Самый холодный час - перед рассветом

Саске

      Горная местность, куча камней и отсутствие растительности. Саске уже несколько дней взбирался по скалам в поисках источника, о котором судачили местные.       После того, как Учиха покинул Коноху, первым делом он отправился к озеру, попав в водоворот, в котором лишился зрения и шарингана, а также услышал тревожное предзнаменование о своей слепоте. На данный момент последнего наследника великого клана крайне не удовлетворял тот факт, что он остался без своего главного оружия. И он слишком долго откладывал решение этой проблемы. К сожалению, вернувшись к уже известному озеру, он ничего не почувствовал. Саске провел возле него несколько дней, но ни шёпота в голове, ни водоворота. Ничего. Словно та неведомая сила и вовсе пропала.       И Учиха продолжил поиски. Сейчас, спустя несколько месяцев, извилистая дорога вела его по забытым местам страны камня. В одном из горных ущельев должен был находиться родник, о котором ходило много разных слухов.       По пути к роднику в голове было множество мыслей. Долгое путешествие в одиночку — отличный способ обдумать и проанализировать многие моменты, возможность разобраться в себе. Саске старался разобраться со своей привязанностью к Сакуре Харуно.       Это просто секс, убеждал себя Учиха. Пытаясь убедить себя в этом, он пробовал с другими девушками. Удовольствие было не то.       Это просто ностальгия из детства. Саске казалось, что он нашел ответ. Но попытка разобраться в дружеских связях из детства не принесла плодов.       Это просто привязанность. В конечном итоге он пришел к такому выводу. И силился изгнать мысли об этой девушке из своей головы. «Она для меня ничего не значит», — убедил себя Саске. Но видел ее в своих снах слишком часто.       Дальнейшие его размышления занимало место Конохи в его жизни и причина, по которой он не мог уйти насовсем, не мог остаться там, но и с большим грузом на сердце раз от раза покидал ее пределы.       Занимая себя этими размышлениями, Саске вышел к искомому роднику. На небольшой каменной площадке расположился грот, заполненный водой. Журчание живительных потоков казалось запредельно громким, но не было слышно ровно до того момента, пока не увидишь его воочию.       Учиха склонил голову и зашёл внутрь грота. Шум воды только усилился. «Зачем пришел, слепец?» — среди оглушающего шума начали выделяться недовольные нотки знакомого голоса, что часто приходил к нему во снах. — В прошлую нашу встречу, ты сам сказал, что мы встретимся вновь, когда я буду готов увидеть что-то важное. «А разве ты готов? Ты бежишь и прячешься от того, что заприметил лишь краем глаза», — раздражение сменялось насмешкой, а голос становился все более реальным. Если сначала Саске был уверен, что звучал лишь в его голове, теперь он раздавался из вне. — Готов. И мне нужны ответы. — Так ответь сначала ты мне. Искал бы ты меня вновь, если бы я не забрал твой шаринган? Прошу, хоть в этом не лги, — звук голоса эхом разносился по гроту, вокруг Учихи медленно начинала скапливаться тьма.       Подумав несколько минут, юноша отрицательно покачал головой. Он бы предпочел разобраться сам во всех своих мыслях. Предпочел бы сам сознательно закрывать глаза на некоторые вещи. Но возвращение шарингана было ему необходимо. — Спасибо хоть за честность. Уверен, что сможешь принять то, что покажу тебе? Когда ты увидел это в прошлый раз, то предпочел сбежать. — Уверен, — Учиха начинал догадываться о чем ведет речь этот голос. Но этоему совсем не нравилось. — Ты не уверен. Но после этого ты хотя бы перестанешь лгать себе.       