«Счастливая семейная пара решила, что сегодня поспит в более просторном гробу»

О’Нил тяжело вздыхает, складывая костлявые ручонки на свою грудь, краем глаза зыркая в сторону упыря, что лежит рядом. После приобретения нового, более просторного гроба, так ещё и, к слову, двухместного, стало понятно — они будут спать вместе. Демону такая перспектива не особо пришлась по вкусу, но дабы не устраивать конфликты на ровном месте он дал «добро», о чём по наступлению ночи и пожалел. Крайне трудно привыкнуть к такому… неординарному месту для сна, особенно после мягкой перины своей огромной кровати в особняке. Тем не менее брюнету не остаётся иных вариантов, кроме как стараться принять более-менее удобное положение, ведь завтра у него так-то много дел, в особенности на уже удалённой работе. Уделить это время любимому бледноликий явно не сможет, отчего жрёт даже некое чувство вины, которое Уильям с особым желанием прогоняет. Не хватало ещё испытывать жалость по отношению к горе-папаше, что никак не может разобраться в собственной жизни, запивая все свои проблемы алкоголем, периодически срываясь и на сожителе. По крайней мере так думал сам красноглазый. — Спокойной… Ночи? — желает скорее чисто из уважения к «товарищу», неловко перебирая пальцы на своей грудной клетке, — Сладких снов, хи-хи? — посмеивается, уже намереваясь прикрыть глаза, но у Ларса, кажется, иные планы. Рихерд, заприметив, что амбал так-то вообще не спит, да и делает это не с такой великой охотой (по его, конечно же, скромному мнению), подтягивается к миловидному личику, отчего второй сразу же напрягается, хватаясь за стенки гроба, выпаливая. — Я это… Спать хочу. — растерянно воркует О’Нил, бегая шустрым взглядом по лицу партнёра, — Если мешать будешь, то я уйду просто. — в доказательство своих слов он действительно напрягает руки, сгибая их под определённым углом, чтобы если что оттолкнуться и переместиться в другое ложе. — Да ты ахуел, гандон дырявый? — хмурит брови, показывая тем самым своё недовольство, и, дабы демон не смог далеко убежать, небрежно ложится прямиком на него, из-за чего пути к «освобождению» с этого момента полностью перекрыты. О’Нил корчит недовольную гримасу. Спорить с «мертвечиной» сейчас уж точно не стоит, так что рогатый, набирая побольше воздуха в свои лёгкие, вздыхает, взирая на Ларса сверху вниз, обвивая его тушу своими ручками, тем самым одобрительно прижимая к себе, заключая в подобие объятий. Несмотря на то, как Уильям относится к даже случайным касаниям, кажется, его дружку выданы «особые привилегии», ибо непонятно как первый вообще терпит столь тактильную особу, как Рихерд. Ничем, кроме как лояльностью это назвать определённо нельзя. Хотя, проводить время в компании мастера на все руки маркизу, наверное, даже нравилось. Сложно это признавать, но брюнет, может быть, даже рад присутствию Ларса рядом с собой больше, чем присутствию любимой жены, что до бесконечности странно. Слишком экстравагантные мысли заставляют О’Нила нервно сглотнуть, а после и ощутить чужие губы на своих. Упырь воспользовался возможностью и податливостью твари, которая разделяет с ним один гроб, и, решительно пробравшись к его лику поближе, накрывает пухлые горячие губы своими, вовлекая красноглазого в поцелуй. Сие действие со стороны мужчины вводит демона в ступор, но действует достаточно эффективно — он сразу же отвлекается от былых дум, возвращаясь в серую реальность, играющую с ним злую шутку, вдруг ни с того ни с сего наполняясь красками. Потупив немного, младший прикрывает веки, отвечая на поцелуй «возлюбленного», так боязливо и настороженно исследуя его рот проворным языком, иногда щекоча щёки изнутри. Впрочем, демон пребывает в этом доме приличный срок и уже привык к своему положению. Выбора иного, как оказалось, у него и быть не могло. Оставалось только в такие