***
17 июля 2022 г., 14:00
Пока он, с гитарой за спиной и спортивной сумкой с одеждой у ног, стоял на кольцевой развязке на Фортлин-роуд, ожидая появления Пола, Джон не мог удержаться от ухмылки. Проезжавшие мимо водители, должно быть, думали, что ему не хватает нескольких фунтов, но предвкушение и возбуждение слишком настойчиво бушевали в нем. Он поймал взгляд группы мальчишек через дорогу, которые толкали друг друга локтями и грубо жестикулировали в его сторону. Джон показал им неприличный жест и ухмыльнулся, когда женщина в машине ахнула на него.
Дрожа от весеннего холода, Джон засунул руки в карманы куртки и посмотрел на поворот. Пол действительно не торопился. Поездка была импровизированной, что на самом деле означало, что как-то ночью они были абсолютно пьяны и подумали, черт возьми, почему бы и нет.
Они проводили время в «Джаке», который Пол втайне любил, хотя яростно притворялся, что это не так, сжимая в руках чашки с кофе и смеясь над какой-то идиотской шуткой, которую отпустил Джон. Он посмотрел на Джона, раскрасневшегося и хихикающего от кофеина и виски, и сказал:
— Нам следует. Я имею в виду, уехать ненадолго.
И когда Джон с характерной для него ленцой пожал плечами и сказал:
— Конечно, сынок, куда… — Улыбка Пола стала достаточно яркой, чтобы что-то кольнуло в груди Джона, ровно настолько, чтобы он случайно — нарочно — пролил немного своего напитка на брюки Пола и посетовал: — Упс, какой я неуклюжий!
Только после того, как Пол перестал хлопотать, как девчонка, и снова устроился поудобнее, Джон, подвыпивший, спросил, куда именно они отправятся, поскольку они были опытными автостопщиками, и Пол застенчиво улыбнулся и предложил Беркшир. Какая-то двоюродная сестра и ее муж. Паб. Созданный им образ был таким домашним и невинным, что Мими тут же махнула кухонным полотенцем у него перед лицом и сказала с довольной улыбкой в уголках рта:
— Свежий воздух, Джон Леннон? Ты поедешь, или да поможет мне… — По официальному заявлению все было решено.
Честно говоря, Джон не был уверен, на какую авантюру они подписываются. Уборка столов? Мытье посуды? У него было смутное представление, что они будут рубить дрова или заниматься каким-то другим делом, хотя, возможно, это было в фильме, который он видел на свидании с Син. Достав мятую пачку сигарет, Джон наклонил голову, защищаясь от ветра, и закурил. Выдохнув большое облако дыма, он поднял голову и увидел знакомую фигуру, выходящую из-за угла.
Приложив ладони ко рту, Джон закричал:
— Маккартни! Поторопись, болван!
Пол неопределенно помахал рукой. Джон не мог разглядеть его как следует, пока он не перешел дорогу и не остановился перед ним, слегка запыхавшись, одарив Джона ослепительной улыбкой.
— Ну что ж, — поздоровался он, убирая копну растрепанных ветром волос со своих больших глаз. Пол поправил ремень гитарного футляра на плече и указал на сигарету. — У тебя еще есть?
— Это все, для чего ты меня используешь, — проворчал Джон сквозь дым. — Сигареты и пинты пива.
— И девчонки, — добавил Пол, без сомнения, думая о своем последнем (и единственном? Пол мог быть таким чертовски скрытным, что можно было подумать, что он скрывает какую-то ужасную тайну под своими темными джемперами и узкими брюками) завоевании местной девушки по имени Дот, которая очень нравилась Синтии.
Джон подмигнул ему и протянул сигарету.
— Это тоже. Хотя этот праздник предназначен исключительно для мужской энергетики, юный Пол.
Отмахнувшись от нравоучений Джона, Пол рассмеялся и сунул сигарету в уголок рта.
— Очень кстати, — пошутил он, когда они направились к автобусной станции. — У меня заканчиваются силы.
— Дот высосала их из тебя?
Пол толкнул Джона плечом.
— Будь так любезен, перестань говорить так о моей женщине.
— Жаль, потому что она готова в любой день приставать к тебе, по крайней мере, так мне сказали.
— Син, богиня сплетен, — проворчал Пол. Джон рассмеялся.
Они легко шли в ногу друг с другом. У них был смутный план путешествовать автостопом, как у Пола с Джорджем, но они были слишком ленивы, чтобы думать так далеко вперед; по крайней мере, как утверждал Джон, они могли поспать в автобусе. В его теле поселилась легкость, заставившая Джона чувствовать, что беспорядок последних нескольких месяцев ускользает с каждым длинным шагом, который они совершали. Даже Ливерпуль, милый, грязный Ливерпуль, с его грязными портовыми пабами и скрытыми жемчужинами, такими как «Джак», казался зияющим кратером. Гнилые зубы и почерневший язык, поглощающий его, как левиафан из глубин. Он искоса взглянул на Пола и ощутил внутренний трепет.
Пол был в старом шерстяном джемпере и кожаной куртке и выглядел так, будто он одевался с нарочитой небрежностью. Его брюки были слишком узкими, потому что Джон заставил его носить их — Приятель, кому захочется смотреть на группу в свободных штанах? — хотя ему не слишком хотелось это признавать, что в то время у него могли быть скрытые мотивы. Украдкой бросая на Пола взгляды между затяжками сигареты, он заметил, что волосы Пола выглядят мягче без всего этого геля, а его бодрая походка выходит благодаря его длинным ногам и ступням. Даже то, как он держал ремешок футляра для гитары, а другая рука была занята сигаретой, казалось собранным и аккуратным. По сравнению с этим Джон чувствовал себя бродягой.
— Так какие они, твои родственники? — внезапно спросил Джон. — Милые и нормальные?
— Они владельцы паба, — заметил Пол с кривой усмешкой. — Вряд ли они управляют «Ритц».
Сопротивляясь желанию отпустить затейливую шутку («О, это «Ритц», да? Извините, мистер Фаунтлерой, сэр, простите меня, сэр»), Джон выбросил сигарету и выдохнул струю дыма.
— Да, но нормальные ли они. Любят ли они музыку, вот что я хочу сказать.
Пол задумчиво нахмурился. Они приближались к станции на углу, автобусы с грохотом выезжали из большого здания, покрытого сажей, пешеходы сновали, как муравьи.
— Бетти дарила мне пластинки. А Майк, кажется, раньше играл в группе, — сказал он. — Хотя, не могу точно вспомнить. Возможно, у него найдется для нас несколько дерзких историй.
— Как в тот раз, когда он потерял свои вставные зубы в Ланкастере?
— Лучше, — торжественно ответил Пол. — Он нашел свои ноги в Дублине.
— Возвращение к корням, — сказал Джон, и Пол глубокомысленно кивнул и задумчиво произнес:
— Умный мужик, умный.
— Приятно слышать, что старина «Сопи» оказался в Беркшире.
— Его бриллианты лежат в целости и сохранности за прилавком, — пошутил Пол. Джон рассмеялся, отчасти удивленный. Это был фильм, который они смотрели вместе с Дот и Син. Кажется, несколько недель они с Полом отбивались от угроз двойного свидания, однако Син сделала что-то хитрое своим языком, и на следующий день Джон сказал Полу: «Послушай, это сделает девочек счастливыми», и поэтому они пошли. Джон провел часть фильма, положив руку на колено Синтии, а остальную часть фильма чересчур ясно осознавал, что Пол прижимается к нему с другой стороны, а Дот хихикает, когда он что-то шепчет ей на ухо. Ближе к последней четверти фильма Джон, чувствуя себя разгоряченным и слегка возбужденным, случайно задел рукой бедро Пола. Он до сих пор помнил, как Пол медленно смотрел на него в полумраке, как будто его не волновало, что его лучший друг, вероятно, решил поэкспериментировать в кинотеатре и, кроме того, находил его чертовски отвлекающим.
Горло Джона сжалось при одном только воспоминании. Когда они вошли в здание вокзала, он подтолкнул Пола локтем и указал на кассовую кабинку.
— Присмотри за моей гитарой. Я пойду куплю нам билеты.
Докурив сигарету особенно соблазнительным образом, Пол кивнул: «Ага, хорошо», — и Джон удалился.