Уже знакомым образом голос начинал рассеиваться, а тьма вокруг сгущаться. Вскоре стало тяжело дышать, словно даже кислород превратился в густую и тягучую темную материю. Саске чувствовал, как проваливается в нее, вновь погружается в этот омут. Прошлое ждало его там, проносясь перед глазами всеми теми ужасными поступками, что он успел натворить за свою жизнь. Сейчас, просматривая эти моменты, словно киноленту его начало нещадно тошнить. Тошнить от самого себя. Хотелось отмыться от этой грязи, содрать с себя кожу, только не чувствовать укора за содеянное.       Но это было его прошлое. Прошлое, которое он уже успел принять и раскаяться за него. Люди не простили его. Он сам не простил себя. Но все же, поступки, вину в которых ты признаешь ощущаются не так болезненно, как те, над которыми ты не задумываешься. А дальше в этой призрачной ленте воспоминаний последовали именно такие кадры. Постепенно спектр внимания Учихи сместился в русло отношений с одним лишь человеком. С Сакурой Харуно.       Каждый его грубый или хладнокровный ответ, который ранил девушку, каждый жестокий поступок. Он словно чувствовал те эмоции, что испытывала она. И это было больно. От этого становилось мерзко. «Ты был слеп. И вспомни, что было перед глазами, когда ты прозрел», — раздавался шепот в голове. — Сакура Харуно и ее чувства ко мне? Это я должен был увидеть? «Нет, это ты видел и без этого. Другое дело, что чувства глупой девочки не имели для тебя значения» — Тогда я не понимаю… «Смотри…»       Вновь воспоминания связанные с ней вплоть с основания команды №7. Лес Смерти в экзамене на чуунина. Саске приходит в себя и видит раненную Сакуру, буря чувств в его груди. Ее тёплые объятия дарящие спокойствие. Неужели уже тогда он к ней что-то испытывал? «Ты раздражаешь», — раз за разом в голове всплывает фраза, что неоднократно он повторял ей. Но раздражала ли она его на самом деле? Почему именно эти слова? Он не испытывал злость или ненависть к ней. Она не казалась мерзкой. «Ты раздражаешь», — Саске раздражали его собственные чувства, то, что он испытывал слабость перед этой девушкой.       Он не признавал симпатии к ней, пока жил в Конохе. Он предпочёл сбежать от чувства влюбленности вернувшись. Он выбрал подменить свои чувства ложными, когда понял, что испытывает к ней. — Понял. Показываешь мне, что я тоже что-то испытываю к ней? — Возможно. А что ты испытываешь? — голос кажется игривым. — Я и сам не знаю, — ответ Саске для него кажется предельно честным. — Знаешь. Думай лучше. «Он точно издевается», — фыркает Саске. Он не привык открывать свои чувства даже себе, а здесь его просят обнажить душу перед неведомым существом. Как это глупо. — Любовь. Это чувство, — спустя время подводит итог Саске, впервые произнося это слово в отношении Сакуры. Делает это с опаской, словно его могут услышать или осудить за него. — Да, ты любишь ее. Извращенно, по своему, но любишь. Но и это не то, — насмешливый голос то звучал в его голове, то раздавался эхом откуда-то из пустоты вокруг, мягко обволакивая и продолжая вести по потоку воспоминаний и мыслей. «Да что еще?!», — Саске начинает медленно колотить от накатывающего гнева. От этого становится только тяжелее дышать в итак давящем пространстве из непонятной материи.       Медленно темнота вокруг начинала рассеиваться, и Саске почувствовал, как его начинает закручивать в воронку света. В какой-то момент он почувствовал, словно его душа отделяется от тела. А спустя пару мгновений сильным рывком его забросило в залитую светом комнату.       