Freedom

***

      Иногда молодой Капитан думал о том, как сложилась бы его жизнь, не сбежав он из дома, лишившись всех привилегий знатного общества… Наверное отец уже подобрал бы ему красивую и богатую пассию, помог бы приобрести собственную виллу и организовал бы пышную свадьбу, постоянно говоря о внуках.       Только вот парень пошёл тем же путём, что и сестра… Сбежал и стал пиратом, а теперь ещё и звание Барона Братсва приобрёл. Совесть мучала, потомучто отец постоянно заботился о своих детях, после гибели своей жены. А когда умер и старший ребёнок, то Князь Форест совсем впал в отчаяние. Вина, устало упавшая на плечи юнного Капитана, не отпускала его всё это время, пока он продвигался в пиратстве.       Когда, внезапно напавшими мертвецами, был убит бывший капитан «Воли Посейна», Сэм оказался рядом, чтобы собрать команду с новой силой и дать отпор. Но вот незадача, спустя месяц прибывания в звании Капитана, и плаванья близь суши, их сразу же схватили Королевские Корабли во главе с Командором Леджером.       Что делать, если на жизнь совсем нет сил? Как вести себя достойно, находясь в шатком состоянии? Сэм не знал. Поэтому делал всё, чтобы избежать какой-либо ответственности на своей шее.       Темнота, окутывающая Капитана лёгкой прохладой, успокаивала. В какой-то момент он подумал, что уже находится на том свете, раз перед глазами вакуум — буквально пустота. Находясь один на один с тишиной, он чувствовал себя обнажённым младенцем перед разъярённой псиной, что в один укус разорвёт на клочья.       Что-то тёплое коснулось его лба. По ощущениям чья-то рука. Такая маленькая и мягкая, что была как пёрышко. Только так Сэм понял, что спит. С трудом открывает глаза. Лежит на кровати в своей каюте. Ни чего нового. Что-то ноет в плече и в правой ноге. Точно: в него стреляли!       — О! Очнулся! — чей-то мягкий голос, как шёпот листьев весной. Пират пытается подняться, но нежные руки легко укладывают его обратно в кровать. — Тебе лучше полежать ещё денёк-другой, пока жар не спадёт.       Она укрывает одеялом Капитана, меняет холодную тряпку на лбу. Ухаживает за ним, как медсестра, или мама за больным сыном. Ей не втягость, ведь он тот, кто спас её от смерти.

***

      Море. Кажется такое бескрайнее и скрывающее в себе множество тайн, но такое далеко забвенное и неприкасаемое, что теряешь все свои мысли глядя на него.       Сидя в камере, от куда только вид из элюминатора, можно поразмышлять о многом. Как вообще можно оказаться в такой ситуации? Справочник по нужным действиям может написать Бонифаций Эйр, который со скуки и жалкого ожидания понемногу начинал сходить с ума. Это его раздражает…       — Так ты хочешь сказать, что бросил вызов самому Леонхарду Рихтеру? — с широко округлёнными глазами спрашивает старик из соседней камеры. — Ты безумец! Ни один самоубийца на такое не отважился бы!       — Почему его все так боятся? Он конечно выглядит угрожающе, но…       — Знаешь что стало с бывшим капитаном этого судна? — последовал встречный вопрос. — Его убил молодой немец, только вступивший в команду. И такой жестокости, как расправы над бывшим Капитаном «Сокровища Графа», не видали с тех пор, как Немой Джо канул в лету. — старик замолчал, страх немного заткнул его мысли. — Тем юнгой и был Леонхард Рихтер. Он был несокрушим, умён, хитёр — то, что нужно для настоящего пирата. Всех заговорщиков вычислял быстро, и так же быстро с ними расправлялся. Один из его методов казни: отрезав язык, привязать к мачте одного из кораблей своего флота в жаркий день, приказав обливать их солёной морской водой, пока чайки не начнут выклёвывать по кусочку с человека, до тех пор, как предатель не сдохнет истекая кровью… Однако очень мучительная смерть.       — Это жуть какая-то.       — Это ещё не самые страшные деяния Дьявола, хотя даже сам Эдвард Тич содрогнулся бы в ужасе.       Скрипнула половица. Кто-то тяжко спускался к пленникам. Несколько секунд в ожидании и перед глазами появляется крупный и высокий мужчина, с красной банданой на голове и повязкой на правом глазу. Вместо правой ноги у него деревянный штырь, а с пояса свисал пожелтевший фартук в, разного рода, пятнах. Внешность пирата, а точнее кока, была не сказать что приятной, но и не отталкивала. В руках у него были две миски с содержимым.       — Знакомься, Бо — это Джимбо! — весело произносит старик. — Самый лучший в мире кок!       — А ты всё так же байки травишь, старый, ты, плут. — он подаёт эти миски пленникам. — Есть особые предпочтения? — спрашивает он у старика.       — Не отказался бы от бутылки рома и копчёного куска мяса.       — Будет сделано. Повар тяжело уходит, еле волоча свою деревянную ногу.       — Неужели все коки так любезны? — Бо немного воротит от содержимого в миске, но он всё равно принимается это есть.       — Разумеется нет. — уже за обе щеки уплетая, отвечает старик. — Джимбо — человек чести. Именно он уговорил Капитана подавать предсмертный ужин.       — Предсмертный ужин? — Эйр отвлекается от еды.       — Да, парень. Завтра состоится моя казнь. — старик говорит это спокойно, словно готов был к этому всю свою жизнь. — Я не предатель, просто очень стар. На покой самостоятельно я сойти не могу, а для пирата честь быть убитым своим же Капитаном. — он немного ухмыляется, по-доброму. — Странно, верно? Я отслужил на этом корабле пятьдесят лет. Ни ран, ни оторванный конечностей, ни контузии… Все эти года я был верным матросом для всех трёх сменившийся Капитанов. — он смотрит в стену напротив, возможно ему грустно от мысли, что завтра он покинет этот мир. — Меня ни разу не повышали в звании, за все эти чёртовы пятьдесят лет я не смог стать ни рулевым, ни старпомом, ни капитаном… От моего исчезновения ни чего не изменится на этом судне, но значу ли я что-то для Капитана? — он поворачивает голову к парню, который чувствует нарастающую неловкость о того, что не знает, как ответить. — Наверное нет.       Бо смотрел на осунувшегося старца, хоть и пирата, но с добрыми глазами. Парень проникся короткой историей обычного человека, чья жизнь не имела смысла, но всё же зачем-то продолжалась… Старец выглядел спокойно для человека, который завтра умрёт. Человека сложно прочитать, когда ему всё равно на своё дальнейшее существование — потомучто он смирился с этим…       Парень не смог доесть то, что было в деревянной тарелке. После этого разговора он задумался о смысле своей жизни. В шестнадцать мало кто задумывается об этом, но видимо Бонифаций один из немногих, котором посчастливилось окунуться в самокопание. Он не смог уснуть и после ужина старика — всё как и просил: бутылка рому и кусок копчёного мяса. Все эти непрошенные мысли лились в голову нескончаемым потоком, пока через окно элюминатора за решёткой не стали просачиваться первые лучи солнца. Что-то подсказывало юноше, что огулом непросто это пройдёт.       Через несколько минут после рассвета, к камерам спустился Рихтер в сопровождении двух матросов. Капитан выглядел тяжело. Смотрел он сурово и отчуждённо, такой взгляд Бонифаций видел лишь раз — у Командора Эдварда Леджера. Непривычно смотреть на человека, который собрался убивать, таким… огорчённым…       — Эйра тоже приведите… — лишь коротко бросает Рихтер.       Впервые за двое суток Бонифаций ощутил пространство лёгкой свободы. От восторга, что он не в душной и тесной камере, ему захотелось улыбнуться, вот только ситуация не позволяет.       Все корабли уже давно сбросили якоря, а моряки собрались для почтительного прощания. Эйру казалось, что сейчас перед ним не кучка пиратов-отбросов, а пиратов… людей с нелёгкой судьбой. У многих не было светлого участка на лице, где красовался бы хоть какой-нибудь отголосок жизни. Глаза уставшие, а кожа потемневшая от вечно палящего солнца, потрескавшаяся от солёной морской воды, иссушеная и мазолистая от постоянной тяжёлой работы. Среди них всех Леонхард Рихтер смотрелся как Иисус направляющий верных последователей из самых грязных и грешных уголков Земли. Казалось, что только при одном взгляде на своего Капитана, команда тут же оживится и бросится с новыми силами за дело. Он был для них всем… был частью команды… был Богом.       Старика поставили на колени на капитанском мостике. Бонифаций стоял неподалёку от Рихтера.       — Чтож Эцио… — тихо произносит Леонхард, что даже сердце замирает. — Время твоего приговора. — мужчина молчит, а вся команда корабля, да и трёх других, замерла в ожидании слов Капитана. — Я Леонхард Август Конрад Рихтер — Капитан корабля «Сокровище Графа», Адмирал пиратского флота «Бессердечный» и Третий Барон Братсва Пиратов, приговариваю тебя — Эцио Фортуна, к казни через расстрел.       