Воспользовавшись возможностью успокоиться, он заставил себя пройтись по переполненному вокзалу. Здание было длинным и низким, глухой рев автобусов смешивался со звуками сотен разговоров. Отвратительные людишки мельтешили в периферийном зрении. Младенцы пронзительно кричали, когда раздавались гудки автобусов. Джон сунул зажигалку в карман пиджака и локтями пробрался к решетчатой стойке, из-за которой на него с отвращением посмотрел краснолицый мужчина в синей кепке.
— Куда?
Его валлийский акцент был слишком забавным, чтобы проигнорировать его. Джон оперся локтями о стойку и произнес, подражая наилучшим образом:
— О, два в Кавершем, с твоего позволения, дружище.
Билетер бросил на него равнодушный взгляд, затем начал нажимать клавиши на кассе, которая, по мнению Джона, не обновлялась с прошлого века. Мужчина пару раз хмыкнул, а затем назвал цену, которая заставила Джона вытаращить глаза.
— Ты издеваешься надо мной, — начал он, отбросив фальшивый акцент. — Мы не в красную страну едем.
— Следи за языком, сынок, — предупредил билетер. Он повторил цену с тем же холодным взглядом, а затем сказал: — Берешь или нет? Очередь, знаешь ли.
— Нахер твою очередь, — огрызнулся Джон. Он оттолкнулся от стойки и направился обратно через толпу к Полу. Он сидел на скамейке, зажав футляр от гитары между ног, и отбивал ритм на застежках. Пол поймал его взгляд и дружелюбно улыбнулся.
— Билеты у тебя? — спросил он.
— Лучше ехать на лошади в телеге, — проворчал Джон, закидывая свой чемодан на плечо. — Это какая-то дебильная шутка. — Он повторил цену двух билетов.
Глаза Пола комично расширились. Джон хотел поиздеваться над ним, просто чтобы выпустить пар, но вместо этого раздраженно закурил. Пол похлопал по карманам своей куртки и вынул пригоршню мелочи. Он посмотрел на монеты, потом на Джона.
— Ну да, — сказал он еле слышно.
Джон смягчился.
— Идем, — сказал он. — Поедем по старинке. Парни на дороге, вот кто мы, разве я не прав?
— Это может быть неплохой идеей для песни, — в голосе Пола звучало сомнение. Он оглянулся на билетера, прежде чем подняться на ноги, надеть рюкзак и поправить футляр для гитары. Своим слишком коротким джемпером, тяжелой кожаной курткой и нелепо длинными ногами он напоминал Джону бывшую звезду кантри и вестернов, собирающуюся отправиться по пыльному шоссе к своей единственной настоящей любви.
Пол случайно поймал его взгляд.
— Мы всегда можем…
Джон приподнял бровь.
— Мм. Мы можем.
Заглядывая за спину Джона, Пол рассеянно прикусил нижнюю губу, осматривая станцию. Джон отвел глаза и хладнокровно повернулся на месте. Столбы, к которым были прикреплены расписания, были слишком далеко, чтобы он мог их разглядеть, поэтому он решил понаблюдать за похожими на шары автобусами, припаркованными в дальней части вокзала, вокруг которых суетились носильщики и собирались пассажиры. Надув губы, Джон оглянулся на Пола, который бросил многозначительный взгляд через его плечо, а затем двинулся сквозь толпу, схватив Джона спереди за куртку.
Джон послушно последовал за ним. Рука Пола исчезла с его груди, когда они прошли мимо группы школьниц. Джон повернулся, чтобы посмотреть на них, когда они проходили мимо, и сказал:
— Как дела, девчонки? — Пол закатил глаза и положил руку ему на спину, чтобы он шел вперед.
В конце концов они бочком подобрались к одному из автобусов. На лобовом стекле была табличка с надписью «РЕДИНГ». Водитель сидел за рулем, уткнувшись в газету. Джон, внезапно найдя все это довольно забавным, присвистнул самым комично-беззаботным образом, на который был способен, притопывая каблуками и засунув руки в карманы. Бросив на него невозмутимый взгляд, Пол неторопливо подошел к открытой двери автобуса.
Поставив одну ногу на нижнюю ступеньку, Пол вежливо спросил:
— Этот автобус идет через Кавершем?
Водитель посмотрел на них поверх очков.
— Да. У вас есть билеты?
— Простите. Понимаете, мы их потеряли. — Пол, к его чести, говорил как мальчик из церковного хора, заблудившийся по дороге домой из церкви. — Мой папа купил их на прошлой неделе, но сегодня утром я забыл их в спешке. — Он сделал паузу, раскаиваясь. — Я сожалею, сэр. Моя ошибка.
— Нехорошо, — ответил водитель, хотя Джон заметил, что выражение его лица таяло, чем дольше он смотрел на невинное лицо Пола. — Он купил заранее, так?
— Так, сэр, — вмешался Джон. Он подскочил и толкнул Пола в бок, хлопая ресницами водителю, словно сирота. — В одно ухо влетело… понимаете. Я предупреждал его, сэр.
— «Позаботься о наших билетах!» — сказал он мне, — согласился Пол.
— И что он сделал?
Пол указал на свою голову.
— Я безнадежен!
— Я понимаю. — Водитель переводил взгляд с одного юноши на другого. Помолчав, он зашуршал газетой и взглянул в зеркало заднего вида, в котором отражался большой циферблат часов, висевших на большой задней стене. — Ладно, парни. Поднимайтесь. И смотрите, без глупостей.
— Спасибо, сэр, — улыбнулся Пол и начал подниматься по лестнице, прежде чем Джон оттолкнул его локтем, чтобы зайти первым.
— Большое спасибо, — сказал он, проходя мимо водителя.
Они побежали по проходу в конец автобуса. Уже около четверти мест было занято, в основном женщины и дети на пасхальных каникулах, а иногда и бизнесмены, читавшие газету. Джон закинул свой чемодан на полку над головой, повернулся, чтобы взять чемодан Пола и положить его рядом, затем уселся на сиденье у окна. Пол последовал его примеру и потянулся, чтобы приоткрыть окно. С вокзала ворвался взрыв звука, запах выхлопных газов смешанный с заводским дымом. Закурив им обоим по сигарете, Пол протянул одну Джону и откинулся на спинку сидения.
— Ты чертов гений, — удовлетворенно сказал ему Джон.
Пол вздохнул.
— Ничего не могу с этим поделать, знаешь ли, это такое бремя.
После нескольких минут переключения передач, чтобы все могли устроиться поудобнее, двигатель с грохотом ожил. Джон выглянул в окно, как только они начали отъезжать от станции. Когда автобус проезжал мимо билетной кассы, Джон толкнул Пола локтем, чтобы привлечь его внимание, а затем показал неприличный жест билетеру, который уставился на них в немой ярости. Они разразились смехом.
— Это был грабеж средь бела дня, — сказал Джон, победоносно затягиваясь сигаретой.
— Вот для чего тебе нужен я, — Пол сверкнул глазами, глядя на него, и Джон, положив руку на его лицо, оттолкнул его.
Автобус остановился у въезда на вокзал, прежде чем повернуть налево. Ливерпуль начал проплывать мимо унылым пятном, те же старые магазины выглядели уныло с точки зрения двух парней, направляющихся на юг. Они проехали мимо «Джака» с его таинственным черным фасадом. Джону показалось, что он мельком увидел в окне знакомую темную фигуру с тонкими запястьями и скулами Джеймса Дина.
Он откинулся на спинку сидения и, куря, думал о Стью. Когда автобус с ревом покатил по дороге за пределами Ливерпуля, Джон выбросил сигарету в окно и скрестил руки на груди, чтобы вздремнуть. Мягкое покачивание автобуса вскоре разморило его. Беспорядочная череда мыслей превратилась в сосредоточение на ощущении плеча Пола под щекой. Мягкая кожа пахла поношенностью и дымом, запах дешевого мыла Пола и шампуня, который он делил со своим отцом и братом, был знакомым и успокаивающим. Джон еще сильнее прижался к боку Пола, все сильнее погружаясь в сон с каждой неровностью на дороге.