Комната явила собой кухню-гостиную. Здесь было довольно уютно и ничего лишнего. Саске даже задумался над тем, что это идеальное описание его представлений о доме, в котором ему хотелось бы жить. Запах запеченой рыбы приятно ласкал обоняние. — Папа смотри, что у меня есть! — раздался голос ребенка. Саске оглянулся на звук, пытаясь разыскать взглядом мужчину, которому были адресованы слова и ребенка.       Девочка с короткими черными волосами обращалась к нему. Оглянувшись по сторонам Саске никого больше в этой комнате не увидел. Тем временем девочка продолжала требовать к себе внимания тем, что указывала на свои глаза. Сначала Саске не мог понять в чем причина, картина казалась ему несколько смазанной. Но пару раз моргнув, он чётче увидел происходящее. Девочка перед ним показывала пальцем на шаринган алеющий в ее глазах.       Неужели это и впрямь его дочь? Он же не хочет детей, почему тогда один лишь образ вызывает такую привязанность?       У Саске от неожиданности резко закружилась голова, а в глаза словно попал песок. Он постарался протереть их. Бесполезно. — Сарада, Саске, пора ужинать, — раздался ласковый голос совсем рядом, а затем нежные руки легли на его плечи. Запах яблочного шампуня ударил в нос.       Он пытался повернуться и разглядеть ее лицо, но тьма вновь начала поглощать все вокруг. — Нет, не сейчас, не забирай, — кричал Саске, стараясь дотянуться до ускользающих образов.       Последнее что он увидел перед тем, как погрузиться в темноту была стройная женская спина, окутанная в красное платье с символом клана Учиха, а розовые волосы едва касались плеч.       На смену этой теплотой и семейной картине вновь пришло всепоглощающие одиночества и тьма. Саске не хотел возвращаться туда. Пустота, что окутывала его, пугала. — Мне тоже нужна семья. Не хочу сдохнуть в одиночестве. И рядом с собой я хочу видеть именно ее. — Хочешь… Но достоин ли ты этого? Прóклятое дитя прóклятого клана с прóклятыми глазами.       Голос звучал уже издалека, утягивая Саске всё дальше и дальше. — Да кто ты такой? Какое право имеешь насмехаться надо мной! Я раскрыл тебе душу, а ты даже не покажешься? — Каждый видит меня по разному, — уклончиво отвечал дух.       Саске чувствовал, он за его спиной. Он все еще следит за ним. А значит… Изо всех сил Учиха сделал рывок в противоположную сторону, на мгновение вырываясь из текущего потока, что нес его. Лишь на мгновение перед его глазами предстала картина.       Ледяной грот, посередине которого плескалось незамерзающее озеро. Среди воды находился каменный выступ, на котором сидел темноволосый мальчик лет шести. Ребенок почувствовал, что его заметили и резко поднял голову вверх. На его губах играла пугающая улыбка. Саске узнал его лицо. Оно принадлежало ему самому. — Водоворот призывает тебя лишь к ответу перед самим собой. Всё это время ты боролся и говорил с тем, кто знает тебя лучше, с тем, кто еще помнит и ценит человеческие отношения, — ребенок грустно улыбнулся и хлопнул в ладоши. Саске резко дернуло наверх и все вокруг вновь погрузилось во тьму.       Неведомые силы стремительно вновь закружили Учиху и спустя время вышвырнули его обратно на камни, там, перед входом в каменный грот. Он чувствовал себя без сил. Непонятно, какое воздействие оказалось сильнее. Физические потрясения в непонятной аномалии или психологическое воздействие, что оказывалось на него. Сил на то, чтобы встать не было. Отяжелевшей рукой он нащупал походный рюкзак и выудил из него большое зеркальце и приподнял его к лицу. Отблеск кровавого шарингана отразился в холодной поверхности. «Достоин ли ты этого?» «Проклятое дитя проклятого клана с проклятыми глазами»       Эхом по кругу неслось в голове «Осмелишься ли ты подвергнуть самых близких своему проклятию?»       Правильный вопрос, который разделял Учиху с его желаниями наконец-то всплыл в голове.

