Просыпайся на раз-два-три

— Ох, Доктор, не ожидала вас увидеть, — неловко произносит Коломбина, пряча руки за спиной. — Как поживаете? Что же, прежде чем начать объяснения, девушка хотела всё сформулировать у себя в голове. Вряд-ли Дотторе остановиться на паре незначительных вопросов. — Более-менее. Однако, я всё ещё хочу знать о чём шла речь? Что за препарат? Доктор славился своей настойчивостью, поэтому с поставленного вопроса не соскакивал. Ему действительно нужен был ответ. К тому же, здесь был Дельта, который на контакт с Коломбиной выходил крайне редко — по делу. — Как бы правильно сказать… — она замялась, понимая, что выложить все карты станет лучшим решением. Возможно, он поймет и не станет предъявлять какие-то претензии. Дельта молча стоит сбоку от Коломбины, прожигая девушку внимательным взглядом, даже несмотря на то, что получил почти всю интересующую его информацию. — Дело в том, что мы пытались создать антидот для того препарата, который вы вкалывали себе, — шумно выдохнув она продолжает. — Опережая ваши вопросы: я стала инициатором этой идеи. Но, прежде чем вы начнёте меня отчитывать за нарушение личного пространства, уверяю, у этого были лишь благие намерения. И то, я отказалась от них. Мы остановили создание антидота, можете не волноваться насчёт этого. Удивили Дотторе эти слова? Определённо. Хотел он возразить? Естественно. С чего бы другим Предвестникам вмешиваться в его личную жизнь и здоровье? — «Мы»? Кто-то ещё был в этом замешан? — требовательный голос Доктора заставил Коломбину тут же выдать всё, как на духу. — Я, Чайльд, Сандроне и Арлекино. Но, прежде чем вы потребуете объяснений от остальных… Я сама попросила Сандроне изготовить сыворотку. Так что это была сугубо моя инициатива. — Тем не менее, она — исполнитель твоих «заказов», — подметил Дельта, но словив на себе мрачный, напряжённый взгляд создателя тут же замолк. — Что делал Чайльд? Тот же вопрос насчёт Арлекино. — Он хотел получить разрешение у господина Панталоне, чтобы контролировать ваше состояние. Но, потом решил просто собирать о вас информацию. То же самое Арлекино. Да и я участвовала в этом, каюсь. — Арлекино занималась не только этим, верно? Зная натуру Слуги, тот не верил, что она способна остановиться лишь на сборе информации. К тому же, ей нужны были бы информаторы — Доктор же за собой слежки не замечал, так как отсиживался в лаборатории долгое время. — Без понятия. Она лишь рассказала нам о вашей зависимости — не более. — Откуда ей это известно? И помощь избавиться от эффекта препарата — единственная мотивация? Или есть ещё что-то? Коломбина пытается вспомнить, говорила ли что-то Арлекино про источник информации, но ничего такого в голове не вертелось. — Нет, вроде нет. Не знаю, она не сообщала об этом, — вот что касалось истинной мотивации… говорить об этом не хотелось, предчувствуя реакцию. — Мы хотели свести вас с господином Панталоне. Вы, вроде как поссорились… — Вы хотели… что?! — опешил Дотторе, который такого вмешательства не ожидал. — Запомните раз и навсегда: мои отношения с Панталоне — остаются лишь между нами! Мы сами разберёмся со всем! Вас не просят лезть в это! Дельта вполне себе ожидал такой реакции, поэтому стоял почти смиренно, хотя от резкого тона Доктора мог несколько раз дёрнуться, хоть обращались и не к нему. — Мы не хотели ничего плохого… — Мне плевать, что вы там хотели! Это вмешательство в нашу личную жизнь! Занимайтесь своими проблемами, вместо того, чтобы лезть в наши! Внезапно, кто-то прижимает Доктора к стене. Фигура в капюшоне сжимает горло Предвестника, подставляя к нему холодное лезвие. — Почему бы тебе не заткнуться, Дотторе? — Арлекино кивком головы сбрасывает с себя капюшон, глядя на гневное лицо Второго Предвестника. — Она хотела как лучше, так просто прими это как факт, и проваливай обратно в свои катакомбы. К тому же, на тебе наши планы всё равно никак не сказались. — А вот и вторая участница, как вовремя, — пренебрежительно произносит Доктор, даже не шелохнувшись, чувствуя, как лезвие холодит обнаженную кожу шеи. — Кто твой информатор, Арлекино? Сомневаюсь, что ты бы утруждала себя слежкой в моей лаборатории. — Лучше следи за себе подобными, Дотторе. Они недалеко от тебя ушли по уровню мразотства. Тут уже Дельта хотел возразить, но решил воздержаться, дабы не напороться на кинжал в руках Слуги. — Ещё раз спрашиваю: кто твой информатор?! — едва ли не по слогам цедит сквозь зубы Доктор. Коломбина вмешалась, пытаясь остановить конфликт двух коллег, которые готовы были глотки друг другу перегрызть. Ещё и из-за какой-то ерунды. Почти ерунды. — Один из твоих клонов! А уже кто именно — сам разбирайся! Я не намерена перед тобой отчитываться! — Арлекино, пойдём, поговорим наедине… — пытается убедить её Коломбина, но девушку тут же перебивают. — Говори прямо, это Омега сообщил тебе всё?! — Возможно. Опять же, я не собираюсь перед тобой отчитываться! Не можешь сдерживать себя и свой дурной характер — сиди в лаборатории и носа не показывай! — Если мой сегмент действительно причастен к этому, то может ли быть так, что именно твои люди спланировали нападение на Панталоне вне Гавани Ли Юэ? На удивление, голос Дотторе спокоен, только вот нотки обвинения и презрения слышно очень и очень чётко. Взгляд Арлекино удивлённый, но не в хорошем смысле — пугающий и наполненный злостью из-за клеветы, которую на неё пытаются наложить. Слуга терпеть не могла нечто подобное в свой адрес, независимо от того, кто говорил ей это прямо в лицо. Один рассчитанный взмах руки и лезвие проходится по щеке коллеги, оставляя широкую кровоточащую рану. — Ты смеешь обвинять меня в таком гнусном нападении на своих же?! Дотторе, да ты меня удивляешь! — озлобленно смеётся Арлекино, крепко удерживая рукоять клинка в ладони. — Желай я убить Панталоне, то довела бы дело до конца. А возможно, и на твоих глазах. Но, я выше этого! Как бы я ненавидела Регратора, у меня ещё ни разу не дернулась рука, чтобы хоть как-то навредить ему физически! Прежде чем обвинять кого-то, найди доказательства! Может это твои хвалёные сегменты?! Ты ведь так кичился их созданием! А они, раз — нож в спину! Особенно твой самый младший клон, желающий смерти Панталоне. Ладонь в тёмной перчатке размазывает кровь по щеке, глядя на Слугу мрачным взглядом. — Я найду доказательства, Арлекино. Даже если Омега в этом замешан, то ты наверняка была с ним за одно. — Открой глаза, Дотторе! — она показательно щелкает пальцами перед лицом Доктора, стараясь достучаться до него. — Тебе любовь мозг промыла, что ты на каждого кидаешься с обвинениями в том, что они навредили твоему «возлюбленному»? Сними розовые очки и посмотри на ситуацию трезвым взглядом, пока за обвинения я действительно не совершила то, о чём пожалеем мы оба. Разбираться с Дотторе ей уже не хотелось. Это всё равно, что пытаться объяснить слепому, как выглядит окружающий мир. Он-то поймёт, но толку с этого? Коломбина берёт Арлекино под руку, а затем уводит в сторону, чтобы та вновь не накинулась на Доктора. Даже кинжал забрала из рук на всякий случай. Дотторе отходит от стены, вновь стараясь стереть кровь с лица, пачкая некогда белоснежный рукав багровыми каплями. — Что-то мне подсказывает, что она действительно не причастна к нападению. Мы не можем просто так обвинять каждого подряд. — Вернёмся в лабораторию и обдумаем это. Хотя, честно, я уже ни в чём не уверен. Омега тоже мог устроить покушение, но ему потребовалось бы больше времени, чтобы это спланировать. Он бы, как и Арлекино довёл дело до конца. Голову заполоняют раздумья на эту тему, пока Дельта твердит о том, что Доктору следовало бы отдохнуть. Хороший сон поможет его мозгу лучше соображать и всё сопоставить. Добравшись до специальной комнаты в лаборатории, Дотторе подходит к дивану, а затем укладывается на него, укрывая себя шубой и пытаясь заснуть, пока сегмент старается выяснить всю правду.

