Голос, что подарил мне страдание

Я снова оказался один в темном помещении. Холод пронизывал мое остолбеневшее тело, я боялся любого шороха, который слышал краем уха. Вертел головой в сторону звука, страшась снова услышать тот горький плач. Однако время шло, а ничего не происходило, только небольшие шорохи доносились отовсюду. «Почему я снова тут? Зачем мне снится все это?» — я укусил нижнюю губу, закрывая лицо руками. Прекрасный женский голос уловили мои уши. Незнакомка напевала мелодию, которая начала успокаивать мое учащенное сердцебиение. Я неуверенно встал с места и небольшими шагами пошел в сторону голоса. Из-за кромешной темноты мне пришлось водить руками в разные стороны, чтобы не задеть что-либо. Чем громче становился голос, тем больше рассеивался мрак, его начал освещать белое сияние вдалеке. Я быстрее побежал к свету. Подойдя ближе, я смог полностью рассмотреть сидящую на камне девушку. Она была точной копией Эи, однако моя душа чувствовала, что сидящая передо мной не Вельзевул. — Кто ты? — я перебил ее прекрасное пение своим вопросом. Она, словно рассматривая, провела своими глазами по всему моему телу. Почему-то стало неловко, поэтому я скрестил ладони в замок и повторил свой вопрос. Девушка приятно мне улыбнулась и, не вставая с камня, протянула руку вперёд, подзывая меня. Будто загипнотизированный я подошёл к ней, остановившись в сантиметре от ее пальцев. — Эи хорошо постаралась над твоим созданием, ты выглядишь превосходно. Такие же длинные волосы, как у нее, такой же добрый и любопытный взгляд, ты и впрямь ее создание, — девушка провела пальцами по моей макушке и спустилась к щеке, погладив ее большим пальцем, — Мое имя — Макото. Не знаю слышал ли ты, но я сестра Эи. Я был заворожен ее спокойным, хрупким, словно хрусталь, и нежным голосом. Мне не хотелось, чтобы она молчала. Я смотрел на Макото сверкающими глазами, не зная, что следует ответить на ее слова. Последним ее словам я будто и не предал значения вовсе. Она, сразу поняв мою озадаченность, слегка рассмеялась и похлопала по оставшемуся месту на камне, приглашая меня. Сев рядом с ней, я почувствовал холод, исходящий от нее. Спрашивать Макото об этом я не стал, не хотел своим вопросом случайно испортить атмосферу. Она резко повернула голову с широкой улыбкой в мою сторону и снова погладила по голове. Ее прикосновения были очень приятны, руки ее были тёплыми, что мне показалось странным. Макото снова окинула взглядом все мое тело и переместила свою руку на мои ладони. — Как там Эи? Расскажешь мне немного о ней, пожалуйста? — Ты не можешь с ней встретиться? — я задумчиво глядел на изменение эмоций на ее лице. Макото погрустнела, веки опустились, а губы немного дрогнули. — Ты прав, не могу, но очень хочу. Я очень дорожу ею, также, как и она тобой, — и снова на ее лице засияла улыбка. Ее слова казались фальшивыми. Эи дорожит мной? Тогда что значил ее вчерашний разговор с Яэ Мико? — Нет, это ложь. Ты лжешь мне! — я почувствовал злобу и обиду на нее, на Эи, на самого себя… Почему Макото говорит мне о том, что я важен для Эи, если это не так. Почему мне врут, почему мне не говорят все прямо. Почему я такой? От большого количества мыслей, голова заболела, слезы начали сами по себе наворачиваться. Я быстро закрыл их руками и отвернулся, чтобы Макото не увидела мою жалкую сторону. — Я знаю Эи пару дней, но ее отношение с первого моего взора на этот мир заставило меня полюбить ее. Может, я и не смогу получить любовь от нее, но я хочу хотя бы принести какую-либо пользу для Эи. Я слишком требователен, да? — стоя к Макото спиной, я все равно чувствовал ее удивленный взгляд на себе. Мне хотелось сбежать, но я продолжал стоять на одном месте, смотря в пол. — Нет, все в порядке. Поверь мне, каждый на этой земле заслуживает любви, и ты не исключение. Ты — создание Эи, она не может не дорожить тобой. Неожиданное тепло на спине от рук Макото заставило мое тело покрыться мурашками. Она прошептала: «Я рада, что смогла поговорить с тобой, однако, прошу, не говори Эи об этом сне» — а затем поцеловала меня в затылок. Почувствовав знакомый запах, я быстро развернулся, но Макото уже не было. От нее осталась лишь горстка лепестков сакуры, того прекрасного дерева с горы Ёго. Я присел на колени перед цветами и, взяв один в руки, прижал его к груди. — Спасибо большое, Макото… * Я проснулся как только утренние лучи солнца упали на мои веки. Дёрнув ими, я распахнул глаза, следом почесав их, избавляясь от пелены. Я не вставал с пола, хоть мои ноги и чувствовали холод, мне не хотелось куда-то идти, с кем-то видеться или что-то