Спустя некоторое время Джон проснулся. Его щека была красной и горячей от прикосновения к коже, а во рту было сухо после последней сигареты. Зевнув так сильно, что хрустнула челюсть, Джон с трудом выпрямился на сидении. Он надел очки, чтобы лучше разглядеть проплывающий мимо пейзаж. Вместо унылых зданий и грязных дорог за окном были ровные серые поля. Погода из тоскливо-весенней превратилась в плаксивую послеполуденную бурю, тяжелые тучи на горизонте грозили дождем.
Потирая один глаз, Джон посмотрел на Пола. На коленях у него лежал небольшой журнал, который он спокойно читал, скрестив ноги в той слегка женственной манере, которую Джон всегда находил неловко возбуждающей. Почувствовав тяжесть сонного взгляда Джона, Пол оторвался от своего журнала, чтобы улыбнуться ему. Бледный свет, падавший из окна, освещал его чистую кожу, гладкие черты лица, темные брови, изогнувшиеся в приятном удивлении.
— Вернулся из царства мертвых? — пошутил он низким голосом.
Облизнув губы, Джон моргнул, глядя на него.
— Надеюсь, я храпел тебе в ухо.
— Джордж храпит, — ответил Пол, возвращаясь к своему журналу. — Ты пускаешь слюни.
— Рад, что ты заметил; я старался. — Смутные образы промелькнули в его голове, прежде чем Джон откашлялся. — Что ты читаешь?
Пол молча поднял свой музыкальный журнал.
— Господи, зачем ты возишься с этим мусором? — У Джона было правило, которое, по сути, сводилось к тому, что достаточно просто слушать музыку, чтобы понять ее смысл, то, как она была построена, скрытое значение ритма и вокала. Какое ему дело на всю эту подростковую болтовню о стиле и технике, как будто эти вещи можно оценить должным образом. Пол, однако, был в некотором роде музыкальным подхалимом (так Джон несколько раз безжалостно называл его) и все это поглощал. Теперь он хмурился, перелистывая страницу.
— Мы же группа, не так ли, — сказал Пол. — Имеет смысл всегда быть на шаг впереди.
— В индустрии, — шутливо уточнил Джон, но Пол только кивнул. Джон пренебрежительно фыркнул. — Ага, мы можем стать частью индустрии, когда у нас будет больше концертов.
— Кстати об этом. — Пол аккуратно отложил свой журнал и перевел внимание на Джона. — У меня есть идея насчет нашего сета. Если мы и дальше будем начинать выступления с привычных нам песен, почему бы нам не исполнять в середине наши…
— Все пятьсот.
— Ага… а затем мы продолжим с Twist and Shout или чем-то еще, но если мы как бы поместим наш материал между классикой, наши песни будут лучше восприниматься.
— Да, — сказал Джон, впечатленный. — Это может сработать.
Пол ухмыльнулся ему.
— Не говори так удивленно. Иногда я могу думать сам.
Джон толкнул его.
— Я должен быть удивлен, иначе твоя голова была бы в три раза больше. Я спрошу Стью, когда мы вернемся. Есть сигарета?
Замолчав, Пол протянул ему сигарету. И только его слегка обиженное выражение лица заставило Джона спросить:
— Что не так?
— Ничего, — солгал Пол. Он знал, что Пол лжет, потому что у него появилась небольшая складка между бровями, как будто он всерьез старался быть легким, приятным и не причинять неудобств. Пол наблюдал, как Джон закуривает сигарету, прежде чем сказать: — Не хочешь прочитать его? На самом деле все не так уж плохо.
— Боже, нет. — Джон стряхнул пепел в карман переднего сиденья. — Кроме того, — он бросил на Пола притворно беспомощный взгляд, — я не умею читать.
— Какая тупая ложь, — усмехнулся Пол, его настроение испарилось, когда он ухмыльнулся Джону. — Я видел твои книги в Мендипсе. Неудивительно, что тебе нужны эти бутылки из-под кока-колы, привязанные к твоему лицу.
— Нет, сынок, это правда. Я едва могу писать. Чудо, что я вообще говорить могу. Я просто привык ворчать.
Пол прикусил губу, чтобы сдержать смех.
— Мм, вот почему ты в колледже. В наши дни туда принимают всякий сброд.
— Если я — сброд, то ты тоже?
— Только по словам Мими, — съязвил Пол. Джон издал короткий смешок. — Это должно быть название нашей группы. «Сброд и сброд».
— На самом деле неплохо, — сказал Джон, все еще смеясь. Он курил сигарету быстрыми затяжками, выпуская дым в окно. — Определенно лучше, чем «Серебряные жуки».
— Я думал, это была идея Стью. — Если бы Джон знал лучше, он бы сказал, что в тоне Пола слышалась скрытая нотка.
— Да, и я спросил: «А как насчет «Битлз», ну как бит, понимаешь, а он посчитал, что это недостаточно эффектно.
— Мы эффектная группа, — возразил Пол.
Джон пожал плечами.
— Предполагается, что «Серебро» откроет нам двери.
— Если только задние.
Бросив на него косой взгляд, Джон подумал о том, чтобы прямо сейчас поговорить с ним о Стюарте. Но в конце концов комментарии Пола были относительно мягкими. Конечно, они усилились за последние недели, с тех пор как Стью присоединился к группе в начале года, но они не были чем-то, с чем Джон не смог бы справиться, своевременно пошутив. Холодное выражение лица Пола всякий раз, когда Джон и Стью появлялись вместе, заставляло его желудок сжиматься. Пол бросал на них взгляды из-под бахромы своих длинных темных ресниц, похожих на угольки на снегу, его губы сжимались, а голова запрокидывалась вверх и в сторону, когда он небрежно брал аккорд, которого никто из них прежде не слышал. Эти шестьдесят пять фунтов Стью не могли заменить того, что было у Пола; в глубине души Джон понимал это так же ясно, как и то, что в его венах текла кровь. Но Стью был его приятелем, одним из немногих, кто любил поболтать об искусстве или о чем угодно, и он был одним из самых симпатичных парней, которых Джон когда-либо встречал; в чем он мог признаться только сейчас, после нескольких беспокойных ночей, размышлений о бледном лице Стью. Было немного иронично, что Стью был золотоволосым беспорядком, а Пол — темной лошадкой, высоким, худощавым и хладнокровным, его пальцы легко скользили по грифу гитары, наблюдая за Джоном через сцену с небрежностью, от которой у Джона по коже бежали мурашки.
Это было иронично и несправедливо, и он недоумевал, почему Син появилась только на периферии всего этого безумия, когда она должна была быть в центре всего этого, предпочтительно на коленях, не поднимая головы, и поклоняясь гребаной земле, по которой он ходил.
Чувствуя, что его охватывает угрюмое настроение, Джон докурил сигарету и выбросил ее в окно, откинувшись на спинку сиденья. Пол позволил ему некоторое время побыть в себе, явно улавливая атмосферу, прежде чем подтолкнул колено Джона своим. Когда Джон оглянулся, Пол указал подбородком в начало автобуса.
Они замедляли ход, автобус подъезжал к остановке в каком-то безымянном городе. Джон смутно подумал, что они находятся примерно в двадцати милях от Ливерпуля, но он не знал, как долго они находились в автобусе.
— Свежий воздух? — спросил Пол, и Джон кивнул. Когда автобус остановился у бакалейной лавки, они поднялись и протиснулись вперед, Пол извинился перед всеми, кого они задели, Джон пронесся мимо, не сказав ни слова. После духоты автобуса прохладный воздух показался Джону амброзией, и он жадно вдохнул его. Толкнув Пола в плечо, он махнул головой, и они побрели по улице. Подремав, он чувствовал себя намного лучше, приятная тяжесть в ногах смешалась с растущим осознанием того, что они не в Ливерпуле. И вот они здесь, в каком-то незнакомом городе, только они и их гитары, и Джон внезапно пришел в такой восторг, что обнял Пола за плечи и притянул к себе.
Пол ухмыльнулся и схватил Джона за предплечье, его рука с длинными пальцами казалась бледной на фоне черной кожи.
— Ты как собака, — заметил он. Джон остановился посреди улицы и громко завыл. Сдерживая смех, Пол прикрыл ладонью его рот, когда несколько человек поблизости уставились на них.
— Нужно купить тебе намордник, — тихо сказал Пол.
