Тёмная душа

— Пламя в наших сердцах, да никто не погасит. Мы — Феникс! — заорал зал в едином порыве, а Райан резко выгнулся в позу цапли, чуть ли не ломая себе шею. Гениальное, на самом деле, приветствие. Во-первых, пафосное до ужаса, в лучших традициях высшего общества этого века. Во-вторых, души этого самого высшего общества греет факт причастности к тайне. Массоны и прочие «клубы по интересам» очень волнуют людей, особенно сейчас, в расцвет мистицизма и все растущей социальности. В-третих, если кто-то услышит такое приветствие, или, что ещё смешнее, увидит, он вряд ли соотнесет эту клоунаду с настоящим тайным сообществом. — Многие мечтают об абсолютном здоровье. — начал этот... Сумасшедший. Пока ещё он загораживал собой лежащий на сцене гроб, но зная, что будет дальше, меня смешила его уверенность. — Здоровые зубы, великолепное зрение, отличный слух, ноги и руки, способные справиться с любой задачей... Но я вас уверяю, дамы и господа! Идеальное здоровье — мелочь перед той целью, что я когда-то поставил перед собой. По залу пошли взволнованные шепотки. Упомянутые дамы и господа обсуждали, какую этакую дичь можно было поставить своей целью, что на её фоне непостижимое здоровье было мелочью. — И вот, спустя годы исследований и экспериментов, мы смогли! Мы сделали это! Мы победили саму смерть! Лечебные практики «Общества Авроры» смогли повернуть время вспять и воскресить человека! В зале воцарилось молчание. Вообще, люди этого века гораздо охотнее верят всяким шарлатанам — ещё не до конца отойдя от религии, они уже прониклись всемогуществом науки, сделав из неё своего бога. Воскресить человека пусканием тока по телу? Конечно, это должно быть возможно! Да и общество заплатило немало денег, чтобы просто войти сюда. Следует ли уходить, не посмотрев? Труп, после короткого представления с семьёй, встаёт. Милая, красивая при жизни Маргарет О'Коннор стала теперь невнятным подобием человека. Серая кожа, сшитая между собой огромными стежками не вызывает уже страстные позывы плоти, скорее, отвращает. Нечто, похожее на гной, сочащееся между швов не добавляет аппетитности гладкой коже девушки. Конечно, пока этого не видно, но я вдоволь повидал этих тварей. Вы когда-нибудь видели дворецкого, который, пытаясь налить чай, расплескивает его по всей округе, судорожно пытаясь попасть в чашку? В руках которого чашка трясется, выплескивая всё, что туда чудом попало?Который, завязывая платок на шее, дёргает так сильно, что тонкая ткань просто рвется в сведенных судорогой пальцах, если не душит четырнадцатилетнего подростка? Дворецкого с глюками? Который хочет подать торт господину, а вместо этого шарахается в сторону из-за смутной тени на краю зрения? Который залезает в ванную, забывая снять костюм, и натирает его мылом? Я видел. Видел это с самого, можно сказать, наблюдательного пункта. Этим дворецким был я. Представьте, что вы идете по коридору, и вдруг теряете ориентацию. Ваш вестибулярный аппарат буксует, верх и низ находятся непонятно где, вы будто бы летите вниз... И тут ваш ботинок опускается и вы снова продолжаете двигаться вперёд в таком привычном и нормальном коридоре. Для меня такое — привычное дело. Я стал принимать наркотики. Обычный опиум из лавок Тао. Он серьезно снижал мою работоспособность, но помогал вернуть контроль над телом. Приступы эпилепсии проходили мягче, а на вторую попытку я обычно в это время удалялся с глаз господина. Были даже дни. В которых получалось избежать приступов. Это хорошо. Хорошие дни. В них я проводил «чистку» — не принимал наркотики, пытаясь хоть как-то восстановить организм. В эти дни я перечитывал свои теории и судорожно писал дневник, восстанавливая течение дней. Ломка? Это то состояние, когда тебе плохо. Физически ты буквально разваливаешься на части, с тревогой