Зарисовки по Магистру

      И его сердце, когда-то горящее ярко, страстно, вдруг перегорело. Он просто проснулся однажды и осознал, что не хочет никуда лететь, не хочет злиться, не хочет горевать, не хочет... Ничего. Пустота внутри. Тогда было страшно, страшно должно было быть до крика, но он только замер на мгновение и продолжил одеваться. Продолжил баюкать А-Лина, улыбаясь уголками губ, продолжил ругаться на адептов, продолжил жить так, словно не было ничего. Словно он все еще живой.       Но вот он Сичень. Стоит рядом, так близко, наклоняет голову вбок и смотрит робко. Говорит, что влюблен. Говорит, что хочет коснуться. Говорит, что... Цзян Чэн поразил его своей яркостью и живостью характера. Говорит, что Цзян Чэн искренний и честный.       Цзян Чэну больно. Больно так, как не было уже давно. Это не он, тот, о ком говорит Сичень, умер тогда, больше 10 лет назад. Он умер, исчез, оставив пустую оболочку с лгуном внутри. Поэтому Цзян Чэн улыбается дрожащими губами и извиняется. Отказывает. Говорит, что не любит.       А внутри сердце, кажется, пытается пробить ребра и остаться рядом с Сиченем. Хочет быть рядом с таким теплым, нежным Сиченем, который точно его обогреет, который точно не забудет о нем, как Цзян Чэн. Поэтому он давит языком на нёбо, и дрожит, дрожит той мелкой, редкой дрожью, которую научился прятать и давить внутрь, потесняя сердце, привязав его покрепче к этому уродливому, бренному телу, чтобы оно не омрачало собой прекрасного Цзэу-Цзюня.       Цзян Чэн слегка кланяется и уходит на подрагивающих ногах, чувствуя, как сердце рассыпается на кусочки с каждым шагом дальше от мечты, от рая, от того, кого он так любит. Это больно. Он знает, что должно быть не больно. Он хочет исчезнуть.       Дома его ждет А-Лин, уже совсем взрослый, внимательно заглядывающий в глаза. И чудится на миг в них тот ласковый укор, та заботливая нежность и обеспокоенное внимание, которое было в глазах сестры, когда он возвращался подавленным. Чудится на мгновение - и режет острой болью внутри, каждый раз как первый, каждый раз как будто это только вчера было, как по свежей ране. А-Лин - не шидзе. А-Лин - малыш, которого он вскормил, обучил и воспитал. Шипастый ёжик, на которого иногда больно смотреть. Ласковый ребенок, любящий касания и поцелуи больше всего. Шебутной подросток, который скоро вновь уйдет отсюда. Дома его ждут документы, чай и тишина.       Тишина, в которой он медленно разлагается. Иногда ему чудится, что скоро его плоть и правда начнет отходить от костей, а сам он уже давно умер, но почему-то не заметил. Иногда ему хочется, чтобы это было правдой.