Джон зарычал на руку Пола и, как положено, лизнул ее. Пол, ублюдок, даже не взвизгнул: он просто убрал руку и вытер ее о куртку Джона, его глаза поднялись вверх, чтобы встретиться взглядом с Джоном, нахально ухмыляясь. У Джона перехватило дыхание.
— Я умираю с голоду, — выпалил он. Небрежно оглядевшись по сторонам, Джон заметил кафе через дорогу. — Чай и бутер?
— С удовольствием, — довольно вздохнул Пол, и Джону пришлось сосредоточиться на чем угодно, чтобы отвлечься.
Вместе они вошли в маленькое кафе, с запотевшими окнами и старой ведьмой официанткой, над которой Джон злобно издевался. Чай был слабеньким, а хлеб с утра успел зачерстветь, но они сидели и болтали, пока Пол не заметил, что люди возвращаются в автобус. Прохладный воздух опустился после полудня, темные тучи надвигались теперь все чаще, достаточно, чтобы Джон растирал руки Пола, пока они шли, чтобы согреть его. Когда они забрались обратно в автобус, казалось, что вот-вот пойдет дождь. Пол произнес:
— Похоже, мы будем добираться до паба по грязи.
— Грязь? — Джон снял куртку и укрылся ей, как одеялом, вытянув ноги под сиденьем перед собой. Должно быть, его голос звучал ошеломленно, потому что Пол смущенно улыбнулся ему.
— Ты ведь понимаешь, что мы не в Париж едем. Это Беркшир. Сельская местность.
— Я знаю это, — возразил Джон. После задумчивой паузы он сказал: — Мы все же поедем в Париж.
— Это следующий пункт в списке? — Что-то заставило щеки Пола слегка порозоветь.
Джон отвел взгляд и громко рассмеялся.
— Ну разумеется, глупый. Что, одна поездка, и ты мне надоел? Маловероятно. — Затем он покраснел, потому что даже это сбивало с толку, и это вызывало трепет в его организме, поэтому он подтолкнул Пола, чтобы тот устроился поудобнее. — Сиди, давай, — пожаловался он, — время вздремнуть.
— Хороший мальчик, — прокомментировал Пол, поглаживая Джона по голове, как будто он действительно был собакой.
Джон приоткрыл один глаз.
— Я кусаюсь.
После паузы Пол дерзко сказал:
— Надеюсь на это.
Придя в себя насколько это было возможно, он съязвил фальцетом:
— О, дорогая, давай попозже!
— Как я могу? — придав голосу придыхание, Пол захлопал на него ресницами и сжал руки под подбородком. — Ты просто такой крутой, Джонни.
— Ладно, хватит этих подростковых соплей, — хрипло сказал Джон. Он демонстративно вытащил руку из-под куртки, чтобы схватить журнал Пола.
— Нет! — смеясь, Пол схватил протянутую руку Джона и оттолкнул ее. — Не смей.
— Тогда перестань вести себя как девка, — возразил Джон, позволив Полу еще немного подергать его, прежде чем отстраниться, ухмыляясь. — Честно говоря, Маккартни, ты просто ужас.
— Наконец-то кто-то заметил. — Они обменялись теплыми взглядами, когда автобус тронулся. Едва они снова двинулись в путь, на второй этап своего путешествия, Пол немного поерзал, прежде чем встать и порыться в своем рюкзаке.
С этого ракурса Джон мог видеть напряженные мышцы бедер Пола, серебристую кожу, которая обнажалась, когда он потягивался. Был виден только рот Пола, он прикусывал нижнюю губу своими белыми зубами, передний был очаровательно изогнут, его щеки все еще оставались слегка розовыми. Ну, неуклюже рассуждал Джон, в автобусе было тепло. На улице холодно и все такое. Он притворился, что задремал, когда Пол опустил руки. Когда Пол стянул с плеч кожаную куртку — Джон видел, как он это делал тысячу гребаных раз, — он посмотрел на Джона сверху вниз таким взглядом, который наводил на мысль, что ему интересно, смотрит ли Джон (чего он совсем не делал). В конце концов Пол перестал валять дурака и снова сел, слегка покачиваясь в такт движению автобуса, с новой книгой в руке.
Со своего места Джон не мог видеть обложку, зато мог наблюдать, как Пол ловко открывает книжку, его глаза скользят по странице, чтобы найти нужное место. Он читал с жадной сосредоточенностью, которая напомнила Джону, что Пол неплохо учился в своей пафосной школе, был дружелюбен с учителями и сверстниками, вероятно, был парнем, который заставлял трепетать все девчачьи сердца своим искренним характером и очаровательными улыбками. А Пол был очарователен; нужно быть слепым, чтобы не заметить этого. Это было видно по тому, как он большими глазами смотрел снизу вверх на официанток, говоря: «Спасибо, милая», без малейшего волнения. Джон, которому более привычно было оскорблять женщин, пока они сами не обратят на него внимания, обычно изучал Пола, когда он был таким: перегибался через стойку, чтобы привлечь внимание барменши, махал Мими, когда шел по дорожке, нежность, с которой он касался спины Дот, когда они шли в кинотеатр. Джону всегда хотелось знать, каково было бы чувствовать руку Пола на своей пояснице или на талии. Но следующая за этим вспышка паники заставляла его краснеть и нервничать, он начинал потеть, а движения становились неровными, пока он искал клуб, свою гитару, Синтию.
Музыка, алкоголь и секс: они могли очищать; они были чисты.
Накрутив себя так, что не получалось заснуть, Джон попытался раствориться в проносящемся мимо пейзаже. Но и это через некоторое время наскучило, его мысли вернулись к выражению лица Пола, когда он сказал «надеюсь на это». Размышлять о грани между шуткой и правдой было бесполезно; вот он, Джон хренов Леннон, лидер неправильного толкования и коварного воображения. Он выпрямился на своем месте и вздохнул достаточно громко, чтобы привлечь внимание Пола.
Глядя на Джона с этим простодушным выражением лица, Пол спросил:
— Что теперь не так?
— Передай нам, пожалуйста, альбом. — Джон стучал по нижней части сиденья перед собой, его ноги беспокойно тряслись. После того как Пол проворчал, но поднялся со своего места, чтобы заглянуть в сумку Джона, он спросил: — Сколько еще ехать?
Ни один из них не удосужился надеть часы. Пол задумчиво наморщил нос. Он вытащил потрепанный художественный альбом и передал его с вопросительным взглядом. Джон протянул руку и сказал:
— Спасибо, сынок.
Пол снова сел.
— Еще пара часов, — предположил он. — Может, три?
Джон, смутно припомнивший встречу с Полом около полудня, пожал плечами. Он открыл свой альбом. Стью скептически рассмеялся, когда он упомянул о поездке с Полом. Экзамены скоро, сказал он, как будто Джону было не все равно. Для Стью это было нормально: ублюдок мог капнуть краской на холст, и их учителя падали в обморок. Нелепые карикатуры Джона считались неуклюжими, ребяческими, фыркнул один учитель, с отвращением глядя на его калек и сирот. Он ни на секунду не задумался о гребаных экзаменах. Его цель — получить постоянное место на субботний вечер в Каверн — занимала большую часть его свободного времени, к бесконечному раздражению Мими.
Он не осознавал, что Пол наблюдает, как он листает страницы, пока голос рядом с его ухом не пробормотал:
— Они хороши, Джон.
Затылок Джона покалывало.
— Они дерьмовые, — выдавил он. — Смотри. — Он ткнул пальцем в особенно ужасного человека с огромным носом. — Глупо.
— Нет, я так не думаю. — Пол осторожно перевернул еще несколько страниц. Он тихо рассмеялся, когда обнаружил рисунок мальчика, стоящего за огромной гитарой. — Это Джордж?
Джон ухмыльнулся, глядя на рисунок.
— Ага. Довольно точно, я бы сказал. Он выглядит так, словно поднимает «Бисмарк».
— Вот это неплохо. — Он нашел рисунок откровенно сомнительной с анатомической точки зрения девушки с пышными волосами и надутыми губами. — Бардо, — поддразнил Пол.
— Заставляет трепетать мое безжизненное сердце, — вздохнул Джон, поглаживая грудь девушки. Он перевернул еще несколько страниц, прежде чем мельком увидел портрет в углу, который никто и никогда не должен увидеть, поэтому он быстро захлопнул альбом. На вопросительный взгляд Пола Джон объяснил: — С этого момента они становятся еще глупее.