моменты давать Ларсу то, чего он хочет, тем самым умножая его желания на двое. О’Нил нерасторопно блуждает по массивному телу соседа дрожащими пальцами: никак не может привыкнуть к тому, что его сексуальная жизнь вдруг резко начала занимать слишком важную роль как в рабочие, так и в выходные дни. В свою очередь Рихерд получал от процесса прелюдий огромное удовольствие, тем более ощущая, как он умело доминирует над, казалось бы, более сильным, да и что уж скрывать, могущественным существом, нежели он сам. Сам факт этого заводил не на шутку, что подтверждает уже выпирающий стояк и более настойчивые действия в сторону сожителя. Со стороны Уильяма судить можно так же. Идея быть «чьим-то» ему определённо нравилась даже несмотря на видное пренебрежение к анальному сексу, а уж тем более в собственный анус. Наконец, поцелуй прерывается и оба мужлана могут отдышаться. Упырь спускается на уровень чуть ниже, игриво проводя языком по кадыку мужчины. Он чувствует, как младший нервно сглатывает, а его пальцы судорожно оттягивают Ларса за одежду, молча умоляя прекратить, но потом руки уже самостоятельно сцепляются вместе, притягивая брюнета к податливому тельцу, что с охотой прогибается под сильными мужскими руками. Не прошло и минуты, как Уильям вновь тянется за порцией сладкого поцелуя, требовательно хватая нижнюю губу брюнета клычками, оттягивая её, словно выпрашивая разрешения у родителя. А упырь и не думал отказывать своему давнему знакомому. Он хватает манящие губы прямо в тот момент, когда клыки отпрянули от его губы, отчего О’Нил изгибает брови волной. Грубые мужские руки ложатся на поясницу бывшего аристократа, поглаживая его корсет, периодически царапая. Ларс чмокает любимого в губы, чувствуя, как младший томно вздыхает, обжигая его кожу горячим дыханием. Второй же, в свою очередь, убеждается в том, что сегодня нормально поспать точно не получится, но идея переговоров никогда не отступает на второй план. — Я… У меня правда много дел, — словно пытается найти оправдание, сладко лепечет, даже приторно, — пожалуйста… не сейчас. Завтра будем делать всё, что хочешь, после того как я выполню долю своих обязанностей, хорошо?.. Рихерд кусает демона за подбородок, второй рукой с силой сжимая ткань его блузы. Настырность брюнета вынуждает Ларса со всей силы дёрнуть кремовую ткань, разрывая её в клочья. Он слышит удивлённый «Ах!», ложа руку на пах белокожего. Круговым движением пальца он нащупывает вялый член О’Нила, пробираясь к ширинке. Собачка на молнии скользнула вниз. Ремень же упырь сорвал с петли, пусть это и заняло дополнительное время. Он никуда не торопился, тем более желал увидеть рогатого без одежды хоть когда-нибудь. Кажется, он был не любителем ходить нагим. Вся одежда аристократа состояла из сложных деталей, но эти побрякушки при желании можно просто сорвать, раскусить. Ларс приспускает трусы, вываливая наружу возбуждённый половой орган, грубо стаскивая брюки маркиза, рвя их по шву меж ног. Так было проще, чтобы расставить их пошире. Правда, ремень пришлось выдрать с потрохами, но это того стоит. В любом случае денег у аристократа полно (подарков от него, правда, не дождёшься, сколько бы не намекай), а значит он способен купить себе новые вещи. Ремень — тем более. Уильям недовольно шипит, брыкаясь: нет, ладно бы этот говнюк лишил его сна, но одежду-то за что? Она ведь заказная и стоит недёшево! Хорошо хоть додумался оставить пальто, что любезно сползло с широких плеч демона. — Да успокойся ты! — фыркает, угрожая, — хватит выёбываться, иначе я без слюны войду! Аргумент весомый. Хныча, брюнет обвивает ногами туловище упыря, приготавливаясь к самому худшему. Мертвяк усаживается поудобнее, в знак признательности сплёвывая на свою ладонь слюну, наклонив её, чтобы переместить биологическую жидкость на пальцы. Мокрая дорожка пути