Чужое тепло

К девяти я уже был на месте, и меня трясло от пронизывающего ветра. Я даже особо не пытался от него укрыться, в качестве поддержки избрав ближайшую стену. Я удивился, что охранник ко мне даже не подошел. Вдруг это к чему-нибудь да привело бы, к встрече например с Каулицем… Неприятной, но все же встрече. Каулиц приехал, вышел и дрогнувшей рукой поправил широкий шарф, когда его пронзило ледяным воздухом. Я глядел на него как на что-то до боли знакомое и уже давно изученное. Я не ожидал, что он заметит меня так быстро, и будет некоторое время пристально изучать мое лицо. А я и не прятался, отвечая на его едва ли что не слышный вызов. Презрение мигом слетело с него, и явно читалась заинтересованность, хотя узнавания не было. Я наслаждался в эти секунды, наивно полагая, что он все бросит и подойдет напрямую ко мне. Но этого не произошло. Он развернулся и широким шагом прошел в холл. А я пошел в уже знакомое кафе, полагая что кофе я заслужил на разогрев. Едва я прикончил первую чашку кофе, которая вместо бодрости, своим теплом едва не заставила меня заснуть, ко мне стремительно подошел человек, ради которого я здесь. Он с хмурым и недовольным выражением на лице спросил: - Кто вы? И что вам от меня надо? Я опешил, не ожидал чего-то подобного. Ну вот он час икс, бери и отвечай: - Я… Почему ничего не приходит в голову, и почему я не могу снова ответить на его вызов? Я молча изучаю содержимое своей пустой чашки. А он нервно бросает: - Так… у меня нет на это времени. И разворачивается на выход, держа пальто на согнутом локте. Я понимаю сейчас или никогда, и сипло выдавливаю: - Мэг... Он разворачивается и немного неспешно подходит, бледнея на глазах. - Что… Что вы сказали? – его тихий голос напряжен от волнения. Я протягиваю ему фото, как всегда игнорируя вопросы, задаю свои: - Когда и где был сделан этот снимок? Он проходит и садится напротив меня, небрежным жестом откидывая пальто на соседний стул. Потом низко склоняется над фото, и с гримасой сожаления проводит пальцем в том месте где на снимке показывается рука Мэг. Я вскипел моментально, да как он смеет? - Кто вы? И что вам от меня надо? – повторяет он. Ну ни хрена ж себе? - А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – рявкаю, желая интонацией стереть его в порошок. - А ты? – без эмоционально тянет он, продолжая водить пальцем по снимку. Я громко грохнул по столу кулаком, привлекая внимание других посетителей, просто сгорая от ненависти и желания пронзить лежащей рядом вилкой его руку. Он поднимает глаза полные отчаяния и безнадежной тоски, и признавая поражение говорит тихо и печально: - Послушай, я тебя не знаю. Что привело тебя сюда тоже. Я понимаю, что зачем-то нужен тебе, но если ты не разъяснишь мне помочь тебе не смогу. Может тебе нужны деньги за этот снимок? Я дам. Правда если это какой-либо шантаж, или вытаскивание фактов из моей жизни, я тебе не помогу… Я задохнулся от злобы. - Да как ты смеешь? Каулиц, не все в этой жизни бабло, понимаешь? Не все! Может ты и её деньгами купил? Я знал, что вру и от этого становилось больно, но иначе я не мог. А вот он аж вскинулся, но я не дал ему сказать, продолжая: - Говоришь, не знаешь меня? Так я расскажу. Девушка, чью руку сейчас ты нежно гладишь пальцем, прожила со мной под одной крышей шесть лет, и планировала стать моей женой. Хотя, честно говоря, для меня она была женой. - Мэг? – недоверчиво переспросил он, и знакомая маска презрения ко всему снова перекосила его лицо. Ах ты сука! - Что? - Ничего… ты не в её вкусе, – убежденно сказал он, заставляя меня почернеть от злости. - А перенакрашенный пидар по-твоему в её вкусе? – с его лица слетела прежняя эмоция. Заставляя молнии стрелять в потяжелевших черных глазах. - Не появляйся на моем пути, – кинул он, бросая фото на стол и спешно покидая кафе. Вот так коротко и содержательно. Я его оскорбил, он меня… и что дальше? Это совсем не то что я хотел… я так ничего и не узнал, я не подполз ближе к этой твари, чтобы сделать решающий бросок. Все не может так кончиться, в отчаянии думал я, и грыз костяшки пальцев. Кинулся следом, но на улице никого уже не было. В воздухе видал аромат парфюмерии, которой этот урод пропитался насквозь. Я ожесточенно достал сигарету и прикурил, заставляя запах раствориться, но казалось что я и сам пропах им насквозь.

