковой.

***

Не то, чтобы мне было интересно караулить маленьких мальчиков под школой после работы. Мне было интереснее узнать, попал ли я с этим Джейком. И я узнал. Поймал его однажды в безлюдном проулке (случайно!). — Ну здравствуй, Джейк-вредитель имуществу. — я хмыкнул, криво улыбнувшись. Он растерянно заморгал, собираясь уже убежать. Н-да, плохой из меня детектив. И методы ужасные. — С чего это вредитель? — Джейк недоверчиво прищурился, отступая на шаг. — Ну, страницы вырываешь, — начал я, желая зайти «с козырей», но явно спугнул окончательно, — Нет-нет, я честно не собираюсь никому рассказывать! Мне просто интересно, ты ли это. — добавил поспешно, но, вероятно, всё тщетно. Жаль… — Всего одну. — после долгих раздумий всё же произнес Джейк, сильно меня удивив. Он принялся рыться в кармане, что-то ища. Достал оттуда зажигалку (уже компромат!), какие-то фантики и ещё кучу непотребства. Только после этого выудил аккуратно свёрнутый листок и протянул мне. — Вот, оставьте себе — я уже выписал все описания, мне для газеты нужно было, а сфоткать не мог… Простите. Она была у меня в шухлядке возле стола, я не хотел её мять, правда! Так вышло… — он потупил взгляд под ноги, стыдливо делая вид, что внимательно разглядывает свои грязные кроссовки. Я застыл, держа в руках чуть помятую двести шестьдесят первую страницу. Все вопросы отпали. Все, кроме одного. Если он не врёт, то где остальные страницы?..

***

Я вернулся домой в раздумьях, низко опустив голову и всё держа в руках листок с текстом про озеро. Уселся за стол, хмуро сдвинув брови к переносице. Устало вздохнул и полез в выдвижной ящик, прямо как у Джейка. И тогда я вспомнил. Вспомнил, достав из ящичка листы бумаги, изрешеченные чернильными буквами — тридцатая, шестидесятая, сто сорок пятая, двести шестьдесят первая… Я перевел взгляд со страниц на свои руки и обратно. Вспоминая — вспоминая мать, синяки, отца, который нас бросил со скандалом, вырванные страницы по всей комнате, огонь, поглощающий «451 градус по Фаренгейту», при котором и горит бумага. Джейк, ох, Джейкоб… Да мы же с тобой тезки, ты знал?