***

Панталоне медленно прогуливался возле «Хижины Бубу» под присмотром травника, осматривая виды Ли Юэ, которые уже успели откровенно надоесть банкиру. Да, конечно, ему следовало бы поблагодарить за то, что пройтись вообще позволили, несмотря на травму. Недалеко, но хотя бы не сидеть в четырёх стенах. Панталоне не единожды спрашивал, сколько ему ещё предстоит быть здесь. Хотелось уже вернуться в родную Снежную и вдохнуть колючий, морозный воздух с примесью хвои. Но, тот ещё неделю не увидит заснеженных земель. Возвращаясь обратно Панталоне просит травника дать ему бумагу и перо, чтобы написать письмо одному из своих коллег — Дотторе. Молодой аптекарь тяжело выдыхает, но всё же приносит пациенту желаемое возвращаясь к работе у прилавка. Банкир сначала раздумывает над содержимым, а после начинает писать; «Дорогой Дотторе, я искренне надеюсь, что скоро вновь смогу увидеть твои пленительные алые глаза, в которых таится нежность лишь для меня, как бы высокомерно это не звучало. Ты явно переживаешь обо мне, но уверяю тебя, что со мной всё в порядке. Да, место ранения ещё болит, но думаю это скоро пройдет. Да и куда в нашей работе без шрамов, ха-ха! А если серьёзно, то просто не волнуйся. Через неделю мы вновь увидимся, обещаю! И, думаю ты понимаешь, что нам нужно будет поговорить. Надеюсь ты не против. Решим всё раз и навсегда, чтобы былые ссоры больше не были угрозой нашим с тобой отношениям. Не буду тебя сильно нагружать лишней информацией. Удачи тебе и не забывай отдыхать! Люблю! Твой Панталоне!» Запечатав лист в конверт и записывая адрес, он передаёт письмо травнику, дабы тот отнёс это в Банк Северного Королевства, через которое и передадут письмо. А сам возвращается в кровать, мысленно желая скоротать это время. Неделя — не так уж и много, правда? Совсем чуть-чуть и он снова почувствует тёплые объятия близкого человека, излюбленные поцелуи и улыбку, которую может видеть лишь он один. Даже сны были на стороне Панталоне, позволяя там побыть рядом с Доктором и насладиться приятной тишиной, разве что нарушаемую треском древесины в камине. Он очень желает вернуть эти моменты их отношений после всех ссор.