Devil with a cause

Как ни странно, Сокджин замечает это первым. Поскольку он все еще боролся с хореографией для Chicken Noodle Soup, Чонгук предложил свою помощь. Они вдвоем заперлись в одной из тренировочных комнат, стремясь сделать так, чтобы хореография выглядела, ну… как крутой фристайл, но на самом деле они совсем не справляются с этим. Все, чему Сокджин, кажется, посвящает себя, это цыплячьи движения. Он безнадежен, правда. — Блин, Чонгук-а, можно я просто пропущу это? Сокджин стонет в ладони. — В любом случае, с моей стороны ничего особенного не будет, так какой в этом смысл? — Речь идет о фантазии обо всем этом. Ты говоришь мне это каждый день, ты знаешь это, — указывает Чонгук, потому что это так. Если есть что-то, что они делают хорошо, так это продают фантазию, отдавая своим поклонникам ровно столько себя, чтобы поддерживать их близость, в то же время оставляя достаточно для себя, чтобы не казалось, что их личности обнажаются на всеобщее обозрение. Сокджин исключительно искусен в этом, больше, чем кто-либо другой, за исключением, пожалуй, Хосока. По крайней мере, думает Чонгук, единственные, перед кем они полностью эмоционально обнажаются, — это друг перед другом. Когда Сокджин трясущимися, потными руками вытирает волосы с глаз, фыркая от раздражения, Хосок влетает в комнату, как лист на ветру, в шапке, плотно натянутой на голову, и огромной джинсовой куртке, накинутой на него. Чонгуку тут же хочется обнять его и вдохнуть каждый его дюйм, но это было бы странно. Или он так думает. Его менеджеры сказали бы, что это странно, так и должно быть. Верно? Подавив порыв, Чонгук наклоняется, чтобы завязать шнурки, и тут Сокджин издает вздох. — Что?,— спрашивает Чонгук. Затем следует еще один вопль, громкий визг, которому позавидовал бы птеродактиль, если бы знал, как на самом деле звучит птеродактиль. Может ли птеродактиль ревновать? Ему нужно будет провести исследование. — Джей Хоуп!,— Сокджин почти кричит. — Возможно, надо было бы сделать какое то предупреждение для слабонервных? Ты не можешь просто войти выглядя вот так! — Ой, но хён, а где в этом веселье? Хосок отвечает, и Чонгук слышит веселье в его голосе, практически ощущает его поддразнивание, как он это делает, когда знает, что он хорош. К сожалению, Хосок не становится таким, если только не находится на сцене или не находит новый предмет одежды, который точно прилегает к его телу, чему Чонгук был свидетелем много, много раз, поэтому он пытается не думать а том, что у Хосока под этой курткой. Это не может быть хуже, чем «ничего», конечно. День того печально известного взгляда в аэропорту был также днем, когда Чонгук провел шесть часов подряд, засунув пальцы внутрь себя, фактически побив свой собственный рекорд оргазма. Если кто-нибудь спросит, эти два инцидента совершенно не связаны. Наконец прервав свой напряженный момент с полом, Чонгук поднимает глаза и должен немедленно признать поражение. Из его рта вырывается вздох, как у Сокджина, и теперь он понимает. Перед ним ангел с платиновыми волосами, похожий на Хосока, и у Чонгука глаза чуть не вылезли из орбит при виде этого. «Вау!» — это единственное, что он может сказать, и ему тут же хочется дать себе за это по морде. Очень красноречиво, Чон Чонгук. Замечательно. Отличная работа. — Прекратите так пялиться, — говорит Хосок им обоим, его рука подлетает ко рту так мило, как он делает, когда взволнован, но его глаза все еще морщатся, довольный их реакцией. Его свободная рука нервно перебирает шапку, все его тело явно жаждет пошевелиться и убраться к черту. — Хм, не думаю, что смогу, — озвучивает мысли Чонгука Сокджин, и его тон приобретает ту соблазнительную нотку, от которой каждый интервьюер, которого они когда-либо встречали, практически падает на колени. — Тебе это так нравится? Рука Хосока теперь перемещается к его волосам, сознательно потянув за челку. Чонгук не может отвести взгляда от его тонких запястий, от того, как длинные элегантные пальцы Хосока скользят по платиновым нитям, от его золотистой кожи, сияющей на фоне почти чистого холста. Его волосы торчат вверх там, где он только что к ним прикоснулся, взлохмаченные, но почему-то все еще такие непринужденно прохладные, и он выглядит совершенно восхитительно. Чонгук хочет съесть его заживо. — Ты