делать. Внутри чувствовалась лишь пустота и одиночество. Несмотря на слова девушки из сна, я продолжал ощущать себя лишним в этой комнате, в этом городе, в жизни Эи, меня здесь не должно быть. Меня терзали разносторонние чувства: мне хотелось поскорее исчезнуть, чтобы прекратить досаждать окружающим и чтобы больше никто не сказал мне о собственной бесполезности, но желание быть важным и значимым для Эи, помогать ей, служить ей, радовать ее, тоже присутствовало в моей душе. Прижав руками свои колени к груди, я уткнулся в них, протяжно выдыхая. — Что мне следует сделать, чтобы Эи обратила на меня свой взор? Резко пришедшее осознание того, что я совсем ничего не знаю о смысле своего существования, заставило мое лицо скривиться в гримасе удивления и боли. В голове начали проворачиваться вчерашние слова Яэ Мико и Эи о том, что я слаб для сердца. — Раз моя роль это — становление сосудом, а, если я слаб, то жизнь моя бесполезна? — стало страшно от произнесенных слов, ведь я понимал, что они правдивы, — Эи убьет меня? Не хочу! Я не хочу этого. «Поверь мне, каждый на этой земле заслуживает любви, и ты не исключение. Ты — создание Эи, она не может не дорожить тобой.» На смену вчерашнего разговора в моей голове всплыло воспоминание о словах Макото. Верно, мне стоит хотя бы попытаться сделать что-то. Я решил всеми силами смягчить сердце Эи, чтобы она полюбила меня, увидела то, как я хочу быть подле нее. Услышав звук открывающиеся двери, я мигом вскочил с пола и сделал вид, словно уже давно бодрствую. Посмотрев на входящего человека, улыбка на моем лице засияла. Я подбежал к двери, прыгая в ее объятия. — Эи! Ты пришла навестить меня? Сначала на ее лице было недоумение, затем появилась небольшая мягкая улыбка, от которой ее прекрасные глаза немного сузились. Эи обвила мои плечи своими руками. — Верно, ты себя уже лучше чувствуешь? — Да, мне больше не больно. Но…что со мной случилось? Я заметил, что она слегка приоткрыла рот, чтобы вымолвить что-то, но тут же одернула себя и сомкнула губы, чуть сжимая их. — Ничего страшного, небольшой сбой. Теперь все будет хорошо… * Пролетали дни, а за ними и месяца. Все это время я потихоньку сближался с Эи, мы очень часто гуляли по Инадзуме, она рассказывала мне о своих подвигах, о своем прошлом и о своих мечт по поводу будущего развития региона. Иногда ее лицо грустнело при воспоминаниях, поэтому я старательно уводил разговор в другое русло, Эи была мне за это очень благодарна. Я чувствовал, как она открывается мне все больше, сближается со мной. В некоторые дни я вместе с Эи ходил на специальные тренировки, на которых мы чаще всего медитировали. Мне было сложно концентрироваться на долгое время, поэтому я мог даже заснуть. Эи, не сдерживая себя, лишь смеялась с моей плохой выдержки и продолжала свою медитацию. Вечером, мы чаще всего сидели в моем доме, она аккуратно расчесывала мои локоны, а я с большим энтузиазмом рассказывал ей о своих впечатлениях. Я чувствовал, что Эи не все равно. Она всегда внимательно меня слушала, правдиво отвечала на каждый мой вопрос и давала советы, если я просил их. Я больше не стеснялся обнимать ее, если мне радостно, грустно или тоскливо. Тепло тела Эи словно восстанавливало силы, укрывало от зла этого мира и защищало меня. Я был счастлив до того, как ложился спать. Каждую ночь меня преследовали кошмары, которые заставляли меня наутро лить горькие слезы. Сон был всегда одинаковым: темноты, крики о помощи, слезы, холод. Я боялся засыпать, боялся того, что когда-нибудь эти сны станут реальностью. Когда Эи узнала об этом, она старалась оставаться со мной даже ночью. Однако это не помогало: я продолжал вскакивать в холодном поту, дрожа и плача. После пробуждения Эи обнимала меня, успокаивая, и я чувствовал, как и ей самой было больно, хоть она и пыталась это тщательно скрыть. С каждым днём мое состояние ухудшалось: чаще стали появляться резкие боли в груди и обмороки. Она всегда была рядом, убаюкивала меня, гладила по голове, прижимала к себе, а мне все равно было больно, я плакал у нее на груди, мучался от болей, тело словно разрывало на мелкие куски. Я боялся услышать слова Эи о том, что мне пора на покой… * Меня позвали на гору Ёго, в святилище к Яэ Мико. Было тревожно, внутри словно бушевали волны, я не понимал, почему мне так сложно подниматься по ступенькам к месту встречи. Эи отправила мне письмо с просьбой, чтобы я пришел к ней. Почему она не сказала об этом лично? Я шел, смотря в пол, в моей голове было много странных мыслей, я боялся их. Подходя к месту, я заметил Яэ Мико, стоявшую рядом. «Что-то не так» — подумал