Пожав плечами, Пол откинулся на спинку сидения со своей книгой.
— Неважно. Я думаю, они хороши. Хотя я ничего не смыслю в искусстве и все такое.
— Тут нет ничего сложного, — сказал Джон, — просто добавь несколько умных слов и сделай вид, что это о Боге, и люди подумают, что ты следующий Сезанн.
На смущенную улыбку Пола Джон саркастически добавил:
— Я забыл: ты совсем глупенький. Сезанн был парнем…
— Ясно, ясно. — Закатив глаза, Пол снова открыл книгу. — Я забыл: ты самый умный.
— И не забывай об этом, — предупредил Джон. Когда Пол вернулся к чтению, он немного подвинулся, чтобы открыть свой альбом, чтобы видно было только ему. Джон начал рисовать карандашом, который он держал зажатым у корешка, глупое дерьмо, как большие автобусы, сбивающие старушек, и пара знакомых девчачьих глаз у собаки. Он набросал особенно причудливое изображение случайной девушки, прежде чем приступить к нормальному рисованию. На этот раз ему потребовалось некоторое время, чтобы все сделать правильно, он сосредоточенно высунул язык. Он подумал о нескольких уроках, которые смог вспомнить, о растушевке и всем таком, и попытался заставить волосы правильно падать. Проблема была в том, что Пол неделю назад постригся, так что волосы уже не торчали так, как раньше. Джон чуть не упал, когда Пол пришел на репетицию, угрюмый и несчастный, жалуясь на своего отца и пару кухонных ножниц. Джон хотел лично осмотреть волосы Пола, что на самом деле означало, что он нагло провел руками по этим мягким темным волосам и почувствовал щетину на затылке Пола. Пол вздрогнул от его прикосновений, начал извиваться, когда Джон использовал свои ногти, жаловался на его холодные руки, нервно ухмылялся, когда другие стали дразнить их.
Автобус накренился, и Пол толкнул его в бок. Вздрогнув, Джон закрыл свой альбом и встретился взглядом с Полом.
— Уже недолго, — небрежно сказал Пол. Он указал в окно, когда мимо проплыл размытый указатель. Когда Джон пожал плечами, Пол бросил на него многозначительный взгляд. Он сохранял самообладание в течение целой минуты, прежде чем снова надеть очки, бормоча что-то о придурках в очках и наседке Маккартни. Пол только покачал головой, а когда Джон сердито посмотрел на него из-за очков Бадди Холли, сказал: — Вот молодец.
Высунуть язык было лучше, чем альтернатива, которая, по мнению Джона, представляла собой беспорядочную смесь кокетливого подшучивания и чего-то еще, чего-то странного и физического. Сменив тему, Джон громко сказал:
— Так что это за паб? Всю дорогу держишь меня в неведении. Заманиваешь меня в деревню, чтобы сотворить со мной что-нибудь бесчестное.
— Единственный бесчестный здесь — ты, — фыркнул Пол. — С ним все в порядке, правда. Бывал там пару раз, в основном, когда…
Мэри. Собственная покойная мать Джона всплыла в его памяти, облако медных волос и красной помады. Пол сделал неловкую паузу, но продолжил с легкостью в голосе.
— Я думаю, папа иногда пишет им. Мою кузину зовут Бетти, а ее мужа — Майк. Я мало что помню о них, но они были ничего, когда мы приезжали, — Пол пожал плечами, слегка порозовев.
— Ах, они научатся меня терпеть, — пошутил Джон.
Пол ткнул его пальцем.
— Веди себя хорошо. Мне было около восьми, когда я был здесь в последний раз, так что одному Богу известно, чего они ожидают. — Когда глаза Джона загорелись, его глаза расширились. — И нет, Джон. Никаких безрассудных планов. Во всяком случае, не в первую ночь, — смягчился он.
Джон театрально вздохнул.
— Ну ладно, только потому, что ты так мило попросил, Маккартни.
Пол как раз собирался ухмыльнуться ему, когда автобус резко повернул. Он поймал себя на том, что положил руку на бедро Джона, и Джон схватил Пола за предплечье, чтобы удержать его. Остальные пассажиры так же покачнулись, что-то бормоча друг другу, когда автобус снова начал ехать прямо.
— Все в порядке? — спросил Джон, затем посмотрел вперед поверх сидений. — Мы, должно быть, почти приехали. У меня такое чувство, будто мы были в пути сорок дней и ночей.
— И никакого пива в поле зрения, — посетовал Пол. Он на мгновение задумался. — Возможно, чуть позже.
— Дай Бог.
Они ехали еще минут сорок или около того. Небо за окном по-прежнему было пасмурным, и только становилось темнее к тому времени, когда они миновали окраину Рединга и подъехали к обсаженной живой изгородью дороге в сторону Кавершема. Джон, которого вскормили и отняли от груди в Ливерпуле, с интересом наблюдал за появлением типичного провинциального городка. Люди были такими обычными: возвращались домой с работы, держа в руках корзины с продуктами или что у них там, некоторые гуляли с детьми или собаками. На одном поле паслись овцы, и все они собрались под огромным раскидистым деревом. Это было похоже на другой мир. Здания были ниже, некоторые с соломенными крышами, чаще из побеленного кирпича с живописными цветочными ящиками снаружи. Автобус въехал на главную площадь, на которой был военный мемориал и зеленая лужайка. Справа от них текла река, а по другую сторону моста начинали мигать городские огни. Когда автобус остановился, Пол встал и протянул Джону его сумку, в которую тот засунул свой дурацкий альбом. С гитарами за спиной и воодушевлением от своего приключения Джон и Пол появились в тихом Кавершеме. Послеполуденное солнце выглядывало из-за унылых облаков, когда далекий грохот возвестил о приближении дождя.
Они переглянулись и ухмыльнулись.
— Я обо всем этом уже забыл, — с энтузиазмом сказал Пол, когда они тронулись в путь. Воздух был сладким от пыльцы, а когда с реки дул ветер, пахло речными водорослями и влажным деревом. Они были за много миль от душного неба Ливерпуля и покрытых сажей людей. Они попали в странную жизнь, где люди кивали друг другу на улице, здоровались и занимались фермерскими делами, например, добровольно выращивали овощи.
— Это чертовски странно, — признал Джон. Пол только рассмеялся.
Желая покурить, Джон прикурил им обоим по сигарете. Они расслаблено курили, прогуливаясь по площади и мосту, радуясь возможности размять ноги. Время от времени касаясь бока Пола, Джон тихо напевал себе под нос какую-то старую мелодию, которую его дядя слушал на проигрывателе, когда Джон был маленьким. Когда дорога расширилась, а здания стали выше и немного современнее, они заметили скромный паб на углу. На висевшей снаружи вывеске было написано: «Лиса и гончие». Теплый свет освещал окна изнутри. Должно быть, еще не пришло время открываться, потому что, когда они выбросили свои сигареты и Пол открыл входную дверь, в баре никого не было.
Заведение было маленьким и уютным, большой камин в конце главного зала, чисто вымытые столы. За прилавком был представлен широкий ассортимент спиртных напитков, которые Джон со знанием просматривал, в основном это был стандартный виски или бодрящий шотландский виски. Пивные краны блестели, грифельная доска содержалась в чистоте, а на заднем плане раздавались звуки кухни.
— Бетти? — позвал Пол, заходя дальше в паб и прислоняясь к стойке. — Майк?
Еще один грохот предупредил о появлении крупного мужчины из глубины дома, вытирающего руки кухонным полотенцем и пугающе похожего на отца Пола, несмотря на то, что они даже не были родственниками. Он воскликнул, увидев Пола. Торопливо обогнув прилавок, он протянул Полу руку для пожатия.
— Рад видеть тебя, парень! Ну как, хорошо добрался? А это кто? — Майк повернулся к Джону, который неловко улыбнулся и пожал протянутую руку. Майк похлопал Джона по плечу и сказал: — Привет, сынок.
— Я Джон, — сказал он. Взглянув на Пола, Джон добавил: — Леннон.
