Зарисовки по Магистру

      Цзян Чэну нравились нежные, неторопливые поцелуи Сиченя. Мягкие, трепетные касания, словно им некуда спешить, словно Цзян Чэн и так самый любимый и обожаемый, словно он самый лучший, несмотря ни на что. Цзян Чэну нравилось, что Сичень не давит на него, что он позволяет ему самому задавать темп и настроение, что он позволяет ему вести и получает удовольствие от этого.       Цзян Чэну нравилось, что рядом с Сиченем ему не нужно было давить, повторять, напирать, требовать. Рядом с Сиченем ему было достаточно сказать — один раз, прямо, четко, и все. После этого либо следовало обсуждение, либо Сичень просто кивал и говорил, что исправится. И он исправлялся. Иногда ему хотелось пищать от восторга.       Но еще Цзян Чэну нравились грубые, мокрые поцелуи Сиченя. Нетерпеливые, жадные прикосновения, словно Цзян Чэн сексуален, соблазнителен настолько, что у Сиченя руки дрожат от возбуждения. Они правда дрожат. Цзян Чэну нравилось, что Сичень не может контролировать себя достаточно, чтобы сохранять свои благопристойный вид, мягкую улыбочку и ласковый взгляд. Ему нравилось, когда Сичень терял контроль настолько, чтобы на следующее утро Цзян Чэн пил теплый чай, помогая голосу восстановиться, а Сичень втирал мазь в укусы и засосы, помогая им пройти.       Цзян Чэну нравилось, что Сичень после единственного «Нет» замирал и не пытался коснуться или продолжить напирать, что он ждал от него согласия, разрешения, не обижаясь и не разочаровываясь, когда он говорил «Нет». Ему нравилось, что его «Нет» уважают, что Сичень не пытается получить желаемое силой, что он берет только то, что ему разрешили взять. Только из-за этого он позволял Сиченю быть грубым и настойчивым, наслаждался этим сам, зная, что если что-то пойдет не так — одно его слово и все прекратится.       Сичень такой… мягкий, такой спокойный и открытый, что Цзян Чэну не нужно ни давить, ни огрызаться, ни доказывать что-то, чтобы его услышали. Ему не нужно выполнить миллион невысказанных требований, чтобы на его просьбу ответили «Да» или хотя бы подумали об этом. Ему не нужно давить, пытаться донести свою точку зрения криками и упреками, его внимательно выслушают и без этого. Ему не нужно даже просить о прикосновениях — Сичень сам дарит их, дарит много и с удовольствием, а Цзян Чэн просто принимает их и старается научиться отдавать. Не так резко и почти болезненно, как его мать, а так мягко и любяще, как Сичень.