слушаешь организм, ощущая, как твои суставы стираются, а зубы бесконтрольно стучат друг о друга, скалывая друг друга. Иногда части тела отказываются гнуться, а мышцы не выдают и половины своей силы, разрываясь, как гнилая тряпка. Преувеличение? Может. Но ощущается так. А психически... Эмоциональная яма. Ты готов самоубиться и только тот факт, что это не принесет и часа отдыха, останавливает тебя от этого. Самое страшное — зеркало показывает красивого мужчину в расцвете сил. Чистые белки глаз, нормальные зрачки, красные (в основном искусанные) губы, ровный цвет кожи, без здорового румянца, но совсем не говорящий о владельце как о больном. Но стоит только заглянуть внутрь... Тело гнило. Безболезненно, и от того это было ещё страшнее. Дни... Слились воедино. Я старался вести себя как обычно, избегал обнаружения себя теперь уже не как «демона». А как «больного». И «наркомана». ВЫ ВООБЩЕ СЛУШАЕТЕ?! Простите. Когда я начинал свой рассказ, мой мозг не буксовал на каждом шагу. Мне грустно и обидно, что мой мозг букс... А, уже говорил. Это давящее чувство в черепе невер... не... отвратительное, короче. Отвлекся. Продолжаю. У меня было две теории. Первая — я подцепил болезнь от того, что я съел что-то не то. Ну, не того, вы поняли. В этом случае все было ещё более-менее нормально. Жить можно, потому что глюки и приступы предсказуемы. Вторая теория возникла тогда, когда я задумался, как работает мой «возврат». Если то, что придумали Господа, просто возвращает мой мозг, со всеми веществами и накопленными нейронными сетями, то вполне возможно, что это моя личная болезнь, вызванная нахождением гораздо более взрослым мозгом в черепе молодого человека. Кто знает, что будет, если молодое тело будет доставлять мозгу больше ресурсов, чем он должен получать в его возрасте? А может, у меня уже начался Паркинсон или Альцгеймер? Хотя нет, сколько бы я не возвращался, я не мог за два года в роли дворецкого прожить даже двадцать лет. Я бы не пропустил такое количество времени. В четыре, пять, шесть лет я ещё бы поверил, но несколько десятков... не думаю. Как бы то ни было, становилось всё хуже и хуже. К моменту, когда на стол господина легла заветная газета, а через день и билеты на Атлантику, я дошёл до описываемого состояния. И там был нож, и там был врач... В смысле, Тао Лао тоже присоединился к графу в тот момент, когда появилась новость про госпиталь Карлайл. Вообще, если пытаться рассуждать здраво, заметки о воскрешении людей в газетах всегда были утками. Таким почерком жёлтой прессы, которая печатала даже полную чушь, стремясь остаться на плаву. Здесь же такую «развлекательную» статью представила читателям известнейшая газета «The Times». Да ещё и Королева в это пальцем ткнула. Ну-ка, цепной пёс, глянь, что там. Господин глянул. Конечно, лучше самому туда попасть и на всё посмотреть. Если бы ещё не мертвецы... Я посчитал. Всего-то четыреста с лишним людей, лишенных покоя после смерти. И только. Проникнуть в общество Авроры было просто. Очень просто. Зная траекторию официанта с пустыми бокалами, выхватить парочку не составило труда. Отдать большие деньги за то, чтобы насладиться обычной дистиллированной водой, переждать короткую судорогу — тоже было просто. Показать «феникса» — развеселило. В первые три раза. Вообще, за последние пару десятков повторов я стал настоящим мастером по борьбе с зомби. Мой рекорд — девять штук голыми руками, сто семнадцать с люгерами, сорок три с револьверами, пятнадцать с одним ножом. При всем том, что они лезли на меня плотным потоком! Самое большое количество уничтоженных за попытку зомби — сто восемнадцать. Когда патроны в огромных барабанных магазинах люгеров закончились, я немного растерялся, и успел прикончить только одного. Хотя, конечно, чаще всего двадцать-тридцать