Тишина пробирала до дрожи. Голос Рихтера утих и стали слышны только звуки бьющихся друг о друга, и о корму кораблей, волн.       Несколько секунд подготовки и Рихтер уже готов стрелять. Он без сожаления на лице, твёрдо смотрит в добрые и светлые глаза Эцио. Рука не трясётся, не пробивает дрожь, сомнений нет — Леон выстрелит. Бо немного дёргается, хочет вмешаться. Но ему этого не позволяет тяжёлая рука одного из пиратов, который приглядывал за ним с самого начала.       Выстрел. Оглушительный в оброзовавшейся тишине.       — Что? — Эйр смотрит на Капитана, а тот, как оказалось, стрелал в другую сторону.       — Однако в данный момент я не могу привести приговор в исполнение.       — Почему? — срывается с губ Бо.       Вот только Леонхард лишь бросает мимолётный взгляд на парня. В такой же тишине он уходит в свою каюту под капитанским мостиком. Тот самый случай, когда один человек убивает ожиданием других, будто наслаждаясь этим.       Эцио смиренно опускает голову. Единственное, что он попросил у своего капитана за всю свою жизнь — это смерть. Но похоже Рихтер бессердечный даже к просьбам членов команды Сокровища Графа.       Старпом, который выбежал из капитанской каюты, быстро поднялся по лестнице на мостик, он был чем-то удивлён, или даже взволнован. Шепнул что-то на ухо громиле, который присматривал за Эйром, а дальше приступил к Эцио. Старика поволокли в камеру. Его даже жаль, ведь казалось, что его единственная мечта, единственная цель в жизни состояла в том, чтобы храбро умереть от руки своего Капитана, которому он верно служил.       Может Бонифаций что-то и сказал бы Эцио, но парня грубо тащили в совершенно другое место, а при таких обстоятельствах думаешь только о том, как бы тебе не сломали руку. Так же грубо, юношу, буквально, заталкивают в каюту под капитанским мостиком.       — Выйди. — приказывают пирату и тот повинуется.       Бонифаций ни когда бы в жизни не подумал, что оставшись один на один с чудовищем, будет сожалеть о сделанных выборах ранее. Тишина, наполненная угрюмым настроением Рихтера пробирала до костей, а сердце заставляло биться чаще.       — Скажи мне мой дорогой Эйр, что ты знаешь о мертвецах? — Рихтер пронзает своим голосом пространство. Он стоит повернувшись к окну, а лучи, еле пробивающегося солнца, озаряют его тёмную фигуру.       — Что за странный вопрос?       — Просто ответь. — он немного поворачивает голову в сторону парня.       — Ни чего о них не знаю, но сталкиваться с ними больше не хотел бы. — Бо брезгливо отвёл глаза. — А вот ты что-то об этом знаешь.       — Ты прав. — мужчина наконец повернулся лицом к парню. — Это тайна, которую хранит Братство Пиратов.

***

      Корабль под флагом Английского Королевства вышел из порта колониального острова. Северная Аврора считалась самым быстроходным королевским судном, по скорости её превосходила лишь Поющая София — корабль одного из Баронов Братсва Пиратов. Капитан Поющей Софии — странный человек, но на то он и носит звание Седьмого Барона — равновесного, не принимающего ни чью сторону.       Хьюго горделиво смотрел на простирающиеся перед ним воды. Мужчина казался неприклонным и жестоким, без изъянов. Вот только была у него одна слабость…       — Папа, а русалки существуют? — спрашивает мальчик, лет семи на вид.       — Возможно, а почему ты интересуешься? — отвечает Джеймс.       — Моряки в порту говорили, что были бы не против, если бы их утащила русалка.       — Адмирал Мэттис, на горизонте виднеется пиратский корабль! — громко сообщает Эдвард. — Это не Рихтер!       — Идём на перехват! Возможно они пересекались с Сокровищем Графа!        Хьюго приказывает няне — старой женщине, которая отправилась вместе с господами в плавание, отвести сына в каюту и не показываться, пока пиратов не поймают.       Странным казалось лишь то, что пиратский корабль не сбавлял темпа и шёл прямо на Северную Аврору. Этот корабль был белый, с такими же белыми парусами — выглядел слишком чистым для пиратов. Синий пиратский флаг встретишь не часто. И по мере приближения кораблей пираты сбавляли скорость. А в конечном итоге вывесили белый флаг в знак поражения. Сойдясь борт к борту, все на Севернрй Авроре были напряжены, готовые в любую секунду начать атаку. Сами же пираты были через чур расслаблены для тех, кого неминуемо захватят.       — Имененм Короля, вы арестованы, как лица увлечённые в пиратстве! — Хьюго говорил чётко и явно внушал мнение грозного противника. — Вы будете немедленно арестованы и доставлены в ближайшую колонию, где решат вашу дальнейшую судьбу! — мужчина поднял руку, чтобы солдаты на Авроре приготовились стрелять, в случае неповиновения. — Для начала, где ваш капитан?       — Как грубо! — отвечает девушка в белом плаще и синей капитанской шляпе. — Разве я не внушаю вам доверия, господин? Или меня не слишком заметно?       Девушка с белокурыми волосами схватила трос, свисающий с паруса своего корабля, оттолкнулась и перепрыгнула с капитанского мостика белого судна на палубу Северной Авроры. Приземлившись, она сняла шляпу в поклоне.       — Капитан Мэри-Лиз, к вашим услугам! — она лучезарно улыбнулась, возвращая шляпу на свою голову. На неё тут же наставили винтовки трое солдат. — Ну что вы, я не стану сопротивляться.       — Ты арестована, Мэри. — Леджер подходит к девушке с наручниками.       — Вот это да! — она улыбается ещё шире и ярче. — А ты до Командора уже дослужился, Эдвард! Не думала, что судьба поведёт нас такими дорогами. — она покорно подставляет руки под наручники. — А ведь когда-то я думала, что выйду за тебя замуж.       — Что она такое говорит, Командор? — спрашивает Леджера Мэттис.       — Её полное имя — Мэри Элизабет Форест, пропавшая шесть лет назад дворянка. — надев наручники отвечает Командор.       — Из тех самых Форестов? Неудивительно.       — Да, Адмирал! — громче говорит Мэри. — Ведь неудивительно и то, что мы с вами встретились! Вы наверняка хотели выяснить видела ли я на своём пути Третьего Барона! Но вот незадача — как же хочется послать вас к чёрту!       Форест ударила Эдварда головой в нос, у того сразу хлынула кровь. Один из солдат выстрелил, вот только попал он в доски палубы, так как Мэри успела отбежать. Она быстро появилась рядом с тем же солдатом и захватив за горло цепью наручников, повалила на пол. Тогда уже другой мужчина направил на неё винтовку, она опять успела отбежать, а пуля вонзилась в плечё солдата, который оказался позади девушки. Её стали окружать, но она запрыгнув, оттолкнулась от одного из мужчин и хотела было бежать к борту Авроры. Её остановил Хьюго, быстро схвативший девушку за волосы. Синяя капитанская шляпа упала за борт Авроры, теперь крушение Мэри казалось неизбежным.       Но пока Мэри устроила переполох на королевском судне, Пиратский Корабль уже отплыл. Некоторые солдаты, не увлечённые поимкой Мэри, стали стрелять на поражение в пиратов, иногда попадая, иногда промахиваясь. В итоге белому судну удалось отплыть на достаточное расстояние, и начать скрываться в бегах. Адмирал пока не отдавал приказ преследования, поэтому Аврора стояла на месте.       — Хахах… — тихо улыбается Мэри. — Что Адмирал, духу отдать приказ не хватает? — провоцирует.       — Слушайте дамочка, — он наклоняется к её лицу. — Я могу пристрелить вас сейчас на месте, так что это в ваших же интересах повиноваться. — он натянул волосы сильнее.       — Ай-яй! Зачем же так грубо, я бы и так поняла, что вам лучше не переходить дорогу, мистер.       — Отведите её в камеру. — Хьюго рывком откидывает Форест от себя, та окончательно падает на пол. — И глаз с неё не спускайте.       Эдвард держал платок у носа, чтобы хоть как-то остановить кровотечение.       — Вы думаете стоит отпустить оставшихся пиратов, Адмирал? — спрашивает Леджер.       — Без своего капитана они не представляют угрозы. То что мы их упустили — несомненно проблематично, но мы захватили Пятого Барона — Мэри-Лиз.       — Пятого Барона? Но она не говорила ни чего подобного.       — Позже я дам вам ознакомиться с материалами о Братсве Пиратов, Командор. Но сейчас я бы хотел допросить эту нахальную пиратку.       