остаётся на ладони, а пальцы уже обмазывают пульсирующее углубление. Рихерд надавливает указательным пальцем на задний проход. О’Нил скованно мычит, сводя брови. Долго медлить брюнет не стал. Уже через несколько секунд проколотая головка тёрлась об анус, пекарь думал над углом, под которым хочет войти. Решать нужно было быстро, ибо слюна высыхает недолго, но и природная смазка справлялась со своей задачей неплохо. Упырь, ориентируясь на собственные ощущения, входит под прямым углом, шумно выдыхая. Кондитер прекрасно видит выпирающую шишку, созданную им. Жаль, что этому виду мешал до жути раздражающий корсет. Уильям, содрогаясь от боли, не сдерживает «крокодильих» слёз, цепляется за чужие плечи, царапая кожу. — Schwein Bitte, ich habe so große Schmerzen. Hör auf! — дрожащая пухлая губа на автомате прикусывается клыками, — Ри. Рихерд! Ри-. Аа! — брюнет всячески извивается, подрагивая от боли. Преобладающий размерами половой орган Ларса приятно стимулировал простату, отчего из уст бледнокожего то и дело вырывались громкие, умоляющие стоны, — хва-ааа… А-хаа… Мертвец делает несколько глубоких и проникновенных толчков, на последний вгоняя член по самое «не балуй». Он царапает ляжки О’Нила, оставляя после себя красные следы и кровоподтёки. Обычно их соития происходили сумбурно, да и в отдельных комнатах, а порой и в узких тёмных коридорах. В такие моменты Уильям неохотно сам подставлял задницу, правда, чаще всего приходилось прибегать к насилию, но тем не менее его лица Рихерд во время секса никогда не видел. Чаще всего из-за выбранных поз, которые предусматривали быстрых действий. Взгляд плавно передвигается по всему бледному телу, останавливаясь сначала на сперме, что застыла на животе чуть выше пупка: он кончил. Быстро. Впрочем, как и всегда. Глаза блуждают чуть выше, пока тело инстинктивно вдалбливается в амбала, вынуждая его вновь выгибаться навстречу брюнету и останавливаются на лице. Их взгляды пересеклись, но нижний почти сразу опустил взгляд вниз, наблюдая за процессом, по-свойски поджимая эльфийские уши. Невидимый пот стекает с его лица, размазывая весь макияж по лицу. Благодаря чрезвычайной белизне румянец на его лице можно было легко заметить, хоть его и прикрывал мэйк-ап тёмно-красного цвета. Ларс улыбнулся, пригнувшись к аристократу, языком оставляя мокрую дорожку от кончиков уст до середины щеки маркиза. Тот поморщился, стараясь повернуть голову, но лишь поёрзал, вновь содрогаясь от сильного толчка. Сам факт, что он кончил даже без стимуляции полового органа осознавался так обидно, настолько сильно ранит самолюбие Уильяма, что он не выдерживает и хнычет в попытке оттолкнуть от себя Ларса. — Я-яя… хватит, прошу, хваа-ати-ит… аа!.. — острые когти царапают эпидерму, хотя рогатый и не планировал вредить Ларсу, — Ри-и… гх-а-а! Он скулил имя своего товарища сквозь слёзы, в конце концов обвивая его шею, как бы говоря, что сдался. Проявлять свою натуру сейчас казалось бессмысленным, да и голова была сосредоточена на ощущениях от предстоящего оргазма, как неожиданно Рихерд завлекает О’Нила в поцелуй, переплетаясь влажными языками. Слюни текут по подбородку, но Ларс почти сразу слизывает их, прикусывая пухлую вишнёвую губу демона. Предпоследний толчок, и Уильям, чувствуя пульсацию в копчике, прогибается, в очередной раз кончая. Оргазм накладывается слоем на предыдущий, превращая мозг в подобие каши: слишком хорошо и привлекательно, но в то же время унизительно. До боли оскверняет тело. Как вообще после подобного называть соседа «другом» или хотя бы «товарищем»? Такое чувство, будто бы демон — единственный, кто заботится о комфорте обоих, а то есть держит определённую дистанцию, о которой Ларс будто бы и понятия не имеет. Мало того, что характер у него скверный, так под него нужно подстраиваться. Никогда не знаешь, что находится меж