Зарисовки по Магистру

      Цзян Чэна с ума сводило то, каким был Сичень в постели. Нежным, просто до безумия ласковым, но уже в следующее мгновение грубым, властным, сорвавшимся на дикий темп. Мог целовать нежно-нежно, трепетно обнимать, а в следующее мгновение впиться зубами или запустить пальцы в волосы и дернуть. Цзян Чэна просто вело от такого Сиченя.       А Сиченя, он знал это, вело от покорного, молящего о большем Цзян Чэна. У него просто башню рвало, когда Цзян Чэн просил, откровенно умолял о желаемом. Ему просто сносило крышу, когда Цзян Чэн, покорный, с распущенными волосами, распластанный под Сиченем, срывался на громкие стоны, крики, не имея возможности заглушить их.       А еще его вело, когда Цзян Чэн был сверху, весь такой властный, горячий, в одеждах Ордена и с грубым голосом. У Сиченя просто нереально вставал на такого Цзян Чэна, перед которым хотелось быть ласковым и послушным, выпрашивать поощрение или наказание.       Боже, а как Цзян Чэну уносило крышу от такого Сиченя? Жаждущего, просящего больше, с беспомощным выражением лица и полным отсутствием контроля.       Ладно, стоит признать. Им просто крышу рвало друг от друга. Им нравилось смотреть, как партнер засыпает, сонно жмется к чужому телу и сладко сопит, отчего хочется запищать. Им нравилось смотреть, как он просыпается, потягивается и трет глаза рукой. Им нравилось смотреть, как по чужому телу стекает влага, как судорожно поджимаются мышцы живота и игриво смотрят в ответ на жадный взгляд. Им нравилось смотреть, как партнер, сосредоточенный, с немного нахмуренными бровями читает документы, отдает приказы слугам, обсуждает что-то важное, а потом замечает его и мягко улыбается, отзывая людей и привычно обнимая родного человека. Им нравилось, каким властным, нежным, сонным, спящим, растрепанным или нарядно одетым был любимый человек.