Самый холодный час - перед рассветом

Её глаза на звёзды не похожи В них бьётся мотыльком живой огонь Ещё один обычный вечер прожит, А с ней он каждый раз другой…

Сакура

      Говорят, что самым холодным, самым темным и самым тяжелым часом во все ночной поре является то самое время перед рассветом. Как это поэтично. Солнце дарит нам тепло и свет, но именно перед его появлением иногда становится наиболее холодно.       Путешествуя с Саске, неделями находясь в дороге, ночуя под открытым небом, Сакура быстро поняла истинность этих слов. Учиха был не самым общительным собеседником, а первые дни и ей не особо хотелось разговаривать. Поэтому, времени на подумать было в достатке.       Самый холодный час случается именно перед рассветом. Так Сакура могла охарактеризовать и их отношения с Саске. Именно в тот момент, когда всё кануло в небытие, когда нить, связывающая их, окончательно разорвалась, настал тот час темноты и холода, что окутывал всё тело и мысли без остатка. Харуно уже и не верила, что рассвет в их отношениях может наступить, но с возвращением Саске в деревню и его нелепыми попытками наладить их разрушенные в руины отношения, сквозь темноту начали пробиваться слабые лучи.       Но что будет делать это солнце когда взойдет? Окажется таким же холодным, как сам Учиха, все же согреет ласковым теплом или сожжёт не оставляя на месте пепелища ничего? Сакура не знала ответа и предпочитала не гадать. Она сделал выбор и сейчас отправлялась по течению судьбы.       Но Масаши… Это имя вспоминалось с болью.       Проводя многие дни в пути, Сакура начинала понимать образ жизни Саске. Была в нём своя прелесть. Чувствовалась безграничная свобода. Долгое время она так хотела понять, как и чем жил Учиха в те годы, пока шёл по-своему пути мести. Теперь у неё была возможность узнать. И первые, с кем ей удосужилось познакомиться были члены его бывшей команды Така. Карин, Суйгетсу и Джуго они нашли в убежище Орочимару, к югу от Конохи. От одной из немногих выживших из клана Узумаки Саске намеревался узнать подробнее о тех местах, где могли залечь преступники, занимающиеся опытами над детьми. Карин лучше других помощников Орочимару была осведомлена о географии его лабораторий и том, какая и для чего предназначалась.       Сакура была наслышана о Карин, как о взбалмошной и слишком эмоциональной девушке, которая откровенно вешалась на шею к Саске, и лелеяла надежду залезть к нему в штаны. Так же поговаривали о том, что девушка является сильнейшим сенсором и одаренным медиком со специфическими техниками.       Признаться честно, Саске даже немного переживал, перед знакомством этих двух барышень. Но на удивление всё прошло достаточно спокойно.       В первые минуты знакомства, Карин выпытывала о статусе Сакуры в путешествии Саске, после пыталась уколоть, задеть или оскорбить розововолосую своими едкими высказываниями. Когда не удалось и это, Карин попросту попыталась прильнуть с объятиями к Учихе. После короткой демонстрации силы Харуно весь этот концерт прекратился.       Как только Узумаки перестала кривляться и заговорила, как специалист, знающий свою работу, Сакура могла выдохнуть и даже заинтересовалась оборудованием и разработками, что были ей представлены. Так началась их странная дружба.       Необходимые детали получены и вновь дорога.