зомби мне хватало, чтобы проиграть. Слишком уж мощные у них были укусы. Да и, к сожалению, сказанное Гробовщиком было верно. Они не гнили и были столь же крепкими, как обычный человек. С поправкой на то, что они не чувствуют боли. За все время я доживал до жнецовьей мясорубки раза три. И все три раза это было мучительно. А поспать прямо в середине непрекращающегося боя, криков, стрельбы... Глупость. Вдруг получится пройти это легче и лучше? Поэтому я считал. Смотрел. Запоминал. С последним было больше всего проблем. Я... А, я это уже писал. Да, с памятью проблемы. Слава Господам, что до откровенного склероза дело ещё не дошло. И с концентрацией проблемы. Внимания не хватает. А может, и дошло. В принципе, некоторые симптомы подходят. Но таким самолечением заниматься — самого себя пугать. У тебя может быть обычный кашель из-за ринита, а ты себе круглых червей на последней стадии цикла приписал. Они тоже иногда кашель вызывают, когда к горлу через лёгкие лезут. Я придумал решение. Если я не могу справиться с мертвыми. Мне нужно сделать. Ограничить их. Чтобы не справляться с ними. Взорвать. Сгореть. Просто убить. Спать. Хочется плакать, я на грани истерики. Перечитал записи. В какие-то дни мое сознание было настолько спутано, что я даже не смог толком записать решение, которое мне пришло в голову. Пусть. Я все равно его помню. Не знаю, почему это пришло мне в голову только сейчас. Идея-то очень простая. Быть может, из-за того, что я привык со всем справляться самостоятельно? Не знаю.

***

— Значится, положить тут, и тут, и тут, да? — мужчина в потрёпанном временем дырявом сюртуке почесал бороду, вглядываясь в план корабля, спешно нарисованный мной на земле. Этот бездомный был выбран мной не из-за того, что мне жалко детей, в изобилии бегающих в порту и готовым хоть мать продать за деньги. Нет, просто, как я проверил, эти самые дети, как и львиная часть людей, живущих у берега, предпочтут прикарманить выданное награждение. А этот человек сохранил какое-то понятие чести. Во всяком случае, в прошлый раз всё прошло почти по плану. — Да. — А что насчёт... — он потер кончики пальцев, и я тотчас же выдал ему небольшую пачку фунтов стерлингов. — Ещё половина будет ждать тебя, когда я сойду с корабля. Собеседник присвистнул. — Это ж когда ещё будет! — Прости. Как твое имя? — я вздохнул и вытащил из кармана пустой чек с фамильным гербом Фантомхайв. — Шихан. Патрик Шихан. — Знаешь, что это? — Знаю. — Тогда смотри. Я выписываю десять фунтов стерлингов на предъявителя. Надеюсь, ты не сомневаешься во владельце компании Фантом? — Н-нет... — Патрик скосил на меня взгляд. — Когда ты приедешь в банк, мне позвонят, мол, надо подтвердить, получал ли Шихан чек. И, поверь мне, если я не увижу, что эти вещи на своих местах, денег ты не увидишь. — А что вам мешает просто сказать, что чек не выписывался или работа не выполнена? — Моё честное слово. — я посмотрел ему в глаза, уже изрядно раздраженный разговором. В прошлый раз он не сомневался, и я думал, что чуть увеличенный размер оплаты заставит его взяться за работу шустрее. Жаль, это только насторожило моего наёмного работника. — Верю. Может быть, дурак, а верю! — он сцапал протянутые фунты и взвалил на плечи несколько мешков. — С вами приятно работать, мистер Шихан. Оружие, будем надеяться, доставили. Взрывчатка уже на корабле. Отлично. Я остановился и с хрустом потянулся. Зрение резко разошлось, верх и низ поменялись, тело застыло и на какое-то время замерло. Очнувшись, я взглянул на часы и скрежетнул зубами. Половину часа потерял! Опиоиды... Нельзя упрекнуть Тао в некачественном товаре. Но ровно также нельзя сказать, что чистота порошка сильно помогает пережить последствия. Потеря контроля над телом — одно из них. К счастью, происходит достаточно редко. Пока.