выглядишь невероятно, — говорит Сокджин почти обиженно. Он разворачивается, приближаясь к Хосоку и изучая его с близкого расстояния. Еще шаг, и их носы соприкоснутся. Чонгук хотел бы, чтобы он был в центре этого. — У меня почти глаза болят, вот как хорошо это выглядит, Хосок-а, какого черта? — А, хён, — протестует Хосок, его щеки слегка краснеют. Может быть, им стоит пожалеть его, но что-то в восхвалении Хосока приносит такое удовлетворение, что-то в том, как он весь извивается… Это вызывает привыкание, вот что это такое, и Чонгук не может отвести взгляд. Именно тогда мозг Чонгука снова включается, внезапно вспоминая, зачем он здесь. — Джин-хёну нужна помощь, — говорит он, указывая на Сокджина. — Он не может правильно играть вольным стилем. — Что ты имеешь в виду, говоря, что ты не можешь правильно исполнить фристайл, хён? Это фристайл, весь смысл в том, чтобы делать как хочется, — возражает Хосок, и Сокджин уныло вздыхает, качая головой и поворачивая их обоих к зеркалу. — Не в моем случае, Джейхоуп, ты знаешь это. Можешь научить меня? Покажи мне, как это делается? Его голос повышается, губы надуваются, и Чонгук понимает их ошибку в ту же секунду, что и Хосок. — Покажи, как это… — Хосок сглатывает, кладя руку на запястье Сокджина, и именно тогда Сокджин хватает его руки и кладет их себе на талию, заставляя их смотреть друг на друга в зеркало. Рядом с Сокджином Хосок выглядит маленьким, но платиновые волосы пробуждают в нем энергию, которая заставляет его казаться больше. Откровенно говоря, вместе они неотразимы. Чонгуку так повезло, что он здесь. — В таком виде ты почти такой же красивый, как я, можешь в это поверить? Сокджин шепчет Хосоку на ухо, достаточно громко, чтобы Чонгук мог его услышать. —Посмотри, какую хорошую картину мы получили вместе. И это… Неплохая идея, на самом деле. Ничего не говоря, Чонгук достает свой телефон и делает снимок, сразу же публикуя его в групповом чате Bangtan. Справедливо, чтобы все остальные предупреждены, раз уж такая ситуация. — Зачем ты это сделал? — спрашивает Хосок высоким голосом. Его пальцы все еще нервно постукивают по талии Сокджина, который выглядит очень, очень довольным собой. — Хён сказал предупредить слабонервных, — пожимает плечами Чонгук. — Мы не можем допустить, чтобы у бедного Намджун-хёна случился сердечный приступ из-за возбуждения, не так ли? Он заслуживает знать заранее. — О, Чонгук-а, ты такой умный, — воркует Сокджин. — Смерть от случайной эрекции — это был бы плохой заголовок. Мы бы не хотели, чтобы это было на твоей совести, Хоб-а, ты слишком горяч для этого. — Это... Хах... Вы оба такие забавные, — невозмутимо говорит Хосок, но предполагаемый угрожающий эффект немного рассеивается из-за того, что его лицо стало ярко-красным. Он хватает свою шапку, натягивает ее через голову и, наконец, высвобождается из хватки Сокджина. — Я так понимаю, ты справишься? — спрашивает он, но прежде чем кто-либо из них успевает ответить, он быстро выбегает из комнаты и захлопывает за собой дверь. Мозг Чонгука начинает работать на максимальной скорости. Потому что, понимаете, они все прекрасно знают, что Хосоку не особо нравится быть в центре внимания, когда он не на сцене. Они стараются уважать его, большую часть времени, но то, как он только что отреагировал на похвалу, зажгло лампочку в голове Чонгука. Каким изворотливым стал Хосок… Интересно. Очень интересно. Дух соперничества в Чонгуке хочет увидеть, как далеко они смогут зайти, каков будет поворотный момент. Если наступит поворотный момент, или если он хоть раз сможет заставить своего Хосок-хёна успокоиться, просто осыпав его комплиментами и вниманием ради оргазма. О, он собирается повеселиться. Когда вторая дверь в коридоре захлопывается, Чонгук останавливается, видя, как Сокджин стоит там, потерянный, когда ему некого дразнить. Они смотрят друг на друга, слегка сбитые с толку. Чонгук нарушает молчание первым. — Не думай, что я не заметил, как у тебя покраснели уши, хён, — усмехается он. — Ага, сопляк, уважай старших, — отвечает Сокджин, хлопая Чонгука по затылку, но получается слабо даже для него. В этот момент его телефон звонит, и первый ответ приходит от Юнги, посылая только восклицательный знак, за которым следует знак вопроса. Чонгук действительно понимает его.