Сакура

      Это произошло в ночь перед свадьбой Наруто и Хинаты.       Девушка, прятала от ветра лицо в высокий ворот свитера и натягивала рукава так, что они скрывали кисти и пальцы.       Было четыре утра и солнце уже начинало появляться из-за горизонта. В деревянную дверь раздался неуверенный стук. — Не спишь? — неуверенно поинтересовалась Сакура, когда дверь наконец открылась — Только засыпал, проходи, — Масаши приветственно открыл дверь.       Единственные люди, которые не спят в четыре утра, либо с разбитым сердцем, либо влюблены. У Сакуры сердце было разбито и он это знал.       Она безусловно радовалась за друга, разделяла его счастье, желала только лучшего в семейной жизни. Ведь Наруто, по ее мнению, как никто другой заслуживал счастья и спокойной семейной жизни. Семья — именно то, что нужно было ему много лет назад, когда он еще младенцем оказался предоставлен воле судьбы. Так пусть хоть сейчас он познает каково это, возвращаться в дом, где тебя любят и ждут, где всегда поддержат.       Но помимо этого Сакура грустила. Завтра был её день рождения. Но Никто, казалось о нём даже не помнил. Девушка чувствовала себя покинутой. Глядя на Наруто и Хинату, Ино и Сая, Шикомару и Темари и прочих счастливых парочек. Она не верила, что подобное счастье могло ждать и её . Она не завидовала. Просто иногда становилось грустно. И эта грусть под личиной Саске Учихи начинала медленно выедать её душу. От это она буквально начинала чувствовать физическую боль.       Так вышло, что после той прогулки на горячих источниках они стали всё чаще проводить время вместе. Сакура чувствовала, что они с каждым днем становились всё ближе. И вот, сегодня его дверь показалась единственной, в которую она могла бы постучать в такое позднее время.       Спустя полтора часа, излив душу девушка так и уснула, полулежа расположившись на диване и пристроив свою голову на плече юноши.       Масаши не спалось. Единственные люди, не спящие так поздно, — с разбитым сердцем или влюбленные. И он был влюблен в девушку с разбитым сердцем.       На следующий день Сакура была бодра и весела. Она приветственно махала проходящим мимо парочкам и искренне улыбалась. Когда на её плечо присел ястреб, она очень удивилась. Птица принесла короткую записку. «Поздравляю», — каллиграфическим почерком было выведено на ней. Саске всегда писал аккуратно.       Еще несколько месяцев назад даже эта короткая фраза озарила бы сердце Сакуры безграничной теплотой. Она обязательно бы сохранила эту записку, вложив её в одну из любимых книг или ежедневник и время от времени доставала, чтобы возродить приятные воспоминания от получения.       Он думал о ней, он поздравил её с днем рождения. Было приятно. Больше эмоций это не вызвало.       Мечта, оскорбленная долгим ожиданием перестает быть мечтой. Из нее уходит энергия.       Крепкая загорелая рука нежно подхватила её кисть и нежные губы коснулись поцелуем ее щеки.       Масаши был рядом. Он обещал всегда быть рядом. А она верила. Вскоре они стали жить вместе и Сакура наконец перестала чувствовать себя одинокой. Спроси её когда она в последний раз вспоминала о Саске Учихе, она бы и не вспомнила. Маленькие голубые таблетки, что принимала она, проводя ночи с брюнетом, так же оказались забыты.       Юноша окончательно переехал из страны Облака в Коноху, пойдя на уступку Сакуре в выборе места для постоянного жительства. И казалось, в их отношениях была идиллия. Они прожили вместе все лето. И наконец квартирка Сакуры Харуно начала напоминать именно дом. Место, где тебя ждут, хочется возвращаться и если приглядеться, можно многое сказать о каждом человеке, проживающем здесь. Бутылки с саке из ящика стола на работе и с кухни пропали в один день. Сакуре больше не нужен был алкоголь, чтобы сбежать от реальности.       Как-то в детстве у Сакуры с мамой зашёл разговор о мальчиках. Тогда мама подробно рассказала ей о том, что есть два типа мальчиков. В одних приятно влюбиться, отношения с ними будут яркими, насыщенными, эмоциональными и ты их никогда не забудешь. Но жить и создавать семьи лучше совсем с другими. Так вот, Масаши оказался именно тем вторым типажом. Он не был выдающимся шиноби или медиком. Его характер казался простым. Но он любил Сакуру, заботился о ней и с ним было спокойно. Сейчас это казалось девушке главным.       Сакура постепенно начинала верить в то, что её счастье может быть бесконечным и больше не стоит страдать от сердечных волнений. Но все оборвал один вечер, когда ровно в восемь в её дверь раздался короткий уверенный стук. — Я открою сама, подожди минуту, — Сакура почувствовала чакру гостя и пыталась остановить блондина, который уже проворачивал ручку входной двери. Было поздно.       Когда Сакура вбежала в прихожую, в дверном проеме она увидела растерянного Учиху. По его глазам было видно, что к нему быстро приходило понимание ситуации. — Похоже, ошибся дверью. Раньше здесь жила моя подруга… — начал Учиха. — Возможно. Сейчас здесь живем мы с девушкой, — добродушно улыбнулся Масаши. Саске лишь кивнул головой, напоследок бросив неоднозначный взгляд на Сакуру и скрылся из виду. — Мне показалось, или это был Саске Учиха? Вы же были с ним в одной команде, я прав? — Показалось, — эхом отозвалась Сакура. Сердце пропустило пару ударов.

