Круг сансары

Всякая жизнь, посвященная погоне за деньгами, — это смерть. Воскрешение — в бескорыстии.

Альбер Камю.

      Что может быть общего между жизнью и смертью? Очевидно, человек, что проходит этот длинный коридор и соединяет в себе начало и конец. Смерть — итог жизни, и многие видят в этом главное её значение, а потому стараются прожить как можно достойнее. Но есть ли в этом смысл, когда ты уже мёртв? Рассуждения порой играют с нами злую шутку, и меня, к сожалению, этим не обделили.       Уже с самого детства я размышляла о том, что будь жизнь одушевлённым существом, то точно являлась отрицательным персонажем. Она непредсказуема: в один момент ты можешь быть царем горы, а в другой — лететь вниз прямо в кипящую лаву. Я никогда не могла понять тех людей, которые искренне любят свою жизнь. Но лишь с возрастом я смогла осознать причину своего непонимания: зависть стала моим смертным грехом.       Последние воспоминания проносились с неприятным звоном и шумом в ушах. Неверие смешивалось с отрицанием реальности, а к горлу подкатывала тошнота, стоило перед глазами выстроиться цепочке картинок злополучного вечера. Мирная ночь царила на улицах никогда не засыпающего Нью-Йорка, пока я спокойно шагала по тротуару после очередного изнурительного дня на работе. Яркие улицы, что не нуждаются в свете скрывшейся за высокими небоскрёбами луны, освещались большими билбордами, а также тёплым светом фонарей и гирлянд. Ветер безмятежно колыхал кроны деревьев, а после обдувал лицо приятным морозом.       Толпа людей безмятежно бродят по праздничным улицам, заполняя собой всё пространство. Голоса смешиваются друг с другом в единый ком, из которого изредка выбивался заливистый смех. Шум города не вызывает беспокойство или неприятные ощущение. Звуки машин сливаются с людской суетой, иногда подавая свои прерывистые сигналы, а через время слух успевает уловить мелодию инструментов уличных музыкантов. В такие моменты я глубоко вдыхаю в лёгкие воздух, а после долго выдыхаю, задумавшись, насколько же ценна человеческая жизнь. И ответ, как бы иронично, смешно и страшно одновременно это ни звучало, не заставил долго себя ждать.              Наконец дошагав до конца парковки, где была оставлена машина, я облегчённо вздохнула. Сборы на работу проходили впопыхах, поскольку я значительно опаздывала, а во время парковки от отчаяния едва ли не начала выть, ведь все места были уже заняты. Ничего не оставалось, кроме как оставить машину в самом конце, а после направиться в контору.       Стоило потянуться к ручке двери, как в груди начало прорастать беспокойство, медленно подползая к каждой клеточке моего тела и не давая сделать полноценный вздох. Тяжело прикрыв глаза, я постаралась сделать глубокий вдох и закинуть это странное ощущение подальше, наконец открывая дверь авто. Усталость от работы всё же давала о себе знать. И стоило присесть в удобное кресло дорогой машины, как моё ватное тело обмякло от блаженства. Ноги неприятно покалывали после целого дня хождения на каблуках, поэтому, наспех скинув их, глаза блаженно закатились.       После тяжёлого вздоха, рука потянулась за ремнём и начала натягивать его, чтобы пристегнуть, вот только замирает в сантиметре от замка, пока взгляд направлен на переднее пассажирское сидение. Первая возникшая мысль была связана с крайней стадией депрессии, которая переросла в галлюцинации. Но секунду спустя осознание неприятно накрывает с головой, пока цифры, светящиеся красным цветом, продолжали свой обратный отсчёт.       3…       2…       1…       Я едва успела дотронуться до двери автомобиля, прежде чем произошёл оглушающий взрыв, в котором утонул мой протяжный вскрик. Невыносимая боль пронзала каждую клетку тела, от чего хотелось просто содрать с себя кожу, лишь бы не чувствовать, как я заживо сгораю. Гарь впивалась в нос, смешиваясь с запахом моей собственной кожи. Горло раздирало от боли, что на секунду мне показалось, словно его обожгли раскалённым железом.       Сквозь пелену и звон в ушах до слуха едва доносятся крики прохожих. С большим трудом медленно приоткрываю глаза, едва вдыхая пропитанный гарью воздух. Перед затуманенным взором тут же расстелилось чёрное небо, на котором не удалось запечатлеть хоть одну звезду. Судя по всему, из-за взрыва моё тело откинуло от машины на обочину. За чёрным, как смоль, дымом тяжело было разглядеть моё полыхающее авто и лишь в языках пламени удавалось уловить еле заметные очертания того, что от него осталось.       Перед глазами всё плыло, будто кто-то понизил количество пикселей в картинке, а в голове едва работали шестерёнки. От ужасающей боли хотелось рвать глотку криками, вот только из уст вылетает лишь тяжёлый хрип, вместе со стекающей по подбородку кровью. Помутневший взгляд медленно скользит в сторону, различая размашистые силуэты людей, в панике разбегающиеся в разные стороны. В один момент я и вовсе натыкаюсь на неизвестную фигуру, что опирается на ствол дерева и заинтересованно наблюдает за моими страданиями. От пронзительного взгляда до боли знакомых глаз хотелось испустить кривую усмешку. Ублюдок. Хотелось и смеяться, и плакать от отчаяния, но от осознания неизбежной смерти я лишь перевела взгляд обратно в небо. Приятнее было запомнить перед смертью холодное небо, без единой звезды, словно также насмехающееся и тыкающее пальцем на мою ненужность в этом мире.       Конец. Здесь заканчивается моя история. В груди щемило от ощущения, как медленно умирают во мне клетки. Хотела ли я умереть? Нет, точно нет. Впервые за долгое время я дала себе слабину: я взмолилась к небесам. Ещё один шанс. Я хотела лишь ещё один, чёртов, шанс. Я готова была поклясться хоть тысячу раз, что исправлюсь, буду жить по морали, стану замечательным человеком, с радостью буду помогать другим и больше никогда не пройду мимо нуждающихся. Я буду ценить каждый момент жизни и более не стану никому завидовать. Мне нужен только ещё один шанс.       Во мгновение вся боль испарилась, словно ничего и не было. Звуки растворились в оглушающей тишине, начиная вызывать тревожность. Я не понимала, открыты ли у меня глаза, поскольку вокруг была зияющая пустота. Физика утверждала, что чёрного цвета в природе не существует, но прямо сейчас я готова была поспорить с этим. Паника медленно окутывала разум, пока я отчаянно пыталась сориентироваться в пространстве. Но всё было безуспешно, от чего начинало казаться, что я нахожусь в вакууме. Время шло, но ничего не менялось. Я стала сильнее нервничать, боясь, что все теории о том, что после смерти нас ждёт лишь пустота, правдивы. Меньше всего мне хотелось бы просуществовать вечность в пустоте, потихоньку сходя с ума.       Мысли резко оборвались, когда в груди с неожиданной силой и скоростью вспыхнула новая порция боли. Хотелось схватиться руками за это место, но я не чувствовала их, словно у меня и вовсе нет конечностей. Боль прогрессивно нарастала, пока в один момент мне и вовсе начало казаться, что лёгкие просто взорвутся к чертям. Я стала задыхаться, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух. Но все попытки были тщетны.       — Срочно! Проверьте пульс!       Размазанный звук доносится до ушей, вот только мне было совсем не до этого. Я всё ещё испытывала кошмарные чувства, продолжая задыхаться. Силы стали медленно покидать, и я ощущала, как умираю уже во второй раз от нехватки воздуха. Вот только неожиданный сильный удар вернул меня в чувства, после которого я смогла наконец вдохнуть полной грудью. Резко нахлынувшие эмоции заставили разрыдаться, однако до слуха доносился лишь детский плач.       — Слава Богу! Всё прошло успешно...       Звуки всё ещё плохо доходили, а я чувствовала панику от того, что под ногами не чувствовалось опоры. Зрение было ужасно мутным, не давая разглядеть даже большие предметы. Слёзы уже вновь хотели хлынуть от непонимания, только неожиданно я почувствовала перемещение в пространстве, а спустя всего секунду и чьи-то объятия.       — Думаю, на руках у своей матери ей будет намного спокойнее.       Стоило почувствовать чьё-то тепло, как паника растворилась в умиротворении, что окутало всё тело, заставляя расслабиться, а после медленно прикрыть глаза. Над ухом слышалось тяжелое прерывистое дыхание, но я едва что-либо понимала, утопая в непонятно откуда появившемся спокойствии.       — Её имя будет Клео.

•••

      — Я ушла. Веди себя хорошо в моё отсутствие, — женщина испускает тяжёлый вздох, застегнув обувь.       Я молча провожаю её взглядом, вплоть до момента хлопнувшей двери и поворачивающегося замка. Не скажу, что родители занимались моим воспитанием в прошлой жизни, но в более зрелом возрасте я всё же что-то в себе и воспитала. Хотя это никак не повлияет на моё непослушание этой женщине. Проживать дни, находясь в четырёх стенах квартиры — отвратно и неприятно. Казалось, что такими темпами я сойду с ума от скуки.       На самом деле, я довольно зрелая душа, запертая в теле маленького ребёнка, имя которого — Клео. Учитывая стресс, сопровождающий меня в последние годы прошлой жизни, первая мысль, посетившая голову после пробуждения в новом теле, — либо я впала в кому, либо же страдаю тяжёлой стадией шизофрении. Непонятно, к счастью или сожалению, но это не то и не другое. Если говорить коротко и более понятно, то моя жизнь стала подобна тривиальным сюжетам иссекая, которые я временами смотрела, лишь бы отвлечься от реальности.       В первое время пребывания в новом теле я испытала на себе все стадии принятия: шок, отрицание, гнев, депрессия, но в конечном итоге мне всё же пришлось принять то, что случилось, и начать адаптироваться к новой жизни. Плакать и беситься можно вечность, вот только со временем это надоедает, и в итоге не остаётся никакого выхода, кроме как свыкнуться.       Про перерождения и прочее я была прекрасно наслышана. Даже из интереса как-то прочитала тибетскую книгу мёртвых, где подробно описывалась смерть и процесс последующего перерождения. Как там было написано, жизни могут быть как удивительно похожи друг на друга, так и кардинально отличаться, поскольку всё зависит от кармы. Боюсь даже представить, что меня ждёт в этой, ведь плохих дел я натворила мама не горюй. Но что во всём этом действительно беспокоило, так это мои сохранившиеся знания и воспоминания.       Беззаботная жизнь — вот, что отвлекает меня от каждодневных истерик и слишком тяжёлых размышлений. Всё, что раньше мне казалось лишь утопией, теперь являлось прерогативой ребёнка, в теле которого хозяйствует взрослая тётя. Каждый день наполнен неограниченным количеством сна, который временами прерывается желанием поесть и спустить нужду. Вот только со временем, когда становится совсем скучно, а выбор не велик, приходится лежать на спине с мыслью о том, что быть ребёнком, запертым в бетонной коробке, не слишком-то и приятно. В какой-то момент я и вовсе начала ловить себя на мысли, что хочу вновь почувствовать себя скучным взрослым, который вечно куда-то спешит. Проснуться под звук будильника, монотонно собирать себя по кусочкам, чтобы казаться таким же серым человеком, как и все, а после поехать на работу. Причём ненавистную когда-то, но столь желанную теперь.       Значительную роль в моей прошлой жизни сыграла работа адвокатом. Не могу сказать, что я была очень умной, но в своей квалификации я считалась одной из лучших в Соединённых Штатах. Я специализировалась в уголовных делах, а когда только начинала свою карьеру, то зачастую возилась с представителями низшего слоя населения. Ещё тогда голову стали посещать мысли об увольнении и освоении новой профессии, когда клиенты каждый день выматывали мои хоть и стальные, но не бесконечные нервы.       Поэтому первые годы работы были пропитаны лишь желанием написать увольнительную и послать к чертям всех, кто из-за копеечной оплаты моей работы брал на себя слишком много. Но не сказать, что с момента, когда среда обитания немного улучшилась, это смогло пошатнуть мою неприязнь к работе. А уже будучи адвокатам со стажем, я стала крутиться в более благоприятном обществе — в обществе толстосумов. С ними работа шла намного проще. Всё чётко и по делу, хоть и были эти личности невероятно высокомерными. Видели они во мне не человека, в чьих руках их дальнейшая судьба, а подведомственного сотрудника, который обязан им. Может, это слегка и задевало гордость, но, учитывая сколько они мне платили, я готова была перетерпеть столь незначительные неудобства.       Однако я не уследила, в какой момент стала тонуть в грязи людей, которые обращались ко мне за помощью. Я не заметила, как начала понемногу меняться, становясь до ужаса меркантильным человеком, выискивающим в любом пользу. А к деньгам моё пристрастие увеличилось в несколько раз. Поэтому под конец жизнь стала не хуже болота, в котором я постепенно тонула. С каждым годом я всё больше совершенствовалась в своей специальности, чтобы понять, как спасать шкуры своих клиентов даже из самых безвыходных ситуаций. Вот так однажды я и стала одним из самых востребованных адвокатов, крутящимся в кругу богатых. И нет, это не заслуживает похвалы, ведь мои действия осудят даже сатанисты.       Деньги слишком сильно застелили пеленой мои глаза, заставив думать, что нет ничего более важного. Именно поэтому я прекратила размышлять о морали и нравственности, которые с каждым днём всё сильнее тонули в болоте моей грязной души и небольшой совести. Я прекрасно знала о том, какие скелеты в шкафу прячут многие влиятельные люди, которым некогда помогла. Это сильно ставило мою жизнь под угрозу. В последние годы сон был ни к чёрту, ведь кто знал, когда ко мне наведается убийца лишь потому, что кто-то слишком печётся за свою безопасность. Банально и глупо, но работа отчасти всё же послужила моим проходным билетом в этот мир.       Интересно, почему я, страдая днями, просто не уволилась к чёрту? Всё предельно просто, ведь, как и упоминалось ранее, деньги всегда были для меня в приоритете. Но не только это стало главным фактором. Если бы я решилась на это за года так четыре до смерти, то ещё, возможно, были бы шансы вылезти из этой грязи. Вот только смысла, как и шансов, в этом было мизерно мало, ведь я была уже по горло во всём этом.       Но думать о прошлой жизни теперь уже без толку. Сейчас голова была забита тем, как пережить состояние овоща, в котором находится детское тело, не умеющее ничего, кроме как ползать. Был ещё один вопрос, ответ на который я навряд ли смогу получить: люди вокруг меня разговаривали на языке страны восходящего солнца. На секундочку, никогда неизведанного мной в прошлой жизни. А странность была в том, что я понимаю, о чём они говорят. Чтобы стать ещё более конкурентоспособным специалистом в своей области, я изучала множество языков, добившись гордого звания полиглота. Но японский никак не входил в ряд языков, которые я изучала. Меня в общем-то азиатские страны не особо и интересовали.       Перевернувшись со спины на живот, я стала ползти в соседнюю комнату. Первое время было довольно забавно ползком передвигаться по квартире, имитируя собой черепашку, вот только со временем колени начали побаливать, как и руки, а медленность потихоньку изводила. Поэтому уже через короткий промежуток времени собирать грязь меня не особо устраивало, но и предпринимать попытки подняться я не сильно горела желанием после парочки раз. Всё же часто падать не самое приятное чувство.       Моя эгоистичная натура даёт о себе знать, поэтому плакать я люблю, несмотря на то, что в прошлой жизни это порицалось и являлось огромным запретом. Но сейчас это помогает легко привлечь к себе внимание, а женщина, являющаяся матерью этого тела, лишь взволнованно смотрела, не понимая, в чём проблема. Как я успела заметить за всё проведённое здесь время, она слишком неопытна в обращении с младенцем. В этой сфере явно полный ноль.       Да и в целом она была немного странной. Улыбалась редко, домой приходила, едва держась на ногах, да и характер был не самый тёплый. А судя по тому, в какой квартире мы живём, и еде, которую она ест, с заработком у неё не густо. Я всё никак не могла понять, зачем она забеременела, после и вовсе родила, а не сделала аборт, если у неё всё так плохо с финансами. Это, конечно, рискованный шаг, но ничуть не лучше, чем едва находить пропитание не только для себя, но и для ребёнка.       Жизнь в таких условиях сказкой явно не была. Она напоминала мне о детстве и подростковом периоде, которые я провела с родителями. Воспоминания не самые приятные, поскольку от той суровой реальности я старалась бежать со всех ног. К прошлому миру меня мало что тянуло, поскольку родственников у меня не было, любимого человека тоже, друзей — подавно. О чём может идти речь, когда у меня не было даже домашнего питомца.       Не сказать, что я прожила прекрасную жизнь, но и не самую худшую. Я жила с осознанием, что моя жизнь полностью соткана из моих же выборов, которые привели к такому плачевному исходу. Поэтому, отдавшись в один из дней философским мыслям, я пришла к выводу, что перерождение — это время закрыть гештальт и начать новую жизнь с чистого листа.       Дверная ручка несколько раз проворачивается, когда я проползаю мимо коридора. Останавливаюсь, а после смотрю на отворившуюся дверь, откуда показалась старушка, улыбнувшаяся при виде меня. Вот оно, моё спасение от скуки.       — Клео, я пришла, — оповещает она, неспешно проходя внутрь квартиры.       В подробности я никогда не вдавалась, но, судя по всему, старушка является нашей соседкой и помогает Амалии, матери этого сосуда, следить за мной, пока та пропадает на работе. Возразить подобному решению у меня язык не повернулся, стоило ей принести мне сладости. Эта святая женщина сама пекла песочные печенья, которые чуть ли не таяли во рту. Растянув на лице довольную улыбку при виде корзины в её руках, я приветливо помахала рукой. Ну, может, я и начала жизнь с чистого листа, но меркантильность моя так запросто не улетучится.       Старушка подхватывает меня на руки, чтобы усадить на диван в гостиной. И пока я агрессивно уплетала печенье своими маленькими зубками, она смотрела телевизор, передающий новости. Я была занята изучением блаженного вкуса сладости, однако одно слово, зацепившее слух, заставило ненадолго отвлечься, повернув голову к монитору.

[Сегодня, на главной улице Мусутафу, произошло ограбление Центрального Банка Японии. Злодеи сразу же скрылись с места преступления, имея довольно мощные причуды. Однако вовремя подоспевший Всемогущий смог остановить и схватить злодеев]

      — Да уж, эти злодеи бушуют каждый день, — нахмурившись, старушка покачала головой, а после глянула в мою сторону. — Малышка Клео? Ты чего?       Крошка печенья упала с моей щеки, пока я немигающим взглядом продолжала смотреть на монитор, стараясь переварить услышанную информацию. На пару секунд мне подумалось, что в тесто были подсыпаны галлюциногены. И уж лучше бы это было так. На бедную детскую голову тут же обрушивается огромный поток мыслей, а в душе начало зарождаться неприятное ощущение, заставляющее нахмуриться.       Какая-то шутка, что ли?       — Неужели тоже испугалась злодеев?       Дебильная шутка, честно говоря.       — Не волнуйся, Всемогущий обязательно нас защитит.       Какой ещё к чёрту Всемогущий? Что за дьявол?! Не говорите мне, что я…

Попала в мир аниме?

      Не знаю, кто именно: детская психика или я, но после осознания, стрельнувшего в голову, закатилась серьёзная истерика. Рыдала я от отчаяния и непонимания, какого чёрта здесь вообще происходит. Старушка всё это время пыталась меня успокоить, искренне недоумевая, что на меня нашло. Ну не прыгать ведь я должна от счастья после осмысления того, что забрела в ещё более опасный мир, чем прошлый. Хотя любой мир будет опасен, пока он населён людьми. Но этот кроет в себе совсем чуждые для меня вещи. Если это всё проделки Бога, то я сделаю всех людей этого мира афеями.       Таким чудесным образом были разрушены ещё даже не построенные до конца планы. Как бы стереотипно, заурядно и банально это ни звучало, но моей самой сокровенной мечтой является просто прожить мирную жизнь. Но о какой спокойной жизни может идти речь, когда ты живёшь в мире со сверхъестественными способностями? Было ли это моё наказание от высших сил за то, что я была безнравственным человеком, который не из лучшей жизни отказался от Бога? Но так быстро терять веру и надежду на лучшее не самый умный шаг, поэтому постепенно я начала искать плюсы в сложившейся ситуации.       «Моя геройская академия» — аниме, которое я посмотрела незадолго до своей смерти, решив разнообразить один из вечеров после тяжелого дня на работе. Я не была любителем этого телевизионного жанра, который берёт своё начало из страны восходящего солнца. А после просмотра этого аниме и вовсе решила не возвращаться к нему. Крайне тривиальный сюжет про слабого мальчика, стремившегося помочь и защитить всех, мало чем меня завлёк. Единственное, что привлекло внимание и заставило досмотреть до конца — необычная мультивселенная, а также поднятые философские темы.       Прошедший вечер пролетел, как в тумане, из-за раздумий. Начиная с мыслей о том, к чему стоит теперь стремиться, и заканчивая вопросом, получится ли переродиться во второй раз, если сейчас наложить на себя руки. Шанс один на миллион, а рисковать я не люблю, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как принять суровую реальность и начать уживаться с новой информацией.       — Большое спасибо за то, что посидели с ней, — Амалия учтиво поклонилась перед старушкой. — Надеюсь, проблем в моё отсутствие она вам не доставила?       — Не беспокойся ты так, — старушка мельком глянула на меня, задумчиво поджимая губы. Не хотелось бы, чтобы она разболтала ей, как я закатила истерику. — Всё в порядке. Мы с малышкой Клео сегодня смотрели телевизор. Кажется, ей очень понравился мультик, — мультфильм бы мне явно понравился больше, если бы в нём не упоминали героев.       С момента как ушла бабуля прошло около часа. Амалия крутилась на кухне, готовя ужин, пока я молча наблюдала за ней. Нельзя не отметить, что женщина очень даже красивая. Светлая кожа, тонкие пальцы, прямая осанка, родинка под правым глазом, добавляющая к общей массе шарм и глаза цвета малины, довольно интересно сочетающиеся с длинными волосами цветом океана. Водолазка идеально подчеркивала все изгибы её талии, которая, несмотря на роды, не потеряла своей утончённости. Может, она занималась раньше каким-то спортом?       Когда я впервые обратила внимание на её внешность, то стала отчасти радоваться, ведь генетически что-то от этой красоты да должно передаться этому сосуду. Вот только разочарование не заставило себя долго ждать. Когда я наконец смогла увидеть себя в отражениях зеркал, меня встретила абсолютно другая внешность. Если бы не воспоминания вплоть до момента с моего рождения в этом мире, пришлось бы всерьёз задуматься над тем, не подкинули ли меня.       Стоило женщине на секунду отвлечься от приготовления ужина, чтобы посмотреть на подозрительно затихшую меня, я заметила, как под её красивыми глазами залегли тёмные круги. Помимо того, что она батрачит с самого утра до вечера, ей приходится со мной возиться по ночам. Откровенно говоря, сейчас я не лучше овоща, способного только на самый минимум, поэтому мне ничего не остаётся, кроме как будить эту женщину, когда того требуют обстоятельства. Жалко ли мне эту женщину? Нет. Выбор родить был её, а за свои поступки нужно нести ответственность.