— Лимон, да? Интересная фамилия. — Прежде чем Джон успел возразить, Майк подмигнул ему. Он повернулся к Полу и просиял. — Очень рад, что ты здесь. Как прошла поездка? Ах, прежде чем ты перейдешь к делу… Бетти. — Рев был просто оглушительным. Джон поднял брови, глядя на Пола, когда Майк отвернулся. Пол подавил смешок, превратив его в торопливый кашель, когда высокая женщина вошла в боковую дверь.
Он сразу заметил, как она похожа на Пола. Бетти была средних лет, темноволосая и стройная, с выразительными глазами и такими же тонкими бровями. Ее лицо было гладким и довольно привлекательным — что он мог признать, будучи похотливым ублюдком, каким он и был. Джону было бы простительно думать, что они больше, чем кузены: у нее были те же изогнутые губы, та же насмешливая, но вежливая улыбка, даже то, как она наклоняла голову, отражало Пола во всех отношениях.
— Пол! — Бетти заключила своего кузена в объятия. Пол, к его чести, обнял ее так же крепко и позволил ей пригладить ему волосы, когда их объятия разорвались. — Ты так похож на Мэри, — нежно произнесла она.
Взгляд Джона метнулся к Полу. Он выглядел немного ошеломленным, но в его голосе была очевидная нотка удовольствия, когда он заговорил:
— Ох, спасибо.
— Это Джон Леннон, — представил Майк, положив руку на плечо Джона. — Красавчик, правда?
Джон пристально посмотрел на Майка, прежде чем перевести взгляд на Бетти.
— Я Джон, — повторил он, — красавчик.
Бетти засмеялась, а Пол тепло улыбнулся.
— Рада познакомиться с тобой, Джон, — сказала она, пожимая ему руку. — Надеюсь, тебе здесь понравится. Как прошла ваша поездка?
— Нормально, правда, — ответил Пол. — Мы останавливались в… — Он посмотрел на Джона. — Что это было за место?
— Да… кто его знает, — неловко сказал Джон, в последний момент одернув себя.
Скорчив ему гримасу, Пол повернулся к своей кузине.
— Как бы там ни было, мы здесь в целости и сохранности. Хотя не помешало бы перекусить, если еще не слишком рано.
— Все, что мы ели, — бутерброды с ветчиной, — невозмутимо сообщил Джон. — Нам подала их ведьма.
— Как захватывающе, — криво усмехнулась Бетти. — Ужин не займет много времени. Если вы, мальчики, хотите подняться наверх и устроиться, возвращайтесь, когда вымоете руки, все уже будет готово.
— Спасибо, — как всегда вежливо сказал Пол. Они взяли свои вещи и последовали за Майком по коридору, который вел по лестнице вверх в жилую зону Роббинсов. Джон ожидал, что их пустят в одну из комнат, выходящих на лестничную площадку, но Майк поднялся еще на один лестничный пролет. Они прошли еще по одному коридору, пока он не открыл дверь и, проговорив всю дорогу ни о чем конкретном, прервался, чтобы сказать:
— Сюда, парни.
Чердак был длинным, тесным и слишком маленьким для двух почти взрослых парней. Деревянные половицы были все корявые, как будто они были здесь еще в те времена, когда здание было фермерским домом, а крыша была крутой и сходилась в одном месте. В дальней стене было небольшое окно, выходившее на задний двор, где располагался туалет для посетителей паба. Около сложенных друг на друга ящиков и нескольких коробок с мелочью в углу стояла односпальная кровать. Она выглядела меньше, чем кровать Пола дома, если это вообще было возможно. У Джона по телу побежали мурашки, когда он понял, что им придется спать очень близко друг к другу, чтобы было удобно.
— Выглядит великолепно, Майк, — сказал Пол. Он отложил гитару и снял рюкзак. Джон сделал то же самое, затем подошел к окну и открыл его. Снаружи сгущались сумерки, в весеннем воздухе витал пьянящий аромат цветов. Он вытащил сигарету и облокотился на подоконник.
— Спасибо, Майк, — бросил он через плечо.
— Спускайтесь, когда будете готовы, — дружелюбно сказал Майк. — Я скоро приготовлю чай. — Он вышел из комнаты и закрыл дверь.
Оставшись наконец одни, Джон поймал взгляд Пола. Он криво усмехнулся и не спеша подошел к Джону. Сняв кожаную куртку и бросив ее на кровать, Пол засунул руки в карманы брюк и прислонился к стене у окна.
— Не так уж плохо, — тихо сказал он.
Джон посмотрел в его темные глаза. Он медленно улыбнулся и пробормотал:
— Ага. Совсем неплохо.
Они еще мгновение смотрели друг другу в глаза, прежде чем Пол ухмыльнулся, указывая на незажженную сигарету Джона.
— И мне прикури.
— Командуешь, — предостерег Джон. Достав еще одну сигарету, он сунул обе в рот и пошарил по карманам в поисках зажигалки. Пол достал свою и подошел ближе, положив руку на запястье Джона, ловя искру. Джон глубоко вдохнул, чтобы прикурить. Он встретился взглядом с Полом. Его глаза были серьезными, но в уголках губ играла теплая улыбка, и он прикусил губу, осторожно вынимая сигарету изо рта Джона. Когда его губы коснулись того же места, что и губы Джона, Джон резко вдохнул.
— Спасибо, — пробормотал Пол. Он снова прислонился к стене, держа сигарету почти задумчиво.
Джон, который курил так, словно каждая сигарета была для него последней, выпрямился. Глубоко затянувшись, он наблюдал за Полом из-под полуприкрытых век. Звуки людей, входящих в паб, просачивались сквозь половицы, а так же звуки готовки, и собачий лай где-то за окном. Их близость казалась еще более напряженной в сгущающихся сумерках, как будто они были на концерте или в пабе в Ливерпуле, их тела подсознательно склонялись друг к другу, чего Джон никогда не делал с Син или любой другой девушкой, если уж на то пошло. Джон отвел взгляд, чтобы изучить внутренний двор. Это было уединенное и закрытое место, такое место, куда бы он привел девушку, если бы она у него была. Джон вынул сигарету изо рта и выпустил несколько колец дыма.
Пол поднял руку с сигаретой и, закрыв один глаз, попытался развеять каждое кольцо. Он улыбнулся Джону сквозь дымку. Действие было дразнящим и ленивым, состоящим из какой-то томной теплоты, которая всегда вызывала у Джона желание прижаться ближе, через бары и сцены, гостиные и спальни, просто чтобы он мог коснуться этого рта своим…
Он резко вздрогнул. Ухмылка Пола исчезла.
— Кто-то наступил на твою могилу? — спросил он.
— Что-то вроде того, — ответил Джон. Они продолжали смотреть друг на друга, пока Майк не позвал их вниз. Распахнув окно пошире, они выбросили свои сигареты во двор. Оранжевые кончики некоторое время тлели в тусклом свете, прежде чем исчезнуть. Джон снял свою кожаную куртку и бросил ее на кровать рядом с курткой Пола, выходя следом за ним из комнаты.
Без куртки талия Пола была узкой, и его ужасно облегающий черный джемпер это особенно подчеркивал. Его задница дерзко выделялась в этих темных тесных брюках, и теперь, когда у Джона было время понаблюдать, как Пол двигается в них, они казались еще теснее.
Господи, подумал он в панике. Это будет гребаная пытка.
Ужин прошел спокойно. Майк вернулся в бар, чтобы обслужить первых посетителей за вечер, поэтому Бетти сидела и ела вместе с ними в их столовой-кухне на втором этаже. Они вели непринужденную беседу о семье Пола, которую Бетти не видела с похорон Мэри.
— А как поживает твой брат? — спросила Бетти за стейком с жареной картошкой («Местная говядина», — с гордостью объяснила она Джону). У Джона сложилось впечатление, что Бетти была в некотором роде увлечена младшим братом Пола, Майком, вероятно, потому, что у него было то же имя, что и у ее мужа.
— О, ну знаешь. — Пол попытался улыбнуться через стол, — как «брат». В январе ему исполнилось шестнадцать. Он хотел пойти в Батлинс или куда-то еще, но вместо этого мы устроили вечеринку дома.