извилин у нездорового мужлана. Красноглазый на время замолк. — Давай, тупая блядота, поскули ещё чё-нить! — издевательски протягивает Ларс, хватая Уильяма за нижнюю челюсть. Он надавливает пальцами на пустое пространство в щеках, что не оборудовано костями, из-за чего рот механически открывается. Демон и вправду попытался что-то выговорить, но его рот наполнился слюнями, и он тут же принялся их глотать, не успевая сориентироваться. С губ срывается кашель, превращающийся в мешанину. Темп был слишком быстрым, учитывая, что брюнет и вовсе никогда не занимался анальным сексом с мужчиной, тем более настолько грубым, бестактным. Замечая податливое поведение нижнего, упырь, закрепляя своё верховенство, набирает в рот слюну, и, наугад стараясь попасть в чужой рот, промахивается лишь на пару миллиметров, но при этом бледнокожий всё-таки успевает проглотить полученное угощение, удовлетворённо чавкая и перемешивая слюну пекаря со своей, демонстративно высовывая язык с неким «смешиванием» их ген. — Ты просто ёбнутый извращенец, ещё и с дырой между ног, как у трассовой шлюшки. Смари, я даж не трогал твой милипиздрически малюсенький член, а ты уже поплыл второй раз, — чтобы доказать свои слова, Рихерд обвивает пальцами основание члена О’Нила, проведя ими всего лишь один раз: снизу вверх и обратно. Из наружного отверстия уретры по всей длине пениса потекла прозрачная жидкость. «Это естественный процесс, ты же его трогаешь. Прикоснись ко мне ещё» — сказал бы Уильям, если бы хотя бы находился здесь, в реальности, в моменте. Он прикрывает веки и издаёт сдержанный стон, руками пряча горящее от неправильности действий лицо, выпаливая. — Аха-хаа! Продолжай, да… Drehe mein Inneres nach außen, — жалостливо умоляет чернобровый, добавляя, — я просто хочу побыстрее закончить. Всё тело ноет. Неудобное положение, сбитый и жёсткий темп, погружающий в пучину оторванных мыслей. В какой-то момент сердце плавится. Уильям дрожащими пальцами вытирает выступающие слёзы. Они всё никак не кончаются. За всю жизнь мужчина ещё никогда так много не плакал. Душа ныла, внутри чувствовалось нечто странное… что-то похожее О’Нил испытывал при встрече с Лилией. Он сжимается, что чувствует и упырь, недовольно рыкнув. — Блять, расслабься. Ты мне член щас оторвёшь! — Ларс слышит мелкие всхлипы. По доброте душевной он корит себя за неожиданную агрессию, поэтому прижимает бледную ляжку к плоскому животу нечисти, поднимаясь до изгиба. Прилагая усилия, мертвец изогнул ногу под нужным углом. Поза получилась неудобная, но лишь для младшего. Заплаканные глаза поднимаются ввысь, — подожди немного. — заверяет брюнет, потянув за верёвочку. Вся конструкция берцев разваливается, позволяя вызволить ногу из кожаного плена. Мужчина снимает с изящной ножки обувь, откидывая её назад. Пекарь заинтересованно смотрит на укороченные чёрные прозрачные гольфы, бросая краткое, — это для меня? — язык проходится по большому пальцу. Рихерд чувствует на себе шокированный взгляд, принадлежащий товарищу. Он шепчет что-то, кажется, просит прекратить, но просьбы игнорируются. На время останавливаясь, Ларс с охотой игриво покусывает ногтевую лунку большого пальца стопы. Уильям утопает в слезах. Скорее от горечи и от абсурдности сравнения любимой жены и своего насильника. О’Нил заикается. — Ты мне нравишься, — рогатый хлюпает, поджимая пальцы на ногах от страха. — Ты мне тоже. — лепечет упырь, рассмеявшись. Ненадолго нечисти показалось, что груз с плеч спал. Мертвяк отпускает его ногу, пригнувшись, но оставаясь внутри. Конечно, из-за расположения ноги пришлось слегка выйти, но, когда Ларс надумал подвинуться поближе к лицу, половой орган вновь вошёл во всю длину. Чернобровый скулит, стискивая зубы. Даже двигаться в такие моменты страшно — толстый ствол наполнял всё свободное пространство. В какой-то мере маркиз