Саске

Я весь перед тобой. Я ничего не скрыл. Я сделал так, что небу стало жарко. Все письма разорвал, все имена забыл — И мне не жалко.

      Неожиданный коктейль из ярких чувств всколыхнулся в сердце Учихи, когда он все понял. Сакура не обещала, что будет ждать его в этот раз. Долгое время он отстранялся от нее и она нашла себе другого. Стоит ли винить ее?       Злость, ненависть, грусть. Множество эмоций обуревали его душу. Та, что кричала, что будет любить его, не смотря ни на что, и готова выдержать любые сложности, предала его. Для неё это оказалось так просто? Саске было мерзко представлять, что руки этого типа касались ее тела, что Сакура так же охотно отвечала на его ласки, как когда-то было между ними. Его воротило только от одного представления о том, что она могла говорить этому недоразумению чертово «люблю». Это было недопустимо.       Видимо, после визита к водовороту Саске через чур романтизировал и приукрасил образ Сакуры. Она же оказалась обычной подстилкой, которая предпочла сиюминутное удовольствие и комфорт своим же обещаниям. «Чего в этом случае стоят её признания в любви?»       Темнота вновь поглощала Учиху.       Ему было негде остановиться. Заявиться к Узумаки после того, как он распрощался с холостяцкой жизнью, казалось недопустимым и поэтому он направился туда, где думалось лучше всего. Бывший квартал Учиха ждал его.       Именно в этом месте он всегда сильнее всего ощущал тьму. Но, на удивление, именно в этом месте сегодня она отступила. На смену злости пришло осознание тех ошибок и непозволимых грубостей, которые Саске допустил в отношении с Сакурой.       Она ждала так долго, а он привык этим пользоваться, не торопясь с решениями. Постоянно думая о том, как ему тяжело, сколько ему пришлось перенести, откладывая все на потом, чтобы разобраться в себе. «Достоин ли ты этого, проклятый?» — вновь тот вопрос засевший в голове.       Ревность растекалась по венам Учихи, словно опиум. Она медленно, но верно затуманивала его разум. Каждая попытка вновь сблизиться с Сакурой терпела фиаско. Саске нервничал. — Такое чувство, что вы с Сакурой-чан поменялись местами. Ты пытаешься найти к ней подход, а она с этой твоей фирменной холодной миной отшивает тебя, — смеялся Наруто, когда они пропускали по стакану в одном из баров. Учиху такая наблюдательность со стороны друга злила. Как и напрягал тот факт, что именно у него он сейчас просил совета о то, как наладить отношения.       Учиху удивляло то, что все их общие знакомые умилялись отношениям Сакуры и этого урода. Все говорили о том, что Харуно заслуживала такого человека, как это переселенец из Облака. Но Саске не мог этого принять. Пусть это и звучало эгоистично, но он знал, они предназначены друг для друга. Он отлично знал её . А соответственно понимал, что только он сможет сделать её по настоящему счастливой.       И Саске начал то, о чем раньше и не мог подумать. Он начал корявые попытки ухаживать за Сакурой. И каждая из этих попыток казалась ему все более ущербной и неудачной, по той простой причине, что девушка с легкостью отвергала все эти знаки внимания. И делала это так, словно ничего не чувствовала. Возможно, все уже так и было.