Преисполненный своей властью, Хьюго проследовал туда, куда совсем недавно, буквально несколько минут назад, увели девушку в белом плаще. Мэттис иногда думал, что если даст слабину, то повторится то, что его преследует до сих пор. Образ того человека, который разделил его жизнь на «до» и «после» всё ещё пробирался в подкормку сознания мужчины и не давал расслабиться ни на секунду. Это делало Хьюго параноичным перфекционистом. Всё должно быть так, как он хочет, а что касается других — ему дела нет. Единственное ограничение от своей нездоровой натуры он делал только для своего сына, потомучто не хотел, чтобы мальчик повторил его судьбу. Пусть лучше из него вырастет избалованный лентяй, чем ожесточённый нелёгкой судьбой педант. Хотя Мэттис готов был поспорить, что не допустит ни того, ни другого.       На удивление Адмирала, блондинка не сопротивлялась и уже покорно заходила в камеру. Скрипнула железная и немного проржавевшая петелька, следом последовало клацанье ключа, что знаменовало о безопасности. Солдаты, по приказу Хьюго вышли из камерного помещения. Мэттис подбирал слова, с которых хотел начать, но Форест его опередила.       — Вы должны мне новую шляпу, Адмирал. — жизнерадостно протянула она. — Не хотелось бы стоять на эшафоте не при параде.       — Мэри-Лиз, Капитан корабля Жемчужина Морей и Пятый Барон Братсва Пиратов. — заинтригованно начал мужчина. — Не думал, что вы так просто сдадитесь. Все пираты такие трусливые. — гордо произносит он, пытаясь задеть капитаншу.       — Не будьте так уверены в своих словах, я всё равно ни чего вам не расскажу… — лицо блондинки снова поменялось, видимо Хьюго надавил всё-таки на нужное место. — Знаете, Адмирал, во всех семи морях вас называют, ни как иначе как «Каратель». Сгубить стольких людей при этом гордо и насмешливо возвышась над их омертвевшими телами…       — То были не люди. — Хьюго грубо прерывает блондинку, смотрит с высока. — Все пираты одинаковы — главное нажива, а каким способом получить — неважно. — он брезгливо бросил взгляд на неё. — Однажды я убил тех, кто пытался продать молодых девушек в сексуальное рабство. Некоторым не было и пятнадцати. — мужчина грозно нависал над беззащитной Мэри, которая не знала куда деться из-за гнетущей ауры Адмирала. — Поступил ли я правильно — решать уж точно не пиратам.       — Но и не вам вершить судьбы людей!       — Может быть. Вот только если не я, то кто? — Мэттис не проявляет жалости. — Как скоро бы их настигла кара? Если вы знаете ответ, мисс, то прошу скажите.       Мэри не понимала от чего ей вдруг стало так некомфортно. Всеми клеточками своего тела она чувствовала, что этот человек опасен. Всё в нём говорило о его безжалостности, почти как Рихтер… Но если Рихтер предраспологал к себе за счёт харизмы, то от Хьюго такого вряд-ли можно было ожидать. Он неприклонен, а временами даже чёрств. То самое чувство несправедливости и стыда за счёт превосходства и правоты оппонента, с которым начал спор; может она и смогла бы что-то ответить, но не нашла ни слова в своей голове, которое можно было бы поставить против.       К сожалению Мэри не знала ответа на вопрос Хьюго. Пираты и правда были ужасны, среди них зачастую встречались торговцы людьми. Но она стала пираткой, потомучто хотела свободы. Это единственная причина. Пираты свободны.       — Как я и предполагал. — Хьюго подходит ближе к решётке.       — Вам не добиться от меня ни чего. — Форест так просто не сдавалась. — Может вы меня и пугаете, Адмирал, но я человек чести, и не стану сдавать старого друга, когда-то поддержавшего меня в моём начинании. Так что лучше проваливай!       — Вы сами подписали себе смертный приговор, Пятый Барон. — впервые за долгое время Мэттис усмехается, искривя свои губы в подобии улыбки. — Хорошего вам плавания сидя за решёткой.       Хьюго давил не только своей безразличной жестокостью, но и словами, которыми он стрелял метко, попадая в самую душу и задевая все больные точки; это был прокол Мэри-Лиз. Она недооценила врага и пошла лоб в лоб, чего делать не стоило завидя Северную Аврору.       В такой момент Форест могла подумать о многом. Больше о прошлом, которое её безщадно преследовало. Оно угнетало и заставляло сомневаться в себе, доказывая всю беспомощность девушки.       Длинные белокурые волосы спали к лицу, загораживая отчаяние в глазах Мэри. Но она должна бороться, не смотря на сомнения и страхи прошлого. Всё, что её сейчас волнует — побег.