Саске

      Признаться честно, когда Учиха звал ее с собой, то не был до конца уверен, справится ли она. Оказалось, что у этой девочки характер очень стойкий. На удивление, она так и не попросила о возможности собрать вещи перед дорогой, отправившись с ним на легке. Во время долгих переходов не было жалоб на усталость или неблагоприятные погодные условия. Это вызывало только больше уважения.       Холодало. Сакура покинула деревню в легком топе с короткими рукавами и вот уже несколько дней молча ёжилась от холода. В очередное прохладное утро Саске протянул ей свою кофту. Теперь на её спине красовался герб Учиха. Сначала это сильно резало глаза последнему выжившему из клана. Но спустя пару дней даже стало нравиться.       Так же ему нравилось засыпать прижимая ее к себе. Оказалось, что так не только теплее, но и намного приятнее. Нравились и ночи, когда в отблески костра начинали плясать по обнаженному телу Сакуры во время их самых тесных сближений.       Они занимались любовью, занимались сексом, трахались. Учиху заводило с какой страстью и нежностью отдавалась ему Сакура каждый раз. Временами он забывал о необходимости предохраняться или был не в силах вовремя вытащить. Это пугало, но ровно до следующей ночи. Под усыпанным звездами небом, на бескрайнем поле с мягкой шелковистой травой, в многочисленных отелях. Менялись локации, но наслаждение оставалось таким же сильным. Они словно изголодались друг по другу и каждого касания казалось мало.       Но по началу все оказалось довольно сложно. Сакуре упорно казалось, что своим поведением предаёт Масаши, а Саске… Он продолжал ревновать даже понимания, что между Сакурой и этим парнем все кончено. Его злили мысли о том, что кто-то другой прикасался к ее телу, целовал, ласкал. Бесило то, что она отвечала на эти ласки. Потребовалось время, чтобы Саске перестал обвинять в этом Сакуру и смог отогнать подобные мысли.       Время точит камень. А время проведенное вдвоем лучше любого другого средства помогает понять и принять друг друга. Так произошло и с ними. Саске и Сакура начинали дополнять друг друга. От былого стеснения и недопонимания не осталось и следа.