Джон считал Майка мерзким маленьким ублюдком, склонным таскаться повсюду со своей чертовой камерой, цепляться за Пола со своими телячьими глазами: «Пожалуйста, Пол, позволь мне посмотреть, как вы играете». Пола, конечно, все это раздражало, и он каждый раз придумывал все более изощренные отговорки. В последний раз, когда Джон приходил на репетицию, Пол сказал Майку, что у Джона инфекционное заболевание, которое отталкивает девушек. Майк с тревогой посмотрел на Джона, который тут же начал хромать, идя по коридору, изображая прокаженного, стеная и так далее: «Я хочу высосать твою кровь!» Только после того как Майк убежал, Пол перестал смеяться и сказал: «Это Дракула, придурок», а Джон пожал плечами и ответил: «Это ведь сработало, не так ли?» Вероятно, результатом этого стало отвращение Джона к братьям и сестрам других людей. Они были неизвестными существами, которые, в его понимании, были только источниками раздражения. Пол целых пять минут пытался защитить существование своего брата, прежде чем фыркнул и неохотно признал: «Он может быть довольно раздражающим», и он выглядел таким расстроенным из-за этого, что Джон не встречался с ним несколько дней.
— Твоя беда, — сказал он Полу, — в том, что ты чертовски милый. Ты хочешь верить в лучшее в каждом.
— Это не так уж и плохо. — Пол бренчал на гитаре и моргал на Джона своими большими глазами. — Нет смысла постоянно грустить и злиться. Я бы предпочел смотреть на положительные стороны.
Джон подпитывал свое существование от печали и гнева. Возможно, именно поэтому искренняя доброта, проявленная Майком и Бетти, заставила его почувствовать себя немного неловко. Когда Бетти убирала со стола, она спросила Джона, не нужно ли ему позвонить домой.
— Зачем? — спросил он, озадаченный.
Она взяла его тарелку и положила ее поверх остальных.
— Чтобы сообщить, что ты приехал? — предложила она тем насмешливым тоном, который так напомнил ему Пола.
Когда они с Полом с грохотом спускались по лестнице, чтобы чем-нибудь помочь Майку, Джон схватил Пола за руку, чтобы тот остановился. Они встали на середине лестницы, веселый шум паба доносился им навстречу.
— Она ведь не серьезно, — спросил Джон, — правда? Насчет звонка Мими?
Пол скривился и пожал плечами.
— Не знаю. Если ты не собирался, я бы не стал заморачиваться. У Бетти нет детей; я не думаю, что она знает, каково это. Мы, — он показал между ними, — вероятно, новый опыт. — Подумав мгновение, он добавил: — Ну, ты — новый опыт.
— Наглец. — Джон пронесся мимо Пола и ухмыльнулся через плечо. — В любом случае, я бы только сделал вид, что звоню.
Он протиснулся в паб и встал за стойку. Свет был приглушенным и теплым, отчего заведение казалось меньше, чем было на самом деле, но уютным настолько, что хотелось забиться в угол, выпить и весело поболтать, в чем, по мнению Джона, и был весь смысл. Как оказалось, Майк практически в одиночку управлял заведением.
— Если вы, ребята, будете брать деньги и наливать выпивку, — сказал он, проходя мимо с огромным подносом пустых стаканов, — я был бы очень благодарен.
Джон стоял там, как лемминг, прежде чем повернуться и посмотреть на посетителей. Они смотрели на него в ответ, человеческие эквиваленты коров, жующих жвачку. Он предположил, что они фермеры или кто-то вроде, если их мешковатые джемперы и комбинезоны что-то значили, с их грубыми руками, красными щеками и настороженным выражением лица. Бросив взгляд на Пола, он подошел и уперся руками в стойку.
— Что будем пить, парни?
Мужчина, подошедший к стойке, пробормотал:
— Пинту «Гиннесса», — и уселся на барный стул. Джон важно кивнул.
— Хорошо, сэр, сейчас сделаю.
Он побывал в достаточном количестве пабов, чтобы знать, как наливать выпивку; да как два пальца… Джон уверенно взял стакан и подошел к кранам. По эту сторону стойки все было довольно блестяще: все было подписано, вроде «Крафтовый эль», сорт южного дерьма, который он даже мертвецки пьяным не стал бы пить, находясь в Ливерпуле. «Гиннесс» прятался в самом конце за кассой. Джон подставил стакан под кран и хорошенько потянул.
Пиво тут же выплеснулось из стакана, забрызгав его красный джемпер. Ругаясь, как матрос, Джон отпустил кран и отпрыгнул назад. Мужчины посмеивались в свои стаканы, качали головами и говорили: «Первый день, да, сынок?»
— Ладно, ладно, — добродушно усмехнулся Джон. Он нашел на столе тряпку и вытер лицо, затем поставил стакан на место и снова открыл кран. Темное пиво быстро полилось в бокал. Он только что поймал взгляд мужчины и самодовольно посмотрел на него, когда Гиннесс потек по его руке. — Твою мать! — Джон отдернул руку и хмуро посмотрел на пинту, пиво разлилось повсюду.
Не обращая внимания на смех мужчин, рядом с ним материализовался Пол. Он нашел черный фартук, в котором должен был выглядеть глупо, но тот отчего-то очень ему шел. Он нахально ухмыльнулся.
— Нужна помощь?
— Отвали, — проворчал Джон, вытирая руку о свои брюки. Господи, Мими прибила бы его; она уже считала его алкоголиком. Стряхнув остатки напитка, он бросил на Пола раздраженный взгляд. — Никогда не позволяй мне бросить школу, чтобы стать барменом.
— Ну, сейчас не буду. Вот. — Он придвинулся ближе и подставил под кран новый стакан. Плавным движением он открыл кран, наблюдая, как течет «Гиннесс», прежде чем отпустить его в последний момент. Напиток был вкусным и темным, и Джон обнаружил что стонет:
— Я бы сделал все, что угодно, за свою пинту.
Смеясь, Пол передал стакан ожидавшему мужчине и взял деньги. Он прошел рядом с Джоном, чтобы добраться до кассы, поддразнивая:
— Уже скоро, Джонни бой.
Джон толкнул Пола локтем и умудрился вытереть свою влажную руку о джемпер Пола на спине.
— Я засуну голову под кран, — предупредил он, когда Пол рассмеялся и попытался вывернуться из его цепких рук.
— Домогательство, помогите!
— Огонь! — воскликнул Джон фальцетом. — Убийство!
— Парни, — сказал Майк, приближаясь. Они выпрямились и изо всех сил старались выглядеть раскаявшимися. Джон собирался исполнить свое обычное «простите, сэр, такое больше не повторится», когда Пол наступил ему на ногу и робко произнес:
— Прости, Майк. Джон волнуется.
Джон печально кивнул.
— Меня еще не выгуливали.
— Просто продолжайте, — сказал Майк, грубо, но благосклонно. Он поднял тряпку, которую выбросил Джон, и вернул ему. — Ты убираешь столы. Пол может остаться за стойкой. — Покачав головой, Майк отвернулся, чтобы обслужить клиента, пробормотав что-то о баловстве.
Джон схватил Пола за плечо и наклонился, чтобы хрипло прошептать: «Будь хорошей барменшей, Поли», прежде чем лизнуть его в ухо и оттолкнуть. Полу удалось ударить его по спине полотенцем. Обернувшись, Джон фыркнул и погрозил пальцем ухмыляющемуся Полу. Когда он повернулся назад, то чуть не столкнулся с огромным телом Майка. Когда Майк поднял брови, Джон просиял и обошел барную стойку, бормоча:
— Упс, напортачил, вот я глупый.
Убирать со столов оказалось совсем не так весело, как он предполагал. Он предпочел бы быть тем, кто выпивает напитки, а не расставляет их по подносам, но он достаточно быстро втянулся, подшучивая над местными: «Ты как, в порядке?» и умудрялся щипать Пола каждый раз, когда проходил мимо. Вечер продолжался, и Пол продолжал ловить его взгляды через паб, его глаза были теплыми и загадочными, его щеки становились розовее каждый раз, когда Джон убегал из-за барной стойки безнаказанным. Когда он ущипнул Пола за задницу, едва не заставив его уронить стаут с лимоном на группу стариков, Майк отправил его мыть посуду. Быть в одиночестве на кухне было довольно скучно, поэтому Джон старался относиться к этому занятию легкомысленно, расслабляясь и работая как можно медленнее.