***

      В баре было полно народу. Отмечали чей-то день рождения. Саске тоже был там. Он пришёл из-за неё . Немного по другому ему представлялся этот вечер. Но сейчас он сидел за барной стойкой и нервно потягивал алкоголь, наблюдая за тем, как Сакура в откровенном красном платье чуть ниже колена с широким разрезом почти до верха бедра танцует с самым отвратительным человеком в Конохе. Смотреть, как его руки касались ее тела казалось невыносимым. Единственное, чего сейчас хотелось, это разнести к чертям все это место.       Он дождался, пока Сакура отойдет в дамскую комнату и подкараулил её у выхода, и, быстро перехватив за талию, утянул в отдаленную комнатку, оказавшуюся подсобкой. — Нам нужно поговорить, — твердо настаивал он. — Почему именно здесь? — Хочу поговорить с глазу на глаз, а ты меня избегаешь.       Темнота, тесное пространство, легкий шлейф ее духов, запах ее тела, все тот же аромат яблочного шампуня от волос начинали кружить голову. Саске так и не отпустил руку с талии девушки. И черт возьми, его как магнитом тянуло к ней, он хотел прильнуть ближе к ее телу, поцеловать, почувствовать то, что испытывал находясь рядом до того, как в последний раз покинул деревню. — О чём ты хочешь поговорить? — голос Сакуры был на удивление спокойным. Раньше, Саске был уверен, она бы уже трепетала под его прикосновениями и задыхалась от волнения. — О нас, — Учиху покоробило от того, как глупо, на его взгляд, сейчас звучали эти слова. — Каких «нас», Саске. «Нас» никогда и не существовало. Это были бесконечные догонялки. Я бежала за тобой. Ты от меня. Больше не вижу в этом смысла. — Я больше не бегу от тебя — В этом уже нет смысла, — Сакура грустно покачала головой и вырвалась из крепкий объятий.       Быстрым шагом она вышла из их укрытия, неподалеку её уже ждал Масаши. Именно к нему она и спешила. Саске лишь оставалось наблюдать издалека. — Он приставал к тебе? Есть ли что-то о чём мне нужно знать? — интересовался блондин. — Мы как-то попробовали, у нас не получилось. На этом все, — коротко отрезала Сакура.       Так вот как она всё помнила. «Попробовали и не получилось». Всего-то.

