Чужое тепло

14 февраля - это что стеб такой нев*ебенный? Это я открываю глаза и вижу на включившемся телевизоре программу посвященную празднику - День всех влюбленных. Горько. Видимо, я дополз до кровати и вырубился. Утро… это значит, что я спал сутки. Утро. Когда твоя жизнь разрушена, тебе нужна имитация деятельности. Пить я, к сожалению больше не хочу, отвращение, надолго это или нет, не знаю. Наверное, поэтому я принял решение найти и уничтожить человека, который убил мою память о Мэг. О моей Мэг, которая была «честной». Я до странности, имея практически все доказательства на руках, что она не была моей, что была чужим человеком, стремился доказать что это бред, этого не происходило, не со мной, не с нами. Конечно, мне надо было знать - почему? Просто мне больно и хотелось тому человеку, чей взгляд как кинжал вонзился в мое сердце, чтобы ему тоже было чудовищно, нев*ебено больно. Желательно чтобы эти ощущения он испытал последними в своей жизни. Я пью горький кофе, и ем подгоревший омлет с беконом. Курю. Думаю. Злоба толкает людей на многие поступки. Иногда мысли роем пролетают с такой скоростью, что ты не в состоянии сразу осознать их смысл. Я и не пытался, откинув сомнения, доводы разума, я начал логически выстраивать свои действия, потому что иначе не мог. Если нет плана, нет ничего. На полу нахожу симкарту из разбитого телефона. Молюсь, чтобы она не пострадала, пока мой телефон ее определят. И с удовлетворением обнаруживаю, что карта уцелела. Выуживаю номер объекта. Подхожу к ноуту распечатываю фото. Душ, чистые вещи. Выхожу в промозглый холод улицы. Ветер бьет в лицо. Моросит какая-то дрянь, не имеющая ничего общего со снегом. Я добрался до работы, где взял отпуск с последующим увольнением. Вообще я, теперь уже был актер… не знаменитый и не успешный. Маленькие постановки в театре, которые вынимали раньше мою душу своей приземленностью и невежеством. И на смену им были рекламные ролики… продюсеры были всегда в восторге от моего тела. А моих актерских способностей хватало на то чтобы с улыбкой проходить кастинги и сниматься в этих эпизодических ролях. И жить на деньги за этот фарс. А теперь все. Почему то решил, что если начинать все заново, то и не стоит оставаться в этом захудалом театре, а на рекламе я всегда смогу подработать. Оставшуюся сумму мне выплатили спокойно и без эксцессов. Даже печально махнули вслед рукой. Вот так легко и просто. А теперь нужно было собрать все свое терпение и попытаться не выглядеть полным ничтожеством, когда я пойду просить о помощи, и кого… Ральфа, конечно, кого ещё. У меня на руках телефон, имя и фото человека, которого я хочу найти. Информация нужна быстро и я готов за неё заплатить. Правда, каким образом подкупать Ральфа, я не представлял. К тому же Георг мне точно голову оторвет. Получасовое ожидание и дверь кабинета в полицейском отделении распахивается. Я поймал себя на мысли, что ни о чем не думал все это время, а если и думал, то уже совершенно не помню о чем. - Зачем тебе эта информация? – строго спрашивает он, когда я объясняю причину визита. - Я думал, ты захочешь помочь мне? – спрашиваю я, не зная как сразу приступить к вопросу о денежном вознаграждении. - Если ты сейчас, Трюмпер, попробуешь предложить мне денег, я пошлю тебя так далеко и надолго, что