Сакура

      Расследование дела об опытах над детьми шло удачно. Они уже выяснили расположение лаборатории и направлялись туда. Но, по пути к месту назначения осталась пара дней, Сакура почувствовала себя плохо. Странные сомнения закрались в ее мысли. Уже несколько дней она страдала от головокружений и слабости. — Все в порядке. Скорее всего чем-то отравилась. У тебя нет подобных синдромов? — интересовалась у Учихи Сакура, когда тот начал задавать вопросы о ее бледном виде и недомогании.       Но Саске был здоров. Короткая диагностика отмела возможности отравления. Сакуре не долго оставалось гадать над причиной недомогания. Когда началась задержка, все встало на свои места. Конечно, можно все было списать на смену климата, изнуряющую дорогу и прочие мелочи, влияющие на женский организм. Но Сакура уже и так все поняла.       От одной только мысли о беременности становилось страшно. Сейчас они находились на другом конце света, миссия была в самом разгаре. Она не готова была стать матерью, а Учиха отцом. И это было самым страшным. В первые дни Сакура даже задумывалась о том, чтобы избавиться от ребенка, но отбросила эти мысли. Они показались ей слишком чудовищными.       Скептичный ум медика твердил о том, что необходима профессиональная диагностика и Сакура предпочла отложить размышления о беременности до того момента, как они вернутся в одну из лабораторий, где их по договоренности будет ждать Карин. Этого дня она ждала с нетерпением. И, казалось, была уже к этому готова. Но когда Карин после короткого осмотра расплылась в улыбке, поздравляя Сакуру, в её душе что-то оборвалось. Все же, она была не готова. Пока оставался шанс списать все на сбой в организме, все было проще. — Прошу, только пока не говори Саске… — так между девушками появилась первая тайна, которая сблизила их. Позже Саске будет удивляться тому, почему они так легко нашли общий язык и хорошо отзывались друг о друге.       Однажды Сакура набралась смелости и решила завести разговор с Саске о волнующей теме. — Помнишь, когда-то давно ты говорил о детях… — Точнее о том, что пока нам стоит обойтись без них. Я проклят, Сакура, ты и сама говорила мне об этом. Следовать за мной и подвергать себя страданиям — ты выбрала сама. Но я не хочу обрекать невиновного на такие муки. — Но как можно назвать жизнь мучением? — С Учихами иначе не бывает.       На этом Сакура предпочла закончить разговор. Ей было ясно, Саске не готов и не хочет этого ребенка. От таких выводов становилось больно и она украдкой смахивала слезы. — Ты станешь моим маленьким секретом. Главное знай, мама тебя любит. А остальное не важно, — ночью Сакуре не спалось, она сидела под раскидистым деревом и с нежностью поглаживала живот, который еще не начал округляться.       Ожидаемо их отношения изменились. Саске все больше раздражался от того что Сакура не давала внятных ответов об изменившемся характере, перепадах настроения, ухудшающемся самочувствии. Все чаще она отказывалась от близости.       Саске злился от того, что не находил ответов, а Сакура ничего не могла с собой поделать. Многие моменты стали казаться ей неприятными. Так, если раньше поцелуи и ласки Учихи были безмерно приятной вещью, теперь же они казались чем-то на грани отвратительного. Девушку и саму это пугало, но она ничего не могла с этим поделать.       Вновь начались недопонимания и ссоры. Казалось, выход был прост. Нужно лишь рассказать правду. Но эта правда была словно неподъемный груз. Озвучить всего пару простых слов Сакуре оказалось не под силу. Сакура успокаивала себя тем, что до того как живот начнет расти и станет заметен, есть почти шесть месяцев. Это успокаивало. Также играло на руку то, что Саске был гением во всем, кроме простых человеческих моментов. Девушка была уверенна, что окажись на месте Саске Наруто, он давно бы обо всем догадался. Но Учиха в этом плане был не пробиваем.       Тем временем ссоры и недопонимание только усиливалось. Саске и Сакура все меньше напоминали пару и больше походили на вынужденных спутников.       Тайна вскрылась, когда они совершали нападение на одну из арен, промышляющих подпольными боями. Пришлось вступить в схватку с охраной данного заведения. Шум, суматоха, крики, взрывы. И среди всего этого безобразия, в ходе битвы Саске слышит жалобный выкрик Сакуры.       Здоровяк держал её в воздухе, приподняв одной рукой за отросшие чуть ниже плеч волосы. Сакура сейчас напоминала тряпичную куклу. Флешбеки с экзамена на чуунина кадрами пролетели в голове Учихи. Ярость вызванная тем, что кто-то посмел тронуть то, что принадлежало ему, тут же сменилась пустотой, как только он заметил, как Сакура прижимает руки к животу. Животу, который уже заметно округлился.       