***

      Саске старался быть в курсе жизни Сакуры, но с каждым днём это занятие казалось ему все более параноидальным. Сейчас он отчётливо знал, что Сакура занимается секретными исследованиями в одной из лабораторий Конохи. Находилась она там всегда одна. Об охране никто не заботился, так как все были уверенны в исключительной силе этой куноичи. Но откуда им было знать, что погруженная в работу, Сакура скорее напоминает беззащитного ребенка. Саске же считал это большим упущением и сам назначил себя ее охранником. Пускай тайно и неофициально. Для него это было важно. Особенно после того, как до него дошла информация о том, что за разработками Сакуры началась охота среди преступников, и некоторые из них уже проникли в Коноху.       В этот день он прибыл к лаборатории слишком поздно. Дверь была распахнута, а из лаборатории доносились чужие голоса. Сакуру застали врасплох. Видимо, что-то вкололи. Сейчас девушка была практически без сознания. Но Саске успел поймать этих гадов, пришёл достаточно вовремя, чтобы сохранить в тайне разработки Сакуры, но не успел сохранить в целости её саму. По телу девушки расползалось несколько ссадин, а на тонкой шее виднелось сдед от укола.       Сакура была едва в сознании, когда Саске выносил её на руках. Она словно ребёнок жалась ближе к нему, так уютно уложив свою голову на его плечо. «Я так скучала…» — тихие слова срывались с ее губ, а из глаз катились слезы. Саске спишет всё это на галлюцинации от вколотого препарата, но сейчас ему было так приятно от этих слов. — Что тебе вкололи? — единственное, что заботило сейчас Учиху. — Ничего серьезного. Вроде, галлюциноген. Надо спать, — речь девушки была сбивчивой. Но её доводам он верил.       Он не хотел пересекаться с её сожителем, поэтому принёс в ту квартиру, где остановился в этот раз. Бережно он уложил девушку на кровать и аккуратно обрабатывал раны. Сакура спала беспокойным сном.       Была уже глубокая ночь, когда она наконец-то проснулась. Саске все это время лишь сидел у противоположной от кровати стены и наблюдал за ней. Он решил, что подождет до утра и если Сакура не придет в себя — унесет ее в больницу.       Харуно тяжело дышала и потирала затёкшие руки. Наконец-то она проснулась. — Саске, — слабый голос словно вывел ее из забытья. — Я здесь, — тут же отозвался он. — Где я? И что я тут делаю? — звучали закономерные вопросы. Неудивительно, что она не помнила нападения.       В ту ночь они долго говорили. Сакура говорила, что ей стыдно и она поступает не правильно, по отношению к Масаши. Что тот явно переживает, а она все ещё не вернулась домой. Но и по её голосу и по поведению чувствовалось, что уходить она не хочет. Холодная стена, разделившая их после его возвращения, словно почти рухнула. Но наступило утро. Саске задремал, а когда почувствовал это и проснулся, Сакуры уже не было.       Ближе к обеду его вызвал Какаши. Преступники, которых вчера поймал Саске под чутким наблюдением клана Ямонако рассказали много полезной информации. Саске поежился, когда Хатаке рассказывал ему об этом. Парень прекрасно помнил, как отвратно чувство, когда эти люди своими техниками буквально выкачивают из тебя все, что ты знаешь, все, о чём думаешь.       Из информации от преступников стало ясно, что преступниками была захвачена одна из лабораторий Орочимару, находящаяся в каком-то богом забытом месте. Сейчас там проводились опыты над детьми. После же удачные экземпляры участвовали в подпольных боях на выживание. Это дело требовало расследования и незамедлительного решения. Миссия была возложена на Саске и к ночи он должен был покинуть деревню.       На обратной дороге из резиденции Хокаге он направился прямиком в больницу Конохи. — Сегодня отправляюсь на важную миссию. Если ещё хоть что-то значу для тебя, жду в десять у главных ворот, — Саске быстро выдал необходимую информацию, появившись на пороге кабинета Харуно, и тут же ушел. И ему было плевать, что в это время там была Ино.       Признаться честно, он совсем не был уверен в том, что Сакура придет. Но вот уже двадцать минут он ждал ее.

Сакура

      На протяжении всего рабочего дня Харуно размышляла, стоит ли ей идти на эту встречу. Она была уверена, что разлюбила его. Что похоронила все воспоминания о грёбаном Саске Учиха в самой глубокой могиле своего подсознания. Масаши. Добрый и хороший Масаши дарил ей ту жизнь, которую она заслуживала, и был лучшим человеком.

«Он разгребет твой бардак в голове, квартире, он будет знать тебя от и до. Он будет лучшим мужчиной в мире, кроме… Ну ты сама поняла кого»