Около десяти, когда небо за окнами потемнело, а разговоры в пабе стихли до шепота, Пол зашел его навестить. Он закатал рукава своего джемпера, обнажив удивительно мускулистые предплечья, а его волосы были немного потными и вились на лбу. Джон ухмыльнулся и плеснул в него водой.
Уклоняясь от атаки, Пол покачал головой.
— Забудь о наморднике, думаю, тебя нужно запереть.
— Так мне и сказали, сынок, — посетовал Джон. Он был по локоть в мыльной воде. — Я говорю им, что представляю угрозу, но они продолжают меня отпускать. Думаешь, это из-за моей доброй натуры?
— Просто красивое личико, — ласково сказал Пол, скрестив руки на груди и прислонившись бедром к краю раковины. Он смотрел, как Джон моет посуду, к счастью, не замечая, как некрасиво горела физиономия Джона. Пол рассеянно пнул ногой стену позади себя. — Я разговаривал с Майком: по выходным здесь играют музыку. Он хочет, чтобы мы сыграли сет. Я согласился.
— Потрясающе, — невозмутимо ответил Джон. Пол сморщил нос и нацелил свой следующий удар в голень Джона. Не обращая внимания на его жалобные крики, Пол продолжил:
— А завтра вечером будут танцы. Это что-то местное в зале. Хочешь пойти?
Джон фыркнул.
— Это будет хреново. Стайка деревенских цыпочек, слишком напуганных, чтобы подпустить тебя слишком близко. — Он случайно — нарочно — плеснул водой на брюки Пола, прежде чем закончить с мытьем посуды. Он продолжил, небрежно: — Ты хочешь найти пару девчонок, с которыми можно сходить?
— Конечно, — сказал Пол после паузы. Он открыл рот, словно собираясь сказать что-то еще, но затем небрежно добавил: — Хочешь покурить? Майк сказал, что на сегодня мы закончили.
— За кого ты меня принимаешь. — Джон махнул мокрыми руками в сторону Пола, покрывая его остатками пены. Он вытерся кухонным полотенцем, затем вышел через заднюю дверь во двор.
Послеполуденная прохлада сменилась влажным вечером, весенний воздух был замутнен пыльцой, облака заслоняли лунный свет. От электрического разряда волосы на предплечьях Джона встали дыбом, словно на горизонте надвигалась гроза. Дверь за Полом захлопнулась, погрузив их в мягкий полумрак, который слегка рассеивал желтый свет, проникающий через кухонное окно. Джон нашел свои сигареты, закурил и направился к туалету. Кирпичная стена, к которой он прислонился, была почти полностью погружена в темноту, ее нарушало лишь оранжевое свечение на конце сигареты.
Пол тоже достал себе сигарету и прислонился рядом с Джоном, засунув одну руку в карман брюк и глядя на заднюю стену здания паба. Проследив за его взглядом, Джон заметил маленькое окошко их спальни.
— Мне здесь нравится, — тихо произнес Пол. — Здесь тихо. Это кажется таким чертовски нормальным, понимаешь?
Прилив никотина согревал его, заставляя чувствовать себя податливым и усталым.
— Литтл Ричард выбил бы им зубные протезы.
— Я предлагаю сыграть Twist and Shout. — Пол говорил шутливо. Его рука была рядом с рукой Джона, их плечи касались стены. — Или Long Tall Sally.
— Трудно справиться без барабанщика, — заметил Джон.
— Две гитары могут издать интересный звук. — Пол включил свой «музыкальный» голос, который у него получался, когда его разум перебирал бесконечные возможности их сет-листа, их состава выступления, и все в таком духе. Он умел делить вещи на части таким образом, что, откровенно говоря, у Джона голова шла кругом. — Только мы вдвоем, поем. Я не знаю никого, кто делал бы что-то подобное, если не считать… Ах, как эта группа… Кингстонское трио! Было бы идеально, если бы у тебя было банджо.
Пол, казалось, осознал, что сказал. Прежде чем он успел извиниться, Джон произнес сквозь серебряное облако:
— Джулия играла на нем лучше, чем я. Я предпочитаю рок-н-ролл, сынок.
— Ага. — Он казался смущенным, поэтому Джон покачал головой.
— Глупый. Я не собираюсь выплакивать свои глаза, не бойся.
— Нет, конечно. — Пол сделал паузу. Сигаретный дым клубился вокруг них, смешиваясь с запахом пива и влажной земли. — В гостиной есть пианино. Мы могли бы сделать попурри.
Джон ухмыльнулся, затягиваясь.
— Ты мог бы вести воскресную службу.
Когда Пол сделал глубокий вдох, чтобы продемонстрировать это, Джон сказал: «Заткнись, ты!» и зажал ему рот ладонью. Он чувствовал, как Пол ухмыляется сквозь его пальцы. Они посмотрели друг на друга в тусклом свете, глаза Пола были темными и проницательными, улыбка на его лице слегка померкла. Сглотнув, Джон опустил руку. Внезапное то, как Пол прикусил губу, привлекло его внимание; и пока он наблюдал, у Пола перехватило горло.
Почувствовав, как что-то горячее и тревожное пробежало по его спине, Джон затянулся сигаретой, чтобы занять руки. Пол тоже продолжил курить, и между ними повисло неуверенное молчание. Пол поднял голову, выпустил струю дыма и выбросил сигарету.
— Идешь в постель? — небрежно спросил он.
Джон уставился на него.
— Ты чего, Пол, — начал он, и его голос стал женственным. — Я понятия не имел…
Пол закатил глаза.
— Пошел ты, — однако он улыбался. Джон лишь ухмыльнулся ему и бросил сигарету, затушив ее ногой.
Они молча поплелись обратно в дом. Майк, должно быть, закрылся без них; в пабе было темно и пусто. Поднимаясь по лестнице, они мельком увидели Бетти, которая сидела в гостиной на втором этаже, слушала радио и вязала. Ее голос достиг их наверху: «Спокойной ночи, мальчики», и Пол театрально прошептал: «Спокойной ночи, Бетти».
Их комната на чердаке согревалась поднимающимся снизу теплом. Распахнув окно до упора и скинув свои вещи с кровати, они переоделись. Джон раздевался перед Полом до трусов и майки слишком много раз, чтобы сосчитать, но сегодня вечером он чувствовал скрытую неловкость от происходящего. Даже Пол задержался после того, как Джон улегся в кровать, нависая над своей одеждой и аккуратно складывая ее. Джон поерзал, устраиваясь поудобнее, прежде чем хрипло прошептать:
— Маккартни, тащи сюда свою задницу.
— Я не неряха, в отличие от некоторых, — прошептал Пол в ответ. Он закончил складывать джемпер, прежде чем выключить верхний свет. В тишине их комнаты Джон слушал, как Пол на ощупь пробирается к кровати. Его мышцы были напряжены, одна рука закинута за голову, другая лежала на животе. Когда матрас прогнулся под весом Пола, и он устроился рядом с Джоном, их тела сразу же прижались друг к другу.
У Джона пересохло во рту. Каждое движение Пола увеличивало прикосновение, их кожа липла, остаточный запах дыма и мыла заставлял что-то шевелиться в животе Джона.
— Подвинься, — прошипел Пол в темноте. Джон нахмурился и заизвивался так, что чуть не столкнул Пола с кровати. Рычание в ответ вызвало ухмылку, затем Пол схватил его за руку и перевернул на бок. Завязалась борьба, во время которой колени и локти перепутались, и они начали содрогаться от смеха, становясь беспомощными. Утомленный, Джон в конце концов улегся на правый бок на матрасе, лицом к Полу.
— Привет, дорогой, — прошептал он.
Пол тихо рассмеялся, звук был интимным и теплым. Он немного поерзал, прежде чем улечься наполовину на спину, подложив одну руку под голову, и удовлетворенно вздохнул. Джон открыто наблюдал, как Пол смотрит в потолок, медленно моргая, очевидно, погруженный в свои мысли. Воздух лип к их телам, близко и странно, оседая на гладком животе Пола, густые темные волосы, едва видимые под тонкой рубашкой, которые, как мог представить Джон, спускались к его трусам…
У Джона перехватило дыхание, и он заставил себя закрыть глаза, чтобы не видеть это. Прошло много времени, прежде чем сон охватил его, и к тому моменту он уже потерял счет ровному дыханию Пола рядом с ним.