•••

      Дни стремительно сменяли друг друга, пока я с упорством училась ходить. Падать было больно и раздражающе, вот только ползать — ещё хуже, от того мотивация заставляла упорно подниматься на ноги, чтобы вновь попытать удачу. Старушка, продолжала приглядывать за мной на время отсутствия Амалии и помогала мне учиться ходить. Но стоило этому телу дорасти до шести месяцев, желанная цель была почти достигнута.       И когда уже прошёл целый год с перерождения, я начала усердно практиковаться в речи. Было довольно забавно произносить заветное «мама» при Амалии, ведь я даже не могла нормально выговорить согласных букв. Вот только спустя всего мгновенье улыбка сползла с моего лица, а я замерла не в силах отвести взгляда от Амалии, по щеке которой скатилась одинокая слеза, разбиваясь о деревянный пол. Она обессилено опустилась на корточки, протягивая ко мне свои худые руки и через мгновение пряча в объятиях, полных нежности. Видя, как подрагивают её плечи, я впервые испытала к ней лёгкую жалость.       А вот в три с половиной года произошла первая пертурбация, пошатнувшая жизнь. В тот день Амалия вернулась немного позже обычного и была в компании какого-то неизвестного мне мужчины. Мне было всё равно на то, кого она приводит домой: я не горела желанием вмешиваться в чужую жизнь. И всё бы ничего, если бы в один момент, проскакивая в другую комнату, я краем глаза не решила заглянуть на кухню.       Сердце предательски уходит в пятки, дыхание затаивается, пока глаза неверующе глядят в комнату. Напряжение окутывает своими холодными руками, держа мою голову, не давая и шанса отвернуться. Я действительно не понимаю, по какому принципу строится эта чёртова жизнь, не перестающая вызывать у меня далеко не самое приятное удивление. Почему на кухне нашей квартиры сидит, чёрт его подери, Старатель? Нервный смешок слетает с моих пухлых детских губ, стоит в голове засесть одной не самой приятной догадке. Как же мне хотелось думать, что я просто перенервничала и всё это чушь собачья. Но в отражении зеркала яркие глаза вызывали смутные воспоминания, ведь где-то я уже точно видела этот насыщенный голубой оттенок, с толикой смешавшейся бирюзы. Планы резко меняются, заставив меня встать за стену кухни, аккуратно выглядывая из-за неё и прислушиваясь к диалогу.       — Ты уже добилась того, что хотела, — монотонно произнёс герой голосом полного равнодушия.       — Добилась того, что хотела?! — женщина испустила гневный смешок, с недоумением смотря на мужчину. — Энджи, я по-твоему хотела подобной жизни? Хотела жить, сводя концы с концами? Риск был велик, но я всё равно прыгнула в эту пропасть за тобой! Но что меня ожидало в итоге? Ты бросил меня беременную, вспомнив о моральных ценностях?       — Тебя никто не заставлял прыгать, — безмятежно подметил Старатель. — С самого начала было понятно, что у этой истории не может быть счастливого конца.       — Тогда зачем всё это нужно было делать, Энджи? — насмешливо выгибает бровь. — Ухаживания, помощь, поддержка. Или ты хочешь сказать, что это только я цеплялась за пройденное?       — Как бы то ни было, более это не имеет смысла, — вынес вердикт мужчина, прикрывая глаза. — Ты не глупая женщина, Амалия, и тебе, как никому другому, известно, к чему я стремлюсь, — проницательный взгляд бирюзовых глаз словно заглядывал в душу. — А лишние скандалы мне ни к чему.       — О, боишься замарать свою репутацию? — язвительно произносит Амалия. — Что ж ты раньше об этом-то не задумывался? Или, быть может, у тебя пробудились чувства к жене? Или совесть проснулась?       — Прекрати, — процедил Старатель.       — Что прекратить? — ледяной тон заставляет меня чуть съёжиться. — Энджи, ты бросил меня с ребёнком в самый неподходящий момент. За всё это время ты хоть раз задумывался о том, каково мне? — с болью в глазах она смотрела в его холодные бирюза, которые, казалось, не умеют смотреть по-другому, и закусывала губы от бессилия. — В первые месяцы я едва ходила после тяжёлых родов, опираясь о стену, а в последующий год жила на оставшиеся сбережения. Ты хоть знаешь, каково это родить ребёнка, а после ухаживать за ним?       — Мне такие подробности ни к чему, — беспристрастно произносит Старатель.       — Конечно, потому что ты самый большой эгоист, Энджи. Тебе всегда было всё равно на других. И однажды ты поплатишься за это.       — Смелое заявление, Амалия, — пристально смотря на женщину, произнёс герой. — Особенно для той, кто мало чем отличается от меня, — он чуть задумывается, а после бросает взгляд в проём, заставив меня в миг спрятаться за стеной. — Мне не нужен бесполезный ребёнок.       — Понятно, — она протяжно вздыхает. Я насторожилась, стоило на кухне повиснуть давящей тишине. Амалия явно над чем-то задумалась. — Тогда выметайся, — указательный палец отчётливо показал, где выход. — Можешь более не беспокоиться о том, что я потревожу тебя.       — Надеюсь на это, — Старатель поднялся из-за стола, направляясь к выходу.       Когда я услышала грозные шаги, направляющиеся в мою сторону, тело пробрала лёгкая дрожь. Казалось бы, стоит бежать как можно скорее в другую комнату, чтобы не попасться за подслушиванием, вот только я была уверена, что герой и так уже давно заметил моё присутствие. Мой взгляд медленно скользит вверх, натыкаясь на холодные и до боли похожие глаза. На фоне маленького тела он кажется настоящим гигантом, от чего любой бы ребёнок сжался и убежал. Хотелось ли мне того же? Определённо, ведь не каждый взрослый выстоит перед таким угнетающим взглядом.       Дверь громко захлопывается за мужчиной, заставив меня вздрогнуть. Я перевела взгляд с прихожей на кухню, замечая как Амалия подавленно склонилась над столом. Не знаю, что эти двое пережили, но, кажется, оба хороши. Недолго смотря на Амалию оценивающим взглядом, я развернулась и тихо, стараясь не беспокоить женщину, ушла в другую комнату. Ей бы не помешало побыть наедине со своими мыслями и обдумать произошедшее.       Как я успела заметить за всё это время, Амалия действительно не глупая. Вот только слишком пассивна в своих целях и амбициях, продолжая крутиться на мало оплачиваемой работе. Тут и к гадалке не нужно было ходить, чтобы понять: всё это последствия моральной травмы. Судя по всему, Старатель тот, кто её оставил. Надеюсь, сегодняшний день станет для неё отличным жизненным уроком, который научит тому, что в этом мире можно рассчитывать исключительно на себя.       Будь я более взрослым ребёнком, возможно, ещё бы как-то смогла с помощью манипуляций направить подавленное состояние Амалии в нужное русло. Однако сейчас она должна справиться с этим сама. Я искренне надеялась, что Старатель смог окончательно сломать эту женщину, чтобы отрицательные эмоции переросли в желание возмездия. Грубо говоря, месть — это один из способов возжелать сатисфакцию за причиненный ущерб. Я не осведомлена о всей истории этой странной пары, но очевидно Амалия загоняет себя в позицию жертвы. Чертовски глупое решение, ведь она неосознанно топит себя.       Иногда месть действительно является для человека единственным принимаемым его психикой способом восстановления справедливости. Но тут главное знать меру. Желание отмстить может дать ей стимул наконец подняться на ноги и понять, что жизнь, которую она проживает сейчас, никчёмна.       Я испытываю толику неприязни к людям, что застревают в цикличности серой жизни. «У меня нет денег». «На работе слишком мало платят». «Скоро за кредит платить, а нечем». Подобное у меня вызывало лишь тошноту и негатив. Эти люди не неизлечимо больны, чтобы опускать свои руки и даже не являются жертвами чёрных риэлторов, которые забрали недвижимость, за шкирку выкинув на улицу, как бездомных животных. Так зачем тратить энергию на подобные прелюдии? Именно поэтому я не переносила низший слой общества.       Амалия не была похожа на ту, чей стержень легко сломать, но всё же я опасалась того, что она может уподобится такому образу жизни. И мне остаётся лишь надеяться, что у этой женщины не слабая психика, которая сейчас окончательно сломается, а после решит перейти в состоянии апатии и депрессии. Если это произойдёт, то наступит конец и мне, и ей. Угнетенное состояние поспособствует желанию отречься от мира и найти то, что на время заглушит боль. Первое время это алкоголь и никотин сигарет, а после и что-то более серьёзное. Даже представлять подобное страшно.       И всё же нельзя не отметить, какая крайне странная жизнь мне досталась. Оказаться дочерью Старателя? Я едва в секунду осознания не пошла искать верёвку и мыло, чтобы не мучаться. С какой-то стороны, это даже хорошо, что ему плевать на моё существование. Главное, чтобы в голову не пришла безумная мысль избавиться от своего плода, в страхе за репутацию. Второй подобный сценарий я проживать не хочу. Единственное, что действительно меня беспокоило — оригинальный сюжет аниме.       Мне не хочется вмешиваться в него, ведь эффект бабочки непредсказуем. Одно моё вмешательство может зацепить за собой цепочку последствий, которые могут привести мир к концу. А ещё я не особо понимала, была ли у Старателя внебрачная дочь в оригинальном сюжете. Может, это осталось на глубинах фабулы? Как бы то не было, а моё раскрытие жёлтой прессе будет опасно не столько для героя, сколько для меня. Репутацию он смог заработать себе что надо, так что страшно представить, что сделают его «фанаты» со мной.       Ещё один вопрос тяготил голову: сколько лет детям Тодороки? Было бы неплохо узнать, точно ли все они появились на свет и какая разница в возрасте между нами. Странно было осознавать, что между нами есть родственная связь. Но как таковым я навряд ли смогу к ним относиться. У меня было не самое лучше детство в прошлой жизни, которое заставило эмпатию отдалиться в самый потаённый уголок души и не вылезать оттуда никогда. Поэтому я не испытываю к людям жалость, сочувствие и даже любовь. Нет, эгоизм преобладает во мне больше других душевных свойств, поэтому мне всегда было всё равно на других.

•••

      Жизнь не переставала подкидывать сюрпризы, и вот, когда моему телу исполнилось четыре года, случился очередной непредвиденный момент. Жизнь протекала мирным руслом: Амалия, к счастью, не впала в депрессию, продолжая пропадать на работе, я наконец смогла неплохо разговаривать, а старушка усердно учила меня написанию и запоминанию японских иероглифов.       Когда Амалия в один из типичных вечеров вернулась с работы, то попросила старушку остаться на чай. Я не обратила на это должного внимания, а после направилась в свою комнату, чтобы вновь попрактиковаться с проклятыми иероглифами. Японский ужасно бесил, ведь давался не так легко, как когда-то изученные языки. Из кухни доносились разговоры двух женщин, не особо интересующие меня, вот только одну фразу слух зацепил чётко: «переезд».       Приподняв голову, я слегка нахмурилась, однако быстро отмахнулась. Кто знает, что они могли там обсуждать: будь то соседка, которая решила съехать, или же желание наконец вырваться из этой стрёмной клетки. Вот только ответ сам пришёл ко мне спустя неделю, когда Амалия неожиданно не пошла на работу. Я задала вполне логичный вопрос, что она забыла дома (конечно, в более мягкой форме), на что та мне без интереса выдала:       — Я уволилась.       Если бы не вещи, которые она скидывала в чемодан, я бы возмутилась. Однако сопоставление фактов быстро привели меня к догадкам, пока женщина, не обращая внимание на мой скептичный взгляд, продолжала собираться. Всё же, переезд, по всей видимости, относился к нам. Я не знала, куда мы собираемся, но надеялась, что не на улицу из-за неуплаты квартиры. Или в жилище похуже, чем это. Что меня всегда выводило в Амалии, так это её немногословность. Сколько бы я ни стояла, смотря на неё, а больше информации она и не собиралась давать.       — Мы переезжаем? — всё же не выдержав, задаюсь вопросом.       — Да, — следует очередной лаконичный ответ. — В другой город, а ещё... — она на секунду останавливается, задумчиво смотря в чемодан. — Я выхожу замуж, и у тебя появится отец.       Эта женщина превзошла все мои ожидания. Может, родители её обделяли в детстве вниманием и поэтому она не знает, как нужно себя вести с детьми? Да мне в целом всё равно, пусть идёт на курсы по воспитанию детей, пока я с ума с ней не сошла.       Только бы она не вышла замуж за страшного идиота, который умело наплёл на уши. Амалия не казалась женщиной, которая поведётся на подобное, но всё же... Весь вечер, пока женщина собирала вещи, я провела в довольно нервном состоянии. Она никогда не приводила сюда мужчин, после случая со Старателем, поэтому неизвестность будущего пугала. Всё же, мне ещё далеко до совершеннолетия, и я не хочу страдать от неизвестного мне мужчины, который на время станет отчимом.       Под вечер следующего дня мы сели на поезд, и, как оказалось позже, направились в город Мусутафу. Когда мы наконец высадились на перрон, на улице уже смеркалось. Амалия крепко держала меня за руку, уверенно направляясь вперёд. Удивление, настороженность и надежда, подобно процессу диффузии, смешались в моей голове в одно целое, пока я пристально наблюдала за мужчиной в деловом костюме, укладывающим наши чемоданы в багажник. Причём в багажник далеко не дешёвого авто. Он учтиво открыл дверь и не оставил никакого выбора, кроме как сесть внутрь.       Вся дорога прошла в беспокойной рефлексии. Я, конечно, верила, что Амалия всё же сможет оставить позади тяжёлую жизнь, активно двигаясь к новой. Но кто бы мог подумать, что она решит обхитрить систему жизни, найдя себе богатого мужа. Радость эта новость не особо вызывала, ведь статус будущего отчима предполагается по личному шофёру. Какими бы интересными ни были сказки о Золушках, не каждый способен вытерпеть нрав принца, которого с детства приучают к тому, что никто ему не указ.       Я реалистка, а потому не грезила мечтами об удачном замужестве. Нет, когда-то мне сказали, что богатые могут быть исключительно с богатыми, а бедные, аналогично, с бедными. Два абсолютно разных мира, сочетающих в себе не похожее друг на друга кредо. Богатые люди чувствуют власть над другими, считая себя особенными. Золушка стала женой принца, однако каково ей жить под гнётом неравенства в ресурсах, общества, культурных и ценный различиях? И это, не считая, давление на личностное развитие.       Машина тормозит, когда над городом окончательно опустились сумерки. Выйдя из машины, я испустила нервный смешок, рассматривая выглядывающий из-за высоких стен роскошный особняк, территория которого освещалась тёплыми огнями. От задумчивости стоимости подобного жилья я невольно закусила губу. На какую же золотую рыбку наткнулась Амалия?       — Я очень рад, что ты всё же приняла это решение, — отвлекает от мыслей мужской голос. Его обладатель мог похвастаться высоким ростом, стоя в идеально выглаженном костюме-тройке. Русые волосы уложены назад, а на переносице покоятся строгие очки. Напряженно сжимая в руках подол платья, я пристально наблюдала за неизвестным. — Даже не верится, что я беру в жены столь прекрасную женщину, — аккуратно схватив руку Амалии в свою, он оставил поцелуй на тыльной стороне руки.       Складно разговаривать он всё же умеет, вот только не похоже, что Амалию это сильно и цепляет. Может, она всё же сможет стать рыбаком в этой истории? Я отрешённо наблюдала за диалогом двух, впервые видя улыбку на лице женщины. Интересно, этот мужчина вообще видит, что она ужасно натянутая? Хотя какое ему дело до того, что она к нему чувствует. Богатый мальчик лишь захотел поймать жар-птицу, а после усадить её в золотую клетку, дабы любоваться её красотой каждый день. Думаю, они стоят друг друга.       — К слову... — голова мужчины поворачивается в мою сторону, заставив невольно встрепенуться от подобного внимания. Эмоции на лице мужчины оставляли лишь пожелание попрактиковаться в натягивание маски. Улыбка до ужаса пустая, а взгляд источал холод. Актёр прогорелого театра. — Ты, должно быть, малышка Клео, — мужчина подходит ближе, прежде чем присесть на корточки. На моём лице растягивается улыбка, заставив того невольно приподнять уголки губ. — Должно быть, для тебя большое потрясение всё происходящее, но надеюсь, ты быстро свыкнешься. А ещё можешь не стесняться и называть меня папой.       — Рада познакомиться, папа! — надеюсь, это аристократическое отродье не принесёт мне в будущем проблем.       — Она у тебя очень милая, Амалия, — женщина в ответ лишь неоднозначно хмыкнула. — Что ж, не будем задерживаться под воротами и наконец пройдём внутрь. Я предполагаю, что вы проголодались после поездки. Повара уже трудятся над ужином в честь радостного события, — его руки потянулись в мою сторону.       Мужчина подхватил меня на руки, пропуская Амалию и заходя следом. Расстилающийся на километры двор вызывал восхищение. Широкая и хорошо ухоженная лужайка покрывала зелёным ковром территорию, иногда смешиваясь с извилистыми каменными дорожками. Отдельную похвалу заслуживает садовник за идеально выстроганный топиарий, в довольно банальных, но не менее изящных формах. Завистливый взгляд скользит на мужчину, начиная испепелять. Тот, в свою очередь, недоумённо смотрит в ответ.

•••

      — Объявляю вас мужем и женой!       Огромный и роскошный банкетный зал наполняется громкими овациями и аплодисментами. Внимание всех приковано к теперь уже замужней паре. Амалия стояла в свадебном элегантном платье, сшитым французским дизайнером на заказ. Отвернув голову, я скривила лицо и чуть высунула язык, когда пара скрепляла свой брак поцелуем. Теперь я становлюсь Маруямой Клео, а моя мать — Маруямой Амалией.       С момента переезда в особняк моего отчима, Амалию я видела редко, поскольку та погрязла в заботах предстоящей свадьбы. Богатый кретин, к счастью, тоже едва попадался на глаза, поскольку был занят работой. Как выяснилось позже, он является генеральным директором компании по изготовлению гаджетов для причуд. Причём монополия этого концерна настолько влиятельна, что стала транснациональной компанией, имея сети в популярных странах, по типу Соединённых Штатов, Франции, Англии. Сказать, что я удивилась полученной информации — ничего не сказать. Кто же знал, что золотая рыба купается далеко не обычном водоёме, а в настоящей нефти.       Чтобы не оставлять меня одну в неизвестном месте, сверхбогатый отчим приставил ко мне няню. А в моменты, когда её не было, я оставалась на присмотр слугам. Тут и дураку были бы заметны недружелюбные взгляды, которыми одаривали нас с Амалией. Этого вполне стоило ожидать, ведь какой толк, казалось бы, выходить за безродную женщину?       Когда на плечо ложится чья-то рука, я слегка вздрагиваю, а после поворачиваю голову. Перед глазами вырисовываются две девочки, примерно одного возраста со мной.       — Так это и есть наша новая сестрёнка? — оценивающий взгляд проходится с головы до ног. Зелёные глаза вновь натыкаются на мои, после чего их обладательница пренебрежительно хмыкает. Это значит, что я лицом не вышла?       Нет, эти девочки не дочери моего отчима. К счастью. Как я поняла, Маруяма — это целый клан, в котором довольно большое количество людей. Чьи это дети — одному Богу известно, но на лишние конфликты не хочется нарываться. А они, судя по взглядам, настроены ко мне не самым дружелюбным образом.       — Замухрышка, — излагает вердикт вторая. Разве всё настолько плохо? — И почему кто-то подобный тебе имеет право стать частью Маруям, — вопрос явно риторический.       — Эй, ты что, в рот воду набрала? — моё игнорирование, по всей видимости, задело первую.       — Нет, — вылетает с моих уст лаконичный ответ. Чуть задумываюсь, а после добавляю: — Меня Клео зовут.       — Мы знаем, — обладательница сиреневых волос складывает руки на груди, нахмурившись пуще прежнего.       Детское настроение не контролируется, поэтому как бы я себя сейчас ни повела, вряд ли они изменят настрой. Может, просто заплакать? Хороший вариант, вот только место неподходящее. Амалия не будет впечатлена, когда поднимется шумиха из-за чего-то подобного, ведь никто не упустит шанс унизить из-за её «глупого» ребёнка. Тогда остаётся последний вариант...       — Луплу? — улыбаюсь, ожидающе смотря на детей. Ожидания не оправдались, ведь смотрели они на меня, как на умалишенную. — Ну, персонаж мультика под названием «весёлые приключения», — после моего дополнения всё стало только хуже.       — Мы не смотрим подобную чушь, — недовольно хмыкает, чуть задирая подбородок. — Истинные леди досуг должны проводить за книгами. Так сказала мама.       — Чего? — недоуменно хмурю брови, пока на лице отображается сочувствие.       — Эй, не смотри на нас таким взглядом!       Так каши я с ними точно не сварю. Возиться с детьми я никогда не любила, поскольку предугадать их куда сложнее, чем взрослых. Они дети, и этим всё сказано.       — Ну, может, тогда хочешь конфетку? — пошарившись недолго в кармане платья, вытаскиваю заветную сладость, а после протягиваю девочке.       — Сестра, эта девочка совсем дефективная? — на меня обрушивается презрительный взгляд.       — Что здесь происходит? — женский голос заставляет поднять взгляд, а после сдержать тяжёлый вздох. Ну вот и приплыли до финального босса. Ну, тут у меня шансов никаких.       — Мам, эта девочка совсем ненормальная! — дёргает женщину за подол платья, тыкая на меня указательным пальцем. Вот так и проявляй доброту к детям.       — Мелкое отребье, — я вновь получила взгляд полный отвращения. — Мало того, что Кей взял в жёны нищую женщину, так у неё ещё и с собой багаж в виде внебрачного ребёнка, — раздражённо щёлкает языком. — Позор нашему клану.       Я нисколько не обижалась на подобные слова, скорее испытывала сочувствие к этой женщине. Насколько же жизнь должна быть бессмысленной, что она обрушивает свой гнев на ни в чём не повинного ребёнка? Впрочем, сейчас я просто хотела, чтобы они скорее ушли или же прогнали меня. Вот только неожиданно я почувствовала чьё-то нежное прикосновение на своей спине. Натыкаюсь взглядом на женщину с чёрными волосами, собранными в аккуратный пучок и закреплёнными с помощью кандзаси. На их фоне ярко выделялись фиолетовые глаза, а под накрашенными губами находилась маленькая родинка, добавляя шарм внешности. Красивая.       — Будь любезна, объяснись, что ты делаешь, Мияко, — голос спокойный и нежный. Взгляд цепляет то, как женщина напротив заметно напряглась, опустив взгляд в пол. О, значит, рыбка покрупнее? — Зачем ты говоришь подобное обычному ребёнку, который ни в чём не виноват?       — Но, Канаэ, — опускает хмурый взгляд на меня, испепеляя взглядом, — зачем защищать этого бастарда?! — возмущённо выкрикивает.       — Смотрю, смысл моих слов до тебя не дошёл, — задумчиво хмыкает. — Мияко, кажется, ты стала забываться, — женщина вздрагивает, когда тон темноволосой становится жёстче. — Теперь она дочь моего брата, а значит, стоит статусом выше твоего. Понимаешь, что это значит? — чуть надавливает. Лицо шатенки покрывается испариной, пока я с интересом наблюдаю за накаляющейся обстановкой. — Не слышу ответа, Мияко.       — Я поняла, Канаэ... — отводит взгляд в сторону.       — Искренне надеюсь на это, — тон вновь приобретает мягкость, а на лице растягивается лёгкая улыбка. — Ведь не хочется каждый раз утомляться напоминанием, где твоё место, — шатенка вздрагивает, а моя новоиспечённая тётя опускает взгляд. — Идём, Клео, — вложив руку в её ладонь, я последовала за женщиной, чувствуя тяжёлые взгляды на своей спине. — Ты уж извини за такое отвратительное приветствие. Просто клан полон не самых приятных людей. Ах да, возможно, ты уже поняла, но уточню, что являюсь твоей тётей, — по-доброму улыбается.       Не похоже, чтобы эта женщина притворялась. Но она далеко не глупая или обычная добрая простачка. Сейчас моё положение крайне шаткое, поэтому было радостно от мысли, что кто-то всё же на моей стороне. Если Канаэ — спасательный баллон, то я готова ухватиться за него, чтобы не утонуть.       — Спасибо, тётя, — широко улыбаюсь.       — Какая же ты всё-таки милая! — правильно, проникайся доверием к моей детской мордашке, пока оно ещё имеет милую припухлость. — Я бы хотела познакомить тебя с моим сыном. Он немного старше и не такой, как дети Мияко. Будет хорошо, если вы подружитесь.       — С радостью!       Когда мы дошли до дивана в углу, я слегка впала в ступор, разглядывая мальчика на нём. Блондинистые волосы пшеничного оттенка, и такие же фиолетовые глаза, как и у его матери. Я, конечно, предполагала, что у такой красивой женщины и ребёнок будет соответствующим, но... Этот мальчик в будущем точно станет причиной множества разбитых сердец.       — Котаро, — с улыбкой зовёт своего ребёнка. — Познакомься со своей новой младшей сестрёнкой. Относись к ней хорошо и защищай! — строго смотрит. Тот неуверенно кивает, разглядывая меня.       — Меня зовут Клео, — добродушно улыбаюсь, протягивая руку.       — К-котаро, — мальчик застенчиво отвёл взгляд, пока щёки слегка покрылись пунцовым цветом. Слегка робко, однако он всё же ответил на рукопожатие. Канаэ загадочно хихикнула в кулак.

•••

      После свадьбы в Амалию вселился бес. Эта ненормальная наняла кучу репетиторов, чтобы те усердно обучали меня в своей области. Учёба, этикет, фехтование, боевые искусства — каждый день повторял другой, крутясь, словно виниловая пластинка в граммофоне. Такая неожиданная нагрузка вызывала у меня возмущения, однако Амалия их даже слушать не собиралась. Я считала, что получить нужные знания, которые помогут адаптироваться в этом мире — необходимость, вот только чем думает эта женщина, давая такую большую нагрузку?       Как и ожидалось, долго ждать последствий не пришлось. На занятиях с репетитором по политологии, я старательно вырисовывала японские иероглифы, записывая важную информацию из главы книги. Ворчливый старик сидел рядом, терпеливо ожидая, когда я закончу. Наши дискуссии были довольно увлекательными, вот только бесило, что он ни в какую не принимал мою точку зрения. Типичный старпёр. Рука с ручкой резко остановилась, когда и так болевшая до этого голова стала сильнее пульсировать, заставив вскричать, схватившись за неё.       Стул, на котором сидел старик, с грохотом падает на пол, когда он резко поднимается. Глаза его в панике бегают по моему лицу, после чего он тут же срывается на поиск прислуг для помощи. Мне же с каждой секундой становилось всё хуже. К горлу подкатывала тошнота, а перед глазами с каждой секундой всё больше темнело. Тяжело дыша, я чувствовала, как что-то горячее стекает по носу, а после огромной каплей падает на тетрадь. Белый лист впитывает в себя красную жидкость, а я в непонимании подношу руку к носу, невольно размазав кровь по лицу.       Дыхание участилось сильнее, пока я с ужасом смотрела на свои залитые кровью руки. Дверь сквозь пелену в ушах отворяется, заставив повернуться, а на глаза попадаются взволнованные лица прислуги и старика. Очередная стрельнувшая боль в голову заставила на глаза навернуться слёзы, а после со всей силы впиться пальцами в голову. Дальнейшее осталось смутно в памяти, потому что в скором времени я потеряла сознание.       Очнулась уже в больнице, чувствуя неимоверную слабость во всём теле. Позже удалось выяснить, что на фоне сильного стресса и слишком интенсивной нагрузки, у меня повысилось давление. А слишком большая физическая активность, которая не соответствовала моему возрасту, а также количеству потребляемой пищи лишь добило это, приведя к потере сознания. Детское тело просто не могло вынести чего-то подобного, вот и подало признаки того, что с подобным шутить не стоит. Амалия, после случившегося, перестала слишком давить, снизив уровень нагрузки. Но значимого результата я от этого не почувствовала, а эта садистка продолжала каждый год прибавлять новых учителей.