***

Вернувшись в отель, я час стоял под горячими струями душа и безрезультатно пытался избавиться от наваждения в виде запаха его парфюма. Эта вонь меня преследовала до тошноты. Ночью снилось, что я тону в огромном чане бледно голубой жидкости. Нутро сворачивается, а наверху в дымке безоблачного счастья враг гладит по руке мою живую и улыбающуюся любимую. И они не слышат всплесков. Голова моя деревянная как после бурного похмелья, но решение я уже принял. С утра занимаю уже знакомую позицию возле его офиса. Он приехал во время, уже только выйдя из машины, поймал меня взглядом, будто ожидая чего-то подобного. Я сделал шаг на встречу. - Поговорим? – как можно более миролюбиво сказал я. - Уже все обсудили, – отрезал он, но уйти медлил. - Мне надо знать, расскажи… пожалуйста, – я сейчас себя ненавидел даже больше чем его. Он стоял и весь вид его говорил о том, что его нервы на пределе и… и ему любопытно? О, это то что надо, думал я и понимал, что все сложится. - Хорошо, – устало сказал он, - вечером, бар на ***** улице, восемь. Не опаздывай. - Спасибо, - ответил я его затылку. Он, не оборачиваясь, кивнул, уже вручая секретарю саквояж. Спасибо? Спасибо??? Я что совсем охренел??? И опять этот запах. Я сразу понял, что это та самая «Дикость». «Дикость», мать их! Тошнит. Так, все, неважно каким путем я этого добился, главное он согласен и, наконец, сегодня я все пойму, наверное… может быть… Я устал. Уже в холле, когда я привычно цеплял его взглядом из-за стекла, он обернулся и секунду мы, не отрываясь, обменивались информацией. Я видел, что ему неприятно, и видел что жаль. Только чего? Меня? Да неужели… Пошел ты на х*й придурок, понял? Понял! Я даже улыбнулся краем губ такой сообразительности. На его лице написалось согласие, то есть меня послали в ответ. И уже когда он отворачивался, я все же углядел на его лице ухмылку. Понимающую, мать его, ухмылку. Б*яяя. С*ка, что это за обмен информацией? У нас вечером сходняк товарищей по несчастью? Я так понимаю? Спешу тебя обрадовать товарищ, я высосу из тебя все что нужно, а потом сломаю, все до чего дотянусь. До вечера я воспринимал только одно, явное желание купить противогаз, потому что это похоже на помешательство. Стоит треклятому запаху проникнуть в мозг, как меня начинает скручивать, и спустя какое-то время я начинаю размышлять о Мэг. А потом ненавидеть себя за слабость, потому что я… я не могу сдерживаться и почти выдираю волосы на голове, только чтобы не плакать. Тряпка… в эти моменты, существовать нет желания вовсе. Дни давно уже слились в общую массу бесконечных восходов и закатов. Я уже принял свою одержимость. Стимуляцию к жизни, если хотите, а может там и мазохизм в качестве основы для замеси. Основным же компонентом, и последним, стал пресловутый запах «Дикости». Назначение у данного смешения, как можно больше выкачать эмоций, потому что спектр их сияет надо мной, дотянись случайной фразой или толчком и нарвешься на что-нибудь интересное. Я заговариваюсь и философствую, пытаясь собрать себя в целостную кучу и подготовить к тому, что возможно вечером услышу ответы на все интересующие меня вопросы. Возможно. Бар был практически пуст, я вошел и стал искать глазами его. Ну конечно, вопрос о своевременности касался только меня, урод б*я! Когда, подтянувшись к стойке, я усадил себя на высокий стул, вопрос о заказе виски отпал сам собой оказавшийся загубленным на корню. И это был не принципиальный жест, как раз сегодня я чувствовал для себя возможным выпить пару стаканов, чтобы легче было, но… цены здесь пиз*ец просто, космические. Теперь мне понятна немногочисленность публики. Но так как заказывать что-то было необходимо, я попросил кофе, который сразу приятно окутал меня ароматом хорошего сорта. Пока напиток согревал меня, я разглядывал посетителей бара: деловые костюмы и какие-то важные нерешенные дела, сплошь уверенные лица. Бар