После ее завершения они отправились сопровождать освобожденных детей до ближайшей деревни, где их смогут принять. — И когда ты собиралась мне сказать?! — негодовал Учиха, когда схватка на арене закончилась.       Сакура молчала и только всхлипывала. Она понимала, что была не права в своем молчании. — Какой у тебя уже срок? — Начинается шестой месяц, — снова всхлипывание. — И ты молчала все это время! То есть, когда я терялся в догадках, что с тобой, в чем причина плохого самочувствия, ты все знала и молчала. А мне дураку казалось, что у тебя появилось отвращение ко мне. Так проще было скрывать, верно? — Учиха негодовал.       Сакура еще ни разу не видела, чтобы Саске был настолько зол по отношению к ней. «Ну а чего ты ждала, что он наконец заметит твой живот, будет прыгать от радости и зацеловывать?», — с сарказмом напоминала себе девушка.       Ссора продолжалась еще несколько часов. Точнее, происходившее сложно было назвать ссорой. Саске высказывал свои возражения, а Сакура смиренно выслушивала всё , изредка всхлипывая, чтобы не злить его ещё больше.       Оставшийся путь по сопровождению спасенных детей прошёл в тишине. Не сказали они ни слова друг другу и пока шли до убежища, где обосновалась Карин. Саске аргументировал необходимость этого визита тем, что состояние Сакуры и ребенка неизвестно и ему нужна конкретика. — Как будущий папаша? Рад? — весело щебетала Карин, обвешивая Сакуру различным оборудованием и сверяя сведения по экранам устройств. — Сомневаюсь. Он не хочет этого ребенка, — слова давались тяжело, а в подтверждение глубокой боли из глаз крупными каплями катились слезы. — Глупая! Этого не может быть. Может, ты не верно все поняла? — Сначала он долго и громко кричал. После мы не разговариваем. Он говорил, что еще рано, не готов, не справится. Что ребенка не ждет ничего хорошего. И еще много странных вещей, повторять которые я не хочу, — Сакуру пробило на откровения.       Наконец, Сакура поняла, чего ей так не хватало все время. Простого дружеского общения. Какие бы чувства она не испытывала к Саске, как бы хорошо ей не было с ним вместе, но говорить как с другом она с ним так и не могла. Даже малознакомая Карин оказалась в этом плане более подходящим вариантом.       К концу разговора Карин грозилась начистить брюнету шею по самое немогу. Сакура только сдавленно улыбалась. Похоже, ей удалось найти семейную черту Узумаки — вспыльчивость.       Сенсор и в самом деле достаточно грубо поговорила с Учихой. Сакура даже удивлялась тому, как кто-то мог позволить себе такими выражениями обмениваться с ним и буквально отчитывать. Видимо, этих двоих связывало куда большее, чем неразделенная любовь красноволосой и ее приставания. — Я ухожу. Тебя с собой не зову. Миссию нужно закончить, несмотря ни на что, — после разговора с Карин настроение парня нельзя было назвать миролюбивым.       Но Сакура всё в равно отправилась вслед за ним. Она понимала, если даст ему сейчас уйти одному, потеряет снова. Возможно, насовсем.       Саске смиренно помогал ей пробираться через сложные рельефы, готовил целебные отвары и пережидал минуты ее слабости. Во всем этом чувствовалось раздражение, но он продолжал молчать. Разговоры стали совсем редкими. Он все еще винил Сакуру. — Ты уверена, что это мой ребенок? — Что? — Все-таки не так давно ты была с Масаши. Затем долго не сознавалась мне. Откуда мне быть уверенным. Даже Карин не говорит точную дату зачатия, чтобы я мог примерно посчитать. — Лучше бы ты молчал и дальше, — огрызнулась Сакура. Это стало последней каплей. — Ты не ответила — Думай как хочешь!       Саске хотел было перехватить руку Сакуры, но та резко вырвалась и направилась вперёд . Говорить с ним она больше не хотела. В сердце засела тяжелая тоска. Мало того, что он не хочет этого ребенка, так еще и не верит, что является отцом. — Я сказал отвечай! — все же Учиха уцепился за ее плечи и развернул к себе. Как только Сакура взглянула на него, тут же поняла, что совершила огромную ошибку. Взгляд шарингана словно пронзил ее насквозь, впиваясь в сознание. Он хотел все увидеть сам. Не задумываясь о цене такого вторжения.       Тяготы в пути и эмоциональный накал принесли свои плоды. У Сакуры началась апатия. Есть не хотелось совсем, на глазах ее тело начинало слабеть. Седьмой месяц беременности оказался слишком тяжелым для ссор, недоверия и странствий.       Поэтому, попав в ловушку шарингана, Сакура не выдержала и повалилась без сознания.