•••

      По исполнении пяти лет в этом мире жизнь напомнила, что она у меня не совсем простая, а я не могу жить спокойно. На дворе стоял день, небо цвета аквамарина было девственно чистым, без единой тучи. Кроны деревьев стояли по стойке смирно, поскольку на улице был абсолютный штиль. Лязг мечей оглушал окружность тренировочной площадки, смешиваясь с моим тяжёлым дыханием. Делая очередной выпад, железо вновь встречается с другим, создавая быстро исчезающие искры.       Отталкиваюсь назад, чтобы развернуться, а после использовать силу корпуса, прежде чем вновь напасть. Меч со звоном отлетает, а я резко замираю и даже перестаю дышать, когда железо ощущается возле шеи. Это очередной проигранный спарринг, от которого с тела градом стекает пот. Мужчина убирает меч в ножны, пока я пытаюсь отдышаться. Сглатываю, а после морщусь от неприятной жары. Хотелось как можно скорее вернуться домой и смыть с себя всю грязь.       Испустив протяжный вздох, выпрямляюсь, смотря на предательски ни разу не колыхнувшиеся ветки деревьев. И где же этот ветер, когда он так отчаянно необходим? Взгляд опускается на ладони, покрывшиеся грубоватой корочкой из мозолей. Парочка таких полопалась из-за грубого обращения, начав кровоточить. Если первое время подобная картина наводила ужас и тошноту, то теперь лишь полное равнодушие. Даже боль со временем стала игнорироваться.       — Я ведь посоветовал вам в прошлый раз мазь, — мужчина хмуро смотрит на мои ладони. Посоветовать это одно, а где найти время на то, чтобы заниматься чем-то подобным — совершенно другое. Каждый день с раннего утра я начинала учиться, вплоть до вечера. А после ужина вырубалась очень быстро, даже не давая еде должным образом перевариться.       — Одни заживут, после чего появятся другие, — отмахиваюсь я.       — На самом деле, тот темп, в котором вы тренируетесь... — задумывается на несколько секунд. — Он, как бы сказать... совсем не детский. Я пытался поговорить с госпожой, но она сказала не вмешиваться, — с сочувствием смотрит на меня. Да, я знаю, что у меня немного отбитая мать.       Направившись в сторону желанной бутылки, чей соблазнительный прозрачный облик открывал вид на воду, я неожиданно замерла посередине. В попытке сделать очередной вдох, я испытала боль в районе грудной клетки, заставившая схватиться рукой за это место. Тело резко бросило в жар, пока организм затаился в ожидании очередного приступа боли. И он не заставил себя ждать, принудив меня резко упасть на колени.       Словно тысячи раскаленных игл, со всей силы впивавшихся в мою кожу, я стала чувствовать каждой клеткой адскую боль. Больно было даже плакать и кричать. Сердце неистово колотилось и, казалось, содрогается в макабре, прежде чем взорваться. Боль была ото всюду, не давая сконцентрироваться на источнике. Внутренности, подобно стали, начали накаляться, до невыносимых мучений обжигая. Хотелось просто взять в руки меч и перерезать себе горло, чем терпеть подобные физические ощущения. Вот только каждое вздрагивание тела, а также содрогание в конвульсиях отдавалось ещё большей болью.       В какой-то момент я и вовсе почувствовала, будто заживо сгораю на огне. В нос ударил неприятный запах сожженной плоти, добивающий общую массу подступающей тошнотой, а веки начали становиться тяжелее. К счастью, пытка прекратилась, ведь я просто потеряла сознание. Очнулась уже в больнице, первым делом замечая белый потолок. Паника начала медленно охватывать разум, стоило понять, что я не чувствую собственного тела. Даже моргание давалось нелегко. В горле была целая сахара, а дыхание слишком шумное, горячее и тяжёлое. В этот момент я пожалела, что вообще проснулась.       Аппараты неприятно пищали, заставляя свести брови к переносице. На фоне сквозь пелену слышен мужской голос, заставляющий медленно перевести взгляд, прежде чем наткнуться на врача, судя по белому халату. Рядом стояла Амалия, которая внимательно внимала его словам. Взгляд женщины скользит в мою сторону, а после распахивается в удивлении. Быстро сокращает дистанцию с койкой, а после бегло оглядывает меня. Звуки и голоса всё ещё плохо мной усваивались, отдаваясь в голове эхом. Брови нахмурились сильнее от появившегося звона в ушах, после которого веки начали тяжелеть и я вновь отрубилась.       Проснувшись во второй раз, я едва не завыла, когда тело пробудилось вместе с разумом. Судя по всему, в первый раз я была под действием сильной анестезии, перекрывавшей всю боль. А теперь действие закончилось, заставив едва не заплакать от боли, пронизывающей каждую клетку тела. Тяжело дыша, перевожу взор в сторону, чей вид застилали наворачивающиеся слёзы. Мне и вправду хотелось просто пустить себе пулю в голову, чем терпеть подобное. Слух уловил открывающуюся дверь палаты.       — Очнулась? — Амалия склоняется над койкой, оглядывая меня. — Не делай резких движений и желательно не двигайся. У тебя вторая и третья степень ожога.       Мои глаза широко распахнулись, а влага, не удержавшись, скатилась по коже. Как это, чёрт побери, могло произойти? В меня что, кинули коктейль молотова? Губы поджимаются, пока с глаз продолжают стекать слёзы отчаяния. Мне было страшно увидеть своё отражение в зеркале.       — Что... — голос сиплый, а слово даётся тяжело, отдаваясь болью в горле. Собираюсь с мыслями, чтобы продолжить говорить. — ...произошло?       — У тебя пробудилась причуда, — заявление Амалии — как гром среди ясного неба.       Я предполагала, что она может пробудиться. Всё же, это плод героя номер два. Но я надеялась, что повторю судьбу многих детей Тодороки, чьё тело не могло поддержать слишком сильную причуду. Почему... Почему в этой жизни всё проходит по одному месту? Почему каждый раз становится всё только хуже? Мне не сдалась подобная причуда, я лишь хотела прожить спокойную жизнь. Так зачем же? Но никто и не собирался давать ответы на мои вопросы.       — Не плачь, — вздыхает Амалия. — С твоим телом всё будет в порядке. Просто пробудившаяся причуда была слишком сильной, а ещё... — хмурится, слегка задумываясь. — В тебе пробудилась не одна, а две причуды, — перевожу недоумённый взгляд, пока женщина пристально смотрит. Она что, думает, что я сейчас обрадуюсь от услышанной информации? Если бы это было возможно, я бы сейчас завопила от отчаяния. — Поэтому пробуждение оказалось довольно тяжёлым.       — Причуды... — морщусь от боли в горле, сипло дыша. — Какие?       — Одна из причуд тебе досталась от меня, — скрещивает руки на груди. — Нулевая гравитация. Ну а вторая... — задумывается, прежде чем дать ответ. — Огненная причуда.       Будь проклят Энджи Тодороки за то, что я сейчас терплю подобную боль. И зачем мне только сдались эти чёртовы причуды? Я была убеждена, что получу больше вреда от них, нежели пользы. И будь у меня возможность избавиться сейчас от них — с решением я бы не медлила. Посмотрев на Амалию, я чуть задумалась над вопросом, крутящимся в голове.       — Огненная причуда, — неприятно щурюсь от боли. — От кого она мне досталась?       Вопрос вызвал неординарную реакцию у женщины, однако по большей части та лишь хмурила брови, задумавшись. Очевидно, я сейчас физически ребёнок, вот только будет лучше, если Амалия сразу введёт в курс дела, ведь я могу случайно оговориться.       — Энджи Тодороки, более известный, как герой номер два — Старатель, — спустя недолго обдумывание произносит. — Знаешь такого?       — Да, — приходится ответить, поскольку кивнуть не могу.       — Он является твоим биологическим отцом, а также человеком, от которого тебе досталась эта причуда, — отводит в сторону взгляд, хмурясь, а после вновь смотрит. — Он твой отец, но это не отменяет того факта, что вы не будете ничем связаны, кроме как генетически. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я.       — Я помню, — слово заставляет Амалию вскинуть бровь. — Тот день.       — Вот как, — хмыкает, сразу поняв, о чём я. — Это значительно упрощает ситуацию. К счастью или к сожалению, — смотрит в окно пустым взглядом. — Но твоему отцу мы точно не нужны.              И всё же Амалия странная женщина. Атаковать маленького ребёнка подобным количеством информации... Как минимум нормальный родитель точно дождался совершеннолетия, или просто взросления ребёнка, чтобы всё происходило в более осознанном возрасте. Мне это, конечно, в плюс, но факт остаётся фактом.              Причуда, доставшаяся от Энджи, слишком опасна. Над ней нужно как можно быстрее получить идеальный контроль, ведь страшно лишь при одном воспоминании, что она делала с телом первого Тодороки. Мне тяжело понимать, насколько крепкое тело мне досталось, но рисковать я не буду. Это довольно дикая причуда, поэтому обуздать её очень важно. Не хочется всю жизнь проходить в бинтах, с ожогами на теле. Кто знает, какие степени я получу и к чему они приведут.                    

•••

      После того случая я целый месяц проходила в бинтах. Это был ужасный период в жизни, поскольку от боли, которая возникала из-за любого соприкосновения с чем-либо, я едва не отключилась. Я слёзно молила, чтобы в меня всё время вкалывали обезболивающее, вот только частое их использование могло вызвать привыкание у организма, впоследствии которого на меня бы более ничего не действовало.       Мои крики и вопли были слышны на два этажа особняка, в особенности, когда проходили ванные процедуры. Мне было отвратно смотреть на свою кожу: где-то появились волдыри, которые после лопнули, начав кровоточить, а где-то была полностью обугленная кожа. Я потеряла все надежды, думая, что останусь с уродливой кожей на всю жизнь. Вот только спасибо тому, что мой отчим сверхбогатый человек. Он смог найти очень дорогое лечение и мази, с помощью которых, все уверяли меня, что кожа придёт в норму. Вера моя в это была слаба, однако другого выхода не находилось.       Когда кожа начала потихоньку заживать, стало ещё хуже. Я не могла уснуть, поскольку всё тело адски чесалось, а мне это строго запретили. Под конец, когда слуги сменяли мне бинты, я уже не смотрела на своё тело, чувствуя отвращение и тошноту от ужасного вида. Не знаю, как я пережила этот период, но после моя мотивация овладеть контролем причуды увеличилась в несколько раз. Когда же бинты наконец полностью сняли, я слегка удивилась, замечая новую кожу, хоть и слегка покрасневшую.       Как мне объяснили позже, моё тело, словно змея во время линьки, скинуло весь верхний слой эпидермиса, подвергшийся омертвению. После этого начала восстанавливаться новая кожа, а процесс заживления ускорили мази. Вот только слишком глубокое поражение эпидермиса огнём в некоторых местах оставило после себя ожоговые рубцы. Их было не много, но подобное меня не совсем устраивало. Утешить меня не слишком сильно получилось, ведь никто не знал, поможет ли ещё одна мазь избавиться от этого, без вмешательства хирургии.       Вместе с тем, день за днём я всё больше взрослела физически и становилась похожей на своего биологического отца. Я не была точной копией Энджи, и даже более того, внешность у нас слегка разнилась. Волосы мои были не красного цвета, как у недопапаши, а оранжевого, да и цвет глаз на оттенок светлее. Но что-то во всём этом всё же напоминало его. Оставалось лишь надеяться, что в будущем это не принесёт проблем. Сегодня же в особняке был устроен небольшой праздник. В честь чего — мне абсолютно непонятно, да и в целом не интересовало. Вот только короткий стук в дверь заставил отвлечься от чтения книги, а после перевести не самый довольный взгляд на звук.       — Кто?       — Госпожа, — дверь тихо приоткрывается, и в проёме показывается горничная с опущенной головой. Хотелось закатить глаза, поскольку я уже понимала, зачем она сюда пришла. — Гости прибыли, поэтому господин приказал привести вас.       — Много людей? — вопросительно смотрю, подперев голову рукой.       — Госпожа Мияко с двумя дочерьми. Госпожа Канаэ, со своим сыном. Господин Иичиро и...       — Достаточно, — отрезаю, задумавшись. — Свободна.       Женщина учтиво кланяется, а после удаляется по моему приказу. Меньше всего сейчас хотелось идти вниз, чтобы видеть эти лица. Но выбора нет, поэтому приходится отложить книгу на стол, а после опуститься на ноги, подправляя небесно-голубое платье. Стоило покинуть большое здание, как глаза невольно щурятся от ослепительного солнца. Организму тут же становится неприятно от такого взаимодействия, а мозг подкидывает желание вернуться обратно в прохладу. Но я лишь натягиваю радостную улыбку, при виде темноволосой женщины.       — Тётя! — радостно выкрикиваю на ходу, выбегая на неё с раскрытыми в разные стороны руками.       — Клео! — женщина чуть присаживается, а после приобнимает меня. — Надо же, как ты подросла с последней встречи, — с улыбкой оглядывает.       — Мне уже целых шесть лет! — притворяться ребёнком муторно и не особо приятно, но приходится. К счастью, я довольно быстро перенимаю черты характера других, поэтому трудностей с этим не возникло.       — Выглядишь как надутый апельсин, — мальчик с блондинистыми волосами подходит ближе, а после дёргает за щеку. Сделай это любой другой ребёнок, я бы ничего не сказала, но в душе точно разозлилась. Но почему-то этому наглецу всё сходит с рук.       — Котаро! — женщина строго смотрит на ребёнка. — Неприлично говорить такое. К тому же это твоя сестрёнка. Лучше сделай ей комплимент, — по-доброму смотрит. — Она ведь такая красивая.       — Братик тоже красивый, — улыбаюсь я.              — Апельсинка... — отворачивает голову, чтобы скрыть румянец на щеках. Да уж, что-то в этом ребёнке мне точно нравится.       — Я оставлю вас двоих, — задумчиво смотрит. — Мне ещё поприветствовать твоего отца нужно. Поэтому вы можете поиграться. Но, Котаро, — строго смотрит. — Если я узнаю, что ты обижаешь свою сестрёнку, то оставлю в следующий раз дома!       — Да кому она сдалась, — обиженно надувает губы.       С улыбкой провожаю женщину взглядом, а когда она окончательно пропадает, расслабляю мышцы. Мельком смотрю на мальчика, который робко скрещивает руки за спиной. Солнце всё ещё неприятно пекло прямо по голове, поэтому я, недолго думая, направилась в сторону сада. Не думаю, что меня погладят по голове, если зайду в дом. Вот только детский голос отвлёк:       — Мандаринка, ну-ка идём за мной! — в приказном тоне произносит блондин. Я лишь скептично смотрю на него, а после продолжаю путь. — Эй! Не игнорируй меня. Погоди же... Куда ты идёшь?! — мальчик ни в какую не отставал, что-то крича и идя за мной. Пришлось всё же остановиться, повернувшись полубоком.              — Идём, — вытягиваю руку вперёд, смотря в ожидании. Он удивлённо смотрит на ладонь, а после на меня. Поджимает губы, неуверенно вытягивая руку, которую я перехватываю, а после начинаю идти уже под руку с мальчиком.       — Апельсинка... — начинает, но я перебиваю:       — Называй меня по имени, — строго произношу, смотря вперёд. — А я буду называть тебя Кота.       — Почему?! — возмущённо дует губы.       — Потому что твоё имя слишком длинное, — чуть морщусь. — Долго выговаривать.       — Эй, я тоже хочу называть тебя сокращённо!       — У меня и так короткое имя.       — Так нечестно! — всё ещё отчаянно возмущается. — О, придумал! — осенило мальчика, заставив с любопытством посмотреть. — Лео!       — Лев? — чуть усмехаюсь. — Это имя для парней.       — Чёрт! — уже заметно бесится. — Ладно, будешь просто Клео.       Дойдя до сада, я уселась на скамье, скрывшись в тени крона высокого дерева. Прикрыв глаза, я почувствовала полное умиротворение, находясь в единстве с природой и её звуками. Звук цикад порой раздражает, но сейчас вызывает удивительное спокойствие, если бы не одно но. Открываю глаза, хмуро смотря на мальчика, который никак не мог закрыть свой рот.              — Круть! — с искрами в глазах смотрит на мой тренировочный меч. — Я тоже хочу такой. Эй, научи меня им пользоваться! — требовательно смотрит.       — Помолчи немного, — безмятежно вылетает с моих губ. Видя, как тот пытается вновь что-то произнести с возмущёнными видом, опережаю: — Иначе полетишь сейчас головой вперёд туда, — киваю на пруд, в котором плавали рыбы. Видя мой серьезный настрой, опасливо косится на воду, а после чуть отходит от неё, замолчав. Вновь почувствовав спокойствие, прикрываю глаза. Вот только чужие голоса вновь не дают отдохнуть.       — Сестра-сестра! Разве это не та самая дефектная? — ехидный голос заставил с раздражением посмотреть в сторону звука. Однако заметив двух девочек со свадьбы, я успокоилась.       — Она подобна мусору в прекрасном месте, которому абсолютно не место здесь, — поддерживает вторая.       — Вы чего? — блондин удивлённо хлопает глазами, смотря на младших. — Айрин, Нана, почему вы издеваетесь над моей сестрёнкой?! — возмущенно смотрит.       — Это же сын той женщины... — девочка отвела разочарованный взгляд в сторону, испуская вздох.       — Мама сказала, что его трогать нельзя, — напряжённо смотрит. Девочки переглядываются, а после вновь смотрят на меня. Видимо, нашли себе доступную жертву. Я ведь просто хотела отдохнуть, так почему все ко мне лезут? — Дрянная девчонка! Как ты смеешь на нас так смотреть?! — я смотрела самым обычным взглядом.       — Ах вы...! — собирался возмутиться блондин, однако я отсекла попытку.       — Погоди, Кота, — задумчиво смотрю на девочек, а после поднимаюсь со скамьи. Какие бы оскорбления они мне ни сказали, меня это нисколько не смутит. Но записывать себя к списку врагов этих детей не хочется. — Сестрички, а вы сегодня одеты очень красиво, — мои слова вызывают недоумённую реакцию. Причём у всех.       — Это очевидно! — фыркает одна, пока вторая кивком поддерживает.       — А где вы купили эти платья? — любопытствую. — Они выглядят так роскошно. Я читала книги про принцесс, и, кажется, описание их чудесных платьев подобно вашим. Хотя нет, ваши даже лучше! — тяжелее всего было понять, какую эмоцию будет подобрать вернее. — Наверное, очень дорогие...       — Конечно же, дорогие! — хмыкает зеленоволосая. Мой взгляд цепляет то, как дрожат уголки её губ, от желания приподняться. Прогресс. — Айрин и я брали их на заказ. Мы лично рисовали эскизы, — теперь понятно, почему их платье — полная безвкусица.              — На заказ? — удивляюсь. — Да ещё и по личным эскизам?! Это так здорово! У меня, к сожалению, нет ничего подобного... — чуть приспускаю уголки губ. Лица девушек украшает гордая улыбка. Конечно, им должно быть приятно от осознания, что особа, чуть выше их по статусу в клане, уступает им в подобном. — К тому же, это значит, что вы хороши в рисовании.       — Мы посещаем художественную школу с четырёх лет, — гордо приподнимает подбородок.       — Неужели, этим занимаются истинные леди? — припомнив их слова с прошлой встречи, смотрю с лёгким прищуром. — Боже, у меня такие умные, красивые и элегантные сестрёнки! Я так рада, — широко улыбаюсь.       — Эй, а почему ты не похвалила мой наряд?! — слышится возмущение позади. На мгновенье поворачиваю голову назад, взглядом заставив мальчика заткнуться.       — А что насчёт ваших заколок? — вопросительно смотрю на украшение. — Они так красиво переливаются на солнце.       — Правда? — Айрин подходит ближе, с радостью смотря. — Мы долго их выбирали и надеялись, что кто-нибудь да обратит внимание!       — Они и вправду очень красивые, — улыбается Нана, также подходя ближе. — К слову, мы купили их три. Хотели отдать Аямэ, но эта дура сказала, что у нас плохой вкус, — хмурит брови, сложив руки на груди. — Но видимо, ты всё же больше понимаешь, чем она.       — Согласна, — радостно кивает вторая. — Поэтому отдадим её лучше тебе, — задумчиво оглядывает. — О, она ещё и под твоё платье неплохо подойдёт. Хоть оно и не особо красивое, — чуть морщится. — Но не важно, мы научим тебя хорошо одеваться! — берёт меня под одну руку, пока вторая подхватывает под другую. Победа.       — Подождите! — кричит Котаро вслед. — Вы куда?! — девочки резко останавливаются, а после обрушивают на бедного мальчика презрительные взгляды.       — Пойдём, Клео, у нас есть, что показать тебе, — продолжают путь, пока я довольно улыбаюсь.       Всё же манипулировать детьми легче всего. Поэтому нужно пользоваться моментом, чтобы переманить их на свою сторону. Чем меньше у меня врагов, тем более спокойная жизнь.       

•••

      Когда время подошло к школьной поре, я уже напряглась и отчаялась от мысли, что придётся половину дня тухнуть в учебном здании. Было страшно от одной картины, где дети будут бегать, кричать, беситься, а я сидеть и молиться, чтобы это как можно скорее закончилось. Вот только Амалия, совместно с Кеем, обрадовали меня новостью:       — Ты не пойдёшь в младшую школу, — спокойно извещает женщина за завтраком.       — Правда? — я едва скрывала свою радостную улыбку. Не хотелось лишних вопросов. — Но почему? — интерес берёт верх, а потому задаю вполне логичный вопрос.       — Ты ведь уже и так проходишь обучение, — Кей смотрит с улыбкой. — Поэтому я просто попрошу перевести тебя на домашнее обучение. Учителя будут иногда заглядывать к нам, чтобы проверить твою успеваемость, — задумывается, а после добавляет: — К тому же, не известно, чему ты сможешь понабраться в обществе невоспитанных детей.       — Тебе будет слишком скучно там учиться, — Амалия берёт в руки прозрачный стакан, отпивая воду. — Вся программа, которая проходится за эти года, была уже тобой пройдена.       — Единственное, — Кей бросает на меня задумчивый взгляд. — Как бы это не отразилось на твоих коммуникационных навыках. Хотя ты выглядишь довольно общительным и дружелюбным ребёнком, — приподнимает уголки губ. — Думаю, тебе стоит почаще видеться с детьми клана, — чёрт, нет. Я и так часто с ними вижусь, мне больше не надо.       — Нет, Кей, — мягко отрезает Амалия, улыбнувшись супругу. — Сейчас Клео лучше зациклиться над своим развитием. Коммуникация — это замечательно, но я не думаю, что у нашей дочери могут возникнуть проблемы с чем-то подобным, — верно, Амалия. Скажи этому идиоту больше не выкидывать таких фокусов.       — Думаю, ты права, — довольно кивает. — Всё же Клео у нас гениальный ребёнок, — с гордой улыбкой смотрит. — Верно, Амалия?       — Гений? — женщина одаривает скептичным взглядом. — Скорее, она просто очень одарённая.       — Ну чего ты так категорична, — слегка посмеивается Кей.       В психологии встречаются разные уровни наличия потенциальных способностей человека, но самые выделяющиеся три: одарённость, гениальность, талант. Талант включает в себя врождённые способности, гений — уникум и творчески одарённый человек, способный создавать что-то уникальное. А одарённый — человек, который с рождения имеет хорошие задатки к развитию способностей. И я не отношусь ни к одной из этой категории, ведь просто живу с сохранёнными знаниями из прошлой жизни. Да, я и раньше была довольно умна, окончив один из самых престижных университетов с особым почётом, но на роль гения даже претендовать не могу.

•••

      Дни продолжают пролетать, словно вспышки, а мне стукает семь лет. С новым миром я окончательно свыклась, как и с условиями жизни. Тренировки с причудой продолжались в усердном темпе, причём по моей собственной инициативе. Всё бы ничего, если в один день не случилось нечто странное. Произошедшее приключилось во время очередной тренировки. Я находилась возле озера, соблюдая некую технику безопасности, продолжая отчаянные попытки обуздать причуду.       В целом, я уже и так неплохо с ней справлялась, но твёрдо решила, что всё нужно довести до идеала. По телу ручьями стекал пот, пока тяжелое дыхание слегка сбивало концентрацию. Я удерживала огромный огненный шар, в который, по идиотски, влила слишком много силы, а теперь едва держала всю ситуацию под контролем. Нервозность добавила, поэтому в один момент случилось страшное. Я потеряла чёртов контроль.       Приглушённо вскрикнув, стоило руку обдать горячим жаром, я упала на пятую точку, оттолкнув от себя огонь. Яркая вспышка заставила зажмуриться, а после затрястись от воспоминаний, когда я проживала дни с обгоревшим телом. От одной мысли, что меня может ждать подобное вновь, а может и хуже, хотелось укорить себя: нужно было сразу заложить пистолет на такие случаи, чтобы умереть безболезненно. Жар всё ещё чувствовался, но не настолько, чтобы он обжигал кожу. Это заставило в непонимании нахмуриться, а после неуверенно приоткрыть глаза.       Удивлённо хлопаю ими, осматривая окружность. На поверхности воды, куда я по всей видимости оттолкнула огонь, сейчас мерцали языки пламени. Вот только брови в непонимании хмурятся, поскольку цвет был неординарным. Перед глазами, колышась в слегка взволнованных водах, ярко горели языки пламени цвета аквамарина.       Местность я рассматривала не меньше минуты, пытаясь осознать, что вообще происходит. Пугало всё: и неожиданно сменившийся цвет огня, и то, что оно спокойно находится на поверхности воды. Из губ вылетает нервный смешок. Долго гадать не приходится чтобы понять: пламя изменило свою форму, поскольку причуда, по самой адекватной теории, стала сильнее. Видимо я настолько отчаянно желала заполучить контроль, днями напролёт сталкиваясь с ней в жестокой вендетте, что не только сама прогрессивно становилась всё сильнее, но и причуда.       Если припомнить оригинальный сюжет, то старший сын Энджи бегал с синим пламенем. И, кажется, оно довольно посредственно отражалось на его теле. Судя по всему, мне с генами в этом плане повезло больше. Если у старшего Тодороки всё плохо было из-за слабой Рей, то Амалия, на её фоне, довольно мощная женщина. Она, на секундочку, лишь один раз болела с момента, как я попала в этот мир. И то, это было лишь, когда мы жили на съёмной квартире, а она работала на двух работах одновременно.       После случившегося я направилась первым делом сообщить о новости Амалии. Та немного удивилась, но сказала, что причуда вполне может менять свою изначальную форму, когда владелец преодолевает барьер её силы. То, что после произошедшего я осталась без единого ожога — просто чудо.       