Георг потеряется по дороге. Я поднял злые глаза, этот человек всегда меня доставал. Уже хотел, скрипя зубами покинуть его, но не смог. Мне надо было знать. - Ральф, – он уже по первым звукам понял, что я пришел к нему не от веселой жизни. Он смотрел внимательно и сосредоточенно приготовился слушать. – Этот человек… у меня есть все основания считать, что у него был роман с Мэг, который начался, видимо, задолго до… - Подробнее. Я рассказал все что знал, без лишних подробностей и эмоций, голые факты. После чего он задал вопрос: - С чего ты решил что это длится не первый день? - Это на уровне интуиции, конкретных данных нет, просто стал вспоминать, анализировать. Поведение Мэг бывало странным. Я замечал, что она отдаляется, но в голове даже не промелькнуло, что причиной может быть… - Так, с этим ясно, а теперь объясни мне, зачем тебе данные и координаты на этого человека? Я не сказать чтоб смутился, но ответить сразу я естественно не смог: - Я должен знать. Почему он? - Ты считаешь, она его любила? – я метнул злобный взгляд в Ральфа. Полицейские бездушные скоты, которые совершенно не имеют представления о гордости и достоинстве людей, с которыми общаются по долгу службы. Он замялся. - Извини, не хотел. - Хотел. Понятия не имею, что она к нему чувствовала? - За этим и поедешь? Я кивнул. Он сомневался. - Помоги Ральф, прошу тебя. - Ты будешь на связи, понял? Постоянно, чтобы никаких поползновений из страны, отключенных сотовых, и неприятных ситуаций. Я… я сейчас попробую пробить. - Спасибо тебе, – устало добавил я, вымученный в край обмусоливанием этой истории по второму кругу. И вновь вникая в то, зачем я это делаю. - Пока не за что, жди тут, – и парень покинул меня на добрых три часа. Я уже капитально нервничал затянувшимися поисками. Что если все сорвется? Что я буду делать? Но не сорвалось, ожидания оказались плодотворными, Ральф изложил мне суть: - Билл Каулиц, 28 лет. Знаменитый фотограф, шишка. Снимает только звезд. Миллионер. Проживает в Берлине по адресу *****. И Том, я не представляю, как ты до него доберешься. Это другой формат, там, скорее всего, охрана присутствует и без предварительной записи в офис, который, кстати, находится по адресу *****, не обойдется. Что скажешь. - Я в ах*е, – мрачно буркнул я. - А то. Понимаю. Ну, нужна тебе теперь эта информация или нет? - Да Ральф, нужна. Спасибо за помощь, я даже не знаю, как тебя отблагодарить. - А я знаю, – сказал он, я глянул ему в глаза, которые светились странным светом, – не заставляй Георга нервничать. Я улыбнулся краешком губ, впервые с того момента… Ну хоть у этих двоих такая теплота. Это только у меня тонны лжи да дерьма, что не разгребешься. Ну что, есть план надо действовать, иначе я просто не могу. Это фигня всегда меня преследовала. Например, я куда-то планирую сходить, а потом все внезапно срывается, я не могу усидеть на месте от желания пойти по ранее намеченному адресу. Это жесть просто. И сейчас… ну где-то аналогия прослеживается. Отказаться я уже не могу. Кем бы ни был этот человек. Прихожу домой, где сразу иду в комнату собрать необходимую одежду, её немного. Деньги и документы с собой. Все в норме. И после того как немного передохнул за очередной чашкой кофе, я закрыв дом и поставив его на сигнализацию, тронулся в путь.

Берлин. Февраль.