для особых встреч. Я выгляжу совсем неподходящим для этого места. Мой непонятный стиль никак не вяжется с окружающей средой, ещё раз помянув недобрым словом человека, который меня «пригласил» именно в этот бар. Неожиданно я почувствовал знакомый запах и слегка повернул голову. - Здравствуй, – сдержанно поприветствовал меня Каулиц, на что я ему кивнул. - Давай сядем за столик, здесь не поговоришь спокойно – предложил он, и я взяв куртку и свой недопитый кофе проследовал за ним. - Здесь нереальные цены, – жестко сказал я, чтобы хоть как-то начать разговор, и продолжил, - я думал ты не придешь. Он промолчал на оба замечания и заказал подошедшему парню еду и выпивку. - Здесь можно курить? – спросил я у Каулица и, получив утвердительный кивок, прикурил. Он тоже. Каулиц сидевший до этого с низко опущенной головой, все же поднял на меня глаза и первым начал непростой разговор: - Как так вышло, интересно, что мы оба до последнего не знали о существовании друг друга? - Я бы тоже хотел это знать, - ответил я, всматриваясь в его глаза и пытаясь узнать, о чем они сейчас говорят: не то расстроен, не то устал. Как и я. Я с удивлением обнаружил, что сейчас агрессии нет, и как бы я не пытался, она не поднималась. - Я бы хотел знать, где и когда вы познакомились с Мэг? – спросил я. - Четыре года назад на выставке моих работ, здесь в Берлине. Практически сразу после этого начали встречаться. Последняя фраза резанула болью, четыре года, Мэг? Четыре. Как ты выдержала так долго, не могла выбрать? Принесли выпивку и разлили по стаканам. - За Мэг, - произнес он, и мы слегка приподняв стаканы выпили. Даже странно пить за неё с ним, и не испытывать злобу. Сегодня все иначе. Перегорел видимо. Я решил, что моя апатия даже к месту. Иначе ничего не узнаю, а так, хоть есть возможность как-то разобраться в ситуации. Я спокойно вглядывался в черты его лица. Красивые скулы, глаза, смотрящие на меня полны горечи и обреченности, он поджимает губы и странно дышит. Он рассеян и раздражен, но больше расстроен, отчего постоянно морщит лоб. Это совсем не тот человек, которого я вижу по утрам у офиса, никакой напыщенности, никакого снобизма, просто молодой парень, у которого своя история. Меня передергивает от мысли, что я испытываю сейчас к нему нечто сродни жалости, наверное, в благодарность за то, что сейчас он откровенен и по-человечески слаб. - Ты любил её? – тихо спросил я, снова окунаясь в свою боль. Добивать так до конца. - Я… - он нервно отставил стакан, и поднес руку к глазам. Потом, резко вернув руку на место, треснувшим голосом продолжил, - я думал что не умею любить женщин, пока не встретил её. - Женщин? – осторожно спросил я после нескольких секунд молчания. - Я вообще никого не любил до неё, – резко ответил он. Минут двадцать мы просто молчали, наливая и опрокидывая в себя спиртное. По своей и его координации я понял, мы начинаем набираться. К принесенной еде никто не притрагивался. Внезапно он продолжил: - Я не сразу узнал, что она погибла, лишь спустя несколько дней. Сразу же выехал в Гамбург, мне… дали адрес захоронения, я даже попрощаться с ней не успел. Стоял и смотрел на могильный камень, и холод пронизывал душу. Наверное, это глупо, но я до сих пор не верю, что это произошло. Тихие слезы заструились по его лицу, а я ловил себя на мысли, что его печаль никак меня не радует. - Мне дали адрес, где жила Мэгги. Я проехал по этому адресу, но в доме никого не было, мне не открыли… - Я был не в состоянии принимать посетителей, - прервал его я. - Я так многого не знал о ней, что сейчас просто в шоке. Его голос вздрагивал на каждом звуке, он все больше и больше уходил в глухую боль, и я не знал, что с этим сделать. Он опустил голову на сложенные руки перед собой и его плечи беззвучно затряслись. Что делать с ним? Он сейчас уязвим как, наверное, никогда в своей жизни. Бери и уничтожай. А я не могу, как