•••

      Жизнь не стояла на одном месте, продолжая довольно быстро утекать сквозь пальцы. Я была занята тренировками, а также занятиями с репетиторами. Амалия в это время прогрессивно осваивалась в работе моего отчима. Со стороны казалось довольно безобидно: жена хочет помочь своему мужу. И я на этом особо не зацикливалась, до одного момента. Амалия взяла меня покататься по городу, чтобы разрешить какие-то неведанные мне дела, а я, удивившись такому неожиданному предложению, согласилась.       — С этим надо что-то делать, — вслух произносит свои мысли, заставив меня негодующе посмотреть. Амалия продолжала смотреть на дорогу, одной рукой удерживая руль дорого авто. — Пока всё не стало хуже... — добавляет, вызывав у меня ещё большее недоумение.       — Ты о чём?       — За всё время с момента свадьбы с Кеем, — поворачивает голову. — Ты ничего странного не замечала?       — А должна была? — вопросительно смотрю.       — Есть в этой истории кое-что необычное, — задумчиво играет пальцами по подлокотнику. — Я бы даже сказала странное.       — И что же? — уклончивость женщины и непонятные формулировки предложений вызывали недоумение.       — Представь ситуацию... — вздыхаю, когда женщина в очередной раз начинает издалека. — Ты выходишь замуж, а после узнаешь, что семья твоего мужа не совсем... — пытается подобрать подходящее слово. — Обычная? — вопросительно вскидываю бровь, переваривая слова. — В новой семье у тебя слишком мало власти: и чтобы защитить себя, и чтобы предпринять что-то стоящее. А твой муж со временем начинает казаться всё более странным и опасным. Вдобавок ко всему выясняется о его далеко не разовом адюльтере.              — У меня вопрос, — история не вызывает ни удивления, ни сочувствия. — Ты взяла меня для того, чтобы я выслушала твою историю? — в малиновых глазах виднеется и непонимание, и укоризненность одновременно. — Просто мы живём не бедно, чтобы не суметь позволить себе психолога.              — Ты не понимаешь всей сути проблемы?       — Понимаю, — пожимаю плечами. — Но не вижу смысла мне знать обо всём этом. Если хочешь, я могу попробовать тебе посочувствовать, — Амалия смеряет не самым радушным взглядом. — Просто, мне кажется, у проблемы уже есть решение в твоей голове.       — А ты чтец мыслей? — сарказничает без улыбки.       — Нет, но я довольно проницательный человек, если ты не заметила, — в салоне машины наступает тишина, которая через время прерывается моим вздохом. — Конечно, довольно странно пошли дела, но я в подобных вещах не советчик. И вообще-то я ребёнок.       — А интеллект может посоперничать со взрослым, — парирует она. — Знаешь, почему я решила поделиться со всем именно с тобой?       — И почему же? — любопытство осело на душе, заставив ожидающе посмотреть.       — Потому что на данный момент ближе нас никого нет, — просто вылетает с её губ. — Надеюсь, ты это понимаешь. Ни Кей, ни кто-либо из клана не заслуживает доверия, поэтому, — переводит взгляд с дороги на меня, — ты можешь доверять только мне, а я тебе.       — Звучит, как проповедничество, — складываю руки на груди, переведя взгляд за окно. — Но да, я это понимаю. Не легче оставить всю эту ситуацию? Или ты всё же намерена развестись?       — Подать на развод не получится, — перевожу вопросительный взгляд. — Клан не допустит. Прошло уже много времени, а я успела понять, что к чему. Поэтому меня ожидает либо смерть, либо пропажа без вести.       — Они что, ку-клукс-клан? — усмехаюсь, не воспринимая слова Амалии в полной мере. Однако на её лице осела серьёзность, заставив нахмуриться. — Неужели всё настолько плохо?       — Что, если аккуратно убрать его, а после попробовать забрать половину имущества? — задумчиво интересуется скорее у себя, чем у меня, пока я сижу с приоткрытым ртом. Эта ненормальная собралась убить своего мужа?       — Слушай, может, всё же к психологу? — неуверенно произношу, продолжая с шоком смотреть на Амалию. Однако ответом мне стал лишь холодный взгляд. — Подумай, над какой аморальностью ты задумалась!       Я, чёрт возьми, собиралась прожить эту жизнь с чистого листа, собираясь не думать о плохих вещах и быть законопослушным гражданином. А эта ненормальная собирается меня вмешать в какоё-то чёрное дело? Если уж и собиралась, то просто сделала бы, не говоря ничего мне.       — А что мне остаётся делать? — недовольно хмыкает. — Ты не понимаешь. Этот человек, если ему это будет необходимо, прикроется мной, лишь бы защитить себя. И я не говорю сейчас метафорами. Если продолжить жить, как есть, то в один момент меня просто не станет.       Я не до конца понимала её слова, но от кое-какого осознания становилось не по себе: Амалия просто так тревогу бить не станет. Возможно, всё действительно очень плохо. Кей, хоть и притворялся, однако всё это время хорошо относился ко мне. Но, думаю, это было исключительно потому, что я являлась хорошим трофеем, которым можно хвастаться среди общества толстосумов. Хоть от правды это было далеко, но всё же я действительно считалась гениальным ребёнком, который осваивает школьную программу на несколько лет вперёд. Как и Амалия, моё существование всего лишь утешала его эго. Поэтому чувств как таковых я к этому человеку не испытывала. Да мне в целом на многих всё равно.       Умрёт он или нет — настроение мне не делает. Но проблема была в другом. Я мечтала прожить жизнь с абсолютно белыми и девственно чистыми листами книги. Кровь на них мне не нужна. Однако если слова Амалии — правда, то ведь и меня в таком случае ожидает опасность. Расслабленное настроение как рукой сняло, заставив нервно смотреть на дорогу, пока сознание тонуло в мыслях.       — Ты уверена в своём решение? — я всё ещё сомневалась в себе, но что-то подсказывало, что так правильнее. А интуиция у меня, к счастью или сожалению, хорошая.       — Да? — недоумённо смотрит, не совсем поняв смысл вопроса.       — Я спрашиваю, действительно ли ты сможешь убить его? — малиновые глаза чуть распахиваются, а после нервно щурятся. Убить человека — дело далеко не плёвое, даже если это сделается чужими руками. Психика человека не всегда способна выдержать подобное, начиная саморазрушаться и приводя в плачевному итогу. А у женщин она ещё более уязвимая, поэтому вопрос имел смысл.       — Выбора нет, — сухо бросает.       — Выбор есть всегда, — прикрываю глаза. — Просто он может привести к другому результату, — чёрт, пусть этот момент жизни просто пройдёт, а я сделаю вид, что не причастна к нему. Всё ведь так и есть, верно? — Но если ты решилась, то нужно действовать наверняка и до конца.       — Знаю, — хмуро отвечает. — Ещё нужно решить вопрос с компанией.       — Ты что, метишь на его компанию? — в ответ короткий кивок. — Не слишком ли ты губу растянула? Претендовать на неё ты никак не сможешь, поскольку пост был принят до вашего брака. К тому же акции разбросаны по клану. Оттуда тебе ничего не светит.       — Вот с этим и проблемы, — щёлкает языком Амалия. — Единственный вариант — втереться в доверие клана, чтобы претендовать на роль одного из акционеров. Место как раз будет освобождено.       — Ну знаешь, — нервно усмехаюсь. — Звучит не особо реалистично. Это ведь не мелкая компания, чтобы раскидывать её акции на лево и на право.       — Либо так, либо никак, — твёрдо произносит. — Заполучить доверие главы — главная задача на сейчас. От её успеха я и буду отталкиваться на дальнейшие действия.       — Ну, удачи, — пожимаю плечами.

•••

      По исполнении тринадцати лет меня отправили в среднюю школу «Охара», которая славилась большим количеством богатых детей. К сожалению, закон обязывал родителей отправить меня учиться в среднюю школу, поэтому у Амалии и Кея не оставалось выбора. Из-за того, что теперь я большую часть дня проводила на учёбе, занятия с репетиторами стали только в выходные дни и это была единственная радостная новость. А незадолго до поступления в среднюю школу, Амалия объявила новость, которая шокировала в самом плохом в смысле.       — Что? — удивлённо хлопаю глазами.       — Я говорю, что после окончания средней школы, ты поступишь в академию ЮЭЙ, — спокойно повторяет свои слова. Челюсть моя сжалась от злости, пока я не отрывала взгляда от Амалии.       — Это геройская академия, — напоминаю ей.       — Я это прекрасно знаю, — как ни в чём не бывало отвечает, рассматривая документы. — И ты должна будешь поступить туда.       — Я не хочу.       — Мне всё равно. Ты поступишь туда, и это не обсуждается.       Чем всё закончилось в итоге? Криками на весь дом, а также разбитой вазой. Теперь угол гостиной украшал цветок фикуса. Когда Кей вернулся домой, то обомлел, смотря на всё ещё ссорящихся нас с Амалией. Он и стал рефери между нами. Мужчина пытался помирить нас, но ничего не вышло, поскольку у меня затаилась большая обида. Она подло пользовалась тем, что я несовершеннолетняя, а потому не могу ничего противопоставить. Я без слов согласилась учиться до потери сознания, тренироваться до стёртых в кровь рук, но она никогда ко мне не прислушивалась. Неприятнее всего было осознавать, что у нас с Амалией довольно одинаковые характеры.       В первый же день школы я получила много ненужного внимания. Одноклассники всё время оборачивались, с интересом смотря и буравя взглядом, пока я пребывала не в самом лучшем духе. Наверное, поэтому они и не решились потревожить меня на перемене. Причина такого внимания была довольно проста: я обладательница громкой фамилии, которая известна чуть ли не каждому. Со временем все стали пытаться со мной познакомиться, поговорить или затащить в клубную деятельность, но их ждало разочарование. Но что было ещё хуже, так это то, что Айрин и Нана учились в этой же школе. К счастью, на год старше.

•••

      С четырнадцати лет в силу вступил бунтовской период. Удивительно, но меня это не обошло стороной. Во мне проснулось неожиданное желание поменять в себе что-то, хотя такое далеко не в моём стиле. Я всегда была приверженцем строго стиля и внешности, без каких-либо изменений. Амалия на это лишь махнула рукой, потому на следующий день я направилась в парикмахерскую. Скрытое окрашивание волос, сделанное под цвет глаз, не удовлетворило моё бунтовство. Поэтому следующим отчаянным шагом был пирсинг. Точнее дополнительные два прокола на правом ухе, и одно на левом.       Я долго сидела и смотрела, какие места можно ещё проколоть железкой, но вид многих меня ужаснул, поскольку боль я ненавижу. Поэтому на большее не рискнула, решив, что этого вполне хватит, да и Амалия была бы не в восторге, сделай я что-то с лицом. Однако я и забыла, что японские школы запрещают как-то менять свою внешность, а порой даже и краситься. Поэтому на следующий день Амалию вызывали к директору, а после, крича на весь кабинет, запускали по кругу винил с одним предложением: «их школьное заведение не может поддерживать такой ужасный образ». Она на эти крики и бровью не повела.       Спокойным тоном Амалия изрекла, что переведёт меня в другую школу, а после поднялась с места, намереваясь покинуть стены школы. Я с удовольствием наблюдала за тем, как гримаса директора стала искажаться в ужасе и покрываться испариной. Быстро переобувшись, он начал отговаривать забирать документы. На то были причины, ведь Кей инвестировал в эту школу, а я являлась главной отличницей.       — Вы будете исключать мою дочь или нет? — малиновые глаза с нотками раздражения смотрят на стушевавшегося директора.       — Ну... Это... — напряжённо смотрит. Когда Амалия уже собиралась развернуться, он чуть потянулся вперёд, будто пытаясь схватить. — Погодите-погодите! Да впрочем не важно, как ребёнок выглядит, — нервно улыбается.       — Что? Нельзя ведь! — заместитель директора по воспитательной части возмущённо смотрит на мужчину.       — Помолчите, — строго отсекает. — Внешний вид — мелочь жизни, главное, чтобы на оценки это никак не влияло, верно ведь, госпожа Амалия? — женщина в ответ промолчала, заставив сильнее понервничать.       — Значит, я свободна? — вопросительно смотрит.       — Конечно-конечно! Кто я такой, чтобы задерживать кого-то столь почётного, — несколько раз кланяется. — Ещё раз извините. И помните, что вы желанный гость в нашей школе.       — Надеюсь, ноги здесь моей больше не будет, — недовольно хмыкнув, Амалия покидает кабинет директора. Перевожу взгляд на мужчину, который облегчённо выдохнул. Администрация школы лишь обрушила на меня хмурые взгляды, а после удалилась. На этом конфликт был исчерпан.       В школе моё внешнее изменение не осталось без внимания. Девочки бросали косые и завистливые взгляды, проходя мимо. И уже на следующий день одна из учениц рискнула тоже перекраситься, только после, на моих глазах, она выбежала из кабинета директора в слезах.       — Тупица, и на что она только надеялась, — фыркнув, Айрин приближает маленькое зеркальце, чтобы подкрасить губы. Да уж, только нам, представителям клана Маруяма, спускали то, что нарушает устав.       — Вот же зазнавшиеся идиотки, — Нана закатывает глаза. — Подумали, что раз нам дозволено, то и им тоже. Пусть знают своё место, — слова девушки не вызывали у меня особенных эмоций. Но подыграть двоим необходимо было.       — Люди тяжело понимают слова. Наглядный пример успокоит других, — пожимаю плечами, пока две девушки переглядываются, а после чуть хихикают.       — Ах, точно! — Айрин отвлекается от своего дела, вспомнив о чём-то. — Сегодня в нашем любимом бутике прибудет новая коллекция одежды. Ты же с нами? — в ожидании смотрит, а я задумчиво отвожу взгляд, вспоминая планы на день.       — Сегодня не получится, дела есть.       — У тебя всегда какие-то дела! Тебя так тяжело вытащить из дома!       Порой я чёрной завистью смотрела на этих двух, у которых ни забот, ни хлопот. Учёба в японской школе была крайне скучной. Я едва отсиживала все уроки, зачастую либо сбегая, либо прогуливая. Учителя, к радости, особых замечаний не делали. Уверена, директор постарался над этим. Все в этой школе цеплялись за мою хорошую успеваемость, поэтому на остальное всем было как-то всё равно. Вот только домой вернуться раньше времени я не могла, ведь слуги доложат обо всём Амалии. А она точно не обрадуется тому, что её дочь столь неусидчива.       Порой так раздражающе было от детского тела, в котором оставалось тухнуть до совершеннолетия. Сколько дел я бы уже сделала, находясь во взрослом теле? Каждый день голову посещала новая идея, а руки чесались воплотить её в реальность. Но всё это было пока что недосягаемо. Вторым раздражающим фактором в японской школе была популярность. Огромная популярность.       И она была связана не только с моей фамилией. По местным меркам я считалась довольно привлекательной, поэтому моя внешность цепляла многих парней в школе. Первое время я не обращала на это должного внимания, поскольку сталкивалась с подобным и в прошлой жизни. Так что не видела смысла заморачиваться с тем, что являюсь обожанием большей части парней Охары. Всё до момента, пока не произошёл один случай, вынужденно заставивший нарисовать линию границ, за которую эти школьники не имеют право переходить.       В тот день староста класса попросила после уроков подняться на крышу школы. На вопрос «для чего» я так и не получила ответа, поскольку девушка очень быстро ретировалась с кабинета, оставив с вопросами. С одной стороны, я бы могла проигнорировать просьбу и пойти домой, но с другой — любопытство взыграло, заставив подняться на злосчастную крышу. Смотря за сетку, ограждающая от пропасти вниз, я наблюдала за закатом, дожидаясь неизвестного.       На высоте ветер сильными порывами заставлял волосы и одежду колыхаться в разные в стороны. Язык перекидывал чупа-чупс из одной стороны в другую, давая почувствовать приторный вкус яблока, с лёгкой кислинкой. Позади резко захлопнулась дверь, заставляя покинуть мысли. Первое, о чём подумалось, так это то, что меня решили закрыть на крыше.       Такое заключение не вызывало ровным счётом ничего, поскольку я могу спокойно вынести дверь или просто спрыгнуть с крыши, оставшись целой и невредимой. Но все эти мысли ушли на задний фон, когда я услышала топот ног. Тяжело вздыхаю, а после поворачиваюсь, взглядом натыкаясь на пятерых неизвестных парней. Лица их украшала злобная улыбка, не предвещающая чего-либо хорошего.       — Вот и загнан кролик в ловушку, — ухмылка становится шире, пока я с равнодушием оглядываю всех.       — Что вы делаете? И что вам надо? — вопросительно смотрю.       — Мы здесь, чтобы развлечься, Маруяма, — отвечает тот, что посередине. — Не волнуйся. Если не будешь сопротивляться, то мы и тебе принесём удовольствие.              Тяжёлый вздох вновь вырвался из моих губ. Эти идиоты хотят запачкать мои белоснежные листы жизни? И на что я рассчитывала, когда поднималась сюда? Явно не на то, что останусь один на один с подростками, которым в голову ударил тестостерон. Ох уж этот идиотский пубертатный период.       — Давайте по-хорошему, — повышаю тон, чтобы услышали все присутствующие. — Вы же знаете, к какому клану я отношусь. Думаете, вам всё спустят с рук?       — Ничего, — слышится простодушный ответ. — Когда мы поднимались сюда, то понимали, к чему нужно готовиться, — делает шаг вперёд. — Пойми, Маруяма, мы твои большие поклонники. И лишь хотим получить свой особенный автограф. А после разойдёмся, как в море корабли.       — Прекратите это, пока всё не зашло далеко, — хмуро смотрю, понимая, что они настроены серьёзно. — Вас могут даже отправить в колонию для несовершеннолетних, — не сдаюсь в попытке сгладить ситуацию.       — Не, нас родители по-любому отмажут деньгами, — чёртовы богатые сосунки.       — Ладно, хорош попусту языком трепать. Хватайте её и связывайте. Пустим по кругу и будем довольствоваться тем, как она начнёт молить о пощаде, — довольно ухмыляется, закидывая руки в карманы.       — Мелкие ублюдки, — хмурюсь, когда они начинают медленно приближаться. Немного думаю, а после поднимаю голову к небу. — Бог, карма или кто там ещё, будь так добра, закрой глаза на пару минут. Тут форс-мажор.       — Чё это с ней?       — Не знаю, двинутая может?       — Не важно, хватайте её!       Эти дети думают, что им позволено многое, раз они из богатых семей. Но их никто не предупреждал, что всегда может найтись рыбка покрупнее. Один из них приблизился ко мне, вытянув руку, которую я тут же перехватываю. Ставлю ногу рядом с ним, а после поворачиваюсь, перекидывая тело через себя. Это заставило остальных замереть под кряхтение и стоны парня.       — Держи её!       Теперь уже они накидываются целой толпой, однако это нисколько не смущало. С разворота вынеся одного, я увернулась от атаки другого, а после ударила по лицу с ноги, откинув. Раздражённый щёлк вылетел с губ, когда кто-то додумался использовать причуду. Судя по всему, это был контроль воды, к счастью, довольно слабая причуда. Подхватив настрой друга, другие тоже принялись использовать сверхспособности, заставив меня чуть отступить назад. Поняв, что таким темпами меня просто загасят, ничего не оставалось, кроме как атаковать в ответ. Добрая тётя покажет, что бывает с теми, кто много берёт на себя.       Когда они начали сокращать между нами дистанцию, я активировала причуду, заставив их испуганно вскрикнуть. Крыша осветилась бирюзовым светом, пока ученики начали медленно отступать. Их испуганные взгляды говорили сами за себя. Не хотелось доводить ситуацию до крайностей, но они напросились сами. Однако и трогать я никого не буду. Просто попугаю, чтобы те убежали. Наверное.       — Черт, у неё ахринеть какая мощная причуда, — напряжённо смотрит в мою сторону. — Что будем делать? Мы её поймать точно не сможем!       Дальше произошло то, чего я точно не ожидала. Один из них вытащил телефон, а после навёл камеру в мою сторону. Бровь выгнулась вверх в недоумении, пока мальчик с довольной улыбкой смотрел в камеру.       — Помаши и улыбнись в камеру, дура. У тебя будут проблемы, когда узнают, что ты пользуешься причудой без геройской лицензии.       — Какой ушлый, — хмуро отметила я, рассеяв огонь. Остальные довольно оскалились, почувствовав в своих руках преимущество. — А я ведь хотела по-хорошему разобраться.       — Нападайте на неё. Пока держу камеру, она точно не использует причуду, — кричит школьник, стоя с телефоном.       Очевидно, что и им светиться с причудами нельзя, поэтому расклад так себе. В мою сторону летит кулак, заставив опереться на левую ногу, чтобы уклониться вниз, а после выдвинуть сжатую руку вслед. Кулак встречается с чужим лицом, давая слуху услышать хруст. Чуть хмурюсь, наблюдая за корчившимся в агонии парнем. Кажется, немного переборщила. Стоило отвлечься, как позади почувствовалось чьё-то присутствие. Вовремя отклоняюсь в сторону, а после с разворота ударяю ногой по затылку, отрубая следующего. Остальные замерли, опасливо косясь.       — Слушай, у неё не только причуда мощная, — нервно подмечает ученик средней Охары. — Что делать будем?       — Чёрт, — щёлкает языком, а после убирает телефон. Секунда — и он срывается в бег, направляясь к выходу крыши. Вот только поток пламени, который я пустила в ту сторону, заставил вскрикнуть, а после отбежать.       — У вас был шанс уйти и вы его упустили, — мой взгляд проходится по каждому, заставив тех нервно сжаться. Направляюсь к тому, что снимал. Вытягиваю руку, заставив его вздрогнуть. — Телефон.       — Щ-ща... — руки потряхивают, пока одна из них зарывается в карман, вытаскивая нужный предмет. Забираю его, а после скидываю на асфальт, со всей силы затоптав сверху, от чего осколки разлетелись по поверхности. — Какого...? Да ты хоть знаешь, сколько он стоит?! — стоило опустить взгляд, как он резко замолк.       — А теперь слушайте меня внимательно, — кладу ногу на его плечо, чуть вытягиваясь. — Ещё раз вы, мелкие ублюдки, подумаете приблизиться ко мне, вместо этого телефона окажутся ваши лица, — парень сглатывает, немигающим взглядом смотря в ответ. — Усекли? — поворачиваюсь на двух остальных.       — Да-да, конечно! — резко отвечают, начиная низко кланяться.       — И предупредите остальных об этом. Каждый, кто посмеет приблизиться ко мне, будет жестоко наказан, — отстраняюсь, всё ещё неотрывно смотря на ученика. — Так уж быть, на этот раз прощу вас, поэтому обойдёмся исключительно прелюдией. Советую сходить в храм и очиститься, бесы, — бросаю напоследок, покидая крышу школы.       Бед я натворила достаточно, поэтому решила всё же отпустить этих идиотов. А если из-за них в моей жизни начнётся накапливаться карма, я их всех отправлю на эшафот. Личный водитель привёз меня домой уже когда смеркалось. Весь особняк привычно подсвечивался огнями, а внутри сновали слуги, готовясь к ужину. За время, пока я смывала с себя грязь накопленную за день и переодевалась, всё было уже готово. Кей привычно сидел во главе стола, а Амалия — по его правую руку.       — Добрый вечер, — улыбаюсь двоим.       — Привет, — Кей натягивает улыбку в ответ. Прислуга отодвигает мне стул, а после задвигает, давая усесться. — В последнее время мы настолько заняты, что даже не можем встретиться за завтраком.       — Это вполне нормально, — Амалия умело орудует вилкой и ножом для стейка. — Некоторые и неделями не видятся.       — Может быть и так, — поднимает голову, вновь посмотрев на меня. — Как дела в школе?       — Всё отлично, — приподнимаю уголки губ. — Наверное, тебе уже должны были принести мой табель. Я по-прежнему на первом месте.       — Как же я горд тем, что у меня такая одарённая дочь, — чуть вытягивается, слегка потрепав голову. Эмоции чуть не вышли из-под контроля, но я вовремя опомнилась. — Бизнес-партнёры от зависти могут локти кусать от того, какой прекрасный у меня ребёнок. Так ещё и такой красивой выросла. Гены столь обаятельной женщины не могли быть проигнорированы, — смотрит на Амалию с лёгкой ухмылкой, а после оставляет невесомый поцелуй на тыльной стороне её ладони. — Уже чувствую, как в ближайшее время мне придётся обороняться от множества свадебных предложений.       — Свадебные предложения? — только сейчас до меня дошло, что этот придурок может захотеть отдать меня в лапы другого богатого придурка. — Меня же это не коснётся до совершеннолетия?       — Неужели совсем не хочешь? — задумчиво интересуется.       — Не вижу в этом большого смысла пока что, — чуть хмурюсь.       — Не волнуйся, я не собираюсь отдавать тебя за сыновей бизнес-партнёров, — успокаивает, замечая мою нервозность. Говорит так, словно собирается в любом случае распорядиться моей жизнью. — Было бы хорошо, если бы ты вышла за кого-то из клана.       — За кого-то из клана? — вмешалась в диалог Амалия, недоуменно смотря на супруга.       — Да, — утвердительно кивает. — Как тебе такой расклад?       — Не уверена, — задумчиво смотрит. — Хотя, возможно, так и правду будет лучше.       — Ты, насколько помню, хорошо ладишь с сыном Канаэ, — хитро смотрит на меня. Эй, вы нас растили, как родственников, а не потенциальную пару. Мне плохо от одной только подобной мысли. — Котаро умный мальчик, к тому же красивый и сильный. Хороший кандидат, — мальчик, конечно, действительно очень красивый, но всё же слишком маленький для меня.       — Не знаю, — лицо моё слегка насупилось. — Он мой брат.       — Значит, пока ещё рано, — чуть посмеивается Кей. — Хорошо, поговорим об этом позже. Когда вы оба подрастёте.