Гостиничный номер позволил передохнуть после напряженного пути, жаль не после перенапряженной событиями жизни. Я на третьем этаже. Что самое интересное это вид из моего окна гостиничного комплекса прямо на магистраль, оживленно и шумно. Торец соседнего здания через дорогу представал в полный рост, и я чуть кипятком не обварился, когда спросонок через окно увидел огромный баннер на всю стену этого соседствующего здания. Прямо в глаза мне смотрели уже знакомые темные глаза миллионера-фотографа, сволочи, которая украла мою веру в людей, дорогих причем. Ох б*я, он красится! Ещё и браслеты какие-то… Да, и это тот человек, ради которого она мне врала? В голове мелькали образы, на которые не рождалось новых версий. Мысленно я объединял Мэг с этим парнем и не понимал, почему она его выбрала. Она не любила деньги. Не любила женоподобных, а как ещё можно понять эту косметику на лице? Она меня дешево кинула ради этого… человека. Я никак не могу дать ему эпитет, я бы хотел придумать что-то грубое, но чтобы суть полностью отображало. И не могу. Надо встретиться с этим мудаком. Мимо проносятся машины и дома, я еду в сторону офиса Билла Каулица в центре Берлина. Раннее утро и я планирую дождаться его у входа в здание. Высоченная многоэтажка навевает неприятное ощущение безвыходности. Мимо пролетают иномарки, и я заглядываюсь на каждого подъезжающего и выходящего человека, стоя в неприметном углу. Подъехавший черный «Лексус» сразу привлек мое внимание. Я бы хотел иметь такую тачку, наверное. Потому что сейчас определиться со своими желаниями не совсем просто. Жизнь идет под откос и ты либо придаешь себе ускорения, либо цепляешься за все имеющиеся выступы. Сейчас в роли выступа себя явил миру он – Билл Каулиц. Деловой костюм, явно из дорогого салона, наглая и уверенная походка, прямая осанка, надменное выражение лица. Вокруг него словно воздух другой, настолько неприязненное выражение. Это ты, отмеряешь каждый шаг четким расстоянием, выверенным самой жизнью. Это ты, смотришь тяжелым взглядом на несчастного парнишку, готового провалиться сквозь землю, что подлетел к тебе забрать ключи и оставить машину на парковке. Ты ленивым жестом передаешь саквояж из рук в руки побледневшей и мигом смутившейся девушки, что вышла тебя встретить. Это ты, такой же злой, как и я. Это тебя мне надо достать. Посмотри на меня, я здесь совсем рядом, за стеклом. Ну же? Руки сжимаются в кулаки автоматически, такая сволочь не будет оглядываться, переступая через человека. Как же достать-то тебя? Двери за ним давно закрылись, и сам он исчез, где то на поворотах здания, а я цеплял его взглядом до последнего. Через минут десять вошел следом и девушка, сидящая в фойе, объявила, даже не выслушав до конца все, что я напридумывал, чтобы оправдать свой визит к нему: «Билл Каулиц не принимает сегодня и завтра тоже, желаете встать в очередь на двадцать пятое?» Интересно, а в их графике тридцатое февраля не затесалось? - Нет, милая, не желаю, - ответил я оглядев анкету визитеров. Я реально не оправдаю свой визит, той банальщиной, что всплывает в голове сейчас. Злой выхожу из здания и не решаюсь уйти куда-либо. Вот он пункт назначения, так куда двигать то? Вы думаете, я сдамся? Этот немой вопрос был к толпе сотрудников, что входили в здание и расходились по своим делам. Нет бл*дь, не дождетесь! Хотя я мог бы уйти отсюда и, зная адрес Каулица, дождаться его вечером. Я не смог уйти. Устроился за столиком кафе, заказал легкий завтрак и планировал прождать его до обеда. Ведь у всех же есть обед? На улице холодно, но в здании с толстыми витринами, куртку я стянул. Мысли проносились в голове тяжелыми тучами. Он красив? Да, приходится в этом признаться. Он высокий, худощавый, стильный. Не накрашен сегодня, и от женоподобности следа не осталось. Он с*ка, но он красив. Мы совсем непохожи. Я в своих джинсах, безразмерной майке, наверное, не иду ни в какое сравнение с этим козлом в шмотках от Версаче. Паника зарождается сама по себе и сосет под ложечкой. Так она могла на него клюнуть? Придурок, ну клюнула же! Одно не понимаю, с такой злобой на роже, как