Саске

      Темную ночь разрезал громкий истошный крик. Саске резко подскочил с импровизированной лежанки. Сакура корчилась от боли рядом, обеими руками держась за живот. Впервые за долгое время злость сменилась страхом. Словно в забвении он открывал портал до лаборатории, где обосновалась Карин, и бережно подымал девушку.       Глупец. Он мог потерять всё , что у него было. Находясь в таком положении Сакура должна была стать для него еще более ценным человеком. Она была готова подарить жизнь этому миру, продолжить его род. Осмелилась на это, готовая перенести все в одиночку. А чем отплатил ей он? Оскорблениями и недоверием. Презрение к самому себе обрушилось неожиданно.       Некоторое время назад она попала в поле зрения его шарингана. Именно тогда он заметил, как изменились потоки её чакры. Он чувствовал, что происходило что-то, что от него держали в тайне. Это злило только сильнее. Понадобилась несколько дней и пристальное наблюдение, чтобы выдвинуть гипотезу о деликатном положении Сакуры. Не давал покоя только один вопрос. Почему она ничего ему не говорила. Если бы хотела избавиться от ребенка, умолчав о зачатии — сделала бы это давно. Оставался один вывод. Отцом был не он. От этой мысли хотелось кулак сжимался сам по себе, а страшные мысли закрадывались в голову. Постепенно идея о том, что к беременности Сакуры причастен не он, укоренилась в его голове. Он не смог бы смириться с чужим ребенком, не смог бы смириться с обманом. И он уже не был уверен в правильности того, что позвал ее с собой, что почти открыл ей свои чувства. Чувства, которых, как он сейчас считал, эта девушка не была достойна.       Обстановка накалялась. Ему нужны были ответы. Заглянув в ее душу он увидел все. Причины, по которым она скрывала свое положение, теплые чувства к Саске и еще не рожденному ребенку, обиду и боль от его поступков в последние месяцы.       Благо, после телепортации в лабораторию Карин не пришлось долго вводить в курс дела. Девушка быстро уложила Сакуру на каталку и увезла в даль по коридору, строгим взглядом смирив Учиху и запретив ему заходить.       Началось самое напряженное время. Каждая секунда тянулась словно минута, каждая минута была похожа на час, а час — на день. Учиха бесцельно ходил вперед и назад по коридору. Оставалось только вцепляться в волосы и в бессилии мысленно уничтожать себя за отвратительнейшую черту характера — подвергаться злости. Он думал, что смог побороть тьму в себе. Но вот, малейший незапланированный поворот в его жизни и вновь он оказался по ту сторону от света. Но сейчас он нес ответственность не только за себя, но и за Сакуру, и за того ребенка, что она носила в животе. «Неужели это та девочка, что я видел у источника?» — перебирал Учиха все воспоминания. От этого становилось только больнее.       Что если он по своей невнимательности и из-за плохого отношения сам создал угрозу для здоровья Сакуры и жизни ребёнка . Определенно, причиной всего стало его необдуманное проникновение в ее мозг. Саске был слабо знаком с разными тонкостями женского организма. Но отчетливо помнил истории о том, как тяжело женщины переносят роды, как часто случаются смерти матерей и детей.       Та ночь, проведённая возле двери операционной стала самой долгой в его жизни. Саске сидел на полу, а слезы предательскими полосами сползали по его лицу. Что толку было в его огромной силе, если все, что он смог сделать, это навредить ей. — Карин, могу я… — Учиха выглядел необычайно неуверенным. — Чего тебе? — Узумаки была измотана долгими часами, проведенными возле кровати Сакуры. — Как она? — Саске решил обождать с предложением, которое хотел озвучить. — Физически и эмоционально разбита. Чувствуются твои старания и забота, — Карин злобно улыбнулась. — Сейчас ее состояние и состояние ребенка стабилизировалось. Но из этого места я не выпущу её до родов. Тем более с тобой. Если хочешь — можешь валить на все четыре стороны прямо сейчас. — Нет. Я бы хотел всё исправить. — И каким же образом, позволь поинтересоваться? — Не самым хорошим…       Во время долгих часов самобичевания в голове Саске возникла устойчивая мысль о том, как должны были проходить эти месяцы в компании беременной от него девушки. Он должен был окружить ее заботой, радоваться мелочам, интересоваться о развитии малыша в ее утробе, баловать вкусностями и любимой едой. А то что вышло на деле… Об этом ему не хотелось и думать. Тогда ему в голову пришла идея о подмене воспоминаний. Карин эта идея ни разу не впечатлила, но после долгих уговоров она лишь отошла в сторону от двери, позволяя пройти. — Ей действительно нужны положительные эмоции. Но уж потрудись сделать так, чтобы правду она никогда не узнала.       В палате было темно и неприятно пахло медикаментами. Сакура крепко спала и лишь подрагивание ресниц выдавали беспокойство. «Снова снятся кошмары. Есть ли я в них?» — промелькнула мысль в голове Саске.       Медленно, словно опасаясь, он приблизился и сел на край кровати. Округлившийся живот привлек его взгляд. Впервые ему захотелось прикоснуться к нему, он ожидал почувствовать шевеления ребенка, удостовериться, что с ним все в порядке. Неуверенно он едва приложил руку к животу, скрытому под простыней. Вопреки ожиданиями, шевелений он не почувствовал. Зато, пришло окончательное осознание ответственности за сложившуюся ситуацию и еще не рожденного ребенка. — Саске, сегодня не самый лучший день для секса, — в одну из ночей лепетала ему на ухо Сакура. — Все в порядке, я вовремя остановлюсь, — продолжал он свой напор. Почти обнаженное тело, что сейчас прижималось к нему, сводило с ума и отбрасывало самоконтроль далеко на задворки сознания. — Ты же говорил, что успеешь, — недовольно поджимала губы Сакура после секса. Он так и не смог сдержаться. — Потом не вини меня… — Думаю, от одного раза ничего не будет. Расслабься, — Саске заботливо перебирал ее волосы и притянул ее к себе на грудь.       Воспоминания тех дней идиллии и спокойствия сейчас казались очень далекими. Он позволил себе слишком много, а после предпочел свалить всю вину.       Наконец Саске удалось отогнать гнетущие мысли и он перешел к тому, зачем и явился. Ласково он коснулся ее виска и активировав свои глаза принялся за работу.       Несколькими минутами ранее он уверенно врал Карин, что это безопасно и подобным он уже занимался. Сейчас же, понимая ложность своих слов, его несколько потряхивало. Важно было сделать все аккуратно. Словно хирургу ему предстояло вырезать фрагменты болезненных воспоминаний Сакуры и заменить их ложными, но именно такими, какими они должны были быть.       Вот один из их разговоров, где Саске теперь говорит о том, что был бы рад, если Сакура подарит ему сына или дочь.       Вот Сакура убеждается в том, что беременна и краснея до кончиков ушей, сообщает об этом Саске, в ответ на что тот подхватывает её на руки и долго кружит.       У Сакуры плохое самочувствие, но она не скрывает этого, а Саске всячески ей помогает.       Остановка в гостинице горячих источников. Сакура расслаблена и улыбается, а он делает ей легкий массаж.       Раннее утро, девушка просыпается от запаха цветов и рядом с букетом находит полную тарелку сладких ягод.       Первые шевеления ребенка. Сакура пугается, а Саске пытается почувствовать приложив руку к ее животу.       Он придумал массу мелких приятных моментов, которые обязательно должны бы были произойти и кропотливо вставлял каждый из них, словно проживая их вместе с Сакурой. Эта работа заняла много времени и теперь Саске с волнением ждал пробуждения девушки. — Почему у меня такое чувство, что произошло что-то ужасное и я должна ненавидеть тебя. Но я ничего такого не помню… — задавалась вопросом в слух девушка вскоре после того, как пришла в себя. — А что ты помнишь? — с опаской интересовался Учиха, желая удостовериться, что все в порядке.       Работа выполнена на отлично. Каждое воспоминание прижилось. Но Саске чувствует вину за подмену. Неужели ему не хватило бы сил, чтобы и в самом деле воплотить все это в жизнь? Миссия откладывается, а молодая почти-семья находит заброшенный домик поблизости с лабораторией Карин. Все кажется идеально.