•••

      Сидя на окне уборной школы, я задумчиво рассматривала пейзаж за стеклом. Мысли вернулись к вчерашнему ужину и вопросу, который недолгое время обсуждался. Нет, я знала, что в любом случае не допущу того, что нас с Котаро помолвят. Проблема была в другом. Одной из целей на эту жизнь было завести семью, поскольку в прошлой это было недосягаемой мечтой. Но только сейчас до меня дошло, что воспринимать детей своего возраста я точно не смогу. Но и навряд ли меня поймут, если я выйду замуж за тридцатилетнего.       Это становится большой проблемой. Даже двадцатипятилетние парни не для моего настоящего возраста, а про тех, что младше, я вообще промолчу. Но в целом, кому какое дело, если я выйду замуж за человека с большой возрастной пропастью. Для меня главное любовь, а с обстоятельствами как-нибудь да разберусь. Из мыслей выводит звук открывающейся двери. Поворачиваю голову в сторону, замечая двух школьниц.       — Я привела её, — ученица, стоявшая позади, смотрит на спину старосты. Та, в свою очередь, оцепенела при виде меня.       — Эй, какого чёрта?! — нервно оборачивается на девушку позади. — Ты же сказала, что хочешь поговорить!       — Можешь быть свободна, — оповещаю ученицу средней Охары. — Закрой дверь снаружи.       — Без проблем, — быстро ретируется, плотно закрывая дверь.       — Ну привет, староста, — приподнимаю уголки губ, замечая, как лицо девушки покрывается испариной. В целом, у меня более не было претензий к вчерашней ситуации на крыше, но всех, кто причастен к этому, нужно поставить на место. Не хочется, чтобы подобное повторилось вновь. — Да не дрожи ты так, я лишь поговорить хочу.       — П-пожалуйста, не трогай меня, — дрогнувший голос заставляет тяжело вздохнуть. — Я... Я сожалею о том, что сделала...       — Значит, ты признаёшь, что намеренно вчера отправила меня на крышу? — оглядываю подрагивающее тело, которое тут же падает на пол, а после утыкается лбом в пол.       — Молю, прости меня!       — Да не собираюсь я тебя бить, — задумчиво смотрю, а после добавляю: — Пока что, — страх её возрос, заставив с большим напором просить прощения. И чего она так боится? Я же не пытала никого на глазах других учеников. — В общем, я надеюсь, что мы поняли друг друга. Подобное ведь не повторится?       — Н-ни в коем случае!!! Я искренне сожалею о случившемся.       — Вот и замечательно, — спрыгиваю с подоконника, идя на выход. — Продолжай жить так, словно всего этого не было. Но не забывайся, — смотрю напоследок. — Моё терпение не безгранично. Нужно будет — я всерьёз возьмусь за подобное, — выхожу из уборной, замечая ученицу, подпиравшую собой стену. — Я ведь сказала тебе уходить, — вопросительно смотрю.       — Сторожила, чтобы никто не помешал, — пожимает плечами, молча уходя.

•••

      Смутное беспокойство преследовало Амалию с момента замужества. Каждый день её не покидает ощущение, словно кто-то в любой момент готов воткнуть в спину нож. Она вышла замуж по расчету, поскольку Кей Маруяма был богат. Очень богат. Амалия же не хотела продолжать жить в нищете, ещё и с ребёнком. Поэтому женщина считала, что это довольно равноценный обмен: она цепляется за деньги Кея, а его интересует лишь её красота.       Но никто до замужества Амалию не предупредил о том, что клан, в который она ступает, — настоящий ящик Пандоры. В её голове ещё долго будут теплиться воспоминания первой встречи с новыми родственниками. Каждый проницательный взгляд прожигал со всех сторон, не давая и на секунду расслабиться. Она, одетая в традиционную японскую одежду, сидела в позе сэйдза, опустив голову вниз, пока с лица стекала испарина. Каждой клеткой Амалия чувствовала воздух, пропитанный желчью, ненавистью и презрением. Невидимые руки легли на её шею, начав перекрывать кислород. Единственное, чего она желала в тот момент — как можно скорее покинуть это страшное место.       Но это было лишь начало. К счастью, не самая простая жизнь закалила характер женщины, поэтому со временем она стала свыкаться с подобным. Амалия старалась быть идеальной во всём: до тошноты изучала этикет, следила за тем, что говорит, всегда ходила с расправленными плечами и неприступным лицом. Пронзительные взгляды следили за каждым её шагом, пытаясь найти брешь, за которую можно было бы ухватиться. А она не давала им и шанса на подобное. С самого начало было понятно одно: никто не рад её появлению. И это было очевидно, учитывая, что женщина не из богатой семьи, а что ещё хуже, в крови Амалии не было и процента японской.       Однако человеческая психика не может выдерживать подобные резкие перебои, что не обошло Амалию стороной. Она и так едва держалась, боясь хоть на секунду проявить слабину, а обсессия, не покидающая её каждый день, лишь добивала состояние. Находясь столько лет в браке, женщина присматривалась к истинной сущности новых родственников. И Амалия прекрасно знала, что будет и дальше сидеть с опущенными руками — в один момент лишится всего. Именно поэтому она спохватилась изучать предпринимательское дело.       Женщина тратила на обучение дни и ночи, совсем не жалея себя, лишь бы как можно скорее изучить новый мир. Кей слегка удивился неожиданному порыву своей жены, однако всё же решил поддержать, помогая в изучении. Клан подобной новости не обрадовался, вот только всем пришлось нехотя смириться, когда глава лично одобрил желание Амалии помочь в компании. Она в свою очередь очень быстро вклинилась в работу, сразу же принося оправдывающие результаты.       Но для Амалии этого всё равно было мало. Тревога лишь с каждым днём прогрессировала, перетекая в головную боль, которую она тушила обезболивающими таблетками. Она не понимала, почему всё её нутро отталкивает Кея от себя. Удивительно, но даже организм с ним боролся, ведь Амалия долгое время не могла забеременеть. Она уже подумала, что мужчина просто бесплоден, но результаты анализов заставили испустить смешок: у её организма была аллергия на партнёра.       И вот однажды что-то сподвигло женщину к действиям. Проводив своего мужа в выходной день на бизнес-встречу, Амалия улыбалась ему вслед вплоть до закрытия двери. Быстро поднявшись к себе, женщина переоделась в незаметную одежду, а после покинула территорию дома, выезжая на арендованной на день машине. Ранее она успела оставить GPS на машине супруга, по которому сейчас следовала за ним. Подъезжая к дорогому ресторану, та уже отмахнулась, поняв, что всё же слишком накрутила себя тревожными мыслями. Вот только Амалия не ожидала, что из машины её мужа выйдет неизвестная ей молодая девушка.       Амалия пристально смотрела на спины двух, которые поднимались по лестнице, пока те не скрылись в стенах ресторана. После этого женщина наняла человека, а через пару дней на её столе лежало кучу компрометирующих фотографий. Мужчина менял женщин, как перчатки, а Амалии едва не поплохело от этого. И нет, она вовсе не испытывала чувство ревности или обиды. Ей просто было страшно, не успел ли изменник подхватить венерический букет, а после подарить его супруге. Как показывали фото, с кем-то он ходил по дорогим заведениям, как рестораны, а иногда и брал их с собой на встречи с партнёрами. И не удивительно, ведь те, с большой вероятностью, также изменяли жёнам. С другими же он направлялся в сторону отелей.       И странно во всей этой ситуации было одно: почему подобное ещё не попало в новости? У Кея полно врагов, поэтому никто не упустит возможности подкинуть ему в постель свою шлюху, а после видео, словно аппетитная и желанная косточка, будет выкинуто жёлтой прессе, как своре собак. Но нет. В новостях было абсолютно тихо. И это не могло не напрягать Амалию. Но далеко не эта ситуация сподвигла женщину к жёстким и безвозвратным действиям.       — Что это всё значит? — Амалия и Кей сидят с опущенными головами перед главой клана. Жёсткий тон отца заставил напрячься одного из представителей Маруям. — Почему в компании была допущена такая грубая и глупая одновременно ошибка? — русоволосый поджимает губы.       — Отец, простите... — начинает он, едва находя подходящие слова. — Понимаю, что я сплоховал...       — Ну не я же, — недовольно хмыкает, скрещивая руки на груди. — Ты хоть знаешь, какие последствия за собой повлекла подобная ошибка? Акции резко начали падать, из-за чего крупные инвесторы начинают ставить под сомнение дальнейшее сотрудничество.       — Я... — Кей сжимает руки, пытаясь понять, как выкрутиться. — Отец, меня не было в тот день в компании! — озарение заставляет поднять взгляд. — Всем процессом руководила Амалия.       Названная вскидывает бровь, а после бросает скептичный взгляд на своего мужа. «Бестолковый» — проносится мысль в её голове, с осознанием того, что этот мужчина окончательно выкопал себе яму. В комнате нависает тишина, пока взгляды двух направлены на Кея, который от нервов сильнее сжимает руки.       — Мне страшно от мысли, что мои дети — бездарные идиоты. Как жаль, что я не отдал компанию в руки Канаэ в своё время. Она бы явно справилась лучше тебя или Хизаши, — прикладывает ладонь к лицу. Кей хмурится, поскольку слова отца сильно ударяют по нему. — Как ты вообще можешь перекидывать ответственность на свою жену, когда компания принадлежит тебе?       В минувший день мужчина должен был прийти на работу, но он так и не появился, из-за чего Амалия в одиночку справлялась со всем. Но ошибка не была её виной, а доступа к разрешению подобных проблем у неё не было. Судя по всему, Кей либо в очередной раз изменял ей с кем-либо, или же просто выпивал всю ночь, а утром был не в силах даже подняться. Но Амалия готова сказать спасибо этому идиоту, который так вовремя себя подставил. Помимо того, что она поняла одну простую истину — глава клана недолюбливает своих сыновей, теперь женщина ещё и может повыситься в его глазах.       — Отец, простите его, — учтиво склоняет голову, заставляя мужа перевести удивлённый взгляд. — Вы можете не волноваться. Проблема не столь серьёзна, как может показаться. Я сейчас же вернусь в компанию, а после займусь делегированием задач меж сотрудниками, чтобы как можно скорее её ликвидировать. С инвесторами я поговорю и смогу убедить их в том, что более подобного не повторится, а вам пока стоит успокоиться, — поднимает голову, слегка улыбнувшись. — Подобные тревоги нежелательны в вашем возрасте. С вашего разрешения, я прикажу слугам принести зелёный чай.       — Буду крайне благодарен, — со вздохом отвечает, после чего женщина поднимается с места, направляясь к раздвижным дверям.       Тут и к гадалке не нужно было бегать, чтобы понять: Кей готов воспользоваться ею, чтобы спасти себя. И тревога в миг оказалась оправданной. Как и сказала, Амалия справилась с проблемой даже быстрее, чем ожидала того сама. Отчёт обо всём она привезла главе через неделю, заметно поднявшись в его глазах. Но жизненный расклад однозначно был отвратительным, поэтому с ним необходимо было что-то сделать.       Сидя в своём кабинете, женщина уже больше получаса буравила стену хмурым взглядом, всё сильнее утопая в собственных размышлениях. Вариант с разводом был столь же бессмысленным, как и попытка выбраться из зыбучих песков. Клан точно не даст ей жить дальше, после того, как она узнала достаточно много секретов. Поэтому нужно было устранять сам корень проблемы. Взгляд падает на лежавшую на столе ручку, имеющая внешний вид ножа. Задумчиво покрутив её в руках, женщина пришла к выводу, из которого вытекал новый вопрос.

[Как ей аккуратно убить человека, не имея к этому никакого официального причастия?]

      Очевидно, такое прямое вмешательство, как использование яда, сделает её самой первой подозреваемой. Поэтому к этому вопросу нужно подходить крайне ответственно и деликатно. Именно им она была озабочена последующий месяц, внимательно следя за Кеем. В один из дней, дождавшись его отъезда, женщина аккуратно пробралась в кабинет мужа, увидев на столе разложенные документы. Усевшись на кресло, она охладила разум, а после начала аккуратно рассматривать содержимое листов. От каждой новой прочитанной информации, глаза женщины приоткрывались в удивлении. Название одного из влиятельных кланов Японии, которые являются представителями якудз, вызвал неоднозначную реакцию, но что ещё более странное — документ, связанный с экспортом наркотиков.       Амалия поняла, что прочитанная информация, — билет в один конец. Если до этого она и так знала скелеты клана, то вычтенная информация навсегда её скрепит узами с Маруямами. Было два варианта: либо она делает вид, что не видела ничего, живя дальше, либо пользуется полученной информацией для дальнейшего расследования. Всё же желание разобраться с бомбой замедленного действия под названием Кей Маруяма оказалось выше, поэтому она приказала доверенному лицу узнать обо всех точках соприкосновения своего супруга и главы клана якудз.       И уже через время она сидела в удобном кресле, пристально рассматривая фото в руках. Удивительно, но у подобного человека была довольно милая дочь. Полученная информация много не дала, но вот наличие ребёнка намного упрощало дело. Лицо Амалии украшает довольная ухмылка, а глаза коварно щурятся. Реализация её плана была довольно тяжёлой, но результат оправдывал все риски и средства. Женщина приказала своим людям похитить девочку, что являлось самой тяжёлой деталью в плане, ведь та всегда находилась под охранной, поэтому подобраться к ней было ещё той задачей.       Но брешь в виде школьного фестиваля тут же использовалась людьми Амалии, которые наконец похитили младшеклассницу. Далее оставалось лишь заставить работать остальные шестерёнки. Как и ожидалось, узнав о похищение собственного ребёнка, глава якудз взбесился, силясь перерезать каждого, кто попадётся под горячую руку. Отвлекая Кея работой, Амалия воспользовалась моментом, когда тот вышел ненадолго, а после взяла его оставленный телефон. Отправив сообщение главе якудз от лица Кея, а после удалив его для супруга, женщина приступила ко второй части плана.       В сообщение она указала координаты, где будет держать девочку. От лица якудзы женщина отправила схожее сообщение Кею, только в слегка другом контексте, с тем же местоположением. На заброшенный завод, находящийся за городом, Амалия прибыла первее всех, а после стала терпеливо дожидаться столкновения двух. Спрятавшись за одной из больших колонн, женщина перезарядила пистолет, аккуратно выглядывая. Как ни удивительно, первыми прибыли якудзы. От одного их вида по коже пробежали мурашки, и сердце стало стучать в страхе от представленной картины, где её раскроют. Мужчины держали в руках катаны, а кто-то позади всё же запасся пистолетами.       — Вот сукин сын! — злобно выплёвывает глава. — Похитил мою дочь, сказал прибыть сюда, а теперь либо опаздывает, либо прячется где-то! — на лбу его вздулась вена. — Обчистите всю территорию! — приказывает своим людям, заставив Амалию в удивлении распахнуть глаза. Тело женщины бросило в холод от осознания, что её сейчас найдут и незамедлительно прирежут. — Стойте! — останавливает он своих подчинённых.       Женщина нервно сглатывает, а после аккуратно выглядывает из-за колонны, замечая Кея в окружении охраны. Облегчённо выдыхает, едва не скатившись на пол из-за ватных ног. Ситуация её заметно заставила нервничать, поэтому Амалия едва смогла взять себя в руки. Дрожащими руками поднимает пистолет на уровне лица, вновь аккуратно выглянув из-за колонны. Со стороны Кея было не меньше двадцати человек, и все вооружены. Это заставило нахмуриться из-за осознания, что проигрыш якудз вполне вероятен. Сам же Маруяма в непонимании смотрел на непонятно чем озлобленного главу, который, казалось, желает разорвать здесь каждого.       — Зачем ты меня сюда позвал? — хмурится, вопросительно смотря.       — Зубы мне не заговаривай, мразь, — чуть ли не рычит, напрягая мышцы тела. — Где моя дочь?!       — Какая к чёрту дочь? — испускает нервный смешок, искренне недоумевая, о чём идёт речь. Обстановка накалилась до предела, из-за чего якудзы, под одобрительный кивок главного, вытаскивают свои катаны. Свита Кея ответно поднимает пистолеты, пока сам мужчина чувствует, как тело пробирает дрожь. — Погоди, тут какое-то недоразумение... — пытается сгладить ситуацию, аккуратно отступая.       — Никто, — сквозь сжатые зубы произносит. — Никто не имеет права трогать мою дочь. Всех, кто посягает на моё самое драгоценное, ждёт мучительная смерть, — холодно смотрит исподлобья, давая понять Маруяме, что здесь и речи не может идти о мирных переговорах.       — Ты забыл, кто я? — хмуро смотрит в ответ. — Я член самого влиятельного клана Японии. Если ты меня убьёшь, то отправишься за мной следом.       — Маруямы слишком зазнались, — испускает злорадный смешок. — Вас давно нужно было поставить на место. И я готов начать вершить правосудие здесь и сейчас, начиная с одного из отпрысков Маруям.       — Ты что, Бог что ли, чтобы правосудие устраивать?! — нервно смотрит, пытаясь понять, как выкрутиться в ситуации. — Лучше бы мозги включил.       Амалия, понимая, что на этом нужно заканчивать, собирается с духом, а после тихо выдыхает, концентрируясь. Обстановка между двумя была подобна нити, которая натянулась до предела и готова вот-вот разорваться. И женщине остаётся лишь добавить последний штрих. Поднимает руку с пистолетом вверх, зажмуривая глаза, а после нажимает на спусковой крючок. Выстрел раздаётся на окружность, отрывая собой чеку гранаты. Спустя секунду помещение утопает в громких выстрелах пистолетов и человеческих криках. Амалия закрывает уши руками, чувствуя, как всё тело дрожит от страха, а после незаметно подбегает к близстоящей железной лестнице, незаметно пробираясь наверх.       Она аккуратно выглядывает, чтобы оценить обстановку, а после поджимает губы, замечая, как стены и бетон под ногами покрылись кровью. Катаны рассекают воздух, отрубая конечности свите Маруямы, а сам мужчина сидел на коленях перед главой якудз, пока со рта вытекала кровь. Женщина прикрывает рот, с ужасом наблюдая за тем, как катана в руке главы перерезает глотку её мужу, а после безжалостно протыкает насквозь сердце. Она, словно в замедленной съёмке, наблюдает за тем, как тело мужчины медленно падает на пол, после чего из-под него начинает вытекать кровь.       Выстрелы резко прекращаются. Выжившие шокировано смотрят на павшего босса. Амалия чуть отползает назад, чтобы её не увидели, а после оседает на пол, переваривая увиденную информацию. Кея Маруямы больше нет. Казалось, она сама этого желала, вот только осознание того, что она лишила человека жизни чужими руками, упало на голову, словно камень. Судорожно вдыхает воздух, пока мысли всё сильнее спутываются.       — Чёрт, где моя дочь?! — крик мужчины, — словно гром среди ясного неба.       Женщина приходит в себя, а после дрожащими руками вытаскивает телефон, печатая сообщение своим людям. Она приказывает отпустить девочку, а после сделать пару отвлекающих выстрелов, сразу уезжая с места. Когда все отвлекаются на выстрелы, Амалия аккуратно выбегает из здания, добегая до машины, а после давая по газам с места.

•••

[К срочным новостям. Кобаяши Иошита, главный подозреваемый в смерти известного бизнесмена Маруямы Кея, убитого на днях, был найден мёртвым на обочине трассы. Всё тело мужчины было покрыто тяжкими телесными повреждениями, а также изувечено глубокими порезами. Лицо едва опознали на экспертизе, поскольку убитого, по словам эксперта, ни один раз опускали в серную кислоту. Связаться с родственниками так и не удалось, ведь, как оказалось позже, весь клан Кобаяши был убит неизвестным. Полиция, в сотрудничестве с героями, ведёт активное расследование массового убийства.]

      Нервный смешок вылетает с моих губ, пока глаза неверующе глядят на экран монитора. Пару дней назад мне сообщили о том, что Кей Маруяма был убит. Очевидно, первой в списке подозреваемых была Амалия, но в первый день я ничего не смогла узнать, поскольку женщина не явилась домой. На следующий же мои догадки подтвердились. Она не дала ни положительного, ни отрицательного ответа на поставленный вопрос, но всё было и так ясно. Какого чёрта происходит? Вообще без понятия.       Книга выпадает из моих рук, когда тело ослабевает из-за непонятно откуда взявшегося мандража. Одно дело, когда узнаешь о подобных новостях, но ты и понятия не имеешь, о ком идёт речь. Другое — когда дело напрямую относится к тебе. Растерянно смотрю на книгу, упавшую лицевой стороной. Открылась страница, которую я ещё не успела прочесть. Испускаю судорожный вздох, а после тянусь за ней, однако замираю, когда взгляд цепляет строчку: «Кто не понял своего прошлого, вынужден пережить его снова».       Злосчастная рукопись вновь выпадает из моих рук. Почему? Я ведь никак не причастна к случившемуся. Я просто пытаюсь прожить спокойную жизнь. Стоило входной двери громко хлопнуть, как я вздрогнула, а после метнула взгляд туда. Амалия заходит в гостиную, а после недоуменно смотрит.       — Ты чего?       — В смысле? — хмурюсь, сжимая кулаки.       — Выглядишь зашуганно, — проходит внутрь. — Что-то случилось? — вопрос Амалии вызывал бурю эмоций в душе: начиная удивлением, заканчивая раздражением. По телевизору передают не самые приятные новости, а она у меня спрашивает, что случилось.       — Кажется, я не выспалась, — наспех поднимаю книгу, а после направляюсь на выход, чтобы уйти к себе. Вот только запястье накрывает женская ладонь.       — Подожди, — хмуро оглядывает. — Это из-за смерти Кея? Я не подумала, что он может быть тебе дорог, и...       — Ты серьёзно? — испускаю смешок. — Мне всё равно на этого человека. Я никогда не питала к нему каких-либо чувств. Проблема совсем в другом, — в малиновых глазах отражается замешательство. — Ты понимаешь, что после случившегося и глаза сомкнуть не сможешь? Тогда, в машине, я не думала, что всё действительно дойдёт до такого.       — Это жизнь, — холодно отвечает. — Ты говорила, что выбор есть всегда, но ведёт он к разным итогам. Всё так и есть. И все следственные концы, к которому вели другие варианты, были одинаковы, — подходит вплотную. — Нас бы ждал конец.       — Считай, ты далеко не ушла, — сжимаю челюсть. — Убить человека легко, но как с этим жить дальше. Не посещала ли тебя подобная мысль, когда ты смотрела в мёртвые глаза Кея? — женщина чуть вздрогнула, напряженно хмурясь. — Забирая чью-то жизнь, мы начинаем упускать свою.       — Я повидала в этой жизни немало, — недовольно хмыкает. — Меня так просто не сломить.       Я ничего не ответила, грубо выдернув руку и направившись в свою комнату. Меня напрягала вся сложившаяся ситуация, и больше всего пугало одно осознание: нормальный человек никогда бы не решился на убийство. Сейчас Амалия для меня единственный человек, которому я могла доверять, но с каждым годом ощущение начинает становиться всё более призрачным. Мне меньше всего хотелось, чтобы эта женщина сошла с ума, поэтому ситуация заставляла спуститься по стеночке, зарываясь пальцами в волосы.

•••

      Фото Кея предстало перед глазами, с краю которой чёрная лента перекрывает её. Всё так неожиданно навалилось, что я едва что-либо понимала. Стеклянный взгляд неотрывно смотрел на чёрно-белое фото, и в какой-то момент глаза начали неприятно болеть от того, что я забыла моргать. Позади сидели члены клана, которые едва не проделывали во мне дыру своими взглядами. Они довольно холодно и с толикой безразличия отреагировали на смерть этого мужчины. Я бы даже сказала, что тень радости на мгновенье промелькнула на их лицах. До чего же отвратительные люди.       Чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, стоило бы пустить слезу. Вот только настроение было крайне паршивое, а во мне умерли все эмоции. На самом деле, плакать отчасти действительно хотелось, но не из-за смерти Кея, а потому, что жизнь идёт в тартары. Наконец поднявшись с пола, чувствую, как затекли ноги от неудобной позы. Отхожу чуть дальше, а после опираюсь на деревянные перила, замечая ненастье. Всё вокруг было настолько серым, словно из него высосали краски вместе с жизнью.       На небе затянуты серые и, казалось, даже свинцовые тучи. Один их вид угнетает и без того бесцветную душу. Не успевает миновать и минуты, как водяные капли начинают падать сверху, разбиваясь на тысячу маленьких капель. С каждой секундой их напор становится всё сильнее, пока они не начинают барабанить по крышам.       — Вот ты где, — знакомый голос заставляет покинуть мысли. Оборачиваться сил не было, поэтому я продолжила любоваться видом бонсая. — Ты в порядке? — голос наполнен взволнованностью.       — В полном, — легко вылетает с губ.       — Что-то непохоже. Тебе бы отдохнуть. Выглядишь неважно.       — Сама решу.       — Клео! — вздыхаю, а после хмуро смотрю не неугомонного парнишку. — Ты бы видела цвет своей кожи. Мертвецы и то выглядят живее.       — Кота, отвали от меня по-хорошему, — предупреждающе смотрю.       — Даже не подумаю! — стоит на своём.       — Получить хочешь?       — Нет, — пристально вглядываемся друг другу в глаза, однако я сдаюсь, вновь увлекаясь хмурым небом. — Я ведь силой сейчас отправлю тебя отдыхать.       — И где ты только понабрался такой бесячей храбрости? — вопросительно вскидываю бровь, не отрывая взгляд от неба. — Раньше и слова лишнего боялся мне сказать, а сейчас на угрозы переходишь. Нужно было тебя воспитывать лучше.       — Я вообще-то старше тебя! — испускаю вздох, а после поворачиваюсь всем корпусом к парню.       — Кота, свали в лес, мне сейчас не до тебя, — собираюсь пройти мимо, вот только неожиданно запястье ловит чужая рука. Не успеваю что-то предпринять или возмутиться, как мальчик закидывает меня к себе на плечо. — Эй! Ты совсем...? — ошарашенно хлопаю глазами, свисая головой вниз.       — Сказал ведь, что силой отправлю тебя отдыхать, — как ни в чём не бывало направляется в сторону корпуса, где расположена моя комната. Я была искренне возмущена, но более не тратила силы на возмущения, понимая, что пользы в этом немного. Наконец дойдя до нужной точки, парень аккуратно опускает меня на ноги. — Вот и всё, — улыбается.       — Я проигнорирую это лишь потому, что у меня нет сил, — складываю руки на груди. Блондин приподнимает уголки губ ещё выше, а после делает шаг ближе. Рука его упирается о стену рядом с моей головой, заставив мою бровь вопросительно приподняться. — Или ты всё же хочешь получить?       — Ты ходячий парадокс, — задумчиво смотрит. — Вроде причуда огня. Тело вечно горячее лавы, вот только душа ледянее Антарктиды, — немного думает, а после добавляет. — Как и взгляд. Порой так и хочется растопить.       — Ты пил? — вопросительно смотрю.       — Что? — хлопает глазами, в непонимании смотря. — Нет, конечно.       — Тогда прекрати нести всякую чушь и вали отсюда! — разворачиваюсь, собираясь зайти в комнату. Вот только запястье вновь перехватывают.       — Постой, — мои глаза распахиваются в удивлении, стоило оказаться в охапке чужие объятий. — Можешь потом избить, но, пожалуйста, дай мне недолго постоять так, — табун мурашек пробегает по коже, когда в шепоте на ухо слышится отчаяние. Я совсем не понимала, что с этим парнем не так. Может, у него сейчас половое созревание? Ох уж эти дети. Вздыхаю, а после обнимаю парня в ответ, почувствовав, как он вздрогнул от этого действия. — Ты будешь вспоминать меня, если я умру? — вопрос заставил впасть в ступор.       — Ты точно не стащил у взрослых сакэ под шумок? — задумчиво хмурюсь. Вместо ответа парень лишь сильнее притянул к себе моё тело, заставив неприятно сощуриться. — Ты мне сейчас все кости сдавишь, — уже собиралась оттолкнуть парня, однако замерла, почувствовав, как плечо начало мокреть. — Кота, ты чего? — тон мой резко стал более тихим и ласковым.       Однако ответа так и не поступило. Я медленно гладила парня по спине, пребывая в немом шоке. Может, он Кея любил, как своего дядю, поэтому горюет? Тогда это всё объясняет. Я не знала, сколько ещё мы так простояли, но в один момент тело действительно начало болеть от слишком крепких объятий. Поэтому пришлось мягко отстранить парня от себя. Фиолетовые глаза были на мокром месте, слегка блестя. Что у Канаэ, что у Котаро были необычные глаза, в которых, казалось, сияют мириады звёзд. Сколько бы я ни злилась на него за проделки, стоило только взглянуть в эти глаза, как раздражение в миг сменялось умиротворением.       — Боже, ты совсем не повзрослел, — приподнимаю уголки губ, прикладывая ладонь к лицу парня, а после аккуратно смахивая слёзы.       — Ты не ответила на мой вопрос, — наклоняет голову, словно ложась на мою ладонь. Смотрит чуть смущённо, однако не отрывает пристального взгляда.       — Кота, — парень вздрагивает, когда мой настрой резко сменяется на серьёзный. — Я ненавижу подобные вопросы, — поджимает губы, опуская взгляд. — Но скажу так. Если бы я узнала, что ты умер, — вновь поднимает взгляд, ожидающе смотря, — то вместе с тобой умерла бы и частичка меня.       — То есть...?       — Мне было бы плохо, если бы тебя не стало, — перебиваю, прикрыв глаза. — И о подобном даже подумать страшно. Поэтому больше не спрашивай у меня такие паршивые вопросы.

