Осознание

В помещении было душно от недостатка кислорода и стального запаха крови. Вегас громко вбирал носом воздух, издавая еле слышный задыхающийся стон губами. Его левое плечо неприятно саднило, рука немела. Парень зажмурил глаза, пытаясь сконцентрироваться на боли, чтобы ее не замечать, и стал выдыхать подолгу через рот, успокаивая дыхание. Через пару минут он поднял голову наверх и открыл глаза, которые тут же рефлекторно зажмурил. В помещении весела знакомая люстра с мягким тёплым светом, который благодаря полукруглому абажуру рассеивался как дымка. Вегас посмотрел по сторонам. Большие окна, софы, позолоченные тумбы, придиванный столик с кувшином вина, пара картин и узкая дверь. Он находился в одной из многочисленных комнат дома побочной семьи. Парень упорно пытался вспомнить события прошлого дня. «А прошлый ли это день вообще был? Прошла разве уже ночь? Может тот кошмар ещё продолжается?» Стук в дверь вывел его из размышлений. На пороге комнаты стоял крупный мужчина средних лет, с короткой бородкой и сережкой под губой. Он поправил узорчатую рубашку, которая от пота неприятно липла к телу, и сложил руки перед собой, слегка наклонившись в сторону стоящего парня. — Кхун Вегас, Кхун Кан ждёт вас у себя. Вегас посмотрел на своё плечо. Вся левая сторона вельветового пиджака была пропитана кровью, которая на ткани стремительно приобретала чёрный оттенок. Из раны все ещё иногда струилась свежая алая кровь, поглощая ещё больший участок одежды. Вегас сделал шаг. Его качнуло в сторону. Затем другой. Он дошёл до мужчины и исподлобья посмотрел на него. Его губы слегка приоткрылись, для того, чтобы произнести следующее, но… Вегас лишь громко выдохнул и вышел из комнаты. В кабинете отца царила атмосфера сауны: было очень жарко, душно и неприятно, а помимо этого стояла густая дымка. Вошедшего парня прожигал взгляд. Кан, ничего не говоря, поманил к себе рукой стоящего парня. Вегас медленно, все ещё спотыкаясь и шатаясь, подошёл к кожаному дивану. «Ударит сейчас или потом?» Вегас подошёл ещё ближе, пока он не смог рассмотреть впивающиеся в него диким взглядом чёрные глаза. «Сейчас» – пронеслось в голове у парня, после чего он услышал шлепок, а щеку начало неприятно покалывать. Несмотря на то, как сильно его трясло внутри, он попытался собраться и сжал свободную правую руку в кулак. На секунду закрыл глаза, а когда открыл, то с полным спокойствием и равнодушием произнёс: — Что я сделал не так? — Не так? Ты издеваешься? — Кан резко вскочил с дивана, продолжая направлять свой гневный звериный взгляд на сына. Он поднес сигару ко рту, и его легкие начали медленно наполняться едким дымом. — Ты провалил задание. Главное задание в твоей жизни, к которому я готовил тебя с детства. И вот такая твоя расплата за воспитание? — Кан подошёл к сыну почти вплотную, осмотрел его с ног до головы. Его взгляд остановился на окровавленном плече. Лидер побочной семьи поднял руку на уровень плеча сына и надавил двумя пальцами на рану. Из груди Вегаса вырвался стон, который был слышен только Кану, в то время как из плеча начала сочиться алая кровь. — Ты весь в мать. Такой же ранимый, как она. Такой же слабый, — Кан отпустил плечо парня и оттолкнул его от себя. Вегас едва потерял точку опоры и прикрыл правой рукой место, куда давил отец несколько секунд назад. Он посмотрел на Кана, который снова затянулся и спросил как можно медленнее, чтобы вопрос не прозвучал отчаянно: — Что я сделал не так? — Ты трус, Вегас. Трус и предатель, который не смог постоять за честь семьи. Ты дал убийце уйти. Ты — Кан указал на него пальцем: — Идиот! Ты не смог отомстить за отца! Оставил врага без пули. Разве после всего этого мало тебя убить? По спине Вегаса прошёлся холодок, он начал чувствовать мелкую дрожь по всему телу. Он опустил взгляд на свои руки. Они были похожи на исковерканные палки, которые шатало и трясло. На правой руке кольцо побочной семьи было залито кровью. И отец был прав, на нем кровь не врага, как и должно быть, а его собственная. Вегас, продолжая дрожать, взглянул на отца. Его лицо исказилось в жуткой улыбке, а из раны на лбу текла вниз по лицу кровь. Отец указал на стекающую алую жидкость у себя на голове и почти шепотом спросил: — Ты решил оставить все так? Наслушался сладких речей дядюшки Корна и предал собственного отца? Кишка была тонка, чтобы выстрелить? — Меня бы тут же убили! — перебил криком Вегас, закрывая правой рукой ухо. В голове и без давящих вопросов отца стоял ужасный звон, который с каждой секундой только усиливался. Вегас не заметил, как отец повалил его на пол и начал собственноручно душить: — Ты, отродье, должен был защитить честь семьи