добивать того, кто и так на пределе. Этот идиот своими эмоциями перекрывает мою собственную боль за Мэг. Я чувствую раздражение, он набрался. - Билл, Билл? - Я даже не знаю как тебя зовут, – обреченно промямлил он. - Том. - Том? А фамилия есть Том? – ещё язвит придурок. - Тебе моя фамилия ничего не скажет. - Скажет, – упрямо просит он. - Трюмпер. - Трюмпер, – хрюкнул он, и гадко засмеялся, - что она нашла в тебе? Я поднялся, чтобы уйти и не набить ему морду. - Том, – позвал он, - ты ничего не рассказал. - Я и не должен был. - Как же так? Я же тебе рассказал? – он бухой в жопу, движения нелепые, глаза осоловелые. Бесполезняк. Не отвечая, я встал и, подойдя к нему, спросил: - До дома доберешься? - Не знаю, - тянет он, доставая кошелек, и вытаскивая привычным жестом несколько купюр, которые бы полностью окупили ужин, так и не пригодившийся. - Подожди меня, - говорит он, понимая, что я уже выхожу. Да куда я денусь? Холодный воздух колол лицо, немного приводя в порядок растрепавшиеся мысли. Что я делаю? Вопрос без ответа. А этот придурок что? Да ничего, просто нажрался, а бороться с ним и тягаться нет никакого желания. Просто такой же несчастный придурок, что и я. Он, шатаясь, вывалился на улицу. И подперев собой стену, говорит: - Я такси заказал, наc отвезут домой. - Нас? - Ага. Ну… тебя к себе, меня к себе. Он начал заваливаться, и я ухватил его за руку и прислонил к стене. - Что-то… перебор, - сообщил он мне. Точно перебор подумал я, удивляясь какого хрена поддержал его, пусть бы валялся. Додумать не успел, такси подъехало и я, потянув за рукав Билла, впихнул его в такси, закрывая дверь. Мне и пройтись не мешает. Но ещё через секунду я понял, что если он сейчас уедет, мы больше не встретимся, а мне… надо ещё. Надо? «Да, точно», убеждал какой-то сиплый внутренний голос, и под его влиянием я плюхнулся рядом с этим пьянчугой. Спокойно стало, почему не знаю, вроде как все правильно делаю… Он чуть скатился по сиденью и уместил голову на моем плече. Я сначала даже потерялся, потом шокировано отодвинулся, но он последовал за мной, скатившись ещё ниже. Рука поднялась встряхнуть его или двинуть по роже, но остановилась в нерешительности. Глядя на него у меня в мозгу рождались такие странные эмоции, страх, боль, ненависть, сочувствие, злость, притяжение… Вот последнее и было непонятно. Значит это все же было сборище товарищей по несчастью… я ждал чего-то другого. Чего? Он положил свою ледяную руку на мою, и меня прошибло ознобом. Я вытянул свою руку, но он снова нашарил её и сжал стальной хваткой. Я от такой наглости чуть не пихнул его, но он решил, видимо добить меня окончательно, жестко рявкнув: - Том, - так рявкают на непослушных детей. Потом он открыл глаза и непонимающе уставился на меня, резко отодвинулся и, отвернувшись от меня, смотрел в окно, до момента, когда на одной из улиц машина не остановилась. Билл посидел минуту и повернулся ко мне, вытаскивая из кармана визитку, потом произнес: - Позвони мне, пожалуйста, завтра, – практически по буквам, не глядя встал и шатаясь побрел к уже знакомому мне дому. Я взял с сиденья машины карточку, сунул её в свой карман, быстро произнес адрес гостиницы, мечтая, наконец, оказаться в постели и проспаться.

***

- Каулиц? – спросил я. - Том… добрый день, – сконфуженный какой-то лепет. - Ты попросил позвонить. - Я помню. - Помнишь? Это странно, – беззлобно поддел я. - Странно, точно. И… могу я тебя попросить, зови меня по имени, раз уж звонишь. - Вообще–то… - Да знаю я, сам попросил позвонить. Слушай, я сегодня долго на работе не продержусь, давай пересечемся в районе двух часов? - Эмм… не знаю… - Как хочешь, – и кидает трубку. Б*я что за человек? Набираю опять. - Каулиц… Билл… давай, - меняя интонацию с рыка на спокойную. Помолчали секунду, но потом он сказал: - На соседней с офисом улице есть парк, подходи к воротам, я тебя буду ждать. - Хорошо.

