Глава 2. В его глазах
16 июля 2022 г., 21:12
— И ты даже не выжмешь из себя простого «спасибо» за то, что, еле стоя на ногах, она вытащила твою задницу с того света, а всё оставшееся время дежурила возле твоей кровати? — как только за Сакурой захлопнулась дверь палаты, Наруто, притворявшийся до этого спящим, поспешил поприветствовать друга.
Саске что-то угрюмо буркнул в ответ, не особо обращая внимания на слова блондина. Но он отчетливо не понимал, за что ему нужно было благодарить Сакуру. Так уж вышло, что он не разменивался на противников слабее. Убийство Орочимару, сражение с Дейдарой, Итачи, Восьмихвостым, пятеркой Каге и Данзо. Часто после таких поединков он оказывался на грани жизни. Но только однажды за всю жизнь ему казалось, что смерть настигнет его. В день, когда Итачи устроил резню в клане Учиха.
Возможно, дальнейшее отсутствие страха смерти можно списать на детскую травму, вынесенную с той ночи. Но и в самом деле, больше ни разу он не чувствовал приближения смерти, в каком паршивом бы состоянии не был. А что касается ранений после боя, так уж случалось, что рядом всегда были опытные медики. Будь то врачи Конохи, Карин, Сакура или Обито, однажды спасший его. Всё едино. Люди выполняли всю работу или действовали в своих интересах, спасая его. К чему здесь были благодарности? Что касается Карин, так та и вовсе, казалось, испытывает особое наслаждение, раз за разом протягивая ему свою руку для укуса и потока заветной целебной чакры. Разве с Сакурой было не то же самое?
Как и ожидалось, после пары тщательных осмотров, несмотря на возмущения медиков, возглавляемых Сакурой, Саске поспешили переместить в тюрьму. Где, по мнению Каге, он не смог бы нанести ущерба установившемуся миру. Озадаченные тем, как же нейтрализовать его силу сравнимую с полу-богом, был придуман особый режим, включающий в себя пропитанную мудреными печатями повязку на глаза, не позваляющую активировать шаринган или пользоваться риннеганом, смирительную рубашку, запечатывающую его физическую силу.
Холодная темная тюремная камера с небогатым убранством. Голые, местами покрывшиеся плесенью кирпичи, кровать, больше похожая на приколоченную к стене доску и решетка на всю стену, из-за которой в камере не было ни одного уголка для того, чтобы скрыться от двух пар, неустанно наблюдающих за узником глаз. Хотя, у узника и у самого не было никакого желания перемещаться по своей келье. Несколько дней он уже неподвижно сидел на кровати, вслушиваясь в звук падающих капель. К слову, в камере было довольно сыро, откуда-то сверху пробивалась вода и монотонно капала, отбивая какой-то до боли знакомый ритм.
Подобная атмосфера заставляла задуматься о многих вещах. Учиха больше не чувствовал себя непонятым героем. Ему не казалось, что каждый поступок, каждое принятое решение на его пути было исключительно верным. Люди, заточившие его даже не подозревали, что в попытке обезопасить себя устроили ему самую настоящую пытку, в то же время даруя шанс на спасение его души.
Кап-кап-кап, звучно разбивались об пол капли, разбавляя давящую тишину, словно исполняя реквием для своего преданного слушателя. И действительно, это был реквием по мечте Саске Учихи, который слышал только он, так как его надзирателям было совсем не до этого, у них было полно других забот. Например, следить за тем, чтобы Учиха так и продолжал находиться в камере и не предпринимал попыток к бегству или уничтожению всего мира шиноби. А Саске… он просто вслушивался в мелодию падающих капель, это помогало думать и отвлечься от всего лишнего, слушая свой реквием.
Кап-кап-кап, кап-кап-кап, отдавалось где-то на заднем плане. А он сидел как зверь, раненый зверь с уязвленным самомнением. «Учиха» — звучало в его адрес из уст регулярно меняющихся охранников, как проклятье, клеймо, порок. Словно они считали клан Учиха неизлечимой болезнью Конохи.
И насколько отличалось то, что сейчас происходило с Наруто. Он был героем войны, купался в лучах славы, радовался восходящему солнцу, смеялся с выжившими товарищами и оплакивал павших в бою, но все это было там, на верху, под солнцем, бок о бок с друзьями. А Саске так и продолжал сидеть один во мраке, складывалось такое ощущение, словно о нем только и помнили, что надзиратели. Конечно, он не претендовал на лавры после всего того, что сделал, но уж точно рассчитывал на более человечное отношение к себе.
Он так стремился погрузиться во тьму, погружаясь все глубже в болото из ненависти и мести, утопая в беспросветной черноте. И вот теперь, находясь на самом дне своих стремлений, ему предстояло найти путь к свету. До омерзения метафорично. Но темнота окружала его и переносить ее становилось уже слишком тяжело.
Только теперь к Саске начало приходить осознание, что не все его ошибки будут безнаказанно ему прощаться. Сколько раз ему готовы были все простить, какой путь проделал за ним Наруто, стремясь вытащить из тьмы, в которую Учиха так упорно стремился упасть. Но, теперь это лишь одна страница в огромном томе ошибок Саске Учихи, последнего в своем клане.
Это была его личная точка невозврата. Момент в жизни, когда потерянно уже все, все надежды и стремления растоптаны и кажется, что дальнейшего пути просто нет. Сейчас от Саске не зависело ничего и он это прекрасно понимал, ему предстояло только сидеть и в мучительном ожидании гадать, какое в отношении него будет принято решение.
«После всего, кто может остаться на моей стороне? Кто-то помимо команды №7? Точно нет. И так список защитников уже сократился до нельзя» — размышлял Саске, позволяя своим мыслям течь медленно и спокойно.
Саске было больно от того, что из-за своей упертости и гордыни, оставив за собой столько ошибок, повлёкших ужасные последствия, только сейчас он начинал видеть действительную картину мира, осознавать все последствия своих поступков. Но, было поздно, реквием его мечте играл уже во всю.
— Я раскаиваюсь, — хриплый от долгого молчания голос звучит жестко, разрезая тишину. Голова парня со склоченными волосами обессилено склоняется вниз. И последняя капля, отдаваясь надрывом в душе Саске, падает на пол, словно ставя точку.
***
Саске покидал деревню на следующий же день после суда. Он был благодарен Какаши за защиту и за то, что он взял освобождение ученика под свою ответственность. Данный факт немного раздражал, но был куда более приятен, чем потенциальная возможность еще хоть на день вернуться в ту камеру. «Окружающим хочется видеть раскаивающегося и сломленного преступника? Что же, ждите этого от кого угодно, кроме как от Саске Учихи. Вытравить из меня мои же идеи, подавить и укротить смогу только я сам». И данную мысль Саске можно было расценить, как преисполненную гордыней, но только вот сам парень понимал, что находясь в заточении ему многое пришлось переосмыслить. Новый образ мышления, новый мир, новая цель только начинали постепенно складываться вокруг него. Всему этому требовалось время и одиночество. Поступать как глупый мальчишка и впускать в свой недостроенный, до конца логически не обоснованный мир других людей он пока был не готов. Так же как и Коноха еще не была готова принять его. Неизвестно, смогут ли они еще когда-нибудь ужиться вместе.
