Труба: День и ночь

День Попасть в гарем могли только самые красивые. Это было огромной честью, а еще пропуском в сытую жизнь. Раз в месяц четыре старых евнуха открывали кованые ворота гарема и начинали отбор. Из толпы желающих отбиралась сотня, потом из них пятьдесят, из пятидесяти оставалась половина. За внутренние ворота проходили двенадцать счастливчиков. Как евнухи отбирали наложников на последнем этапе, заводя их в отдельную комнату, никто из проходивших его не рассказывал. За ослушание отрезали язык, а это существенная потеря, ради которой не хотели рисковать. Гюрхан никогда не задумывался, почему новых наложников набирают так часто и так много. Он думал только о мягкой постели и вкусной еде, которую готовили каждый день. Через прорехи в резной решетке, любой желающий мог посмотреть, как наложники гуляют по цветущему саду, валяются на траве в шелковых одеждах и вкушают изысканные яства. Прохождение в первую сотню вселило надежду. Оставшись среди пятидесяти, он воодушевился. Когда евнух, проверив его зубы и ноздри, ощупал спину и живот, поглядел на ногти и указал направо, в сторону остающихся, Гюрхана охватил страх. Оставалось испытание, о котором никто не говорил. Вдруг оно страшное или болезненное? Последний шатер встретил полумраком и ароматным паром, заполнявшим его до самого потолка. Евнух велел выпить какой-то настой и раздеться. Гюрхан послушно скинул одежду, борясь с накатывающим головокружением. Ноги не держали, он взмахнул рукой, ища опору, и рухнул на руки евнухов, выступивших из темноты. Последнее, что он почувствовал, это крепкие пальцы, разводившие ягодицы. Очнулся в другой палатке, одетый в свою одежду, с кружкой медового напитка в руках. Рядом сидели еще несколько наложников, парней и девушек. Они весело переговаривались и поздравляли друг друга. Гюрхан понял, что прошел. Он поднял кружку в приветственном жесте и щедро глотнул. Следовало отпраздновать новую жизнь. После окончания отбора всех счастливчиков повели в хамам, где многочисленные рабыни помогли каждому помыться и привести в порядок свое тело, избавив от лишних волос и натоптышей на пятках. Дальше их провели в большую комнату, разделенную легкими шторами на несколько небольших. Каждому выделили перину и сундук для личных вещей. Пока он был пуст, но говорили, что наложники, которых отпустили через год, становились богатыми и свободными людьми. Султан был щедр к тем, кто удовлетворял его прихоти. Лично Гюрхан не видел тех счастливцев, но слухи ходили упорные, значит так оно и было. Получив свое место, Гюрхан отправился осматривать гарем, расположенный у горы, обрывом уходящей в море. Тропинки, выложенные камнем, вились по пологому склону к чудесному пляжу, где веселились несколько наложников, перебрасывая друг другу овечий хвост. Красивые, стройные, загорелые, они явно были счастливы находиться здесь. Так же, как и стайка девушек, берегущих белизну своей кожи в тени деревьев и под зонтиками, которые держали сопровождавшие их служанки. Увидел Гюрхан и место для спортивных упражнений, и просторный бассейн с фонтаном посередине в виде морского гада, извергающего воду из концов своих многочисленных щупалец. Скоро слуги с серебряными колокольчиками позвали всех во внутренний дворик, где были накрыты столы. Гюрхан хотел подсчитать, сколько их, но сбился после пяти десятков. Сотня, а то и больше красивых молодых людей рассаживалась на мягких подушках, как стая шумных ярких птиц. Гюрхан совершенно расслабился и тоже занял место у стола, здороваясь с соседями. Видимо он родился с золотой ложкой во рту, раз смог попасть в это место. А всего через год он выйдет отсюда богачом и откроет лавку в торговом ряду. С этими приятными мыслями Гюрхан приступил к трапезе. Ведь на дворе был день. Ночь Перед сном служанка принесла пиалу с напитком, протянула Гюрхану. — Нет, я не хочу пить, — отмахнулся Гюрхан. — Господин должен выпить все до дна, иначе меня накажут, — поклонилась рабыня. — Но я не хочу! — Пожалуйста, господин, вы должны это выпить. Это целебный напиток, который укрепит ваш сон и поможет отдохнуть телу. Все наложники пьют это перед сном. Такое пожелание Повелителя. Ослушаться Повелителя Гюрхан не посмел. В два глотка осушив пиалу, он вернул его улыбающейся рабыне. — Спасибо, господин! Храни вас высшие силы всю ночь! Сон навалился душным одеялом. Снилось морское чудовище из фонтана. Оно обвивало щупальцами кричащих людей и трясло ими, словно погремушками, время от времени куная в воду. Убедившись, что люди больше не шумят и не сопротивляются, оно насаживало их на другие щупальца торчащие вверх, которые принимались пульсировать и раскачиваться в стороны вместе со своими жертвами, по-прежнему удерживаемыми поперек тел. Через какое-то время люди вновь начали вскрикивать, их животы раздувались, наполняясь изнутри, а когда их сдергивали со щупов, из них хлестала грязная жижа, пачкая все вокруг. Прополоскав свои игрушки в море, монстр начал погружаться, бросив людей на песке изломанными куклами. Гюрхан вздрогнул всем телом и проснулся. Тело покрывал липкий пот, во рту пересохло, руки тряслись. Он сел на своей постели, огляделся. За тонкими шторами просыпались другие наложники, подзывали служанок, переодевались, уходили и приходили, слышались разговоры и тихий смех, гарем жил своей жизнью, а Гюрхан все никак не мог отойти от слишком реалистичного сна. — Господин, утренний напиток, — с поклоном протянула золотую пиалу служанка. — Скажи мне, что за чудище изображено в фонтане? — спросил Гюрхан. — Пейте, господин, меня ждут. Он выпил сладкий напиток, вернул пиалу. — Так что за чудище? — начал было он вновь, но служанка поклонилась и быстро ушла. В голове зашумело, стало жарко и душно. Накинув легкий халат, оставленный на сундуке, он поспешил в сад. Колокольчики созывали на завтрак. Вопросы испарились из головы сами собой.