у него разве что крыс душить. Я глянул в ближайшее зеркальное отражение, а сам то… лицо перекошенное, пирс на губе тереблю нещадно и губа вспухла, в глазах пустота и тьма. Ха, да мы с тобой ещё посоперничаем в злобе? Как тебя убить? Дай подсказку? Мне душно, и тошнит, я не хочу есть, но нужно. Сколько смогу продержусь в кафе за столиком, я итак здесь уже два часа. Поэтому делаю вид, что ковыряю еду вилкой. Глаза слезятся от пристального наблюдения за одной точкой. Я уже ничего не хочу. Апатия придавила сверху. Наверное, это защитная реакция от боли. Я заранее знаю, что ничего кроме боли дальше уже не будет. Разве я мало уже увидел? Мне душно… кажется, я заболеваю совсем… Он выходит, я сгребаю рукой куртку и быстро кладу деньги за еду на столик. Вылетаю из кафе и вижу, как он обходит свою машину, взяв ключи. Я стою на перекрестке и всматриваюсь в его быстрые передвижения. Я замер и он тоже. Резкий разворот на меня. И снова жесткие, почти черные, стремительные глаза. Замерли оба. Узнать, что именно цепануло в моих глазах этого человека я не мог. Тысячи мыслей и ни одной, что могла бы все объяснить. Но одна из них все же на уровне интуиции дрожала на периферии мозга - ему страшно. Я даже внутри возликовал бы, если бы это не было секундой канувшей вслед за ним в пустоту. Когда я мысленно взял себя в руки, и дрожь, пробивавшая все это время мое тело, ослабела, его уже не было. Я глядел только на заднее стекло уносящегося «Лексуса» и не понимал, что делать теперь. Проще простого, я хотел его увидеть, увидел… не только сейчас, а ещё и утром, и по дороге к центру. Рекламный постер туалетной воды «Дикость», нет-нет да мелькали поблизости. Но ощущения новизны не приносили. Разве что сейчас, когда с соседней стены на меня воззрился обладатель темных глаз, сравнивая их с оригиналом, я понимал, что возможно это был не страх… что тогда? Он везде бл*дь, и нигде настоящего. Черт! Я решил дождаться его возле дома. Не раз за промежутки оставшегося до вечера времени я продумывал дальнейшие действия и не мог. Бесспорно, перед тем как покончить с ним я должен понять, что ещё в нем было такого, за что она могла выбрать его? Значит нужно вступить в диалог, значит нужно будет раскрыть карты… Нет, к этому я ещё не готов. Тогда черт меня подери, что я делаю в восемь часов по адресу, который дал Ральф. Большой дом, элитный квартал, за окнами тьма. Я ещё днем оформил машину на прокат, и теперь потрепанный форд наблюдает вместе со мной за неменяющейся картинкой. До двух ночи так никто и не подъехал, и свет не зажегся. Я решил не отступать, наивно полагая, что самое интересное может появиться и совсем поздно. Промучил себя до пяти утра и двинул в гостиницу. Там я заснул настолько крепким сном, что утренний визит в кафе напротив здания, где находился офис Каулица, я проспал. И сдернув себя с кровати в первом часу дня, я впал в ступор, понимая всю бредовость моей затеи. Курил в окошко, отпуская струи дыма на свободу и цитируя про себя давно запавшие в душу строки: «Узри господь, я жалок, мал и слаб…» Глядя в лицо своего врага с ненавистью, которой не было выхода. Невозможно же портрету на стене что-то доказать. Но план есть план и очередная безрезультатная ночь в элитном квартале только ещё больше грызла душу бесперспективностью происходящего. Ещё один бесцельный день. Мотания по близлежащим к офису окрестностям ничего не принесли, только ещё глубже поселили внутри мысль: «Я тебя дождусь гад». По второму адресу я не поехал. Ночь прошла плохо, я бил Мэг по лицу, она не сопротивлялась и давала знать кивками головы, что я прав во всем что делаю. Я проснулся с крошечными кровоточащими следами от ногтей на внутренней стороне ладоней. А подушка оказалась сбитой в тугой ком высоко над уровнем головы в углу кровати. Меня тошнит, я никак не могу себя заставить нормально поесть. Усталость от всего накладывает на меня отпечаток. Я словно зомби, рожа бледная, черные мешки под глазами, которые блестят лихорадочным блеском. Я скинул в весе и сейчас выгляжу совсем непригодно для работы. «По х*й» злобно констатирую я, оглядывая себя.