Зарисовки по Магистру

      Сичень смотрел на Ванцзи — оледеневшего изнутри, мертвого душой Ванцзи — и не знал, что ему делать. Это был его младший брат, и, несмотря на ворчание дяди, Сичень кристально помнил, как, будучи маленьким, брат продолжал стоять у дома их матушки, хотя его ругали, наказывали, запрещали. Он просто не верил тому, что матушка не откроет ему дверь, не обнимет, не засмеётся игриво. Сичень знал, что Ванцзи не забудет молодого господина Вэй.       Но дело было не в этом.       Дело было в том, что Ванцзи нуждался в его поддержке, не зная этого, не ведая, но каждому нужна поддержка в такую трудную минуту. Ванцзи нуждался в нем, теперь единственном близком человеке, а Сичень…       Сичень устал.       Сичень устал от возложенных на него дядей ожиданий; от кучи документов на столе; от приемов, где нужно держать лицо и мягкую улыбку; от почти требований жениться, когда на руках еще горяча кровь. Он устал быть всегда милым, нежным и заботливым. Он устал делать вид, что беспокоится об окружающих, что они ему дороги, когда внутри зияет кромешная пустота. Он так устал, что не уверен, что вообще знает, как это — любить.       Он знает, что любит, знает, что должен любить, но он словно больше не может. Он как будто забыл, как это. Как будто никогда и не любил.       И Сичень не может, просто не может сейчас никак помочь Ванцзи, потому что Ванцзи нужен старший брат, который будет ему надёжным плечом и щитом, Ванцзи не нужен брат, который сам едва стоит, который сам дрожит от дрожащей горечи слез изнутри, который не знает, как помочь и чем утешить.       Сичень так устал, он хочет, чтобы ему сказали, что делать, он хочет, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь обнял его и сказал, что он молодец. Он хочет, чтобы ему сказали, что он справляется, что он может отдохнуть, что он… Что он просто устал, что на самом деле эти ужасающие темные мысли, мол, лучше бы он они все умерли на той страшной войне, просто от усталости, так бывает, ему просто нужно немного поспать и помедитировать, все будет хорошо, пожалуйста, пусть все будет хорошо, молю…