собственной жизнью! Слышишь, придурок? Ты не единственный в семье. Твоё бы место занял Макао, а ты хоть бы что-то сделал полезное для семьи своей смертью. Воздуха в организме перестало хватать. Вегас упорно старался отбиваться, но делать это одной рукой было сложно. Звон в ушах усиливался, а в голове появилась легкая дымка, из-за которой тело переставало слушаться, а мысли заплетались. — Вегас. Вегас! Смотри на меня! — отец душил и звал своего сына, стараясь ещё и успевать трясти его. — Вегас! Ты слышишь меня? — Вегаса продолжали трясти. В его легкие не поступало необходимо воздуха, он начал усиленно кашлять, чтобы освободить свой организм от углекислого газа. Щеки начали краснеть от негромких шлепков по ним, от чего голова парня покачивалась из стороны в сторону. — Вегас! Вегаааас! Не смей отключаться! Вегас зажмурил глаза. Он больше не ощущал рук вокруг шеи, хотя неприятное чувство жжения его ещё не покидало. По всему телу прошлась волна боли. В один миг все мышцы напряглись, а после обмякли и потяжелели. Трясущейся рукой он протянулся к своей щеке. На ней покоилась чужая ладонь, похлопывающая по лицу Вегаса. Ладонь. Тёплая. Мягкая. Знакомая. — Вегас, ты слышишь меня? — мягкий голос. Совсем непохожий на стальной голос отца. Вегас открыл глаза. Пит. В легкие снова начал поступать кислород. Парень почувствовал, как он густой струёй наполняет организм, словно вода. — Все хорошо, Вегас. Я здесь, — Пит провёл ладонью по щеке. Вегасу бы очень хотелось, чтобы движения Пита его успокаивали, но сейчас его сердце выпрыгивало из груди, а в голове ещё слышались вырванные фразы отца. — Вегас? Я… я отойду на минуту, ты справишься без меня? Вегас испуганно посмотрел на Пита. «Нет, только не сейчас, только не сейчас». — Вегас, — Пит каждое предложение начинал с его имени. Парню бы очень хотел съязвить или подшутить над этим сейчас, но у него совсем не было сил. Он отложил эту идею, воспользуется ей, когда снова появятся силы. Если появятся силы: — Ты слышишь меня? Я скоро вернусь. Кивни, если ты понимаешь о чем я, — Вегасу, не хотел, но от кивнул. Вместе со звук закрывающейся двери в его голове снова появился звон в ушах, который возникал от голоса отца. Предатель. Ранимый. Отродье. Предатель. Слабый. Идиот. Предатель. Трус. Придурок. Предатель. Предатель. Предатель. Предатель. Предатель предатель предатель предательпредательпредательпредатель… — Вегас? Перед ним снова стоял Пит. На этот раз он держал в руках небольшой таз с водой и полотенце. Пит поставил таз на прикроватную тумбу, подвинув в сторону стоящие на ней медикаменты. Он закатал рукава и начал аккуратно расстегивать рубашку Вегаса. Парень отвлёкся на тихий стук в дверь. В палату прошла медсестра со стаканом мутной жидкости. — Кхун Пит, это… — ей не дал договорить темноволосый, забирая стакан и быстро кланяясь. — Да… Пи’. Спасибо большое. Дверь закрылась. Пит окунул полотенце в прохладную воду, слегка выжимая лишнюю жидкость. — У тебя жар, Вегас. Я оботру тебя, станет немного полегче. — Хватит каждый раз называть мое имя. Я ещё помню как меня зовут, — силы все таки нашлись. Правда голос был хриплым, как будто у него очень затянутая ангина. Пит протянут ему стакан воды. Продолжая растирать шею и грудь Вегаса мокрым прохладным полотенцем, он внимательно следил за каждым его движением и мимикой. Как только он убедился, что пульс Вегаса успокоился, а сам парень больше не хмурил брови и расслабил лицо, Пит спросил: — Что тебя сейчас волнует? Неподходящий вопрос. Ведь Вегаса сейчас волнует все. Он в самом уязвимом положении, в котором только мог оказаться. Он один. Без денег, без влияния, без отца. Впереди теперь перед ним бездна. Беспросветная и ужасающая. — Мне снова снилось поместье, — чуть слышно проговорил Вегас. Для Пита, видимо, этих слов было не достаточно, поэтому он продолжил всматриваться в лицо напротив. Такой взгляд напряг Вегаса, он немного вжался в подушку и добавил: … и отец. — Ммм — Пит немного промычал, кивая головой, надеясь на продолжение монолога Вегаса. Тот понял, что не сможет замять этот разговор, и Пит все равно его достанет. — Отец душил и говорил, что я предатель из-за того, что не смог выстрелить в Пи’Корна, — Пит на выдохе собирался его прервать, но Вегас продолжил, — нет, Пит. Он прав. Моего отца убили, а я даже не попытался навредить его убийце. Поступил как самый настоящий трус и просто сдался. — Ты проявил добродушие… — Добро-мать-его что? Пит все ещё растирал тело Вегаса полотенцем. Он улыбнулся на тихое возмущение парня и взял того за руку. — Ты не воспользовался против убийцы его же оружием. Ты выбрал инструмент помощнее. Прощение – это не слабость. Чтобы