•••

      Прошла всего неделя после смерти Кея, а Амалия за это время успешно стала одним из акционеров компании. Эта плутовка смогла перетянуть главу клана на свою сторону, а тот в свою очередь предложил Амалии свободное место. Клан, очевидно, таким раскладом дела был очень недоволен, ведь изначально верхушка рассчитывала раскидать акции между собой. Но что ужаснее всего было для них, так это то, что Кей имел самую большую долю акций. Поэтому женщина теперь встала во главе компании. Действительно удивительная женщина.       И это послужило очередным поводом для собрания клана. Приехав в главное здание, оформленное в японском стиле, я тут же попала в руки местной прислуги. По традиции приходится в очередной раз надеть ненавидимую мной юкату, которая стесняет движение. Волосы собрали в низкий пучок, воткнув кандзаси, а серьги пришлось снять, чтобы скрыть другие проколы, оставив лишь по одной скромной серьге в ухе. Японский стиль, после перерождения, вызывает у меня лишь раздражение, потому что всё максимально неудобное. А поскольку приходилось строить из себя примерную японку, я недолюбливала собрания.       Сами обсуждения начались уже примерно полчаса назад, поэтому ничего не оставалось, кроме как скучающе сидеть в своей комнате, читая очередную книгу. Обычно это время я могла проводить с Котой, Айрин и Наной. Но сегодня, по непонятным мне причинам, всех разделили, сказав молча сидеть и не высовываться из своих комнат. Мне показалось это странным, но я не стала обращать должного внимания. Всё же, в этот раз причина собрания куда серьёзнее, нежели обычно.       Вот только первый тревожный звоночек подал звук тогда, когда свет неожиданно потух. Медленно оторвав взгляд от книги, которую уже и не было видно в кромешной тьме, слегка заторможенно поднимаюсь с татами, вопросительно оглядываясь. Ноги как можно тише несут к раздвижным дверям, а после аккуратно их распахиваю. Коридор, к счастью, освещал холодный свет луны. Что-то внутри меня неприятно заворошило, заставив немного замяться, однако всё же переступить порог.       Прозвенел второй тревожный звоночек: длинные коридоры японского особняка пустовали. Не было ни привычно сновавших слуг, ни охраны, расставленной по всей территории. И от чего-то в душе зародилось беспокойство, что всё это происходит не просто так. С одной стороны, казалось, что вернуться в свою комнату и дождаться помощи или включения света — вполне неплохой вариант. Но интуиция вопила о том, что это станет главной ошибкой в жизни.       Рванный вздох слетает с обсохших губ, после чего наконец собираюсь с силами, начиная аккуратно передвигаться по коридору. Благо комната двух сестёр находилась неподалёку, а потому я быстро дошла до нужных раздвижных дверей. Стоя напротив, я замерла, не решаясь открыть дверцы. Тело онемело, а в животе что-то противно зашуршало, заставив брови обеспокоенно нахмуриться. Казалось, тысячи бабочек заворошили в моём животе, в бешеном ритме отбиваясь от стенок и вызываю вопиющую тревогу. Я всегда была уверена в своей интуиции, поскольку она не один раз спасала меня. И сейчас это слишком сильно пугало.       Всё же решившись, медленно поднимаю руку, чувствуя, как начинает сбиваться дыхание. Дверь с лёгкостью поддаётся и внутрь тёмного помещения проникает лунный свет. В нос ударяет забытый, но до боли знакомый запах, а глаза, перед которыми расстилается картина внутри, начинают медленно расширяться. Капля пота скатывается по коже, пока пульс подскакивает вверх, сбивая напрочь дыхание. Дрожащая рука плотно прижимается ко рту, а мозг обрабатывает увиденное глазами.       Багровая кровь отражает свет луны, выстроив дорожку до двух лежавших на татами девушек. Поперёк горла встал ком, не дающий сглотнуть вязкую слюну. Дрожащий взгляд быстро пробегается по бездыханным телам, а голова резко наполняется множеством вопросов. Стараясь взять себя в руки, ступаю внутрь комнаты, что не раз вернётся за мной в кошмарах, чтобы убедиться в смерти двух. Однако после я пожалела о своём решение, ведь стоило только детальнее рассмотреть тела, как тело бросило в холодный пот.       Горло Айрин было глубоко перерезано, а пустой взгляд в потолок, полный отчаяния и страха, говорил лишь об одном. Я возрадовалась тому, что было слишком темно для того, чтобы глаз смог разглядеть всё в мельчайших деталях. Глубоко вдохнув, а после поморщившись от запаха, наконец опускаю взгляд на второй труп. Рука неестественно вывернута, давая разглядеть открытый перелом. Кость не самым приятным для глазу образом торчала из-под окровавленной кожи. Тело Наны лежало поверх своей сестры животом вниз, от чего открывалась картина глубокого пореза вдоль позвоночника.       В один момент взгляд скользнул в сторону, натыкаясь на ещё один предположительный труп, скатившийся о стену. Свет туда не проникал, поэтому едва можно было что разглядеть. Вот только лучше бы я не смотрела туда, где лежало тело матери этих девочек, чей живот был вспорот, а кишки вышли наружу. Вновь прижав руку ко рту, я пыталась удержать порыв желчи, просящийся выйти наружу. Глаза тут же помокрели, пока я сипло дышала, плотно прижав руки к губам.       Мне не хотелось верить, что всё увиденное мной — реальность. Я отчаянно надеялась на то, что проснусь сейчас в холодном поту, а после успокоюсь, поняв, что это всего лишь сон. Но отвратительный запах, который так настойчиво пробирался в нос, говорил ровно об обратном. Я не знала, что мне делать в сложившейся ситуации: бежать звать на помощь, или просто упасть на колени, слушая отголоски реквиема в голове. Однако мысли отбрасываются в сторону, сменяясь ужасом, стоило на запястье неожиданно скрепиться чьей-то хватке.              — Не кричи! — мой рот плотно прикрывают, когда я уже собиралась вопить от страха, вот только знакомый голос заставил удивлённо хлопнуть глазами, давая слезам безвольно скатиться вниз. — Это я, всё хорошо, — тёплое тело прижимается к моему, а новая волна солёной влаги не заставляет себя ждать, наполняя глаза. — Тише-тише, — Кота разворачивает меня к себе лицом, обняв и успокаивающе приглаживая.       — Что происходит? — пытаюсь взять себя в руки, понимая, что ситуация не для слёз.       — Потом, — нервно поджимает губы, напряжённо вглядываясь в мои глаза. — Сейчас нужно найти для тебя безопасное место.       Крепко схватив меня за руку, он немедля направился к выходу. Ватные ноги едва передвигались, ведь мозг всё ещё не отошёл от увиденной картины. Происходящее сейчас вызывало у меня полное недоумение, почему же подобное происходит со мной. Мне прекрасно известно, что я прожила не самую лучшую жизнь, поплатившись соответствующе. Но я лишь хотела воспользоваться выданным шансом, чтобы прожить адекватную жизнь, без крови и насилия. Но каждый раз всё только хуже и хуже. Врезавшись в спину неожиданно остановившегося блондина, я подняла непонимающий взгляд.       — Так вот где они, — чужой голос заставил вздрогнуть. Выглянув из-за спины, я с ужасом оглядела толпу неизвестных в чёрных одеяниях. Лица их были скрыты от взора из-за масок. — Скорее убейте их! — в душе вновь всё заледенело, заставив впасть в ступор.       — Вот же чёрт! — щёлкает языком Кота, закрывая меня собой.       Он аккуратно отступает вместе со мной назад, а когда спина касается стены, я понимаю, что это конец. Парень нервно оглядывается, а после чуть распахивает глаза, тут же беря в руки катану, украшающую собой холл. Остриё тут же покидает ножны, давая серебряному лезвию сверкнуть в свете луны. Сглотнув, я понимаю, что нужно что-то предпринять, чтобы выжить. Но тело, скованное страхом, совсем не поддавалось. Я понимала, что Котаро один не выстоит. Его причуда — амфибицзм — лишь позволяет находиться под водой без надобности дышать. И, очевидно, в такой ситуации она далеко не помощник.       Когда двое неизвестных переходят в атаку, лезвие разрезает воздух, а после сталкивается с другим, создавая неприятный скрежет. Блондин уклоняется от атаки другого, а после вновь замахивается. Скорость его быстрее, чем убийца успевает заблокировать атаку. Лезвие тут же полоснуло по плоти, разбрызгав кровь. Содрогаюсь, когда слышится первый крик. Вид крови в очередной раз вызывает тошноту, пока сердце стучит в бешеном ритме.       А когда лезвие врага проходится в паре сантиметрах от лица Котаро, прядка его волос медленно осыпается вниз. Парень делает выпад вперёд, а после втыкает катану в живот противника. Слыша кряхтение, морщится, а после кладёт ногу, отталкивая тело и вынимая оружие. Мой мизинец неожиданно задвигался, заставив приложить усилие, чтобы двинуть конечностью полностью. Я изо всех сил старалась успокоиться и унять страх, окутывающий разум, чтобы наконец взять себя в руки и помочь.       На кону моя жизнь, и я готова бороться до конца. Наконец тело начало шевелиться, заставив подбежать к трупу, а после взять в руки катану, лежавшую в луже крови. Поднимаю оружие вверх дрожащей рукой, тяжело дыша. Перед глазами двоилось, заставляя щуриться и корить себя за такую слабость. Замечаю, как один бежит к Котаро сзади, заставив меня подорваться на ватных ногах, а после заблокировать удар. Катана едва не вылетела из моих ослабевших рук, заставив задрать ногу сквозь сковывающую ткань юкаты, а после ударить врага в живот, чуть откинув. Пользуюсь моментом, пока тот выходит из строя, чтобы добить. Вот только железо замирает в паре сантиметров от шеи, пока окровавленные руки продолжают неистово трястись.       — Убить человека легко, но как с этим жить дальше. Не посещала ли тебя подобная мысль, когда ты смотрела в мёртвые глаза Кея?       Я замерла. Дыхание перехватило, и я ощутила, как накатывает новая волна страха. Сердце отбивает целый макабр. В ушах появляется звон, пока тело покрывается холодным потом.       — Забирая чью-то жизнь, мы начинаем упускать свою.       Брошенные мною слова отдавались эхом в голове. Моё тело приросло к земле, а мир перед глазами замедлился, пока я продолжала смотреть на убийцу перед собой.       «Кто не понял своего прошлого, вынужден пережить его заново».       Во рту стало отвратительно сухо, а горло начало неприятно чесаться, желая впиться в кожу ногтями, сдирая до крови. Сдирая до самого мяса. Я чувствовала, как стою на гране чёткой и не менее опасной линии, пересекая которую, пути назад уже не будет никогда.       Моё замешательство сыграло со мной злую шутку. Я едва успела заблокировать удар, но железо всё же смогло немного зацепить бок. Я замерла, словно в замедленной съёмке наблюдая за тем, как серебряное лезвие взмывает вверх, а после целится по мне, готовое разрубить пополам. Все звуки неожиданно глохнут, словно я оказалась в вакууме, оставляя лишь в ушах стук собственного сердца. Сухие губы слегка приоткрылись, пока взгляд с отчаянием, смешавшийся с толикой смирения, наблюдал, как остриё всё ближе и ближе. Вот и всё, наступил мой второй конец. Обида захлестнула сердце, ведь я даже не успела искупить свои прошлые грехи. Я даже не успела распробовать вкус жизни. Я не успела добиться всего, чего так отчаянно желала с первой жизни...       Толчок заставил потерять равновесие, а после начать медленно падать. Вот только стена позади подхватила моё тело, пока глаза начали постепенно распахиваться в удивлении. Взгляд сталкивается с до боли знакомыми глазами, которые всё также ярко сияют даже в темноте. Боль, страх, отчаяние, неверие — все эмоции смешались в одно, когда осознание больно стрельнуло в голову. Тяжелое дыхание оседает возле моего уха, пока глаза натыкаются на воткнутую в спину парня катану.       — Вот чёрт, — сквозь сжатые зубы вырывается из парня.       — Кота! — мы одновременно падаем на пол, пока я успеваю подхватить его грузное тело. С ужасом смотрю на рану, закусывая до крови губу. — Зачем?! Зачем ты меня защитил?! — злость окутала разум. Я была зла и на себя, за слабость, и на него, за такой глупый поступок. Он заслуживал жизни намного больше меня. Из глаз тут же градом стали стекать слёзы.       — Я... — кровь вытекает из его рта, заставив чуть захлебнуться, а после прокашляться. — Я ведь обещал, что защищу тебя, даже ценой своей жизни.       — Нет... — надежда гасла на глазах, пока отчаяние накрывало с головой. — Только не это...       — Клео, слышишь... — тяжело дышит, едва не захлёбываясь в собственной крови. — Выживи, несмотря ни на что. Л-любой ценой... Но выживи.       — Только с тобой, — отрицательно качаю головой, едва понимая, что делать.       Нужно было срочно оказать помощь, вот только убийцы ни на секунду не сводили с нас взгляды. Чёрт, чёрт, чёрт... Я столько времени убила на тренировки, но сейчас максимально бесполезна. Опускаю взгляд ниже, замечая, как лицо блондина всё сильнее бледнеет. Тело в один момент полностью расслабляется, распластавшись в моих руках. Взгляд, не мигая, смотрел на закрытые глаза парня. Дрожавшая ладонь прикасается к щеке, чувствуя, как с каждым секундой она всё больше теряет своё тепло. Мои слёзы падают на его лицо, а я отказываюсь верить в происходящее.       Я жива. Жива, но мертва одновременно. Я чувствовала, как сердце начинает протыкаться тысячами игл, а эмоции постепенно что-то словно высовывало из моего тела. Тревога и страх накатывали на голову, вот только и они начали медленно испаряться. Я столько старалась измениться, чтобы вновь вернуться к прежней себе? После стольких усилий вновь стать бесчувственной тварью, которую интересуют только деньги? Нервный смешок вылетает из губ. Опустив взгляд на мёртвое тело в руках, рука сжимается от неприятного осознания. Тяжелый ровный выдох вылетает из губ.       — Неужели прекратила истерить? — голос заставил напомнить, что я не одна в комнате. — Давайте быстрее прикончим её. И так уже задержались.       Только сейчас до меня дошло, насколько сильно я расслабилась, попав в золотую клетку. Натянув на глаза розовые очки, я глупо верила, что являюсь умнее многих. Я считала, что в моих руках большая сила, но жизнь вовремя выбила из-под ног почву, заставив упасть лицом в грязь. Давая вновь прочувствовать некогда забытое чувство. Теперь я вновь столкнулась лицом к лицу с реальностью, в которой нет места проявлению искренних чувств. Жестокость живёт в людях с рождения и только такие же люди могут помочь ему пробудиться.       Аккуратно отложив холодное тело, я начала медленно подниматься, исподлобья оглядев всех присутствующих. Те заметно напряглись, а я лишь растянула улыбку. Верно, им стоит начать бояться той, кто намеренно сталкивала невинных людей в ад. Перед ними одна из мерзких тварей, которая когда-то плевала в лица других, не чувствуя и капли сочувствия или жалости.       — Я буду плясать на ваших могилах, ублюдки.

•••

「 Минутами ранее: 」

      Витающий воздух помещения, использующегося, как зал собраний, пропитан лицемерием, алчностью и жадностью. Уже больше получаса проходят бурные споры, заставляющие Амалию томно вздохнуть. Конечно, она готовилась к тому, что все будут против решения дать ей власть в компании. Но не думала, что те будут настолько упёрты. Она уже порядком устала метать бисер перед свиньями.       — Как бы то ни было, моё мнение не изменится: я против, чтобы эта женщина получила такие огромные полномочия, — скрестив руки на груди, делает свой вердикт Маруяма Хизаши — первый сын главы клана, с которым у Амалии не самые хорошие отношения. Откровенно говоря, оба не переваривают лишь одно присутствие друг друга.       — Полностью поддерживаю, — женщина чуть поодаль поднимает руку, выражая своё мнение. — Амалия не имеет никакого отношения к клану, кроме как фамилии. Это опозорит наш клан.              — К тому же она не японка, — мужчина смеряет женщину напротив хмурым взглядом. — О чём подумают другие?       — Отец, подумайте хорошо, — младший сын смотрит на главу. — Разве подобное решение не опустит нас перед другими кланами?       — А вы думаете, что... — старик проводит рукой по небольшой седой бороде. — У кого-то хватит наглости на подобное? — холодный голос главы заставляет некоторых присутствующих напрячься. — За этим вы и должны следить. Никто и пальцем тыкнуть на нас не имеет право.       — Конечно, мы за этим проследим, — Хизаши нервно улыбается. — Но всё же я убеждён, что эта женщина не может сесть за кресло моего умершего брата. Она только недавно начала находиться в этой среде, и ей нужно набраться ещё много опыта, — немного задумывается, а после смотрит на темноволосую. — Верно, Канаэ? — с надеждой смотрит, рассчитывая, что младшая окажет поддержку.       — Не знаю, — просто вылетает с её губ. — Ты верно подметил, брат, что Амалии есть куда расти. Но мне кажется, что за прошедшее время её вклад в компанию был больше вашего, — пожимает плечами.       — Вот же... — мужчина сильно хмурится, сжимая кулаки и кидая на младшую недовольный взгляд.       В комнате наступает тишина. Амалия переводит заинтересованный взгляд на старика, который сидел во главе комнаты. Масаоми Маруяма — предводитель клана. С виду, казалось бы, вполне себе безобидный старик, вот только ещё при первой встречи с ним, женщина ощутила в одном лишь его взгляде силу. С того самого момента, как она взяла фамилию Маруяма, женщина понимала, что первоначально необходимо получить расположение именно этого человека. Прогнозы её не обманули.       — Канаэ права, — задумчиво опускает старик, заставив старшего сына нахмуриться пуще прежнего. — Амалия достойна того, чтобы управлять компанией, — выносит вердикт. Слова Масаоми ставят точку на теме обсуждения, поскольку никто не посмеет оспаривать решение главы.       Амалия ловит на себе короткий взгляд самого младшего из сыновей. Парень задумчиво хмыкает, а после отводит незаинтересованный взгляд в сторону. Иичиро Маруяма был самым странным среди троих братьев, по мнению Амалии. Он старался не отсвечивать и порой выглядел несколько глупым. Вот только что-то в нём женщине совсем не нравилось и даже настораживало. Чуть вздёрнувшись, обладательница глаз цвета фуксии в непонимании осматривается, когда свет неожиданно отключается. Это заставило обителей комнаты слегка всполошиться.       Служанки в быстром темпе зашли в помещение, начиная поджигать свечи. Слабый свет дал глазу разглядеть хоть что-то в столь кромешной тьме. Амалии бы хотелось верить, что это лишь замкнувший провод, вот только рассчитывать на простое стечение обстоятельств в подобном месте — глупо и неразумно. Синеволосая оглядывается, замечая хмурое выражение лица Канаэ, граничащее со скрываемым удивлением. Судя по всему, единственная дочь главы сама пребывала в замешательстве. Переведя взгляд на двух других детей, Амалия хмурится, видя медленно расплывающуюся на лице Хизаши улыбку.       — И когда у нас только появились проблемы с электричеством? — задумчиво произносит Масаоми, пока женщина не отрывает пристального взгляда от Хизаши.       — Особняк расположен в глуши, — старший пожимает плечами, продолжая сидеть с приподнятыми уголками. — Думаю, стоит немного подождать, пока слуги разберутся с проблемой.       Приподнятое настроение Хизаши было очевидно неспроста. Женщина хмурится, пытаясь найти цепочку последовательности взаимосвязанных меж собой событий. Но в голове совсем ничего не клеилось. Лишь одна догадка, неприятно крутившаяся в голове, заставляла нервно стучать пальцем по колену, обдумывая плод разыгравшейся фантазии ли это, или же шестое чувство подсказывает. Оставить всё на самотёк она рискнуть всё же не решилась, поэтому под удивлённые взгляды присутствующих поднимается с татами.       — Отец, простите мою невежливость за грубо нарушенный этикет, но мне срочно нужно покинуть вас, — учтиво кланяется, а после направляется к раздвижным дверцам.       — Эй, остановись! — крик Хизаши вслед заставляет замереть, а после бросить холодный взгляд. Мысли кажутся всё более реальными. — Нельзя вставать без разрешения главы! Какого чёрта ты творишь, наглая женщина?!       — Помолчи, Хизаши, — спокойный тон отца заставляет мужчину вздрогнуть, а после опустить взгляд в пол. — Ступай, Амалия, — одобрительно кивает, после чего женщина наконец покидает комнату.       Женщина рассекала коридоры, нервно оглядываясь по сторонам. Она не понимала, почему нигде не видно ни слуг, ни охраны. Амалия металась между мыслью вернуться в зал собрания, чтобы сообщить об обстановке и продолжить поиски собственной дочери. Решив, что глупо будет бесцельно бродить по особняку, в котором неизвестно что происходит, она уже собиралась вернуть в зал, вот только в этот же момент нос учуял запах гари. Повернув голову в ту сторону, Амалия поднимает взгляд, а после распахивает глаза. Клубок чёрного дыма вытягивался с западного крыла, заставив женщину подорваться с места.       Перебирая ногами и идя по следу гари, женщина чувствовала, как с приближением становится всё жарче. В какой-то момент и вовсе показалось, что она в кипящей кастрюле. Поморщившись, синеволосая тут же прикрыла нос тканью, почувствовав отвратительный запах горящей плоти. Подходит ближе к главному залу западного крыла, замечая полыхающий бирюзовый огонь. Догадки подтвердились. Перед глазами размывало, а телу было уже больно от такого жара, поэтому дальше женщина идти не рискнула.       Пока она размышляла над тем, как поступить дальше, позади послышался звук. Обернувшись, Амалия замечает неизвестного в чёрной одежде, который бежал на неё с замахнувшимся оружием. Чуть щурится, пытаясь разглядеть нападавшего, однако всё тщетно, ведь маска скрывала лицо. Убийца, уверенно до этого бежавший к своей цели, нахмурился, чувствуя, как табун мурашек проходит по телу, стоило ему наткнуться на холодный взгляд малиновых глаз.       Однако вовремя взяв себя в руки, сильнее перехватывает оружие, собираясь докончить начатое. Вот только неожиданно чувствует, как тело тяжелеет в сотню, нет, даже в тонну раз, заставив резко приковаться к полу. Пол под убийцей начинает рушиться, пока неведанная сила придавливает его к низу, не давая и шанса пошевелиться. Женщина смотрит на неизвестного сверху вниз, пока глаза её подсвечиваются розовым светом. Оглядывается, надеясь, что никто не стал свидетелем произошедшей картины. Не хотелось бы, чтобы кому-то после доложили о её причуде.