Сакура

      Маленький деревянный дом на опушке стал настоящим домом. Вокруг раскинулся дремучий лес, что дарит прохладу даже в жаркий день. Домик очень стар и, скорее всего, использовался как охотничья лачуга. В нем всего одна спальня и кухня-гостиная.       В первые же ночи оказывается, что исхудавшая крыша протекает. На следующий день Саске старательно ремонтирует брешь в кровле, пока Сакура сидит на крыльце, уплетая свежие ягоды и с интересом смотрит за его действиями.       Во время следующего ливня они кутаются в одеяло и сидят в обнимку возле камина. Слова сейчас не нужны. Имеют значение лишь теплота их тел, треск дров и шум дождя за окном. — Саске, Саске… Проснись, он пинается…       Сакура будит его посреди ночи, предлагая приложить руку к животу. На глазах Учихи наворачиваются слёзы . Он рад, что Харуно их не видит, ведь по ее воспоминаниями, это не первый раз, когда Саске чувствует шевеление их ребенка. — Почему он? — Не знаю, я уверенна, что будет мальчик. И он станет таким же сильным, как ты, — уверенно заявляет Сакура. Сердце Саске же сжимается от осознания того, как он слаб на самом деле.       Следующее утро кажется совершенно обычным. Но Саске начал его со слов: « У нас будут гости». После чего без объяснений ушел из дома.

