Зарисовки по Магистру

      Тебе не жаль. Ты не ждёшь. Не надеешься. Ты не мечтаешь. Не видишь заветные сны. Ты не желаешь спать вечно. Ты выполняешь обязанности главы не потому что обязан, а потому что это твое место. Ты знаешь свое место.       Твое место — Глава Клана Юньмен Цзян и Ордена Цзян, дядя будущего Главы Ордена Цзинь, тайный соулмейт Главы Клана Гусу Лань и Ордена Лань. Ты будешь сидеть на почетном месте ближайшего друга, когда тот найдет себе жену по статусу. Будешь иногда наставлять его детей, показывать им Пристань Лотоса и давать поиграть в ней. Ты будешь задыхаться от своей тихой и глупой любви, улыбаться едва заметно и иногда, с его позволения, касаться, продлевая вам обоим жизнь.       А пока молчи, чтобы он не узнал. Предлагай дружеские поединки, когда понимаешь, что еще немного и все. Касайся под каким-нибудь предлогом, вроде «У вас листик в волосах застрял». Чувствуй, как горло сжимает невыразимая нежность, контролируй ее до последнего мгновения, твердо стой на дрожащих от волнения ногах, замедляй ритм сердца, не давай лицу вспыхнуть. Быстро, но незаметно отступай, сбегай подальше, чтобы в каком-нибудь нелюдимом месте неожиданно осесть на траву, растерянно спрятать пылающее лицо дрожащими руками. Чтобы замереть, услышав удивленное, почти забытое им «А-Чэн». Вздрогнуть, поднять голову и увидеть сквозь черты Мо Сюаньюя такого знакомого Вэй Ина. (Они были безумно похожи, словно братья, но мелкие отличия не давали спутать таких разных людей.) Резко нахмуриться, так очевидно фальшиво, что и сам уже опускаешь голову, чтобы не видеть скривившегося брата. Неожиданно наткнуться взглядом на кроликов, обнюхивавших его одежды и понять, что Вэй Ин стоял с крольчатами на руках. Осознать, что случайно вышел на поляну, куда было запрещено ходить посторонним, «личную» поляну Ханьгуань-Цзюня. Махнуть на все рукой и отпустить себя. Кто, как не Цзян Чэн знает, что Вэй Ин его не раскроет, поддержит и всегда поможет. Странными методами, окольными путями, но поможет.       Вэй Ин опустился рядом на колени, аккуратно положил руки на плечи, заставив поднять голову. Мягко привлек к себе внимание, вновь позвав по имени. И тихо, едва слышно спросил, что случилось. Он всегда умел понимать Цзян Чэна, не обижаться и читать его, как открытую книгу. Поэтому и сейчас, увидев заалевшие уши и невнятное бормотание резко осознал. Почти вскрикнул, в последнюю минуту закрыв рот.       Он помнил себя, когда метка только-только начинала набирать силу. Помнил, как вдали от Лань Чжаня становилось больно в груди, а воздуха не хватало. Помнил, как прикосновения давали возможность вздохнуть полной грудью, не задыхаясь и не вбирая в себя воздух насильно. Помнил, как после каждого прикосновения невольно краснел до кончиков пальцев и еще несколько минут отходил. Это была естественная реакция на соулмейта, она есть практически у всех и немногие могли контролировать ее. Лань Чжань, как и все из Ордена Гусу Лань, прекрасно контролировал эмоции, их этому с детства учили. Поэтому не сразу догадался, что тот тоже ощущает метку.       Сейчас, видя растерянного, непривычно открытого брата, он не мог не вспомнить себя. Они были так похожи…       Цзян Чэн вздрогнул от неожиданности, когда его обняли и крепко прижали к привычным черным одеждам. Уткнулся в плечо и задрожал совсем открыто, тихо всхлипывая и безвольно позволяя прижать себя до хруста.        — Кто это, А-Чэн? Кто твой… — Цзян Чэн вздрогнул и метнулся назад, обрывая Вэй Ина. Как всегда, такой глупый и наивный, совсем не думает о месте, где они находятся. Вэй Ин метнул ему извиняющийся взгляд и чуть сжал пальцы на плечах, умоляя ответить.        — Лань Сичень. — Дрогнувшим голосом пробормотал брату, ловя всем телом шок в его глазах, считывая по нему горечь и обиду. Он понимал. Кто бы не обиделся на суку-Судьбу за такую нелепую шутку? Будет еще «веселее», если у Цзинь Лина соулмейтом окажется кто-то из Ланей. Проклятая семейка.       Злиться и яростно метать вещи он будет позже, а сейчас он может обнять брата и наконец отпустить свои слезы. Тут не осудят. Тут безопасно.