***

Я начинал привыкать к своему номеру в гостинице, к телевизору, полкам в душевой, к постельному белью. Переосмыслив миллион раз вчерашний вечер, я понимал, былой злобы на этого человека нет, она есть, но она другая. Я так обижен на Мэг, мне так её не хватает, так стремно, что я готов встретиться ещё раз с этим человеком, бывшим её любовником, чтобы поговорить о ней, чтобы узнать о ней ещё что-то… Иногда моментами в процессе размышления просыпается желание съездить по слащавой морде. Не слащавой. Ладно, на самом деле прошло несколько дней, а по ощущениям не меньше месяца. Даже странно, все странно. К двум подхожу к парку и удивляюсь, какого хрена мы идем в парк, когда на улице такой холод. Каулиц действительно ждет меня и приветственно кивает головой, когда я подхожу. - Здравствуй. - Здравствуй, - отвечает он. Неловкое молчание и он спрашивает: - Как дела? - Спасибо, хреново, - отвечаю я и хмыкаю. Он тоже. - Вообще-то холодно, - говорю я, и он кивает. - Билл, почему ты захотел встретиться? - Потому же почему и ты, хочу понять. Ну и поговорить о ней, тоже хочу. Я киваю, и он зовет меня вглубь парка жестом руки, мы идем. Он зябко кутает руки в полы широкого шарфа, и лицо кажется прозрачным на фоне общей серости. - Я хотел показать тебе одно место, – грустно тянет он. Мы подходим к маленькому мосту, что пересекает ручей. - Это место любила Мэгги, мы вообще часто гуляли здесь, и… то фото, что ты показывал оно тоже здесь сделано. Я шокировано озирался и тонул в ощущениях, что здесь она гуляла, неважно даже с кем, важно, что просто была. Я подошел к краю ручья и Билл предостерег: - Осторожно, здесь резкий обрыв и довольно таки глубоко. Я отошел от края, и он сказал: - Мэг любила этот ручей как раз за чувство опасности, как мне кажется. А вообще… мне больно вспоминать все это… - Боль, - это единственное доказательство, что ты ещё жив, – отвечаю я. Он смотрит мне прямо в глаза и кивает, потом говорит: - Знаешь тут ещё кафе рядом крошечное и неприметное, там хорошая выпечка и чай, если захочешь, зайдем. Мэг любила здесь вишневый пирог заказывать. - Можно, - ответил я. И подумав, спросил: - знаешь, там на фото, на руке Мэг кольцо, я его ни разу не видел раньше, это ты подарил? Он побледнел и закусил губу. Я не обязан тебя щадить, не обязан. - Я… но она вернула. Я дарил его в знак нашей дружбы, она вернула его перед отъездом, сказав, что отдала дань дружбе, проносив неделю, и теперь возвращает его. Я был шокирован. Она вообще всегда шокировала меня, но долго обижаться я не мог. - Она всегда поддевала меня, - согласился я, - понимая всю абсурдность своего поведения. Я совершенно уже не понимаю, что происходит, но сейчас, мне хорошо и спокойно, как давно уже не было. Знать, что она никому не давала спуску, это приравнивало нас. А значит, он не был ближе для неё, не был. Но, вспомнив о звонке, я почувствовал и боль, и злость. Он, уловив во мне напряжение, спросил прямо: - О чем ты подумал? - Я… она звонила тебе в день смерти, вы разговаривали двадцать пять минут, а потом уже ты послал смс. - Да, мы обсуждали подробности совместной выставки, которую планировали на конец января. Она хотела также вложить несколько снимков с последней фото сессии и мы обсуждали, как оно ляжет в общую концепцию. - Значит по работе? – он странно посмотрел на меня, но ответил довольно жестко и обижено даже. Ему ли обижаться, с*ка… - Не только. - То-то ты из себя вышел, – злобно сказал я. Он промолчал, но было видно, что ему неприятно. - Знаешь, у меня гораздо больше поводов выходить из себя. - С чего такая уверенность? – нервно вспыхнул Билл. - С того что я с ней дольше, и мы… действительно были вместе, не просто так, мы были частью одного целого. Хотя все это теперь выглядит огромной ложью, я думал, что у нас это навсегда. Не представлял, что она меня предаст… – обреченно закончил я, не понимая, какого черта меня пробило на откровенность. - Вы с ней похожи… и не знаю хорошо это или плохо. - Похожи? В чем? - Это не объяснишь, я просто так чувствую. - Мы практически одинаково выросли, оба воспитывались в приютах, оба тяжело получали образование, прошли школу жизни… это накладывает на людей отпечатки. - Да, но и не только это, я затрудняюсь сказать. Я пожал плечами, ужасаясь насколько просто оказалось отвечать в ответ какие-то подробности своей жизни. - Я уже не хочу идти в то кафе, – сказал я, понимая, что на сегодня с меня достаточно, какая-то планка, наполненная ощущениями, уже подпирала изнутри, и мне хотелось вернуться в номер, срочно. Я больше не мог быть здесь. - Ты хочешь уйти? – спросил он. Я кивнул. - Хорошо. Мы вышли и, постояв минуту друг против друга, не знали что ещё сказать. Он протянул руку, я пожал её. Ещё минута… - Ты ненавидишь меня? – хрипло спросил он. Я кивнул. - Я тоже. Бросил он жестко и зашагал в сторону от меня быстрым и четким шагом.