***

Тяжёлые мешки бряцнули металлом, проскользив к ногам слуг. Я вскинул револьвер в направлении потока, готовый стрелять при малейшем обращении внимания на нас. Мимо, в каких-то двадцати футах, несся поток, настоящая мешанина их людей и зомби. Дамы в пышных платьях визжали, мужчины в костюмах матерились, разряжали карманные револьверы в толпу позади. Не для того, чтобы убить угрозу — для них было важнее оставить за собой какого-то несчастного с дыркой в боку, который на какое-то время задержит рвущихся к живым чудовищ. — Финни, Мейлин, в тот коридор, бегите к Барду! В мешках автоматы! Это нелюди, стреляйте по головам! Господин, нам в другую сторону. — Поняла/да, сэр! — в унисон сказали повар и горничная. Мужчина наклонился, развязывая горловину, а Мейлин открыла огонь из пистолетов с двух рук по толпе, мастерски выцепляя взглядом быстрые тела нежити. Два выстрела, два пинка — и две двери открыты для нас. — Бард, вам влево! Встретимся на корме! — я потянул Сиэля за собой, скрываясь за правой дверью. Мальчик был вооружен своим маленьким пистолетом, но я не давал ему и шанса вступить в бой, проводя мимо всех скоплений тварей. Одиночек я снимал одиночными выстрелами точно в голову — я хорошо запомнил все перемещения их по кораблю. Если бы на некотором расстоянии они не чувствовали души людей, я был способен играть с ними в прятки практически бесконечно. Выстрелы же... В том хаосе царившем на судне, вычленить отдельные хлопки из безумной какофонии стрельбы было невозможно. — Пять, два, пять, три... — считал я повороты, на секунду остановился и вытащил часы. Да, успевали, и тридцать восемь секунд. Подождав секунду, я высунулся из-за угла и выстрелил, разбрызгивая содержимое черепной коробки грызущего грудь трупа. Тридцать семь. Добрались быстрее, чем обычно. — Ждём, господин. — бросил я, и вытряхнул барабан, в котором было ещё два патрона. Руку свело и оружие вывалилось на пол. Стиснув зубы, я подавил крик — тело пожирал океан боли. — Себастьян? Что с тобой?! — в обеспокоенном голосе звучали привычные командные нотки. Как будто он мне сейчас возьмёт и прикажет не чувствовать боль... Смешно. — Отдача. — оскалившись, я встряхнул рукой, и вытащил из-за пазухи ещё один «Энфилд». Да, отдача. Но не от оружия. — Господин, сейчас надо будет пробежать весь этот коридор. На счёт три. Раз, два, три! Мы вылетели в зал, как разогнанные спорткары за финишную черту. Граната улетела куда-то в сторону органа, к Гробовщику, с удовольствием наблюдающим за хаосом. Грелль словил разом шесть пуль в грудь, выпущенные со скоростью неплохого автомата, а Ульям только бросил на нас взгляд. Он всегда был несколько медлителен, когда нужно было действовать. Не сбавляя скорости, я подхватил Сиэля за шкирку, подхватил на руки и сделал несколько крупных прыжков, перемахивая тела павших в бою с нежитью. — ОТКРОЙТЕ РОТ И ЗАКРОЙТЕ УШИ, ГОСПОДИН! — заорал я, спеша убраться отсюда. — Куда?! — донёсся до меня голос зеленоглазого очкарика с газонокосилкой. Черт, они же все зеленоглазые очкарики. Не суть. Было уже поздно, и я уже вылетел из зала, разевая рот как можно шире. Сиэль на моих руках сделал тоже самое, заткнув пальцами уши. У меня такой возможности не было. Мои защищённые лишь небольшими кусочками воска барабанные перепонки познали всю мощь одновременного подрыва почти сорока фунтов тринитротолуола, то есть, обыкновенного тротила. Чертовый Гробовщик слишком самодоволен, чтобы откидывать от себя опасные предметы, а засунуть взрывчатку в мешки и распределить по месту будущих событий слишком просто. Я оглох, а потом нас швырнуло об пол взрывной волной. Едва выставив руки, я впечатался плечом в пол, чудом успев отбросить Сиэля чуть дальше. Меня