простить близкого человека, нужно иметь большое мужество. Прощая, ты не просто принимаешь прошлое, которое тебя ранило, но и веришь в то, что это не повторится в будущем. — Это не тот случай, здесь же просто трусость. — Простить друга сложно, а вот простить врага... здесь нужна большая сила. То, что ты и твой отец называли трусостью, на самом деле таит в себе более сложное и высокое чувство, в отличие от мести. Прощение тоже нужно уметь использовать, тогда оно принесет больше пользы, чем слепая жестокость. Да и с другой стороны… сейчас это уже неважно. Тебе стоит отпустить этот момент, оставить его в прошлом и двигаться дальше. — Как? Как я могу двигаться дальше, если у меня ничего не осталось, Пит? Я жил в этом дерьме, надеясь, что хоть когда-нибудь смогу обойти Кинна и мной будут гордиться, хоть немного… — Вегас опустил голову. Ведь это правда, что он жил ради нескольких приятных слов от отца. Это самый главный наркотик, до которого он так и не смог добраться. — Вегас, — Пит посмотрел прямо в глаза, — тебе больше не нужно его одобрение. Ты наконец-то свободен. «Свободен?» Свобода — это никаких гарантий и вечный стресс. Пусть золотая клетка и не всегда удобна, но ты хоть за какие-то принципы и правила держишься. Что остаётся делать сейчас? Пит уверяет, что та пугающая темная бездна и есть свобода? Это то, к чему люди так стремятся? С другой стороны… над ним больше не нависает звериный взгляд отца. Ради только этого уже можно было благодарить мир. Больше никаких ударов, упреков и боли… можно ли сказать, что Корн лишил его не только цели, но и теперь освободил от отцовского надзора? Мысль об этом ударила в голову Вегаса. Больше никакой боли. Разве не этого он ждал? Все его тело, каждая клетка наполнялась эйфорией. Вегас изменился в лице и издал несколько жуткий смешок, из-за которого Пит невольно отдалился от парня на пару сантиметров. — И что мне теперь делать? — Ну прежде всего не дергаться так сильно, потому что этим ты совсем не помогаешь мне привести тебя в форму. Ты мне так скоро в нос зарядишь, и я вместе с тобой слягу. — Да я вообще не двигаюсь! Придумаешь же… идиот, — на лице Вегаса появилась ухмылка, по которой так скучал Пит все это время в больнице. Правда она быстро исчезла и в глазах Вегаса снова можно было заметить тревогу. — Так… что дальше? Пит отложил полотенце и аккуратно сжал щеки Вегаса в своих ладонях. — Неужели у тебя больше нет никаких дел? Парень задумался. Мыслями он вернулся в поместье, за стол в своем кабинете. В его чёрном блокноте всегда был огромный список дел на неделю. Надо бы вспомнить, что из этого не относилось к «просьбам» отца. — Чёрт… там же несколько сделок… — Вегас попытался приподняться на локтях, но в его левое плечо ударила волна боли. — Ты куда? — Дай телефон, — Вегас протянул правую руку Питу. Пит не умел отказывать Вегасу, но и в данной ситуации он понимал, что больному нужно воспрепятствовать. — Зачем? — единственное, что смог придумать Пит, это притвориться дурачком, как он и до этого делала не раз. — Я позвоню Нопу и уточню у него насчет контракта и поставок. Я просто узнаю информацию, клянусь, делать больше ничего не буду! — Но эти слова никак не повлияли на Пита. Он продолжал сидеть, повернувшись к Вегасу и слегка облокотившись на кровать так, чтобы при всем желании Вегас не смог встать с нее. Он прикусил губу и в панике начал придумывать план дальнейших действий. Пит не умел отказывать Вегасу. А еще он не умел ему врать. — Тебе больше не нужно об этом беспокоиться... — прошептал Пит, опустив взгляд. Он знал, что правда все равно всплывет, как сильно он бы не хотел держать ее в секрете как можно дольше. Настанет день, когда Вегаса выпишут из больницы, и он столкнётся с реальность. Так не лучше уж раскрыть все карты сейчас, пока от правда не превратилась до конца в огромный ком боли? — А? Пит? Эм... Кинн забрал проекты себе, да? Он теперь руководит побочной семьей? — Нет... не совсем — Нет? Но кто-то другой теперь все делает, так? Не говори мне, что он уничтожил побочную семью... — Вегаса пробила дрожь от одной этой мысли. Он пусть и не любил отца да и в целом ненавидел то, в какие обстоятельства тот его втянул, но расставаться с домом и людьми... Пит заметил испуг в глазах Вегаса и попытался сам отвечать менее тревожно, чтобы успокоить парня. — Нет-нет! Побочная семья все еще существует просто... — Просто теперь ты всем управляешь, да? — на Вегасе снова холодная маска. Пит знает, что он расстроен. После такой перемены настроения от отчаяния до равнодушия обычно следует нападение. Пит взял в руки тот самый стакан с мутной жидкостью и протянул его Вегасу: — Выпей, и я все расскажу.