я. — Эи, зачем ты звала меня? — только подойдя совсем близко, я заметил, что лицо Эи совсем пустое. В ее глазах не было привычного блеска, а цвет кожи стал совсем бледным. — Я оставлю вас, — Яэ Мико, кивнув мне, торопливо поднялась наверх, к святилищу. Эи подошла ко мне, взяла за руку и крепко сжала ее. — Надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь понять меня. Я благодарна тебе за то время, что провела с тобой. Обещаю, что никогда не забуду его. Я сразу понял, что она хочет сделать. Ноги стали тяжёлыми, в горле резко пересохло, я молча смотрел на нее с широко раскрытыми глазами. — Почему?.. Что я сделал не так? Почему ты так поступаешь со мной?! — я сорвался на крик, в груди застыли горечь и отчаяние. Я так старался, делал все для того, чтобы быть ближе к Эи, а исход все равно один? Я не хочу умирать, не хочу прекращать любоваться этим миром. — Ты не сможешь выдержать сердце. Оно слишком сильно́ для твоего тела, — я чувствовал, как она пытается говорить властно, холодно, строго, но голос ее дрожал, — Я не хочу, чтобы ты му… — она резко сомкнула губы, — Идем. Эи развернулась в сторону подъёма в гору и потянула меня за собой. Я пытался вырваться, остановить ее, но Эи была непреклонна. Она совсем не смотрела на меня, шла только вперёд, не оборачиваясь. Я кричал и молил ее, чтобы она остановилась, чтобы отпустила меня и мы продолжили жить как раньше. Держа ее за руку, я понимал, что они слегка дрожат. «Ты ведь и сама не хочешь этого, тогда зачем? Просто скажи мне, назови причину…» — думал я, продолжая остановливать Эи. «— Мама, ну пожалуйста, я очень хочу эти сладости. Давай ты мне купишь данго, а я буду очень-очень хорошо себя вести, ладно? — — Ах, ну что мне с тобой делать? Хорошо, возьму тебе данго, но это последнее на сегодня!» Резко всплыло в моей голове, когда мы уже были у входа в неизвестную мне пещеру, окружённую красными колоннами. Я замер на одном месте, из-за чего оттянул Эи назад к себе. Она снова сжала мою руку, все также не поворачиваясь ко мне. Слезы предательски покатились по моему лицу. Услышав мои всхлипы, Эи медленно повернулась ко мне. На ее лице застыли горечь и печаль. Веки были полуопущены, лицо бледным, сильно очертились скулы, она словно сдерживала саму себя от того, чтобы вместе со мной пролить слезы. Она чувствовала вину передо мной за то, что подарила мне счастливые воспоминания, теплые и родные объятия, приятные и успокаивающие слова, хоть я и создавался для опыта. Стало резко смешно от того, как жалко должна была закончиться моя жизнь. Я сжал челюсть так сильно, что услышал скрип зубов. Бросившись к Эи, я жалостно закричал настолько громко, насколько мог. — Прошу, не делай этого, мама! Я больше никогда не потревожу тебя своими болезнями, не скажу о плохом состоянии, я всегда буду тебя радовать, поэтому, пожалуйста, позволь мне и дальше наслаждаться этим миром, временем с тобой. пожалуйста, — сквозь слезы, я молил ее о пощаде. — Как ты меня назвал? — эти четыре слова она медленно и тяжело произнесла. Я поднял взгляд на нее и увидел, что с ее левого глаза катится солёная жидкость. Она приоткрыла рот, словно пытаясь что-то сказать, но не смогла найти слов, потому ее губы дрожали. Эи закрыла глаза и тяжело сглотнула. Она схватила мои щеки своими похолодевшими ладонями и потянула меня к себе. Эи прикоснулась губами к моему лбу, оставляя быстрый, лёгкий, но до такой степени приятный поцелуй, что мои глаза снова наполнились слезами. Уголки моих губ опустились вниз, а брови свелись к переносице. Резкий удар молнией в спине. Мои глаза округлились, на лбу появились складки от высоко поднятых бровей. Я смотрел на Эи последние секунды перед полной темнотой пустым взглядом. Вот как чувствуется предательство, было мерзко, противно и больно… невероятно больно. — Прости меня, несмотря ни на что, я люблю тебя, сын. Она запечатала мои силы и усыпила на долгие годы. Все это время я блуждал по темноте, где нет абсолютно никого. Тишина, одиночество нагнетали страх и ужас. Моя душа, испытавшая горечь от предательства самого близкого человека, почернела, озлобела и опустела. Я хотел мести, чтобы Эи ощутила такую же боль, что и я. Ее последние слова о любви ко мне я не воспринимал за правду, лишь очередная ложь. Было противно от самого себя, ведь все время я и жаждал любви от нее, а, получив, пожалел множество раз. * Я смог пробудиться от сна. Пещера, в которой я находился, была холодной, темной. Найдя выход из нее, я снова увидел уже забытые лучи яркого солнца, вдохнул запах полюбившиеся мне сакуры, почувствовал почву под своими ногами. — Я вернулся, мама…