Зарисовки по Магистру

      Он стоял перед сестрой на коленях, плакал, цеплялся за полы ее одежд, кричал, срывая голос. Сестра лишь молча поглаживала его, пытаясь успокоить. Она понимала его. Знала его боль. Жила с ней. Шидзе любила этого придурка, Цзинь Цзысюаня. Любила его и не могла просто взять и выключить это чувство. Как и он не мог отменить свою любовь к Сиченю.       Яньли не стерпела, легко спустилась со стула, на котором любила пить чай и крепко обняла его, пряча свое лицо у него на плече. Они оба дрожали от той боли, разрывающей на части. Вжимались друг в друга, стискивали в кулаках одежды и не могли перестать дрожать. Стояли на коленях, вцепившись друг в друга и тихо плакали. Они понимали друг друга слишком хорошо.       Как Цзысюань не обращал внимания на шидзе, так и Сичень смотрел куда угодно, но не на него. Обоих от этого выворачивало, ломало, тянущей болью отзывалось во всем теле. Вырывалось криком на волю, хрипело сорванным горлом, болело внутри.       Но Цзян Чэн не мог не радоваться за шидзе, когда ей ответили взаимностью. Он был счастлив, когда у нее появился сын от любимого мужчины, который любил ее в ответ. Пусть зависть и разъедала все внутри мыслью, что ему это не светит. Он никогда не встретит взгляд любимых глаз открыто, не заталкивая на самое дно свою неуемную нежность. Никогда не позволит себе прижаться, обнять крепко-крепко и задохнуться от восторга, когда его притянут ближе. Никогда не подарит любимому человеку ребенка, никогда не сможет узнать, какого это — стать отцом. Он так думал. Но потом его племянник, Цзин Лин, едва-едва подросший, лишился обоих родителей. И он неожиданно стал «отцом». Растил его, заботился как мог, защищал и… Не мог перестать плакать ночами. Не мог перестать ловить краем глаза белые одежды и с первого взгляда узнавать его. Даже погрузившись с головой в заботу о ребенке, даже занимаясь делами клана, который не должен был получить в наследство еще как минимум лет пять, он не мог перестать любить. Не мог забыть. Не мог не вспоминать, не смотреть с нежностью, не задыхаться от той сладкой боли, переполняющей все изнутри.