даже боялся, не вывалится ли у него кишка когда-нибудь. Папаша чешет уже изрядно потрёпанного мужчину по волнистым волосам, щекоча хрящик уха. Не отлынивая от своей тактики, пекарь поначалу зарывается в длинной чёлке младшего, носом разрыхляя прядки и добираясь до ушей. Костлявые длани опираются о грудную клетку Ларса, противясь такому действию, на что брюнет лишь прикусывает мочку эльфийского уха, разжёвывая её. Уильям в свою очередь слюнявит одно место на смуглой коже: район соединительной мышцы плеча и шеи, покусывая её острыми клыками, изо всех сил пытаясь не прокусить кожу. Мертвец уже давно просёк, что уши О’Нила крайне чувствительны и почти всегда норовят «говорить» правду. Он, выдыхая горячий воздух, обжигает им хрящик уха, нежно щекоча тоннель. Нечисть незамедлительно реагирует, начиная активно ёрзать под пекарем. — Ich fühle mich komisch… — шепчет красноглазый, шмыгая аккуратным носом. — Какой же ты противный, — сквозь улыбку нашёптывает Рихерд, не отдаляясь от чужого ушка, — мерзкий пендос, от тя аж блевать тянет. По-русски говори, надоел! — Прости, прости меня… — нечисть захлёбывается в слезах и соплях, из последних сил держась в сознании, — извини… Упырь вопросительно изгибает одну из бровей, но извинения принимает, хоть и не понимает, к чему они сейчас. Ссылаясь на проблемы с головой у младшего, мертвец кивает, выскальзывая из объятий горячих стенок. Его рука успокаивающе поглаживает брюнета, стремясь умерить его волнение. Белокожий этот жест не игнорирует, подаваясь вперёд. Сейчас он жаждал безопасности, которую заботливый Ларс мог предоставить. Дыхание О’Нила потихоньку восстанавливалось, оповещая, что тот хотя бы перестал плакать, чему Рихерд мягко улыбнулся. От намеченных уже в голове планов брюнет отказываться не хотел, поэтому, на прощание почесал демона за ухом. Ларс аккуратно приподнимается, стараясь не сломать гроб. — Лежи смирно. И тока попробуй испортить гроб, я вырву тебе ногти. — младший кивает. Из-за большого роста расставленные ноги Уильяма выглядывали из стенок гроба, и, чтобы дать упырю переместиться, рогатый самостоятельно сползает вниз, увеличивая расстояние меж ногами, что показалось мертвецу милым зрелищем. Почти как полное согласие, только молчаливое, тайное. Он встаёт, делая шаг. Благо, бледнокожий сразу же смекнул оставить пространство меж туловищем и руками. Ноги пекаря умещаются именно туда, после чего нижний сводит ноги вместе, скрепляя колени, хотя привычка эта обычно считается «девчачьей». Это получалось автоматически, брюнет не любитель в принципе размыкать их. Ларс умещается своей тушей на грудную клетку младшего, поглаживая того по щеке. — Нет. Я не возьму это в рот. — твёрдо уверяет демон, на что слышит непринуждённый смешок. — А кто сказал те в рот брать? — загадочно улыбнулся Рихерд, ощущая, как тело под ним в знак протеста ёрзает. — Не могу представить почему я об этом подумал. Загадка, находящиеся на одном уровне с «кто строил пирамиды египтянам», — горящие глаза устремляются на смущающий вид головки члена. Уильям гордо задирает голову. Вести диалог, когда перед твоим рылом маячит чей-то агрегат… даже звучит мерзко. — В рот ничё брать не надо. Высуни язык, — командует брюнет, по-хозяйски прошерстив к подбородку О’Нила. Большом палец гладит покрытые коркой губы. Проталкиваясь меж искусанных губок, Ларс гладит розовые дёсны, — открой рот и высуни язык, Уильям. — сопротивляться долго демон не мог. Переступив тошнотворный ком в горле, что никак не хотел отступать, нечисть открывает рот, обхватывая палец мертвеца и вылизывая его по кругу заострённым кончиком. Рихерд надавливает на тело язычка, чувствуя, как слюни, находящиеся под ним, постепенно наполняют ротовую полость, обволакивая всю длину массивного перста. Он с трудом высовывает палец изо рта мужчины, обмазывая слюни по