Зарисовки по Магистру

      Он прекрасно помнит происходящее в загробном мире. Помнит, что сначала было очень больно, до крика, до стона, до хрипа, до безумия, видимо, в этот момент его разорвали мертвецы, как он и приказал, а потом резко стало темно. Темно не только вокруг, но и внутри, словно кто-то заглядывал туда и он затихал, боясь, что что-то пойдет не так. Спустя пару секунд он неожиданно понял, что видит то, что происходит на горе Луаньцзан.       Вэй Ин был в замешательстве, он ведь точно умер. Может, это воспоминания? Но тут его внимание привлек тихий всхлип, и он обернулся, уже зная, кого увидит. Пусть он и понял, кому принадлежит этот тихий звук, он совсем не ожидал той картины перед глазами. Цзян Чэн, его милый маленький братик, стоял на коленях перед кровавой лужей и рыдал, настолько открыто, что у Вэй Ина защемило сердце. В этот момент он все осознал. То, что он видит — происходящее после его смерти. Это его наказание.       Он не желал умирать, но он не хотел жить и доставлять неудобства любимым людям, он просто устал, поэтому в какой-то момент решил сделать вид, что потерял контроль на трупами и умереть. Это было импульсивно, но он надеялся, что родные люди будут жить без него счастливо. И происходящее сейчас было его карой, наказанием за желание стать равным Богам, за желание защитить.       В первые пять лет этой жизни Вэй Ин обнаружил, что не может касаться живых, но зато может следовать за ними и чуть качать какие-то вещи. А еще он узнал, что если попытается как-то указать на свое существование, то его жестоко наказывают, поэтому он не особо старался что-то делать. Тем более, малыш Цзинь Лин видит его, тянет к нему руки и недовольно морщится, когда люди вокруг не понимают его. Эти пять лет он пробыл в Пристани Лотоса, присматривал за маленьким Цзинь Лином и с трепетом смотрел, как его брат поднимается с колен и заставляет себя ненавидеть его, Вэй Ина. Это не печалило его, в конце концов, это было заслуженно, но все же в подобные моменты он спешил проверить А-Лина. Этот непоседа был сущим проклятием, но Вэй Ин всегда звонко смеялся с его выходок, ловил, когда он падал, и осторожно вытирал слезы с его глаз. Только малыша он мог касаться, не напрямую, но мог вытереть соленые капельки с лица рукавом, мог осторожно поднять его, если укрывал руки тканью. Проще говоря, Цзинь Лин был настоящим исключением из правил и Вэй Ин безумно любил этого малыша.       В день, когда Цзинь Лину исполнилось шесть, он перестал его видеть. Постепенно Вэй Ин, по его словам, растворялся на глазах и все, что он мог сказать своему племяннику, что он будет рядом всегда, чтобы тот не плакал слишком сильно. С тех пор он не мог касаться его, не мог говорить ему что-то или как-то указать на свое присутствие.       Постепенно Цзинь Лин забыл о нем, а Вэй Ин уже перебрался в Облачные Глубины. Он услышал от слуг, что у Ханьгуань-Цзюня — у Лань Чжаня — появился сын и просто не мог не полюбопытствовать. Тем более, Цзян Чэн начал возвращаться счастливый из Облачных Глубин и Вэй Ину, честно говоря, было интересно, кого же его братец выбрал партнером. Не сказать, что он был не удивлен, увидев Лань Сиченя, целующего его брата, но и шокированным он не был. Он смутно ощущал, что между ними были какие-то эмоции, но не особо обращал на это внимание. Следуя за Лань Сиченем, он добрался и до Лань Чжаня.       Добрался и ужаснулся. Только сейчас он понял, что людей, которые любили его, было больше, чем один. Он не думал о чувствах Лань Чжаня, просто не знал о них, а тот воспитывал маленького А-Юаня, словно тот был его ребенком, и никогда не ругал его. Он не заставлял его следовать всем правилам Ордена, укрывал его от гнева Лань Циженя, осторожно заплетал его волосы и ласково гладил по голове, когда он просыпался от кошмаров. Лань Чжань никогда не оставался спать с А-Юанем, но не потому, что не хотел этого, — Вэй Ин видел грусть в его глазах, — а потому что он сам вскакивал от кошмаров с криком, дрожал, пытаясь успокоиться, порой до самого утра.       Вэй Ин узнал, что Лань Чжань любит играть с кроликами, но еще больше он любит наблюдать за А-Юанем, нет, за Сычжуем, когда тот играет с ними. Узнал, что он сложил полномочия Ханьгуань-Цзюня и воспитывает ребенка, полностью отдавая ему свое время и внимание. Узнал, что он не заставляет его использовать меч и осторожно показывает ему, что не стоит бояться его, успокаивает его после паник и срывов, заново учит и вновь успокаивает, спрашивает, хочет ли Сычжуй продолжать и следует его слову. Узнал, что Сичень сам успокаивает Лань Чжаня, говорит ему, что он хороший отец, что он молодец и справляется, что у него все получается, пожалуйста, Ванцзи, не плачь…       Вэй Ин иногда следовал за Сиченем и узнавал последние новости в мире. Он не особо стремился к этому, ему было достаточно простого наблюдения, но все же новость о смерти старшего брата Хуайсана всколыхнула его сознание. Это было нехорошо. Хуайсан — мирный, спокойный и даже немного ленивый человек, если не трогать ценное для него. Потому что иначе он превращается в хитрого, расчетливого, равнодушного и хладнокровного лжеца, способного и на убийство, и на святотатство. И старший брат — самое ценное, что есть у Хуайсана. Поэтому он тревожной тенью спешил за Лань Сиченем, боясь не успеть, не увидеть друга, боясь вновь опоздать. Потому что если Миндзюэ умер своей смертью — Хуайсан последует за ним. Может, не физически, но его душа уйдет вслед за братом, бывшим ему целым миром. А если он умер от чужих рук — в первые дни, когда он еще не взял себя в руки, Хуайсан покажет, кто убийца. Поэтому Вэй Ин оставил Лань Чжаня и спешил за Лань Сиченем в Цинхе Не, к другу и почти брату.       Он успел. Успел увидеть, как Хуайсан меняется, как он плачет взахлеб, навзрыд, как вжимается в объятья Лань Сиченя, похожего на Миндзюэ фигурой, словно надеясь почувствовать родное тепло. Вэй Ин знал это. Помнил. И все равно он внимательно следил, к кому Хуайсан не притронется ни в коем случае, кого будет немного избегать — не напрямую, а так, исподволь, когда можно уйдя, но если не получится — до последнего играя роль. А еще он успел увидеть, ка Хуайсан постепенно входит в новую роль «Незнайки» — Вэй Ину понравилось прозвище, бытующее в народе. Он видел, как его друг нашел виновного и начал расставлять сети, видел, как он цепляется за месть и надеется жить, жить и когда-нибудь уйти вслед за братом. Поэтому в один из дней он тихо ушел вместе с Лань Сиченем и больше не возвращался.