Труба: День и ночь

День и ночь Мотаться на щупах долго не пришлось. Подплыл большой симбионт, подхватил Тио и запихнул во внутреннюю полость. Путешествовать стало гораздо комфортнее. После довольно долгого перехода, — она даже успела вздремнуть, — симбионты вынесли ее к скальному берегу континента. Тёмная дыра вела в пещеру. Цепочка сигнальных огней показывала, что заняли ее вовсе не звери. Включив защиту, Тио проплыла внутрь, осмотрелась. С первого взгляда ничего не выдавало наличие технологий, разве что те огоньки на входе. Но при ближайшем рассмотрении она нашла камуфляж, прикрывавший небольшую автоматическую лабораторию. Яйца симбионтов поставлялись в контейнерах с поверхности, для них в толще камня пробурили скважину и оборудовали лифтовым механизмом. Запускался процесс переработки и на выходе получался порошок в маленьких, неприметных белых капсулах, со штрихкодом на боку. Капсулы накапливались в контейнере, который и доставлялся на орбиту автоматическим челноком. Понять, кто же хозяин этой системы было совершенно невозможно. Передав всю информацию Присцилле, Тио решила посмотреть, как все обустроено наверху. Дать себя обнаружить киборгам — это был верх беспечности, и едва не стоил жизни неповинным аборигенам. Пришлось вызывать на помощь Присциллу и отключать агрессивные машины. Понятно, что сами железяки были просто запрограммированы на определенные действия, но от этого легче не становилось. Поэтому Тио лично выкрутила каждому маленький, но важный блок, превративший служанок в поломанных кукол. Ничего личного, просто безопасность. В создавшейся панике внезапно помогли евнухи. Они загнали перепуганных наложников в спальный барак, успокоили. Тио видела в их мыслях навязчивое желание напоить всех каким-то напитком, но его делали служанки-киборги, евнухи не знали, где брать ингредиенты. Она помогла им, послав волну спокойствия, а потом и усыпив всех, для надежности. Сканирование показало, что почти каждый носит неоплодотворенное яйцо симбионта. Тио нашла поставщиков материала. Нашла она и дом, где вынимали яйца. Тут пришлось задержаться. Одним залечила разрывы, другим помогла избавиться от инородного предмета в кишечнике. По идее это надо проделать со всеми. Придется задержаться. От возни с местными отвлекла Присцилла. Настроенная сканировать окружающее пространство непрерывно, она первая заметила одного из местных на скале. «Тио, а двуногие особи этой планеты умеют летать?» «Нет. А что? Кто-то взлетел?» «Хочет броситься вниз. А один из симбионтов — выпрыгнуть из воды». «Подстрахуй двуногого, я лечу». Когда она долетела до указанной точки, абориген уже прыгнул со скалы и качался на волнах, в объятьях небольшого симбионта. Присцилла благоразумно не показывалась. Воздух еще вибрировал от силового поля, убранного совсем недавно. *** Щупы Кёчёка бережно обвивали Гюрхана со всех сторон. Его человек, его радость и смысл жизни нашелся. Много дней Кёчёк искал и звал его, но Гюрхан не откликался. Сейчас человек тоже молчал и дрожал. Кёчёк чувствовал в нем растущее яйцо. Оно уже требовало, чтобы Кёчёк перенес его в свое тело, но симбионт не мог понять, как подступиться. Всякое поползновение в эту сторону заставляло Гюрхана сжиматься и трястись сильнее. Кёчёк не понимал почему, приходилось ждать, пока тот придет в себя. *** После того, как Гюрхана перестали водить к монстрам, он вообще не понимал, чего ждать. Его не отпускали и не поили напитком, который помогал ему говорить с его монстром. Разговаривать со служанками оказалось бесполезно, они твердили, что такова воля Султана. Приставать к евнухам Гюрхан не решился. Мрачной тенью он ходил по гарему и поглаживал