протащило, сдирая рукав, до полной остановки, ради которой я перекатился на спину. — Пидарасы. — не слыша своего голоса, я начал подниматься, опираясь на руки. Но оказался не готов к тому, что левая рука меня подведёт, и я снова рухну, шипя от ужасающей боли. Не прекращающейся боли. А ещё я не чувствовал руку, лишь боль и что-то странное, толкающее в плечо. По горлу прошлись вибрации ужасающего рыка, и я принял вертикальное положение с помощью только правой. И первое, что стало понятно — у меня сломана рука. Это было даже видно — обломок кости торчал из плеча. — СУКА! Я взревел, срывая горло. Всё это, вся чёртова попытка! ВСЁ ЗРЯ! Когда Сиэль увидит это, он, естественно! Черт! Сука! Последняя арка! Когда уже закончится?! — ААААААААА!!!!! Я пошарил глазами по полу, выискивая арба...какой... Горло... Фингал, мангал, финики... Замер, пытаясь вспомнить, что я хотел сделать. Взгляд наткнулся на Сиэля. Тот лежал в пыли и в щепках у стены. Вроде бы даже целый, кроме нескольких царапин на лице. Вспомнил! Револьвер. Самоубийство. Но Сиэль без сознания... Значит, можно ещё закончить. Убеждая себя в том, что моё спасение — в движении, я подошёл к мальчику. За годы боли и временных петель я поднаторел в обмане своего тела и мозга. Вытащив удобный, острый нож, засунул рукоятку в рот, и, провозившись, поднял его на плечо. Левую часть тела прострелило острой болью, а по подборотку потекло что-то теплое. Только сейчас я осознал, что мой рот полон солено-металлической жидкости, а некоторые зубы, судя по всему, раскрошились. Красавчик, наверное, черт возьми. Пол слегка накренился, поторапливая меня, и я двинулся вперёд, неся на себе графа. Искренне надеюсь, что он хотя бы жив, а то стреляться... Неторопливое из-за самочувствия движение продолжалось какое-то время. Я шел на автомате, сворачивая то тут, то там. Сознание постоянно грозилось уплыть, и только боль удерживала меня от падения в обморок. Я шел. Шел. Шел. Грань между временем, между быстро и долго, между близко и далеко, стёрлась. До тех пор, пока на моём пути не встал ублюдский зомби. Догрызал какого-то идиота, не сумевшего убежать дальше, чтобы не делать мне проблем. Сука. Сиэля я положил к стеночке и вынул из зубов нож, тяжело глядя на зомби. Какая-то девушка. В принципе, привычный вид, так как Гробовщик сшивал лишь молодых людей. Она рванула вперёд, разевая рот, а я кинулся в сторону, планируя вбить нож ей в голову. Но от удара левой рукой об стену я испытал такую боль, что чуть не потерял сознание. Тварь споткнулась об мою ногу, подбивая её, и я сам рухнул, ещё более наваливаясь на стену искалеченной частью тела. — Сук.... — вспышка боли в горле ознаменовала срыв голоса, но я не только кричал. Откуда только силы взялись?! Я буквально подлетел и обрушил узкое лезвие на череп твари. Через секунду всё закончилось — труп послушно обмяк, как и положено. Обмяк и я. Последняя вспышка активности чересчур истощила мой и так измученный организм. Осталось-то всего... Я с грустью посмотрел на коридор, и оценил, что пол ещё наклонился. Корабль разделяется надвое. Он будет идти под воду ещё час с лишним, но я этого уже не увижу... Закрыл глаза, готовясь к очередному пробуждению, но резко открыл их. Сдаться?! Вот сейчас, когда я так близко к цели? Скрежет зубов отдался в голове. В груди что-то щёлкнуло, и отдалось новой вспышкой боли. Ребро, что ли, доломал... — Пойдем... — просипел я и, взяв за шиворот Сиэля (на большее не хватало сил), потащил его по коридору. Остановился, лишь когда увидел Финни впереди. И провалился в полуобморочное состояние. В нём я слышал выстрелы, крики, чувствовал, как меня положили на что-то твердое, что качалось, потом снова были выстрелы, выстрелы...