линии губ. Когда нужные условия созданы, упырь пододвигается ближе к привлекательному лицу, шикнув, чтобы амбал под ним не задавал лишних вопросов. Недоумевающе размыкая губы, Уильям поднимает взор на Рихерда, что уже успел принять удобное положение рядом с его лицом. Нервный глоток и фокусировка глаз на еле виднеющееся за пивным животом лицо. Мертвец, пользуясь отличной возможностью, стучит пенисом по лбу сожителя, язвительно усмехнувшись. — Ну и чё ты смотришь? — шлёп, — ты же не тупой, да? При каждом постукивании О’Нил жмурится, брезгливо морща нос. Он и вправду не понимает, что должен сделать. Но слегка подумав, демон вспоминает, что явно не минет. Единственное, для чего Ларс мог сесть так близко — либо просьба отсосать, либо… а вот на втором варианте стоит задуматься. Хмурясь, рогатый ненароком спрашивает. — Я… я догадываюсь, но не знаю, точно ли это. Ты хочешь, чтобы я вылизал тебе… — мнётся маркиз, — зад? Упырь одобрительно кивает, промурлыкав для мотивации. — Ты у меня такой умный мальчик. — по-доброму произносит Рихерд. — Я правда не знаю, я как-то… ты не изъявлял желание ранее, и я… не думал об этом, если честно… — Давай, Уильям, пока я те не вмазал, я и так сдерживаюсь. — Ларс хватает демона за рога, чтобы тот не смог улизнуть. В ответ нижний издаёт нервный вздох. — Рихерд… пожалуйста, давай обойдёмся без этого? Я никогда прежде ничего подобного не делал…и не хочу! У меня жена есть… — уверяет нечисть, смущённо поёжившись на лопатках. Брюнет никак не отреагировал на слова О’Нила. Первый точно знал, что его товарищ сделает практически всё, если просто надавить на него чуточку сильнее. Руки на рогах напрягаются, готовясь, видимо, сломать их. Было бы славно забрать их в качестве трофея, но бледнолицый самостоятельно тянется к анальному отверстию упыря, высовывая язык наполовину. Рихерд ослабил хватку, позволяя твари чутка подвинуться. Сосредоточенный взгляд красных глаз был направлен не на грубое лицо мертвеца, а куда-то вниз, сфокусирован на весьма непривычной для себя картине. Рогатый проводит влажным языком по ляжке Ларса, не торопясь приступать к основному делу. — Дорогой, я не думаю, что это… я неопытен в этом плане, даже жену свою и пальцем почти не трогал, а тут… сразу заниматься чем-то подобным. «Это слишком для меня», —объясняет О’Нил, но почти сразу понимает, что после сказанного ему точно влетит. Кончик языка скользнул меж ягодиц, настороженно прохаживаясь по месту, где предположительно и должна быть нужная впадина. По крайней мере так Уильям старался задобрить собеседника. Предчувствие подсказывало: чем быстрее выполнить своеобразное задание, тем быстрее Ларс наконец-то отстанет и даст после стрессового дня хотя бы поспать, пусть даже три или четыре часа. Это всё, о чём только смел думать Уильям, спускаясь чуточку вниз. Он трепетно целует анальное отверстие старшего, иногда касаясь его влажным и горячим языком, прикрывая веки. Брови сосредоточенно нахмурились. Упырь томно вздыхает, в смятении оглаживая чёрные волосы, изредка сжимая их меж пальцев. — Хороший мальчик, Уилл. — слетает с его уст, на что младший мгновенно реагирует. Он всегда падок на похвалу: это точно сыграло бы с ним злую шутку. Несмотря на сонливость, проворный язык на удивление двигался вполне быстро, успевая углубляться и исследовать пространство внутри Ларса. «Тепло и узко» — думает про себя нечисть, заливаясь краской. Негоже думать о нечто подобном, когда тот, кто сидит на твоём лице — твой знакомый. Стыд за такую мысль нахлынул мгновенно. В качестве извинений, Уильям засасывает девственный проход, спинкой языка обильно смазывая его слюной. Для первого раза — даже более, чем «неплохо». Мертвец явно ожидал худшего результата. Ларс прикусывает нижнюю губу, смуглая кожа на щеках багровеет. Чувства сконцентрированы на довольное чавканье под