живот. Там росло яйцо. Его малыш, который станет причиной его смерти. В один день ему очень хотелось попасть к Султану. Посмотреть в глаза, спросить, чего от него хотят. Неизвестность убивала хуже плетки. Но где искать этого таинственного владыку? Существует ли он в принципе? Гюрхан слышал о его распоряжениях, но никогда не видел лично. Другие наложники тоже его не видели. Может Султан — это старый монстр? Или вообще не существует, а всем управляет какой-нибудь… бог. Или демон. Жилось за стенами гарема так себе. В животе давило все сильнее. Через монетку, которую он так и не отдал евнухам, Гюрхан наблюдал, как растет малыш. Можно было пойти к евнухам и потребовать, чтобы его вынули, но тогда он точно умрет, Гюрхан знал. Одна жизнь или другая должна прекратиться, если он не найдет выход. Эта мысль непрерывно крутилась в голове, отвлекая от реальности. Может поэтому он не понял, как так получилось, что служанки начали орать странными голосами и стрелять светом из глаз, от которого обугливались кусты и оставались выжженные пятна всюду, куда тот попадал. Наложники бегали и кричали, евнухи бегали и кричали, только Гюрхану парализовало горло. Он не то что кричать, дышал с трудом. Не особо понимая, что делает, он двинулся к обрыву, зажимая уши. Звон в голове нарастал и сводил с ума. Едва переставляя ноги, он шел и шел, а когда голова просто взорвалась болью, он шагнул в пустоту, равнодушно принявшую в свои объятья. Очнулся в мягких и мокрых объятьях. Он не разбился и не утонул, но тело болело, будто его долго били. Самые легкие прикосновения отдавались искрами под закрытыми веками. Спокойный девичий голос, непонятная речь, боль постепенно уходит, в голове проясняется и… он видит мысли Кёчёка. Тот тревожится и переживает, хочет помочь. Девушка останавливает его, просит немного подождать. Чуть-чуть. Они уже столько ждали, смогут и еще несколько минут. Гюрхан успевает удивиться, что он понимает ее, хотя слышит чужой язык. А потом открывает глаза и оказывается, что они в знакомом гроте. Солнце проникает сквозь воду, и мальки играют в его лучах. Все тревоги и заботы уходят вместе с болью. Ему больше не страшно. — Вот теперь можно, — говорит девушка и улыбается. Солнце слепит глаза, силуэт расплывается, Гюрхан не может ее рассмотреть, а она машет рукой и исчезает, словно мираж. Кёчёк нетерпеливо дергает за мокрую одежду, и Гюрхан спешит раздеться, а то монстр опять все порвет на куски. Тело наполняется жаждой прикосновений, будто кувшин вином. Гюрхан отбрасывает мокрую ткань и тут же вцепляется, впивается в щупы, наматывает на руки, пихает в рот, лижет, сосет, сдавливает ладонями. Это похоже на лихорадку, только ему хорошо. Первое проникновение прошивает тело волной наслаждения. Он не кончает, но ощущения сходные. Будто наслаждение бьет прямо в мозг и разливается по членам. Щупы крепко обвивают тело и разводят колени, не забывая поддерживать голову над водой, не давая захлебнуться. Гюрхану хорошо. Боги, как же ему хорошо. К первому щупу присоединяется второй, и юноша совершенно теряется. Он готов отдаваться вечно. Тио сидела в сторонке и считала оргазмы. Не то чтобы ее очень привлекало это занятие, хотя выглядело красиво, не поспоришь, просто с симбионтами лучше бдеть, и не допускать больше десяти оргазмов подряд, тем более на нетренированный организм. Убедившись, что симбионт сам остановился после пятого и благополучно достал яйцо, переправив его в свой карман, она пошла разбираться с другими делами. Тут и без нее уже все будет хорошо. Еще раз проверив, крепка ли их телепатическая связь, она усилила защиту скафандра и нырнула. Столько прекрасной воды и не поплаваешь спокойно. Эх.