Труба: День и ночь

День Была у Гюрхана такая особенность. Сколько бы он ни выпил, скоро опять будет трезвый. Друзья под столами валяются, да песни поют, а у него уже ни в одном глазу. Мать говорила, что отец тоже таким был… пока не спился. Думал, что он бездонный, ан нет. Залез в бочонок на спор, пил-пил и умер. Немного не допил. С полведра. Гюрхана наоборот, на попойки особо не звали. Вина в него входит много, а платить хозяину. Еще и толку никакого, только вино переводить. По этой же причине, не прошло и часа, как в буйную голову парня вернулись вопросы, требовавшие ответов. Поприставав к служанкам, быстро выяснил, что те ничего не знают. Когда человек не знает и скрывает, у него другой вид, а эти клуши точно ничего не знали, по глазам видно. Тогда Гюрхан решил поговорить с евнухами. Поймал одного прямо у бассейна, ткнул пальцем в фонтан: — Это что за монстр? — Кутулуху, господин. Выходит из моря, развлекается и уходит, — с поклоном ответил старик. — Часто выходит? — обалдел от такой новости Гюрхан. — Как захочет, так и выходит. Об этом легенды не говорят. — Аааа, так он древний, из сказаний? — вздохнул свободней Гюрхан. — Древний, очень древний. Молодых юношей и девушек любит, стариков не жалует, — вздохнул евнух и пошел дальше. «Полоумный старик», — подумал Гюрхан и пошел к спуску на пляж. Солнце поднялось в зенит и хотелось освежиться. До пляжа он не дошел, был перехвачен звоном колокольчиков. Так-так, его ожидает вкусный обед! После обеда захотелось спать. Он устроился на ковре, прямо под деревьями и задремал. Снилось, что он плывет в толще воды, не испытывая при этом никакого дискомфорта. Только одно щупальце чешется, видно медузу зацепил. Он плыл и плыл, легко, свободно, не напрягаясь, А в голове мысли: «Как там матушка, не больна ли? Как там детки, здоровы ли?» Проснулся в полном недоумении. И матушку свою век бы не видать, старую склочницу, и детишек у него нет. Вот правильно лекарь говорил, что нельзя спать на сытый желудок. От дальнейших исследований отвлекли парни, позвав играть в кости на щелбаны. Денег пока ни у кого не было. До самой темноты говорили о еде и прежней жизни, от которой удалось так удачно сбежать. Только перед самым сном Гюрхан подумал, что раз они наложники в гареме, значит султан должен выбирать кого-то для плотских утех, а об этом вообще речи нет. Будто и не забирают никого. Евнухи молча бродят по территории, служанки разносят напитки и сладости. Тихо, спокойно, ни тебе конкуренции между наложниками, ни желания выделиться перед другими красотой и статностью, как в других гаремах. И парней слишком много. Больше чем девушек в три раза. Странно. С мыслю о том мужеложец султан или нет, Гюрхан и уснул. Ночь Эта ночь отличалась от предыдущей только тем, что среди тех, кого молчаливые евнухи вели на берег моря, Гюрхан увидел и себя. Со стороны он выглядел не так впечатляюще, как думал, и это огорчило. Всех наложников выстроили у полосы прибоя. Ступни чувствовали мокрый песок, иногда пальцы щекотала набегавшая волна, голое тело пронизывало ветром. Вот из воды начало подниматься огромное нечто, евнухи дали команду и наложники сделали три шага вперед, заходя по колено в воду. Черные, как уголь, глянцевые щупальца поднялись из глубин, извиваясь и пульсируя. Первый наложник вскрикнул, почувствовав крепкую хватку вокруг туловища. Потом второй. Щупальца проходились по ряду, выбирая себе жертв по нраву. Гюрхан стоял в конце строя, и так получилось, что он и еще трое парней остались лишними. Один евнух велел им идти обратно в спальню. Они развернулись и побрели, увязая в песке. Когда Гюрхан уже был почти у края пляжа, к нему протянулось щупальце, гораздо более тонкое, чем те, которые схватили людей. Оно поймало его за руку, подтянуло к воде, ловко взобралось по груди и ткнулось в губы. От неожиданности Гюрхан открыл рот и щуп немедленно пробрался внутрь, скользя по языку в самое горло. Он отшатнулся, упал на задницу и крабом пополз к лестнице, ведущей вверх. Щупальце поболталось в воздухе, разыскивая пропажу, замерло и вдруг быстро исчезло в черной воде. С бешенно колотящимся сердцем Гюрхан побежал догонять остальных. Проснулся под ворохом подушек, задыхаясь от духоты и головной боли. Долго сидел, силясь понять, это был реалистичный сон или мрачная реальность. Как на зло, он не запомнил лиц парней, ходивших вместе с ним. Постель, так же как и ноги были чистыми, ни единой песчинки. Одежда в порядке. Только во рту странный сладковатый привкус. Впрочем, он вполне мог быть от множества сладких напитков, которыми их поили с утра до вечера. Вот и сейчас: — Господин, ваше утреннее питье, — поклонилась служанка, протягивая золотую пиалу. Два жадных глотка и мысли покинули голову, захотелось есть. — Завтрак будет через полчаса. Вы успеете привести себя в порядок, — еще раз поклонилась она, забрала пиалу и быстро ушла, будто растворилась среди разноцветных штор. Начался новый день.