•••

      Шаркая тапочками, хватаюсь за ручку двери, а после захожу внутрь. Опираюсь руками о раковину, смотря в отражении зеркала напротив. Грудь тяжело вздымалась, а в глазах отражался страх, после очередного разбудившего кошмара. Тошнота подкатывает к горлу резко, заставив согнуться над раковиной, однако кроме градом стекающих слёз ничего не появляется. Я не кушала уже второй день, желудку больше нечего было выворачивать из меня.       Трясущаяся рука тянется к крану, включая холодную воду. Окутываю ею лицо, а после вновь сталкиваюсь со своим отражением в зеркале. Часами я могла проводить у зеркала, любуясь собственной внешностью, но сейчас отражение вызывало лишь тошноту. Взгляд падает в сторону, после чего ноги вновь шаркают тапочками. Руки ухватываются за края белой футболки, снимая через верх. Затыкаю слив пробкой, а после залезаю в ванную, устало откидывая голову назад и включая сильный напор воды.       Прошла целая неделя с ночи, которую вспоминать хотелось меньше всего. Официальное количество убитых — тринадцать, из-за чего клан заметно всполошился. Похороны я пропустила, закрывшись в собственной комнате и бессмысленно пролёживая дни. Амалия за это время ни разу не появилась дома, поскольку была занята принятием должности гендиректора.       Я полностью выбилась из колеи жизни, не понимая, как и куда двигаться дальше. Просто существуя, я нахожусь под прицелом клана, которые, как теперь выяснилось, готовы идти по головам ради собственной выгоды. Теперь я понимала эфемерность собственной жизни, которая медленно, но аккуратно погружала меня в тьму.       Одна мысль за другой кричала о том, что мне не хочется находиться в саспенсе на постоянной основе. Прошлая жизнь закалила мою психику, поэтому, сколько бы раз жизнь не ломала крылья, я вполне могу продолжать подниматься на ноги, двигаясь вперёд. Вот только проживая вторую чёртову жизнь подряд, я чувствую обычную усталость. Умирая, я отчаянно молила о жизни, в которую готова была вгрызаться зубами, но теперь я была готова послать всё к чертям. Я хочу лишь покой.       За мыслям я даже не успела заметить то, как быстро набралась ванная. Ледяная вода заставляло тело покрыться мурашками, а разум чуть отрезвиться. Перед глазами продолжают прокручиваться сцены злополучной ночи, заставляя с головой погрузиться в воду и пролежать под ней не меньше минуты. Паника окутывает с головой, когда воздуха начинает не хватать. Зажимаю глаза сильнее, а после начинаю болтыхать ногами и руками. Резко выныриваю, а после жадно глотаю воздух, чувствуя, как потряхивает тело. Пока зачёсывала волосы назад, на губах растянулась кривая усмешка от осознания: я слишком труслива, чтобы убить себя.       Вода начинает постепенно нагреваться от жара моего тела, от чего разочарованный вздох слетает с губ, и я наконец вылезаю из ванной. Капли воды стекают на тёмный кафель, а я вновь разглядываю собственное отражение. Звонкий хлопок отбивается от стен комнаты, когда я, не жалея сил, влепляю себе пощечину. Кожа начинает гореть и покалывать от удара, давая полностью отрезвиться.       Было до тошноты отвратно смотреть на то, как в отражении собственных глаз виднеется лишь гаснущий огонёк. Мой главный враг, преследующий уже вторую жизнь — внутренний саботаж. Трудные моменты я всегда переживала одна, ни с кем не делясь своими проблемами. В общем-то, друзей у меня и не было, чтобы поделиться чем-то сокровенным, а в этой я и подавно никому не могу о чём-либо разбалтывать. Меня явно примут за ненормальную.       Но только сейчас я задумалась о том, как за жизнь в этом мире успела расслабиться. Живя последние несколько лет прошлой жизни в напряжении и страхе, эта стала для меня глотком свежего воздуха, а потому я решила дать себе слабину на некоторое время. И оно, как видится сейчас, затянулось на целых пятнадцать лет. А сейчас я пожинаю плоды собственного нежелания вспоминать, что реальность жестока.       С того дня во мне что-то начало трескаться, меняя восприятие к жизни. Улыбка погасла вместе с последним её источником — Котаро. Крошечная эмпатия, неожиданно начавшаяся пробуждаться во мне, так же, как и эмоции, стали угасать вместе со всем, а мозг начал воспринимать большинство без всякого интереса.       Но это было далеко не последнее событие, медленно, но верно уничтожавшее во мне человечность.

•••

      Вернуться в строй оказалось куда сложнее, чем я предполагала. Не без труда пришлось перешагнуть порог своей комнаты, а после и насильно запихивать в себя еду, ведь отражение в зеркале совсем не радовало. Но стоило только мне оправиться, как жизнь в очередной раз ударила под дых, заставляя согнуться в три погибели. Не успев отойти от одного кошмара в своей жизни, мне подкинули новый. И всё начиналось с неожиданной просьбы Амалии приехать в компанию.       Непривычно взволнованный голос для этой женщины ничего хорошего не предвещал, заставив всю дорогу пролететь, как в тумане, из-за раздумий. Заходя в новый кабинет Амалии, ранее принадлежавший Кею, я заметила хаос в помещении. По всей видимости, эта женщина переезжала в новый кабинет, занимая место нового босса. Сама Амалия переводит на меня уставший взгляд, давая даже с такого расстояние разглядеть тёмные круги под глазами. Лицо заметно осунулось за две недели, а цвет кожи был нездоровый.       — Плотно закрой дверь, — со вздохом произносит, потирая переносицу. Послушно выполняю действие, а после подхожу к столу. Амалия усаживается в чёрное кресло, а после подбирает висок рукой. — Я тут решила сменить обстановку...       — Что с твоей речью? — вопросительно вскидываю бровь, когда она чуть ли не мямлит. — Инфаркт атаковал в таком-то возрасте?       — Нет, — сомнение отражается на её лице, однако спустя пару секунд она добавляет: — Просто не спала уже третьи сутки.       — И почему же? — задаю вопрос, опираясь на край стола, и так уже имея предположения.       — После этой ночи в клане столько шумихи и дел. Тут ещё и новая должность, и работы невпроворот, — отвечает так, словно отмахивается. Замечает мой пристальный взгляд, а после тяжело вздыхает. — Позавчера легла спать, однако стоило раскрыть постель, мне померещился мёртвый Кей, — поджимает губы, сверля экран компьютера нервным взглядом. — Я ушла спать в гостиную, но меня всё время одолевали кошмары.       — Вот оно как... — всё это было ожидаемо, ведь подобное я уже проходила в прошлой жизни. Чувствуя на своих плечах ответственность за смерть чужого человека, твоя жизнь более не сможет стать прежней. — Кроме снотворного тебе навряд ли что поможет.       — Рискованно, — хмурится. — Потом не слезу.       — А у тебя есть вариант получше?       — К чёрту, я тебя не за этим позвала, — откидывается на спинку кресла, переведя взгляд на стол. — Когда я собирала старые вещи Кея, то наткнулась на кое-что крайне... — замолкает, пытаясь подобрать подходящее слово. — Странное. Возможно, даже ужасное и отвратительное, — вытягивается, беря в руки блокнот, а после протягивает мне. — В общем, посмотри сама.       Без лишних слов забираю из её рук средних размеров блокнот, рассматривая обложку. Коричневая слегка потрёпанная поверхность, дающая понять, что ему не первый год. Более не зацепив ничего примечательного, открываю первую страницу, натыкаясь на название, а также введение.

«Мемуары непохожего на других»

«С самого детства я чувствовал, что отличаюсь от других. Проявление это было в эмоциях и психологическом состоянии. Когда моя младшая сестрёнка Канаэ увидела раненного животного, которого уже нельзя было спасти, то стала лить слёзы по несчастному зверьку. В это же время я, стоя рядом с ней и наблюдая за абсолютно той же картиной, не испытывал ровным счётом ничего. Подобные случаи, в разных обстоятельствах, временах и с разными людьми случались много раз, а моя реакция была такая же равнодушная. В попытке разобраться в себе, я начал понимать, что мне нравится: виски, более тридцатилетней выдержки, дорогие сигары из Германии лимитированного тиража, красивые женщины, но что я любил с особым пристрастием — изучать биологию людей. Я хотел пойти в медицину, но предначертанная судьба с самого рождения не позволила даже думать о подобном. Поэтому я просто стал изучать множество книг, связанные с биологией. Я чувствовал удовлетворение, изучая антропологию, физиологию, анатомию и прочее. Детально изучая всю представленную в книгах информацию, я в тайне желал однажды узнать на практике, какого это. Мечты осуществимы, если правильно и умело к ним двигаться. И теперь я с удовольствием пробую всё то, что когда-то было просто утопией. Беря в руки скальпель, я представлял себя хирургом, медэкспертом и патологоанатомом одновременно. А этот дневник станет частью моей занавесы.»

      Гробовую тишину в комнате перебивал звук часов, стоящих на столе Амалии. Поднимаю взгляд с листа на женщину, которая буравила взглядом компьютер, явно утопая в собственных мыслях. Введение вызывало у меня множество неоднозначных эмоций, превращающиеся в кашу и сумбур. Искренне хотелось верить, что всё что написано дальше, — просто плод фантазий Кея. Максимум — эксперименты на животных. Но страшно было представить, что этот, как оказывается, психопат, с больными садистическими наклонностями, удовлетворяет своё неадекватное любопытство на людях. Собравшись с духом, перелистываю страницу, натыкаюсь на первую запись.

«Запись первая: вскрытие горла.

Моя первая жертва. Я чувствовал волнение, смотря на любимую девушку, с которой познакомился в университете. Амайя — невероятной красоты женщина, с факультета филологии. Активистка, с хорошей репутацией, прекрасной фигурой и большими голубыми глазами. Но было в ней то, что привлекало меня больше прочего — длинная шея, с выпирающими на ней передними мышцами, стоило той томно вздохнуть — и вот моего взгляда уже не оторвать. Передо мной моя первая жертва, от чего я чувствую не только внутреннее волнение, но и лёгкую дрожь в руках от предвкушения. Слёзы, не прекращая, скатывались по её лицу, пока она отчаянно молила не трогать её. Но пути назад уже не было. Скальпель наконец соприкасается с кожей, а после начинает медленно разрезать плоть. Брыкание и крики вызывали у меня раздражение, от чего нажим получился слегка сильнее нужного. Остриё прошлось ниже гортани и перстневидного хряща, после чего находит щитовидную железу, а после и трахею. Кровь брызгала во все стороны, попадая каплями на моё лицо, но это нисколько не отвлекало от работы. Я был полностью сконцентрирован на своих ощущениях и дрожи в руках. Казалось, что даже первый оргазм не мог и рядом стоять с этой электрической разрядкой, растекающаяся истомой по всему телу. Но крики, сменившиеся кряхтением, продолжали напрягать и вызывали с каждой минутой всё больше злости, от чего в один момент я не уследил за своей работой. Скальпель пробрался глубже, чем стоило бы, и Амайя испустила последний вздох. Взглянув на свои наручные часы, я разочарованно вздохнул, ведь время моего удовольствия было слишком коротким.

Вывод: неудовлетворение процессом изучения в ходе быстрой кончины жертвы.»

      Аккуратно отложив раскрытый блокнот, я задумчиво посмотрела на него. Желания читать дальше не было никакого, поэтому я решила ограничиться одной записью. Если быть откровенной, то прочитанное меня не сказать что удивило, поскольку в прошлой жизни я повидала и не хуже. Вот только осознание, что мы столько лет прожили с психопатом под одной крышей, выводило из равновесия. Смотря на реакцию Амалии, было заметно, что к подобному она точно не была готова.       — У Кея всегда был очень красивый и аккуратный почерк, — разрушает тишину Амалия. — Не сомневаюсь, что это всё же написано от его руки.       — Наткнуться на психопата — раритет. Но ты всё же смогла такого найти, — будь во мне больше жизни и эмоций, испустила бы злорадный смешок. Женщина смеряет недоумённым и хмурым взглядом, явно не ожидая подобной реакции. — Чего так смотришь? Думаешь, после случившегося, у меня есть силы чему-то удивляться?       Что действительно было странно, Кей плохо управлял своими эмоциями, поэтому я читала его, как открытую книгу. Вот только опасности от него не чувствовала. У меня много вопросов к его поведению, после подобного открытия, но сейчас важнее было другое. Записи точно описывали все его действия, применяемые на живых людях, значит, у него была какая-то точка, в которых он проводил негуманные опыты. Если, конечно, он не хотел быть обычным писателем, любимым жанром которого был слэшер. Но надеяться на подобное в сложившейся ситуации будет странно.       — Ты говоришь, что перекопала его вещи, — перевожу взгляд на Амалию. — А координаты и тому подобное не было оставлено?              — Не совсем, — хмурится, бегло оглядывая дневник. — Но в одной из записей упоминалось что-то про здание, находящееся в лесу.       — Было бы неплохо ещё понять, в каком лесу, — присаживаюсь на диван, скрестив руки. Леса, окружающие Мусутафу, поражают своей растительностью. Это заставляло задуматься над тем, стоит ли тратить время на поиски нужного места. — Но и на самотёк это не оставишь, — тихо произношу, уперев взгляд в одну точку. — Что будем делать? Продолжим жить спокойно, словно слепые кроты, или всё же закончим копаться в грязном белье?       Всё это время я принимала первую позицию. Плотно закрыв уши руками и зажмурив глаза, я до последнего старалась не вникать в суть того, что происходит прямо перед глазами. Итогом стало для меня большое количество бессонных ночей из-за кошмаров, сломанной к чертям психикой и кучей проблем со здоровьем. Вот только погрязать в это дерьмо мне сейчас хотелось меньше всего. Но я чувствовала, как жизнь продолжает шептать мне на ухо одну и ту же мантру по бесконечному кругу: «у тебя нет выбора».       — Лучше разведать, — вердикт Амалии разрушает тишину в комнате. — Мы не знаем, как клан связан с тем местом и как они могут перекрутить всю ситуацию. А как говорится, осведомлён — значит вооружен.       Возражать было нечему, поэтому мы сразу же покинули здание компании, садясь в машину Амалии. Путь занял продолжительное время, поскольку лес находился за пределами Мусутафу. А по прибытии местность накрыли сумерки, заставив пожалеть о желании как можно скорее найти логово психопата. Идти по лесу в полной тьме — то же самое, что и петлять с закрытыми глазами в пустом пространстве. Закрыв дверь авто, подхожу к концу трассы с небольшим ограждением, разглядывая всё с альтависты. Мрачный лес не вызывал желания спускаться вниз, но ещё более не внушал доверие к тому, чтобы бродить по нему в такое время.       Поворачиваю голову назад, замечая, как Амалия на ходу засовывает пистолет за пояс. Где она его откопала — одному Богу известно, но от того стало чуть спокойнее. В целом, мне вообще не стоит бояться чего-либо с такой-то причудой, но всё же нарываться на бой с местными дикими тварями — перспектива так себе. Мы молча стали аккуратно спускаться вниз, по крутому склону. Мат едва не вылетел из уст, когда я чуть не упала, споткнувшись обо что-то. Амалия включила фонарь, свет которого, несмотря на свою мощность и яркость, всё равно блек и утопал в тьме леса.       Знали ли мы, куда идти? Нет. Имела ли я понятие, в том ли мы лесу? Тоже нет. Был ли у меня план? Даже приблизительно нет. Я чувствовала себя слепым котёнком, пока шла в неизвестном направлении. Оставалось лишь надеяться на удачу. Сухие ветви хрустели под ногами, пока я чувствовала мороз по коже от каждого шороха вблизи. А когда мы уже больше получаса бродили по лесу, я вспомнила, что удача всегда стоит спиной ко мне, поэтому рассчитывать на неё было крайне глупо. Ноги уже начали побаливать от неровной поверхности, а тревожность постепенно распространялась по телу. Мы не оставляли никаких пометен на пути, поскольку ни я, ни Амалия особо заблудиться не боялись из-за причуды.       — Чувство, словно мы кругами ходим по одной и той же дороге, — вырывается сухой комментарий с моих губ. Картина, не меняющаяся с самого начала леса, значительно действовала на нервы.       — Это лес. Здесь кругом лишь деревья, — бросает в ответ Амалия.       — Может, всё же не здесь? — всё больше теряя надежду, оглядываюсь. — Мы уже столько идём, а толку ноль.       — И в кого ты такая нетерпеливая?       Вздохнув, я продолжила идти в тишине. Сколько ещё прошло после этого — неизвестно, но по ощущениям примерно столько же. Надежда в моей душе окончательно потухла, и я просто плелась за Амалией, надеясь, что она поскорее сдастся. Но упорству этой женщины можно было позавидовать, поскольку она уверено шагала вперёд, совсем не сдаваясь. Удача к ней, по всей видимости, более благосклонна, ведь я с удивлением оглядывала здание, на которое мы наткнулись. То ли это место — абсолютно неизвестно, но натыкаться на военную базу сейчас хотелось бы намного меньше.       Прежде чем подойти к зданию, мы с Амалией оглядываемся, в поисках лишних глаз, однако вокруг была всё та же тьма. Медленно ступая по земле, засыпанная гниющими листьями, мы наконец подошли вплотную к сооружению. Железная полуржавая дверь, местами покрытая мхом, не вызывала никакого доверия. От и до пройдясь по ней светом фонаря, я наконец дотронулась до ручки, дёрнув на себя. Ничего не произошло. Я толкнула её с большей настойчивостью, однако попытка вновь была тщетна.       — Ключ нужен, — оборачиваюсь назад, смотря на Амалию. Та молча уставилась в ответ таким взглядом, словно я сейчас должна собой выбить эту дверь. — Я тебе не терминатор. Ты видишь, что она железная? Первее мои кости сломаются, чем она отворится.       — Я все перерыла в его кабинете. И никакого ключа точно не видела, — новость не вдохновляла.       Ещё раз оглядев дверь, я слегка сощурилась, раздумывая над собственной идеей. Вытягиваю руку, а после касаюсь холодного железа, пуская жар по телу в определённую точку. Результат долго себя ждать не заставляет, и железо уже через секунду поддаётся высокой температуре, начиная приобретать оранжево-жёлтый цвет. Через минуту оно и вовсе начало плыть, медленно стекая на землю большими каплями. Потянув дверь ещё раз, она наконец поддалась, медленно отворяясь.       Наши взгляды с Амалией пересекаются, после чего мы молча киваем друг другу, ступая внутрь. В нос тут же ударяет запах сырости, смешанный с чем-то непонятным обонянию. Несмотря на причуду, даже я чувствовала холод в помещении, ничего не имеющего в себе, кроме ржавых труб, покрывшихся растительностью и снующимися крысами с необычным красным цветом глаз. Было жутко от мысли, что если те надумают напасть, бешенством я буду обеспечена. Фонарик захватывал слишком мало и неудобно лежал в руке, от чего я выключила его под вопросительный взгляд Амалии, а после вытянула руку. Помещение тут же осветилось голубым свечением пламени в моей ладони.       — Можно было и раньше этим воспользоваться, — слышится недовольный комментарий позади.       В конце помещения нас ждала ещё одна дверь, в несколько раз меньше прошлой. Дёрнув за ручку, я тяжело вздохнула, поскольку она также не поддалась, и лишь после этого взгляд мой зацепил закрепленный замок. Вытягиваю руку к Амалии, под вопросительный взгляд.       — Дай пистолет.       Стоило в моих руках оказаться оружию, как по помещению прошёл выстрел, заставивший крыс всполошиться. Дверь отворяется, и я едва сумела удержать рвотный позыв от ударившего в нос запаха. Закрыв половину лица предплечьем, я быстро моргала, боясь увидеть то, что происходит внутри. Пришлось собраться с духом, чтобы сделать первый шаг, а после поморщиться ещё сильнее, от слизкого пола. Когда огонь осветил комнату, рвота вновь подкатила к горлу, а глаза намокли.       — Отвратительно, — Амалия была впечатлена не меньше, прикрывая рот и морщившийся нос.       За две жизни я столкнулась с немалым дерьмом, однако даже так я не была и близко готова к такому. На секунду в голове возник вопрос, не сон ли это, поскольку верить в картину перед глазами хотелось бы меньше всего. По помещению, словно игрушки на ели, были развешены гниющие трупы, смердящие за километр. Мозг не понимал, на чём стоит сконцентрироваться: тошнотворном запахе, едва ли не заставляющим глаза заслезиться или же картине, которая может посоперничать с самым ужасным кошмаром в жизни.       Хотелось вырвать себе глаза, стоило увидеть трупы, с которых полностью был снят скальп, а мозг был превращен в настоящее месиво. Некоторые тела были полностью без кожи, заставив дыхание участиться в несколько раз. Безумный взгляд чьих-то глаз, без кожной поверхности ещё надолго отпечатается в моей памяти, заставив с ужасом вспоминать это место. Грязные стены и пол были окрашены кровью. Теперь я наконец поняла, почему пол мне показался слизким: повсюду были разбросаны человеческие органы. Отрубленные кисти рук, пальцы, ноги, руки и даже кишки. Стоило приподнять свою ногу, как моё дыхание затаилось, а глаза начали расширяться в ужасе, ведь я сдавила чей-то глаз.       Трупы, что были прикованы к стульям, заставляли желание сбежать отсюда увеличиться в ещё несколько раз. Из их вспоротых животов торчали кишки, которые спокойно поедали крысы. Голова начала постепенно всё сильнее кружиться, из-за нехватки свежего воздуха, пока глаза начали пощипывать и мокреть. Сдерживать рвотный позыв с каждой секунду становилось всё труднее.       — Уверена, что даже ад выглядит намного лучше этого места, — Амалия прокашлялась, прикрывая нос и рот предплечьем. Лицо её стало в несколько раз бледнее, и было видно, что она сама едва держится от того, чтобы не вывернуть желудок наизнанку.       Двигаться с места я более не рисковала, боясь наступить на человеческий орган. Голова поворачивается в сторону, и я замечаю нагую женщину, подвешенную к потолку. Все конечности были на месте, что довольно удивительно для такого места. Лицо сокрылось в длинных рыжих волосах, в которых смешалась грязь, кровь и, по всей видимости, рвота. Тело было настолько истощённым, что можно было заметить каждую выпирающую кость, а его украшали порезы с запёкшейся кровью, напоминающие удары кнута.       Я чуть вытянула руку вперёд, давая осветить её лучше. Глаза быстро проходятся по едва открытому лицу, замечая длинные ресницы, сильно заметные скулы от истощения, а также бледные губы.       — Это же... — голос Амалии заставляет обернуться, а после увидеть застывший шок на её лице.       — Знаешь её? — догадка заставляет нахмуриться.       — Знаю, — напряжённо щурит глаза. — Одна из последних любовниц Кея.       Взгляд возвращается обратно на женщину, заставив прикусить нижнюю губу. Записи, как уже выяснилось теперь, являлись не просто плодом фантазий Кея. И теперь Амалию было в целом корить не за что, ведь она спасла землю от наглухо отбитого психопата с садистическими наклонностями. Кто знает, сколько жизней она спасла своим поступком. Но и радоваться было не к чему, ведь теперь, найдя это место, на наши головы свалилось ещё больше проблем.       — Кх… Кха!       На пару с Амалией я дёрнулась, а после с опаской глянула в сторону рыжеволосой. Пистолет в женских руках тут же направился на неизвестную, пока мы в напряжении оглядывали выжившую. Пульс реско подскакивает вверх, заставляя сердце биться быстрее от выброшенного адреналина. Голова женщины приподнимается, давая упереться взглядом в насыщенно тёмные глаза, в которых утекала жизнь.       — Помо... — ослабший голос с хрипотцой заставил напрячься сильнее. Женщина слегка закашляла, а после тяжело задышала. — Помогите... П-прошу...       — Чёрт, неприятно, что кто-то здесь остался в живых, — хмурюсь, бегло оглядывая лицо женщины, которая залилась кашлем сильнее. — Логичным решением будет бросить её здесь, — оборачиваюсь на Амалию, а после вздрагиваю от крика:       — НЕТ, НЕ БРОСАЙТЕ МЕНЯ! — Амалия вновь наставила дуло пистолета на рыжеволосую, испугавшись не меньше. — МОЛЮ ВАС, СПАСИТЕ!       — Заткнись! — прикрыв уши руками, я поморщилась от истошных криков незнакомки. Было наивно думать, что она сорвала свой голос, находясь в компании с Кеем. — ДА ЗАКРОЙ ТЫ СВОЮ ПАСТЬ! — начала я кричать в ответ, когда та продолжала кричать во всю глотку. Однако слушать она и не думала, из-за чего отвратительные крики продолжали отбиваться от стен комнаты. — Выруби или пристрели её к чертям! — смотрю на Амалию.       — С ума сошла?! — смотрит на меня с шоком. — Мы сюда пришли не соучастниками убийств становиться!       — Чёрт, тогда уходим отсюда! Иначе я потеряю в скором времени сознание, от этого ужасного запаха, — начала на ходу проговаривать, развернувшись корпусом к двери. Амалия кивнула, начиная покидать помещение первой.       — СТОЙТЕ! ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ С СОБОЙ!!!       Я отвлеклась на очередной крик рыжеволосой незнакомки, а потому не заметила, как наступила на что-то с хлюпающим звуком. Нога тут же поскользнулась, после чего я упала на пол. Дыхание вновь участилось, пока широко распахнутые глаза медленно стали оглядывать трясущуюся руку. Вся одежда и открытая часть кожи была измазана в крови, грязи, а также слизкой консистенции. В этот раз я не смогла сдержаться, от чего меня тут же вырывало на пол. Из глаз градом потекли слёзы, заставив всё вокруг плыть, а отвратительный усилившийся запах подкатывал к горлу ещё одну порцию желчи. Надув щёки, я едва сумела сдержать позыв.       — Клео, поднимайся, — Амалия начала тянуть меня за предплечье вверх, давая подняться. — Нам нельзя здесь задерживаться долго.       Уже игнорируя крики женщины, мы наконец смогли выбраться из помещения. Запах сырости стал для меня настоящим раем, заставив глаза блаженно закатиться, но это был ещё не конец. Амалия перекинула мою руку к себе на шею, помогая дойти к следующей двери. Отвратительная смесь, в которой я запачкалась при падении, замарала и её, однако она лишь стойко это игнорировала.       Стоило наконец выйти из злополучного места, как я тут же всей грудной клеткой вдохнула чистый воздух, впервые поблагодарив природу за такой потрясающий подарок. Упав спиной на землю с гниющими листьями, я раскинула руки в разные стороны, смотря в ночное небо полуприкрытым взглядом. Силы покинули тело, давая лишь возможность жадно вдыхать воздух.       В голове спуталось множество мыслей, однако, расталкивая всё в сторону, вперёд вырывается лишь один вопрос: за что мне всё это? Делая глупости в прошлой жизни я всегда отмахивалась рукой на возможные последствия. Ну что жизнь может сделать, думалось мне тогда. Я даже и предположить не могла, как буду расплачиваться за всё.       — Чёрт бы побрал эту карму, — тяжёлый вздох срывается с губ, после чего я наконец поднимаюсь с земли. Амалия стояла неподалеку, и лицо её уже более не отражало ни нервозности, ни страха. Видимо, уже смирилась со всем. — Надо решать, что будем делать дальше. Но логичнее всего будет сжечь здание.       — Мы не знаем, какие последствия это понесёт за собой, — хмурится, задумчиво оглядываясь.       — Что-то мне подсказывает, что это не единственное место, в котором мой психопат-папаша проводил свои негуманные опыты, — замечаю вопросительный взгляд. — В общем, мы успели оставить здесь свои следы и опечатки. Не хочу я, чтобы полиция в один день наткнулась на это место, даже вполне возможно по чьей-то наводке, — испускаю лёгкий смешок. — У тебя есть время обдумать всё, но учитывай, что его ужасно мало.       — Жги.       — Как быстро ты думаешь.       Подойдя к зданию, я соприкоснулась рукой с поверхностью, после чего из ладони стал вырываться поток пламени, начинающий прогрессивно разрастаться. Высокая температура заставила металл плавиться, от чего медленно, но уверенно здание начинает разрушаться. Амалия увеличила расстояние, по всей видимости, жар огня начал её обжигать. Меня этим не обделили, поэтому и я отошла в сторонку.       Мы молча наблюдали за тем, как огонь начал агрессивно захватывать здание целиком. Округа освещалась ярким светом пламени, и я надеялась, что вблизи никого нет, кто мог бы вызвать лишний шум.              — Не повезло той женщине, — задумчиво изрекаю, неморгающим взглядом глядя в одну точку. — Сгорит заживо.       Я старалась игнорировать душераздирающие крики и вопли изнутри здания, которые хорошо слышались даже на таком расстоянии. На часах было три часа ночи, когда здание окончательно рухнуло из-за расплавленного металла. Оставшиеся без сил мы с Амалией начали возвращаться обратно по тёмному лесу, уже не испытывая ни страха, ни каких-либо сомнений. Сейчас хотелось лишь прибрать за собой, а после наконец отдохнуть.       — Твоё авто попало под прицел камеры, когда мы ехали сюда, — уже сидя в машине, поворачиваю голову к Амалии.       — Знаю. Подкорректировать запись не составит труда. А пока поедем в особняк у озера, — заводит машину, наконец начиная трогаться.