      Строчки написанные героиней одного глупого романа как нельзя точно ложились сейчас на мысли Сакуры. Но и в самом деле, с того момента как вновь объявился Саске, как бы Сакура не ругала себя, как не одергивала, но ее тянуло к нему. К Масаши она испытывала искреннюю благодарность, но не могла сказать, что любит или когда-нибудь сможет полюбить.       Каким бы гадом не был человек, стоящий перед ней сейчас, это был Саске Учиха. И это расставляло все на свои места. — Просил прийти? — коротко интересуется Сакура. — То, что ты пришла, уже многое мне говорит и значит для меня не меньше, — Саске рад и мягко улыбается. — Но мне хотелось бы предложить еще кое-что. Я отправляюсь на долгую и сложную миссию. Было время, когда ты просила о возможности пойти со мной. Насколько я знаю, твои исследования завершены и ты свободна. Согласишься пойти со мной? — Свободна? У меня есть Масаши. Почему я должна бросить его, бросить все и пойти с тобой? — Я прошу тебя об этом, — для Саске подобная мольба уже была слишком тяжелыми словами и Харуно это прекрасно понимала. — Дай мне более вескую причину, — голос Сакуры безэмоционален. — Те чувства, что ты вызываешь во мне… Я столько времени врал себе. Пробовал подменить воспоминания. Но не выходит. Сейчас я честен перед тобой и перед собой. Ты самый дорогой для меня человек. И хочу сделать тебя счастливой. Понимаю, что не могу предложить ничего кроме самого себя. Но ты нужна мне. Доверься и пойдем со мной. Я не умею говорить о чувствах, но я покажу и докажу тебе все то, что испытываю к тебе. А если ответить на вопрос, «Кто мы друг другу», что ты задавала мне еще давно, я бы предложил тебе стать самым главным и самым дорогим человеком в моей. Хотя, это глупо. Ты уже являешься таким человеком.       Сакура не строила грез. Она понимала, что идеальных отношений с этим человеком не выйдет. Он не сможет быть вечно привязан к дому, где бы тот не находился. Не сможет обещать ничего кроме своей верности. Но в ответ от Сакуры он будет ждать много. И одиночество… То от чего она так рьяно бежало захлестнет ее. Девушка отлично это понимала. Но не смотря ни на что, казалось, что игра стоит свеч. — Мне нужно попрощаться с Масаши. С моей стороны это предательство. Я не могу так поступить, — принять решение оказывается слишком тяжело. Но жалеть она будет потом.       Ино всегда ей говорила, что молодость создана для ошибок. И Сакура хотела ошибаться. Даже осознавая это. Как было и сейчас. Остаться в Конхе было бы правильно. Быть преданной человеку, который тебя любит было бы правильно. Но уйти с Учихой в неизвестность казалось таким необходимым. — Не утруждай себя. Я уже здесь, — Масаши вышел из тени.       Все это время он скрыв чакру наблюдал за ними. Тусклый свет фонарей слабо освещал местность. Но даже так было видно, как тяжело сейчас было парню. — Я понимаю всё . Вас многое связывает. И он именно тот человек, с которым ты мечтала быть. Не буду тебя удерживать. Со мной ты всегда была свободна в выборе. Но если разочаруешься в нём вновь, не возвращайся, — закончив свою речь, он поцеловал на прощанье девушку и вновь скрылся в темноте.       Сакуре стало невыносимо больно. Она словно ощущала те же эмоции, что и Масаши. Из глаз начинали медленно катиться слезы. Учиха был прав. Он всем причинял боль. Даже если действовал не на прямую. — Ты прóклятый идеал, Саске Учиха.       Они уже давно покинули Коноху, но только сейчас Сакура решила начать разговор. Точнее, это даже не напоминало разговор, скорее просто замечание. Но вот Учиха явно уцепился за слово, что после посещения водоворота отчетливо засело в его голове. — Как ты сказала? Проклятый? Почему? — С раннего детства у тебя было практически всё . Огромный потенциал, талант, который отмечали ещё до академии, сила духа, харизма, красота. Ты потерял родителей, но не сломался. Ты был лучшим во всем, почти все девчонки бегали за тобой, многие мальчишки завидовали силе. Но тебе всегда было мало. Или во всём виновата та самая ненависть клана Учиха, не зря ее называют вашим проклятием. Но ты тоже, словно был проклят. Твои глаза, твоя чакра… Чем сильнее ты становился, тем больше они начинали пугать. Но тебе было мало. Всего и всегда. Сколько раз ты переходил черту? Как глубоко во тьму ты опустился в своих поисках? Ты именно проклятый идеал. Ты лучший практически во всем, но ты не несешь свет или добро. За тобой по пятам следуют кровь, боль, смерть, пустота и отчаяние. Что это, если не проклятие?       Слова оказались проникновенными настолько, что пробирали до самых окраин души. Саске, выслушав этот монолог от кого другого, он лишь бы презрительно фыркнул. Но он услышать это от Сакуры было совсем иным. Она говорила правду, и он это прекрасно понимал. Проклятый идеал проклятого клана.