***

      Сакура, как и любая мечтательная девочка с детства в деталях представляла себе день свадьбы. В её понимании это было чем-то волшебным и мечтательным. День, когда она смогла бы почувствовать себя принцессой. Но как мы и помним, мечты часто расходятся с реальностью.       Теплый весенний вечер. Лесная поляна усыпана молодыми цветами. Юноша и девушка стоят склонив головы перед старцем, пальцы их рук переплетены.       Гостей не много. Всех родных и близких заменяют Карин, Джуго, Суйгетсу и Орочимару. Последнего никто особо видеть не хотел, но именно он отыскал в короткие сроки в этой глуши священника, согласного на заключение брака в такой обстановке.       Вместо речи от растрогавшейся от сантиментов мамы перед ней прослезившийся Орочимару, который словно чувствует себя отцом молодого семейства. Вместо красивого свадебного платья — растянутая красная туника, а о статусе невесты говорит лишь незамысловатая изящная прическа из сильно отросших волос, в которую вплетена веточка весенних цветов.       Но все это меркнет, когда Саске шепчет ей в самое ухо: — Я твой, а ты моя. Чтобы не случилось. Навсегда.       Это была совсем не та свадьба, о которой мечтала Сакура. Это было лучше. Потому что эта свадьба была настоящей.       Вечером, когда они наконец остаются вдвоем, Саске преподносит ей еще один подарок. Красное платье-ципао с аккуратно вышитым красно-белым веером на спине. — Теперь это и твой символ, — эти слова трогают её до слез.       Их первая брачная ночь лишена пошлостей. Пара сидит на крыльце их ставшего таким родным домика, на плечи девушки заботливо накинут походный плащ. Сакура засыпает на плече Саске слишком уставшая после эмоционального дня. А юноша еще долго смотрит в звездное небо, отказавшись от привычных размышлений и просто наслаждается моментом.       Разделить счастье на двоих оказалось так легко.

***

      Роды. Это неминуемое событие оказалось для Саске куда страшнее, чем для его жены. Жена… такое странное слово, Сакура все ещё не могла к нему привыкнуть. Оно казалось ей слишком статусным, слишком взрослым. Но еще страшнее на вкус ощущалась слово «мама». Именно ей она и должна была стать в ближайшие пару часов.       Схватки начались днём . Саске, поддерживая Сакуру, открывал портал до лаборатории Карин. Его руки и ноги сильно дрожали. Сакура чувствовала это даже сквозь острую боль.       Оказаться на операционном столе было в новинку. Успокаивала рука Саске, которая крепко сжимала ее пальцы. Карин всеми силами старалась выдворить будущего отца, но это оказалось безрезультатным.       Роды оказались долгими и болезненными. Со слов Карин, Сакуру спасла ее печать бьякуо. Спустя, казалось, вечность, девушка услышала пронзительный плач ребёнка . Устало она повернула голову в сторону Саске. Его тёмные глаза были наполнены счастьем, а рука неуверенно тянулась к ребенку. — Это девочка, поздравляю, — радостно щебетала Карин. Сакура пыталась поразмыслить над тем, что была практически уверена, что носит под сердцем сына, но силы её покинули и тяжелые веки сомкнулись. — Сарада… Мы все-таки встретились, — улыбался Саске, укачивая на руках дочь.       И все же, даже проклятый человек достоин счастья.