•••

      Свинцовые тучи застилали собой серое небо. Ветер с каждой секундой становился всё сильнее, подхватывая пряди оранжевых волос со скрытым бирюзовым окрашиванием. Мой взгляд уже пару минут неотрывно смотрит на эпитафию, пока душа гуляет в прострации. «Котаро Маруяма». Отчасти я чувствовала лёгкий укор за то, что сейчас не испытывала каких-либо переживаний. Сильный стресс заставляет блокировать эмоции, чтобы пережить тяжёлый период. В таком дисфункциональном режиме тяжело получить хоть какие-либо чувства — как положительные, так и отрицательные. Но это не значит, что у меня их нет совсем.       — Почему я не пришла в день похорон? — вылетает из губ вопрос, словно задан он мне кем-то другим. — Я была немного не в себе, — присаживаюсь перед надгробьем. — После произошедшего я готова была рвать и метать. Я чувствовала, как сердце заливается гневом и болью одновременно, порождая желание отправить всех в тартары. И... это довольно необычно для меня, — задумчиво подмечаю. — Сколько себя помню, а рассудительность и хладнокровие всегда было моей отличительной чертой. Быть может, это связано с темпераментом этого тела, в котором преобладают агрессивные черты. Странно вот так разговаривать с собой. Но в общем и целом, я решила, что смысла идти на похороны нет. Не думаю, что смогла бы смотреть на лица членов клана.       Вспоминая похороны Кея и то, как все реагировали на его смерть, было очевидно, что никто ни к кому не питает привязанность. Скорее наоборот, ждут, когда соперники за власть просто сдохнут. Я даже не знала, что в клане есть соперничество между собой за корону главы. Пока всё крайне туманно и неясно, но, судя по всему, это стало одной из причин убийства членов. От такого вывода холодок пробегается по спине, ведь я тоже была целью.       — Сейчас я наконец поняла до чего же глупой и наивной была. Не замечала того, что происходит прямо перед носом. Хотя даже не так. Я просто не хотела этого замечать, ведь так встряла бы в проблемы. А их мне хочется меньше всего... — поднимаю взгляд, замечая, как среди серых туч промелькнула молния, а следом за ней над округой сокрушился грозный звук грома. — Я знала, что, подпуская тебя к себе близко, обрекаю себя на опасность. Прошлая жизнь научила, что к людям привязываться нельзя. Знала, но всё же не смогла оттолкнуть. Но знаешь, мне обидно. Очень обидно, — ткань одежды сжимает в моём кулаке. — Что погибла не я, а ни в чём неповинный светлый мальчик, у которого впереди была целая жизнь. Зачем же нужно было спасать человека, что в прошлом губил чужие жизни? — дыхание начинает учащаться и становится сиплым.       Дорожка соленой влаги скатилась по щеке, а следом за ней и вторая. Лицо отражало полное равнодушие, вот только в душе кошки скребли от неприятного осознания: это далеко не сон, и я действительно сижу перед могилой, пока внутри земли зарыт дорогой мне человек. На голову упала капля, а после неё и вторая. Капли дождя начинают медленно и лениво спадать вниз, постепенно набирая обороты. Через время ливень начал хлыстать по округе, обрушившись и на меня тоже. Однако я даже не обращала внимание, утопая во фрустрации.              В душе был резонанс: одна часть меня хотела вопить и кричать от моральной боли. Хотелось сорвать голос до хрипоты, исчерпывая всю боль. Но вторая испытывала полный дофенизм к происходящему. Вторая рассуждала более хладнокровно, нашёптывая о том, что так я лишь выкажу свою слабость напоказ. Здесь не было никого кроменя меня и кучи умерших душ, но даже так слабину давать не позволяла гордость. Вторая часть меня готова была копить в себе негативные эмоции, но я не до конца понимала, для чего. Хотя нет, кого я обманываю. Я точно знала чего хочу.       Месть. Ироничный смешок вылетает с губ. Когда-то давно в этом мире я философствовала на эту тему в позитивном ключе. И вправду. Рассуждения, порой, играют с нами в злую шутку, а это, уже во второй раз меня не обделило вниманием. Разрывающиеся мысли заставили голову запульсировать болью, после чего руки врываются в полностью мокрые волосы. Разумные мысли стойко противостояли неразумным. Боль в один момент стала настолько сильной, что из губ слетел вскрик, однако голос тут же утонул в громком ливне, всё ещё накрывавшем округу.       Ногти больно впились в кожу ладоней, а губа закусывается до крови. С каждой секундой мне становилось всё хуже и хуже. Голова нещадно болела, а в ушах появился звон, заставив зажмуриться. Морщусь, чувствуя, как меня подташнивает, а в животе связывается неприятный узел. Перед глазами предательски рябит, а после и вовсе начинает темнеть. Паника начала окутывать разум, поскольку в округе никого не было, чтобы мне помочь. Я начала аккуратно вставать, но это стало большой ошибкой, ведь секунду спустя я почувствовала, как глаза сами закрываются.

•••

      — Чёрт! — раздражённо вылетает с губ парня. — Льёт, как из ведра, — оглядывается, смотря на свои намокшие крылья, которые стали в несколько раз тяжелее. А потому приходилось прикладывать немало сил, чтобы взмахнуть ими.       Герой сильно жалеет о своём выборе проверить окружность в ненастье. Другие останавливали его, говоря, что в такую погоду навряд ли кто покинет свой дом. А теперь, уже больше двадцати минут пролетая по окружности и никого не замечая, он понимает, что его товарищи были всё же правы. Ястреб оглядывается по сторонам, не понимая, как его вообще затянуло так далеко от города. Взгляд в один момент падает ниже, а после щурится. Ливень застилает картину перед глазами, поэтому проходит время, прежде чем она натыкается на тёмный силуэт.       Блондин долго не думает, а потому резко взмахивает крыльям, давая каплям развеяться, а после летит в ту сторону. Аккуратно опускается на землю, а после морщится, стоило крыльям опуститься до самой травы, начав буквально волочиться за ним. Подходит ближе, а после убеждается, что это действительно был человек. Янтарные глаза с интересом проходятся по девушке, что лежала на траве без сознания. Полностью чёрная одежда, скрывающая все части тела. А лицо было настолько бледным, что ему показалось, что девушка уже мертва. Тяжёлый вздох вылетает с губ от осознания, что, если она действительно мертва, ему придётся после возиться с кучей доклада. А бумажную волокиту Ястреб ненавидит больше всего.       Подходит ещё ближе, а после присаживается на корточки, проверяя пульс на шее. Жива. В этот момент парень более внимательнее разглядывает бледное лицо девушки, замечая довольно аристократичные черты лица. Он даже не замечает, что вглядывается намного дольше, чем стоило бы, тем самым подрывая свою компетентность героя. По сути он должен был как можно скорее проверить состояние девушки, а после на всех порах помчаться к ближайшей больнице. Но сегодня настроение было слегка паршивым, поэтому он оттягивал момент своего недолгого отдыха.       Поворачивает голову к надгробью, перед которым и лежала девушка, а после широко распахивает глаза. «Маруяма» проговаривает он одними губами, продолжая в недоумении смотреть на эпитафию. Резко поворачивает голову к рыжей, а после хмурится. Неужели одна из членов клана? Мысли заставляют ещё больше замяться, впадая в мыслительный процесс. Кое-что не состыковывалось. Если девушка действительно член клана, то почему она совсем одна и без охраны?       Вздохнув, герой подхватывает женское тело на руки, отмечая, что она странно лёгкая. Оставлять её в таком состоянии под сильным ливнем слишком опасно, а ему лишние трупы не нужны. Поэтому вновь взмахнув своими крылья, герой взлетел вверх, мчась в ближайшую больницу. Приземлившись возле здания, он вошёл внутрь, привлекая внимание персонала. Капли дождя стекали на пол, образовывая лужу, пока герой в ожидании смотрел на девушек в белом халате.       — Не поможете? — добродушно улыбается им.       Медперсонал тут же спохватывается, а после забирает девушку из рук героя. А тот удивлённо хлопает глазами, мысленно пребывая в удивлении от их скорости, хотя и сам считается самым быстрым героем. Испускает ироничный смешок, снимает с себя утяжелённую от воды куртку, а очки поднимает на волосы. Герой получил нагоняй от местных уборщиц, которым пришлось вымывать пол за парнем, а тот неловко чесал голову.       — Слушайте, а с той девушкой всё хорошо? — заметив вышедшую из палаты медсестру, Ястреб подходит к ней.       — Вы её родственник? — недоуменно смотрит, однако получает отрицательный ответ. — Извините, нам нужно дождаться прибытия её родителей.       — Она несовершеннолетняя? — удивлённо вскидывает брови. Он был точно уверен, что неизвестной было за восемнадцать, поскольку внешний вид у неё довольно взрослый. — Вы уверены? — хмурит брови, ожидающе смотря на девушку. Медсестра уже хотела ответить, вот только голос позади заставил встрепенуться.       — Герой? — к двоим подходит женщина с голубыми волосами, со стрижкой пикси. — Я ведь сказала тебе направляться к другим пациентам, — строго смотрит на шатенку.       — П-простите! — кланяется, а после убегает.       — Что-то случилось? Не каждый день герои у нас задерживаются. Или вы переждать непогоду? — замечает замешательство в янтарных глазах. — Я главврач этой больницы, — коротко изъясняется женщина.       — А... — неловко улыбается. — Я просто хотел узнать, что с той девушкой, которую я привёл.       — Так это были вы? — удивлённо вскидывает брови. — С ней всё в порядке, просто у неё... — не успевает договорить из-за звонка. — Простите, — принимает вызов, прикладывая телефон к уху. — Амалия, здравствуй. Извини, что отвлекаю от работы, но твоя дочь попала к нам в больницу, — герой чуть задумывается с мыслью, что он где-то слышал это имя. — Да, её сюда без сознания привели. Нужно твоё присутствие, чтобы получить подпись на кое-каких документах, — в этот момент взгляд парня падает на бейджик. Его глаза вновь широко распахиваются. «Нана Маруяма». Поднимает удивлённый взгляд на женщину. — Да, хорошо. Жду, — отключает звонок. — В общем, с ней всё хорошо. Вы останетесь здесь, чтобы переждать ливень?       — Думаю, да, — неуверенно отвечает, поскольку мысли сейчас забиты другим.       — Я прикажу девочкам заварить вам горячий чай, чтобы согреться, — приподнимает уголки губ.       — Буду благодарен, — улыбается в ответ. Женщина уже собиралась продолжить путь, вот только герой окликает. — Постойте. Могу я узнать имя этой девушки? — главврач останавливается, поворачивая голову. Подозрительно щурится на пару секунд, однако после возвращает непринуждённость лицу.       — Простите, но данные пациентов должны быть конфиденциальны.       — Понятно, — замечает пристальный взгляд. — Что ж, тогда я пока посижу возле регистратуры.       Ястреб сел на стул, а после оглядел помещение. Стоило ему встретиться взглядами с молоденькой девушкой, сидевшая за стойкой регистратуры, как её щёки покрылись румянцем, а взгляд забегал по всему помещению. Кейго знает, что он ещё тот дамский угодник, а потому без зазрения совести временами пользуется этим. Пройдясь оценивающим взглядом по девушке, тот мысленно решил взять её номер перед уходом. Поворачивает голову, замечая, что ливень и не думал прекращаться. Тяжело вздыхает, подпирая голову рукой.       Через десять минут Таками читает буклет больницы, скучающе проходясь взглядом по иероглифам. Дверь в очередной раз приоткрывается и ленивый взгляд поднимается с издания на вошедших. Чуть хмурится, замечая статную женщину, а рядом с ней охранника, который закрывает чёрный зонт. Длинные синие волосы, собранные в конский хвост, малиновые глаза, которые, казалось, душу леденят, а также лицо, на котором сложно было что-то прочитать, кроме холода. Цокая каблуками, она подходит к регистратуре, заставив бедную девушку чуть сжаться под таким тяжёлым взглядом.       — Маруяма Амалия, — коротко извещает шатенку. Ястреб в очередной раз за день впадает в ступор, смотря в спину женщины. Три раза. Три раза он столкнулся с известной на всю Японию фамилией Маруяма.       — Может, желание загадать? — задумчиво интересуется в пустоту, не отрывая взгляда от обладательницы глаз цвета фуксия. Однако напрягается, стоит той чуть повернуть голову в его сторону, обрушая пронзительный взгляд.       — О, уже прибыла, — женщину отвлекает подошедшая главврач, улыбнувшись. — Идём, я проведу тебя в палату.       Ястреб провожает двух пристальным взглядом, нахмурившись. Догадки его подтвердились: девушка, которую он встретил без сознания на кладбище — одна из отпрысков Маруям. Испускает вздох, поняв, что упустил свой шанс зацепиться за этот клан. Хотя навряд ли они бы дали ему приблизиться. Один взгляд вошедшей женщины заставил его, героя с неплохим опытом за спиной, заметно напрячься. Кому, как не ему, знать то, насколько опасны Маруямы. Поднимается с места, а после направляется к выходу.       — Погодите, господин Герой! — замирает, а после недоумённо смотрит на шатенку, сидевшую до этого на регистратуре. — Дождь ведь ещё не закончился. Вы уже уходите? — вопросительно смотрит, чуть заливаясь краской. Однако тут же вздрагивает, натыкаясь на холодный взгляд янтарных глаз. Контраст добродушного парня, которого она видела пару минут назад, и настоящего профессионального героя, заставил нервно сглотнуть.       — Вспомнил о неотложных делах, — привычно натягивает на лицо улыбку, заставив девушку недоумённо вскинуть брови. — Что ж, до встречи, — игнорирует изначальную задумку оставить свой номер, а после покидает стены больницы. Он получил достаточно информации.       Тем временем две женщины заходят в платную палату, где на койке лежала девушка, с болезненно бледным лицом. Амалия хмурится, а после подходит ближе, рассматривая свою дочь.       — Что с ней, Нана? — вопросительно смотрит на врача.       — Нейрогенный обморок, — флегматично отчеканивает женщина. — Предположительно, в связи с избытком стресса. Она пока ещё не просыпалась, чтобы я удостоверилась, что это липотимия. Но ей стоит задержаться в больнице и провести полное обследование. Вдруг патологию какую-нибудь обнаружим.       — Этого ещё только не хватало, — испускает тяжёлый вздох.       — К слову, когда её привезли, она была вся мокрая, — задумчиво отмечает Маруяма. — Герой, если не ошибаюсь, то Ястреб её привёл. Сказал, что она без сознания лежала на кладбище.       — «Герой»? — хмурится.       — Ага, — смотрит на койку. — Немного странно себя вёл. Думаю, увидел, что я Маруяма. Пытался узнать о Клео.       — Герои всегда были негативно настроены против клана, — подмечает синеволосая. — Но на самом деле меня сейчас другое интересует, — скрещивает руки, смотря на женщину. — Почему ты позвонила мне и попросила приехать. Я думала, что мы в не особо хороших отношениях.       — А я должна была бросить ребёнка на произвол судьбы? — вопросительно улыбается. — К тому же до тебя в любом случае дозвонились бы другие медсёстры.       — Верно, но это сделала лично ты, — констатирует женщина.       — Амалия, я тебе не враг, — легко вылетает с её губ. — Я знаю, что минувшая кровавая ночь была с целью приструнить нас, побочную ветвь. Но я даже не думаю, чтобы склонять голову. Особенно перед Хизаши, — неоднозначно хмыкает. — А против тебя я ничего не имею. Так что ты слишком сильно не напрягайся, — бросает напоследок, а после покидает палату.

•••

      Я закрыла глаза, находясь на кладбище, а открыла их уже лёжа в больнице. Как оказалось позже, организм был в состоянии сильного стресса, поэтому я и отключилась. После обследований, меня наконец выписали из больницы, после чего пришлось вернуться в школу. Я же думала над тем, что ходить сейчас должна либо к психологу, в лучшем случае, в худшем — лежать в психдиспансере. По крайней мере, это была цепочка следствия, ведь после посещения психолога Амалии пришлось бы вытаскивать меня из клиники для психически больных.       В душе было неприятное жжение: то ли физическое, то ли моральное. Голова по бесконечному кругу заполняется разными мыслями, заставляя сидеть на обезболивающих, лишь бы не чувствовать стреляющую боль. Прогуливая урок, я шла к старому корпусу здания, чтобы побыть наедине. План оказался провальным, поскольку, завернув за угол, я заметила школьницу, подпиравшую собой стену здания. Обладательница красных волос, состриженных под карэ, держала в пальцах сигарету. Заметив меня, она без зазрения сделала затяг, пристально смотря.       — Чё надо, задротка? — бросает хмурый взгляд.       — Привет, — подхожу ближе, смотря в красные глаза. — Третий год?       — Ну да, и что? — вопросительно вскидывает бровь.       — Сигаретой поделишься? — киваю на окурок в пальцах девушки.              — Чего? — недоумённо смотрит. Тишина между нами затягивается, пока та сильнее не начинает хмуриться. — Так ты ещё и куришь?       — В смысле «ещё»? Ты знаешь меня? — вопросительно смотрю.       — Твою мать, да в школе нет ни одного ученика, который бы не знал об ученице из клана Маруяма, — недовольно смотрит. — По школе столько слухов ходит. Говорят, что ты избила выпустившихся старшеклассников, запугала учеников своего класса, заставила директора подстроить под себя правила школы, платишь учителям, чтобы они ставили тебе максимальные отметки. В общем, типичная богатая сука.       — Понятно. Так сигарету дашь?       — Так это всё правда?       — С чего ты взяла?       — Но ты не отрицала.       — Но и не подтвердила.       — Ты... — хмурится, смотря, как на умалишённую. Однако вздыхает, а после вытаскивает из кармана пиджака пачку, протягивая её. Вытаскиваю сигарету, а после зажимаю фильтр губами. Ученица учтиво поджигает конец зажигалкой, после чего я делаю раскуривающий затяг. Я думала, что в этой жизни точно не притронусь к сигаретам, но сейчас было лишь желание перекрыть никотином поток тяжёлых мыслей. От непривычки чуть задыхаюсь, сделав слишком глубокий затяг для первого раза, поперхнувшись и залившись кашлем. — Первый раз, что ли?       В прошлой жизни я начала курить рано — лет так с тринадцати. Бросила в восемнадцать, поскольку решила кардинально изменить жизнь и начать новую. Однако, став адвокатом по уголовным делам, я вновь взялась за старую привычку, поскольку у моей психики начала слетать крыша. И вот сейчас всё опять по новой. Было неприятно от мысли, что старые эпизоды жизни, которые должны были остаться где-то позади, вновь повторяются.       — Дрянные сигареты, — вылетает из уст комментарий, когда после очередной затяжки чувствуется неприятный вкус и запах.       — Какие есть, — хмурится девушка напротив.              — Зовут как? — вопросительно смотрю, делая очередной затяг. Никотин начал постепенно одурманивать разум, давая расслабиться.       — Нишияма Михо.       — Будем знакомы, Михо.       — Эй, какого чёрта ты меня по имени зовёшь? — смотрит с ещё большим возмущением, пока я делаю ещё один глубокий затяг, а после выдыхаю дым.       — Захотелось.

•••

      Идя с воткнутыми в уши беспроводными наушниками, я возвращалась после школы. Проходя мимо небольшого магазинчика, я решила зайти, чтобы купить себе попить. Уже стоя возле нужного холодильника, быстро пробегаюсь взглядом, выискивая любимый напиток. На удивление, в наличии он был последним. Потянувшись, я схватилась за напиток, собираясь уже направится на кассу, вот только вздрогнула и чуть отстранилась, едва не врезавшись в чужую грудь. Взгляд медленно скользит вверх, натыкаясь на холодный взгляд красных глаз. Его губы стали шевелиться, однако музыка не давала звуку услышаться. Закидываю руку в карман, снижая звук до нуля.       — Ты чё, рыжая тварь, совсем оборзела игнорировать меня? — блондин начал нервно притоптывать, стоя со сложенными на груди руками. С интересом разглядываю героя аниме, который теперь оказывается реальным. И почему именно с ним я столкнулась первее всех?       — Что надо? — вопросительно смотрю.       — Чё за... — удивлённо хлопает глазами, а после заметно злится. — Сдохнуть захотела?!       — Мальчик, не задерживай меня.       — Дура, да какой я тебе «мальчик»?! — раздражённо скалит зубы. — Глухой ходячий батат, я тебе говорю, напиток гони! Я его первым приметил, — вытягивает руку, пока моё лицо искажается в недоумении.       — «Батат»? — брови мои поползли вверх. — Ты что, совсем охренел? И вообще-то напиток я взяла первой, — уже собираюсь пройти, чтобы направиться к кассе, вот только на запястье сжимается чужая ладонь, а из рук нагло выхватывают напиток. — Тебя что, давно не били? — возмущение переходит теперь ко мне.       — Это мой напиток! — едва ли не кричит мне в лицо, чуть наклонившись. Ненадолго между нами появляется тишина, пока взгляды испепеляют друг друга. Делаю уверенный шаг вперёд, заставив его от неожиданности отшатнуться назад.       — Готова пойти на уступку: я заплачу тебе больше, чем он стоит и мы расходимся, как в море корабли, — выдвигаю свои условия, желая как можно скорее разобраться со всем.       — Ты что...? — бровь выгибается вверх. — Тупая богачка?       — Боже, — глаза мои закатываются, а из губ вырывается вздох. — Ты совсем того? Этот напиток я взяла первее, поэтому, очевидно, я имею полное право купить его.       — Чёртов батат, я его заметил сразу, как вошёл, но решил взять позже, чтобы осмотреться! — продолжает упёрто стоять на своём.       — По-хорошему значит ты не хочешь, — задумчиво хмурюсь. Бить детей я не люблю, но этот щегол выбора мне не оставляет.       Поскольку дотянуться не выходило из-за разницы в росте, просто бью наотмашь по коленной чашечке, заставив того распахнуть глаза, а после зашипеть от боли, чуть сгинаясь. Рука опускается вниз, чем я и пользуюсь, выхватывая свой напиток. Вслед слышатся маты, но я сконцентрирована на другом. Подбегаю к кассе, которая, на радость, была свободна, а после быстро оплачиваю картой покупку. Уже вернувшийся в строй блондин бежит следом.       Он едва не догоняет, когда я наспех открываю дверь. Оглядываюсь, а после со всей силы захлопываю её, из-за чего Кацуки, находившийся в опасной близости, получает по лицу стеклом. Смотрю на его прилипшее к стеклянной двери лицо, а после бегу дальше. Чертыхаюсь, ведь этот неугомонный побежал за мной. Выброс адреналина в крови заставляет подумать, что я убегаю не от обычного школьника, а от серийного убийцы.       Замечаю впереди угол, за который быстро забегаю, а после стягиваю с плеча школьную сумку. Крепко перехватываю лямки, дожидаясь подхода блондина, а после резко замахиваюсь, попадая прямо в лицо не ожидавшему подобного парню.       — Ах ты сука! — злобно выплёвывает, хватаясь за нос.       — Отморозок! — бросаю напоследок, а после убегаю.       Наконец отрываюсь от бешенного пса, а после перевожу дыхание. Возмущение накрывало с головой, ведь я была в полном недоумении, почему дети такие наглые. Посмотрев на напиток в своей руке, я тихо выругалась, поскольку всё желание резко пропало. Взгляд опускается ниже, замечая школьную обувь, которая загрязнилась из-за пыли, которую я поднимала, пока бежала. Невнимательность сыграла злую шутку, поэтому я случайно столкнулась с кем-то, выронив из руки напиток.       — Простите, — услышала я мужской голос, а после и потянувшуюся руку к злосчастной бутылке.       Поднимаю взгляд, а после замираю, разглядывая серые глаза. Признаться, день сегодня отвратительный. Забираю напиток из рук Нацуо Тодороки, который не сводил удивлённого взгляда. С одной стороны, приятно знать, что кто-то из семьи Тодороки всё же появился на свет. Было бы хорошо, если остальные тоже. С другой — было опасно, ведь мне неизвестно, может, Старатель по пьяни рассказал им про моё существование. Надеюсь, он не пьёт.       — Ты чего, чувак, — выталкивает из мыслей голос его, по всей видимости, одноклассника. — Влюбился с первого взгляда, что ли? — подкалывает его, легонько стукнув кулаком.       — Ч-чего?! — смысл слов заставляет густо покраснеть и широко распахнуть глаза. — Нет же, я... — переводит нервный взгляд с меня на друга, а после неожиданно глубоко кланяется. — ПРОСТИТЕ! — недоумённо смотрю вслед парню, который убежал, сверкая пятками. Друг его побежал вслед за ним.       — Что за... — вылетает из губ со вздохом. Взгляд падает на напиток в руке, заставив нахмуриться. — Может, проклята?       Так прошло моё знакомство с ещё одним персонажем из аниме. А после наступил конец средней школы, сменяясь поступлением в академию ЮЭЙ.