ним: обязательно издавать эти пошлые чпокающие звуки? Брови гнутся волной, а голова опрокидывается назад. Рихерд выудил из себя сдавленный стон. Этот языкастый паршивец чертовски хорошо справляется со своей задачей. Настолько, что упырь даже смущается своего откровенного удовольствия. Либо ему нагло наврали и римминг является неотъемлемой частью жизни младшего, либо кондитер сам занизил свои ожидания. — Умница, — полушёпотом молвит пекарь, — у тебя такой рабочий ротик. Уильям сгорает от смущения. Он так не любит, когда Ларс открывает свой грязный рот, перемывая кишки своими пронзительными фразочками. Они звучат слишком извращённо и пошло. Это невыносимо слушать. Настолько, что внизу застревает тягучий ком. «Скажи ещё раз, что я молодец. Пожалуйста. Ты мне так нравишься». О’Нил гниёт от переполняющих эмоций, не замечая, как по старой привычке нажимает пальцем на ложбину тугого ануса, нежно поглаживая. Его фаланги трепыхаются рядом с дырочкой, пока язык щекочет шов на яйцах. «Я ведь достаточно хорош, чтобы ты почувствовал себя хорошо?» — вертится на устах, но губки уже засосали одно из яичек. Вольность Уильяма воспринимается осторожно. Упырь шумно выдыхается, мгновенно опомнившись, и, хватаясь за возбуждённую плоть, тычет головкой в видящий глаз демона. — Ты совсем ахуел?! Убери от меня свои пальцы, гандон! Тебе кто разрешал руки распускать?! — Ларс скрипит зубами от злости. А всё так хорошо начиналось. — Извини! — жмурится от боли в глазу, чувствуя, как Рихерд сползает ниже, — я не хотел, это получилось случайно. Во время извинений, брюнет скользил агрегатом по губам О’Нила, размазывая по его лицу стекающие из ноздрей сопли. Нижний ненавидит минет. Старший прекрасно об этом осведомлён. — Насоси свои жалкие извинения. — упырь хохочет, — я не буду ждать. Демон покорно принимает в рот сочащуюся голову, подрагивающую в его ротовой полости. Он пробирается руками к члену, массируя тонкими пальцами яйца, хоть и предпочитает их лизать. Совсем скоро мертвец проталкивается внутрь, а чужая голова с трудом двигалась туда-сюда, стараясь вылизать каждый сантиметр. Воздуха катастрофически не хватает. Глотка заполнена, ему просто некуда протиснуться. Аккуратный нос упирается в лобок Ларса. Из-за огромного размера хер мужчины заполнял весь рот, по максимуму довольствуясь трением гланд о плоть. По бледному лицу текут слёзы, когти впиваются в ягодицы Рихерда, расширяя царапины по длине, но никак не углубляя, хотя сдержаться было трудно. Глаза от недостатка воздуха закатываются, это схоже с асфиксией, только ощущения отнюдь не приятные. Уставший брюнет глубоко вздыхает, вгоняя член в раздолбанный рот, предварительно вытащив его, чтобы дать белокожему вдохнуть. Издав протяжный стон, пекарь наполняет ротовую полость маркиза до краёв, убедившись, что тот проглотил всё до последней капли. Рихерд плавно опускается, наступая на конечности Уильяма, заваливаясь на потное бледное тело, преимущественно зарываясь меж мясистых грудин демона, прикрывая веки. Уильям пытается восстановить дыхание, обвивая голову Ларса, прижимая к себе. Страшно. Рихерд отчётливо слышит чужое учащённое сердцебиение, непринуждённо улыбнувшись этому. Его руки машинально плетутся по мокрой туше, останавливаясь на самых наиболее богатыми мышцами местами, сжимая их. Брюнет корчит недовольную гримасу, но старший лишь ленивыми движениями сжимал грудь нижнего пальцами, слушая его приглушенные охи. Носом, Рихерд зарывается меж грудями О’Нила, сжимая их со всех сторон. — У тебя сиськи как у тёлки. — без ярко выраженной злобы подмечает брюнет, выглядывая из своего «тайного» убежища. — Ах… я не знаю почему так, но я так устал… я… то, что я сказал — не предавай значение. Просто захотелось… — с неохотой молвит Уильям, уже проваливаясь в сон. — я хочу спать… — Ну ты и дурак. — любя бормочет упырь.